Край Галактики. Аварийный Губернатор II

Спина Сайры заметно напряглась под курткой — медсестра внимательно слушала нас, хоть и делала вид, что полностью поглощена работой.

Я посмотрел на Ниру.

— То есть нужно основание, на котором Коррен получит право идти с вооружённой группой и требовать остановить состав, если понадобится? Так?

— Всё верно, — Нира кивнула.

Я почувствовал раздражение. Да чёрт бы побрал эту местную бюрократию, где даже на за шаг вправо или влево, а только за мысль о них уже полагается расстрел!

Но деваться мне было некуда.

— Какие варианты?

Нира немного подумала.

— Его можно оформить как вольнонаёмного специалиста или штатного сотрудника администрации. Первый вариант проще, но он не охватывает необходимые полномочия. Во втором можно официально закрепить право отдавать приказы машинисту, минуя необходимость каждый раз получать на это разрешение вышестоящего лица вплоть до лично губернатора.

— Мне кажется, выбор очевиден. Пусть будет штатным сотрудником. Как вернётся с процедур, я с ним поговорю.

— Как прикажете, ваше превосходительсво, — голос Ниры, кажется, был способен заморозить лучше любой метели.

Вмешался Этони:

— С порядком работы тоже торопиться не будем. Сначала пусть Хенна решит, когда Коррен достаточно окрепнет, чтоб выходить за пределы лагеря — у Тесака ему досталось сильнее, чем другим. Потом я сам пройду с ним первый участок и посмотрю, как это всё будет выглядеть. Ну и подберу бойцов сопровождения для постоянной разведки маршрута.

— Согласен.

Возле моей койки тихо пискнул медицинский монитор. Сайра посмотрела на показатели и оказалась рядом со мной.

На этот раз она сначала взяла меня за запястье, хотя данные и без того выводились на экран. Несколько секунд держала пальцы на пульсе, потом подняла на меня глаза.

— Ваше превосходительство, вы опять слишком стараетесь.

Большим пальцем она едва заметно провела по внутренней стороне моего запястья.

— Думаю, мы закончили, — произнесла Нира, и её пальцы на планшете побелели. — Этони, будь добр, позови Хенну.

Доктор появилась так быстро, словно ждала под дверью. Бросила на меня единственный взгляд и коротко произнесла непререкаемым тоном:

— На сегодня всё.

Нира резко развернулась и ушла, не прощаясь. Этони заглянул в палату и махнул рукой.

— Выздоравливайте, губернатор, — вежливо пожелал мне Унц и тоже покинул палату.

Сайра с самым невинным видом отпустила мою руку и вернулась к монитору. Хенна проверила показатели:

— Теперь отдыхайте.

И ушла в другой конец палаты.

Сайра дождалась, пока она отойдёт, наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Вам правда удобно?

— Вполне.

Она всё же поправила край подушки — совершенно ненужное действие, но зато я смог ощутить тепло её тела и тонкий аромат, немного похожий на земные духи. Сайра заметила, как я втянул носом воздух в попытке узнать запах или найти подходящую ассоциацию, удовлетворённо улыбнулась и вернулась к монитору. А я закрыл глаза и постарался абстрагироваться от близости экзотической татуированной красотки.

До казни осталось: восемнадцать месяцев и тринадцать дней.

Через две недели после нападения Хенна, наконец, разрешила мне вернуться из госпитального блока в губернаторский модуль. Но только в модуль — об участии в выездных операциях, контроле ремонта путей и работы печи, поездках на единственном оставшемся гравибайке и уж тем более о перестрелках и им подобных развлечениях можно было даже не мечтать. Я попробовал было возмутиться. И тут впервые понял, что мой губернаторскй мандат имеет ещё меньше силы, чем мне казалось поначалу — на стороне Хенны оказались примерно все. Включая Этони, от которого я, признаться, такой подставы не ожидал.

Коррена тоже, наконец, выпустили — не без моих стараний, иначе Хенна предпочла бы держать его там ещё. Мы оба задавались вопросом, что же за такие серьёзные у него были повреждения, что из всех освобождённых мной шахтёров он вышел из медблока последним, да ещё спустя такой огромный срок. Но спрашивать не рискнули — вдруг Хенна передумает нас выпускать.

Впрочем, Коррен действительно был пока не в лучшей форме, и это было заметно даже невооружённым глазом.

