Край Галактики. Аварийный Губернатор II

Алексей Елисеев, Ирэн Рудкевич

Край Галактики. Аварийный Губернатор II

Глава 1. Четыре минуты

Я упал, сильно ударившись спиной о нижний край пульта. Попытался вдохнуть и сразу почувствовал резкую боль под ключицей, от которой поплыло сознание. Потянулся рукой к источнику и понял, что ткань под пальцами мокрая.

Рима лежала под пультом, потому что я успел её дёрнуть. С виду она была в порядке. Машинист сработал правильно — не зря Ринт его муштровал, отобрав у Этони. Он уже перекрыл подачу пара и навалился на тормозной рычаг, вслух при этом проговаривая все свои действия, словно Ринт тоже был здесь и принимал у него экзамен, как у ученика.

— Тягу перекрыл. Торможу всем составом.

Через четыре секунды впереди раздался взрыв. Следом, в канале связи — мат Этони. По передней части паровоза ударила шрапнель обломков рельсов, шпал и грунта насыпи.

С секундной задержкой ещё раз рвануло, но уже сзади. Слева ударила длинная очередь из ИГ-карабина.

Машинист продолжал тормозить.

Я попробовал подняться. Левая рука двигалась хуже правой, а при каждом вдохе под ключицей жгло так, что темнело в глазах.

— До обрыва железнодорожного полотна шестьдесят метров, — произнёс машинист. — Расстояния не достаточно чтобы затормозить.

— Тогда выжми из тормозов всё, на что они способны! — сцепил зубы я. — Ради чего Ринт месяц ругался с лагерем.

— Да выжимаю я уже… Тормоза на пределе. Готовьтесь к тому, что мы сойдём с рельсов!

Даже под огнём искусственник говорил достаточно хладнокровно, и я сделал вывод, что Ринт выбрал правильного машиниста.

Снова хлестнула очередь из ИГ-карабина. Иглы вынесли ещё одно окно и ударили в стену над Римой.

— Прижмись к полу и держись за основание кресла! — крикнул я ей.

— Держусь!

Слева прогремел ещё один взрыв — примерно там, где должен был быть Этони на гравибайке.

До разрыва пути оставалось меньше тридцати метров.

Машинист перехватил рычаг ближе к основанию и навалился на него всем телом. Паровоз затрясся, я почти физически ощутил, как колёса едва удерживаются на рельсах и вот-вот сойдут с них от массы давящих сзади вагонов.

Мы всё же остановились. Передняя колёсная пара замерла примерно в четырёх метрах от вывернутого взрывом рельса. Машинист, буквально вышколенный Ринтом, сразу перевёл топку на малую подачу и проверил приборы.

— Насосы работают. Теплообменник цел. Иглы пробили внешнюю панель, но трубопроводы не задеты.

— Ложись на пол, — велел я.