Вечером я пришёл в жилой модуль, который выделили Коррену и Риме. Размер блока был скромный, но даже так он был лучше тех условий, в которых им приходилось жить в Отвале. Две крохотные спальни, общая комнатушка со столом у окна, кухонная ниша и несколько ящиков с вещами. На полке возле входа лежал старый шахтёрский фонарь с потёртым корпусом — судя по въевшейся в щели рудной пыли, Коррен пользовался им много лет и выбрасывать не собирался.

Рима встретила меня с таким видом, будто губернаторы каждый вечер приходили к ним на ужин, и ничего особенного в этом не было.

— Что-то вы поздно, каша скоро остынет.

— Я пришёл по делу, Рима, — заметил я, усаживаясь за стол. — Но против горячей еды ничего не имею. Особенно после госпиталя, где Хенна пыталась доказать мне, что самым полноценным ужином является больничная питательная смесь, а не каша с хорошо прожаренным куском согроса.

Рима поставила передо мной миску, потом принесла тарелку с тонкими полосками вяленого мяса. Конечно, согроса в лагере готовили далеко не каждый день. Но я распорядился, чтоб для Коррена и Римы сделали исключение — ребёнку и ещё не вполне здоровому следопыту мясо было нужно в обязательном порядке.

— Отец вот тоже каждый вечер вспоминает эту смесь. И страшно ругается, — улыбнулась Рима.

Коррен тихо рассмеялся и отложил ложку.

Он сидел напротив меня, немного откинувшись на спинку стула. После госпиталя лицо ещё оставалось худым, но выглядел он значительно лучше. Говорил Коррен, как и раньше, неторопливо. Сначала слушал, потом несколько секунд обдумывал услышанное и только после этого отвечал. Иногда эта привычка раздражала, но чаще заставляла самому не торопиться с ответом.

— Рима права в одном, — сказал он. — Ради проверки согроса губернатор вечером без охраны не приходит. Поэтому давайте спокойно поедим, а потом вы расскажете, зачем пришли на самом деле.

— Может, я просто решил заскочить на ужин? Как раз на согроса? — усмехнулся я.

— Это хорошая причина, — одобрил Коррен. — Но сомневаюсь, что у вас есть время на простые посиделки.

— А что там с нападавшими? — с нетерпением спросила Рима. — Их нашли?

— Рима, — с укором посмотрел на неё Коррен.

— Что? — удивилась девочка, но было видно, что она лукавит.

Я поднял ладонь.

— С нападавшими пока ничего нового. Я хотел поговорить про железную дорогу и разведку.

Коррен чуть изменил позу и сразу стал серьёзнее.

— Слушаю. Правда, не знаю, как смогу выбраться из лагеря — Хенна мне это запретила, и я не уверен, что разрешит, даже если получит от вас прямой приказ.

— И правильно сделала, — сурово свела брови Рима и повернулась ко мне. — Отец думает, что если может дойти до столовой, то уже готов сутками ходить по Пустошам.

— Я так не говорил, — запротестовал Коррен.

— Ты сказал, что десять километров для тебя раньше не были расстоянием, — воскликнула Рима.

— Раньше не были.

— Вот именно!

Я посмотрел на Коррена.

— Кажется, у тебя и без Хенны есть своя собственная медицинская служба.

— Она хуже Хенны. Хенна хотя бы уходит по вечерам в свой модуль, — с неподдельным сожалением вздохнул Коррен.

Рима показала отцу язык. А я решил вмешаться, пока семейный спор не занял весь вечер.

— Меня пока тоже никуда не выпускают, так что пока можно забыть о самой разведке. Но Этони подобрал подходящих с его точки зрения бойцов, тебе надо будет с ними завтра пообщаться. И ещё надо подобрать, кого ты смог бы научить читать следы. Со временем поезд будет ходить всё чаще, а ты же не можешь работать сутками без сна и отдыха.

Коррен чуть улыбнулся.

— Из шахтёров легко можно научить проходчиков. С остальными будет чуть сложнее. Среди бойцов или ваших искусственников, боюсь, способных к этому делу не найдётся — тут нужен опыт и насмотренность. Научить-то их тоже можно, но это будет долго.

— Тогда подбери пару подходящих проходчиков, — решил я. — Раз уж мы пока не можем покидать лагерь, займёмся делом внутри периметра. Но я пришёл к тебе не только за этим. У меня есть ещё вопрос, но он к железной дороге относится только косвенно.

Глава 6. Шериф

— Что сейчас говорят обо мне в Южном Отвале?

Я долго сомневался, стоит ли мне задавать этот вопрос. После провального первого рейса у меня никак не шли из головы слова Хромого Сала: «Тебе перестанут доверять, и ты скоро останешься один». Умом я понимал, что это была просто попытка выбить меня из колеи, заставить ошибаться, а в идеале — вообще сложить руки и покорно ждать казни. Но решиться произнести этот вопрос вслух всё равно оказалось сложно.

Задать его мне пришлось бы так и так — я, как губернатор, должен был знать, что происходит в общине, поверившей в меня первой. И хоть Патэль регулярно мне докладывал всё, что нужно, но он с тех пор, как я назначил его старшим, для шахтёров тоже был какой-никакой, но властью. Я же хотел получить информацию из первых рук. И, желательно, от того, кто в принципе не испытывал ко мне излишнего пиетета. И тут выбора лучше Коррена и Римы просто не существовало.

Коррен поднял взгляд.

— Я почему-то был уверен, что вы спросите именно об этом.

Рима немедленно положила ложку и открыла рот.

— Закрой, — строго посмотрел на неё Коррен.

— Это мне все всё рассказывают, — насупилась Рима. — А ты от меня узнаёшь!

— Добавишь, когда я закончу. Если мы оба начнём одновременно, губернатор решит, что в Южном Отвале живут два разных народа.

— А там правда говорят разное, — ещё сильнее обиделась Рима.

— Вот об этом я и расскажу.

Девочка недовольно взялась за ложку с видом справедливости, которую только что пинком отправили в мусорную корзину. Но по её позе и слишком размеренным движениям руки с ложкой сразу стало видно, что она внимательно нас слушает.

Коррен немного подумал.

— После Тесака отношение к вам сильно изменилось. До этого случая все считали, что вы ушли из столицы, потому что вы с придурью.

— С придурью? — уточнил я в надежде, что, возможно, ослышался или ещё что.

Я растерялся. Да и кто бы на моём месте знал, как правильно регаировать, что тебя, губернатора, твои подчинённые, добровольно, кстати, вставшие под твою руку, считают «с придурью».

— Да, — безжалостно подтвердил Коррен и кивнул на случай, если до меня всё ещё не дошло. — Никто ж тогда не знал, почему вы так сделали. Патэль поэтому и рискнул обратиться к вам напрямую — ну, раз вы слегка того, то, может…

Я не смог удержаться от смешка. Вот, оказывается, откуда взялся мой шанс всё-таки побороться за местное производство и продление собственной жизни.

— Ну а когда вы освободили пленных и взяли банду Тесака, в вас начали верить. Пока никто не жалеет — все видят охрану, ремонт дороги, печь, договорённости со Стальным Рубежом. Никто больше не собирает с Южного Отвала дань и не убивает нас. Так что вас в общине теперь воспринимают исключительно как губернатора, который действительно может что-то сделать, а не как очередного чиновника из Гармонии.

Потихоньку меня отпустило. С придурью так с придурью. В целом, даже понятна реакция в свете того, что творилось на этой планете годами и десятилетиями.

— Звучит почти как похвала. Но послушай, Коррен, я ведь не за похвалой пришёл. Мне другое интересно…

Следопыт сразу догадался, что я имею в виду.

— Шахтёры всё ещё ждут, когда всё закончится.

— Что именно закончится? — не понял я.

— Когда вы исчезнете так же, как и остальные.

Если бы я не сидел на стуле, то точно бы сел, а вернее — упал на него. Сердце забилось чаще, спина взмокла от холодного пота…

— Не в смысле надеются, — быстро поправился Коррен. — Боятся.

— Подожди, а разве предыдущие губернаторы общались с шахтёрами? — окончательно запутался я.

— Говорила же — дай сама расскажу, — съязвила Рима.

— Да мы даже и не знаем, — пожал плечами Коррен. — К нам иногда приезжали из Гармонии. То ли губернаторы, то ли просто чиновники или полицейские. Они вызывали старших, выслушивали жалобы, записывали, обещали помочь. И исчезали.

— Но я-то уже сколько здесь…

Рима всё-таки не выдержала и вмешалась:

— Они боятся, что вас убьют.

Коррен покачал головой.

— Рима…

— Это правда! — выпалила она. — Никто о нас не заботился, пока вы не пришли. Но вы всё время рискуете собой. И у вас есть враги. Все боятся, что однажды вас убьют, и всё станет, как раньше.

— Не станет, — мне стало жаль девочку, на глазах которой от эмоций даже выступили слёзы. — Останутся Этони и Нира. Они вас не бросят.

— Рима! — повысил голос на дочь Коррен. — Я сейчас о другом!

Девочка обескуражено посмотрела на отца.

— Но…

— Я бы дал тебе самой рассказать. Но теперь уже всё.

— Так, а ты тогда о чём хотел сказать? — растерялся я.

Мне как-то тоже показалось, что Коррен просто стеснялся, что пытался как можно мягче донести до меня, что шахтёры боятся остаться без моей защиты… Теперь стало даже любопытно.

— О мелочах, — просто сказал Коррен, погрозив Риме пальцем. — Вы уже доказали, что можете помочь, если случилось большое несчастье. Но несчастья бывают не только большими. Например, у одного шахтёра пропал инструмент. Он подозревает соседа. Тот отнекивается. Оба вооружены, у обоих родня. К кому они идут?

— К старшему общины, — пожал плечами я.

— Если оба из одной общины — да. А если один, например, из Южного Отвала, а второй из лагеря? Или из Сухого Карьера? Или один из них — сам старший?

Я его понял. Но от пришедшей в голову шутки не удержался.

— Тогда им к Нире.

Коррен тоже меня понял и впервые за весь разговор засмеялся в голос.

— Вы представляете, что будет?

О да, я представил эту картину во всех подробностях.

— Конечно! Через три часа инструмент будет описан, внесён в реестр пропавших, затем в реестр украденных. Начнётся расследование, которое закроется из-за отсутствия свидетелей или их слишком близких родственных связей с обвиняемым и пострадавшим. В результате инструмент будет списан, а следом мне прилетит запрос на выдачу нового. Которого у меня тоже нет, но выдать всё равно надо.

— Именно так, — давя улыбку, подтвердил Коррен. — А через четыре часа оба шахтёра, а с ними губернатор и ещё половина лагеря пожалеют, что вообще родились, потому что раз инструмента нет, а его надо выдать, то его, соответственно, надо найти.

— Зато всё будет максимально законно, — с самым серьёзным видом добавил я.

— Нира ещё потребует документы на инструмент, — добавила Рима, широко улыбнувшись. — До того, как откроет дело. А то вдруг инструмент и до него был краденый?

Мы с Корреном переглянулись и, не выдержав, расхохотались.

А когда успокоились, Коррен продолжил:

— Шутки шутками, ваше превосходительство, но в общинах действительно часто возникают мелкие споры, кражи, драки. Кто-то должен их решать по одним правилам для всех. Тогда наступит порядок.

Как ни странно, у меня уже было готово решение. И более того, я думал об этом уже давно. Коррен отлично разбирался в следах и забоях, знал шахтёров своей общины не хуже Патэля. Обладал крепким характером и желанием порядка. Можно сказать, все звёзды сошлись.

— Ты знаешь, на Земле — моей прежней планете, — для того, кто занимался похожей работой, было даже название. Оно не совсем точное для того, что я хочу сделать здесь, но другого термина у меня пока всё равно нет.

— А что это за термин? — сразу заинтересовалась Рима.

Я не стал мучить её любопытство.

— Шериф.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— Ше-риф?

— Именно.

— Шериф, — Рима медленно повторила слово ещё раз, прислушиваясь к собственному произношению, потом скривилась. — Странное слово. Будто название инструмента.

Ясно. Ей не понравилось. Но других вариантов у меня всё равно не было.

— А что именно делал этот ваш шериф? — уточнил Коррен.

— Примерно то, о чём ты и говорил. Представь себе небольшой город, который находится далеко от большого начальства. Там есть жители, торговцы, приезжие. Все они спорят, дерутся, иногда воруют, иногда делают вещи значительно хуже. Солдат держать возле каждого дома дорого и бессмысленно. Поэтому нужен тот, кто почти постоянно находится на месте, лично знает жителей и отвечает за повседневный порядок.

— То есть полицейский?

— Ну почти. Хотя всё-таки нет. Мне здесь нужен не полицейский из Гармонии, который получит бумагу, прошедшую через десяток инстанций после того, как кто-то пожаловался на проблему, и через месяц пришлёт ответ. Нужен местный, к которому любой шахтёр может прийти вечером, сказать «У меня украли инструмент» и получить реальную помощь вместо отписки. Причём практически сразу.

Коррен кивнул.

— То есть этот шериф, получив жалобу, просто идёт и разбирается?

— Именно. Сначала он слушает обе стороны. Проверяет, что можно проверить. Если вопрос простой, решает его на месте. Если дело серьёзное — убийство, вооружённая банда, нападение, — вызывает Этони и помогает ему провести расследование.

— Уже понятнее. Только… У Тесака тоже были такие «шерифы», которые «разбирались» в спорах. Они тоже знали местных, останавливали драки и ловили воров. Разница была в том, что потом они брали себе часть найденного и всегда оказывались правы.

— Разница как раз в этом. Шериф не получает право брать себе чужое, назначать любую плату или решать, что его друзья стоят выше остальных. Он действует по закону, а не как ему захочется. И отчитывается лично передо мной. А если шериф сам нарушил закон, то и его можно и нужно привлечь к ответственности.

Коррен хитро прищурился.

— А что, если шериф будет выполнять ваш приказ? А приказ плохой? Не по закону. Вы ведь губернатор, вы всё, что угодно можете потребовать.

Чёртова привычка местных шахтёров пресмыкаться перед властьимущими! И это ведь спрашивает Коррен, в котором этого пресмыкания практически и нет, и чья дочь единственная из Южного Отвала, кто вообще не боится со мной спорить.

С другой стороны, вопрос правильный. Во-первых, Коррен действительно должен понять правила, по которым должны жить все, кто встал под моё начало. А во-вторых, он должен будет донести это и до остальных — что губернатор и сам должен действовать по закону, который установил.

Коррен заметил мою заминку.

— Вот видите. Пока мы говорили о ворах и пьяных, всё было просто. А теперь давайте представим, что губернатор приказал своему шерифу отобрать у шахтёров лишнюю часть пайка. Что шериф должен делать?

— Для начала спросить, на каком основании, — я начал судорожно придумывать подходящую схему ответа.

Которую, к тому же, надо будет непременно применить на практике.

— Но губернатор не обязан объяснять. Он отдаёт приказы. А шериф должен их выполнять, — добавил сложности Коррен, заставляя меня думать ещё крепче.

Мне хотелось создать справедливое общество, и про шерифа я задумывался уже давно. Но детально эту должность пока ещё не прорабатывал. Теперь пришлось делать это на ходу.

Рима, до этого молча переводившая взгляд с отца на меня, влезла в разговор, ещё сильнее усложнив мне задачу:

— А если сам шериф ошибётся? Не специально. Кто его поправит?

Вопрос прозвучал настолько просто, что все мои рассуждения про полномочия сразу стали лишними.

— Я, — ответил я. — Если узнаю…

— А если не узнаешь? — не дал мне шанса оправдаться Коррен.

— Тогда тот, кто заметит ошибку, должен прийти и рассказать.

— Кто угодно?

— Кто угодно, — вот тут я уже ответил твёрдо.

Потому что да, кто угодно. Хоть Патэль, а хоть самый последний член общины должен иметь право войти в кабинет губернатора и лично доложить о проблеме — чтобы она ни в коем случае не потерялась по пути. Да, со временем, если мне всё удастся, эту схему придётся всё равно изменить на стандартную вертикаль. Но это потом: когда (и если) у меня получится поднять производство, обеспечить безопасность, навести порядок на этой планете. И, разумеется, найти тех, кто в этой вертикали не превратится в аналог чиновников из Гармонии. А пока — да, каждый должен иметь право и возможность докладывать мне лично.

Рима чуть подалась вперёд.

— Даже я смогу придти?

— Кто угодно, — подтвердил я. — Хотя именно ты, подозреваю, даже разрешения спрашивать не будешь.

— Не буду, — улыбнулась Рима и удовлетворённо кивнула.

Коррен же пока не посчитал вопрос решённым:

— Хорошо. Рима пришла и сказала тебе, что шериф неправ. Что ты будешь делать дальше?

— А дальше, Коррен, — я вздохнул, — я выслушаю её. Потом выслушаю шерифа и всех, кто мог что-нибудь видеть или знать. Проверю всё: записи, вещи, следы. Смысл всего этого как раз в том, чтобы никто не становился правым только из-за должности. Чтоб закон был один для всех и соблюдался тоже всеми. Неукоснительно.

— Даже губернатором?

Как же их всё-таки приучили к собственной бесправности. Прямо крепостные, не способные даже возразить барину. Нет, так дальше быть не должно!

— Даже губернатором.

Рима рассмеялась.

— А вас Нира проверять будет, если что?

— Нира будет проверять всех, если потребуется. Вообще, я подозреваю, что если бы у неё было достаточно свободного времени, она бы уже начала проверять и собственные проверки.

Тут уже и Коррен не удержался от смешка:

— Тогда, пожалуй, и шерифу, и губернатору будет, кого бояться.

Я тоже улыбнулся — кажется, Коррен, наконец, понял, как это всё должно работать. Оставалось договориться о всего одной вещи.

— Коррен, шерифом должен стать тот, кому местные доверяют. Кого хорошо знают. Кто не побоится мне прямо в лицо сказать всё, как есть.

Улыбка с лица Коррена исчезла, словно её там и не было секунду назад.

— Вы хотите, чтобы шерифом тоже стал я? — догадался он.

Я кивнул.

— Понимаешь, Патэль — он решает проблемы общины в целом. Он говорит мне, какого инструмента не хватает для работы, сколько нужно доставить в общину бочек с водой, какие лекарства нужны и всё такое. Шериф должен решать проблемы внутри общины и при взаимодействии её членов с другими общинами, работающими на меня. Понимаешь? На эту должность я не могу назначить абы кого. Нужен определённый характер, смелость… Да много чего… Я бы с радостью оставил на тебе только задачу по обнаружению засад перед проходом поезда. Но у меня пока нет других претендентов и на роль шерифа.

— То есть, с железной дороги вы меня снимете, как только я обучу других? — снова продемонстрировал догадливость Коррен.

Да, в нём и его дочери единственных во всей общине ощущалось врождённое чувство собственного достоинства. А я так до сих пор и не выяснил, как Корррен оказался на этой планете и почему живёт среди сервов, будучи аристократом по происхождению.

— Да, — признался я. — Пока что мне больше некому доверить «Паровоз» и груз, кроме тебя. Но и должность шерифа я тоже никому другому предложить не могу. Сам понимаешь…

— Понимаю, — он не стал спорить. — Но название всё-таки странное — ше-риф…

Рима рассмеялась.

— А между прочим, еда почти остыла, ваше превосходительство, — рукой указал на тарелки Коррен. — По делу всё решили, пора к ней вернуться. У нас не принято разбрасываться едой. Тем более — такой.

Разумеется, он имел в виду мясо согроса.

Уже у двери меня догнала Рима.

— Губернатор? — шёпотом позвала она, косясь в сторону отца, собиравшего посуду со стола.

— Что? — подражая ей, я тоже понизил голос до шёпота.

— А если отец правда где-нибудь ошибётся, вы же его не выгоните сразу?

Я тоже посмотрел на Коррена.

— Сразу — не выгоню в любом случае. Если ошибка исправима, то я сначала разберусь, почему он её допустил. Шериф — это сложная работа. А ошибаются время от времени вообще все.

— Даже вы? — удивилась она.

— Особенно я.

Рима серьёзно кивнула — похоже, именно этот ответ её немного успокоил.

Я вышел из модуля.

Официально у Пачук-9 ещё не появилось никакого шерифа. Но зато Коррен уже был согласен им стать, так что тянуть дальше с этим вопросом не было смысла. Прямо завтра пойду к Нире объяснять, зачем губернатору понадобилась должность с земным названием, которой никогда не существовало в имперском реестре.

Глава 7. Лис

Придумать должность шерифа и утрясти его обязанности с Корреном оказалось значительно проще, чем её оформить. С Нирой после совещания в палате мы почти не пересекались — инспектор с головой погрузилась в дела и довольно редко покидала свой жилой модуль. Ела она теперь тоже в другое время, так что и после моей выписки я её видел всего несколько раз, да и то издалека.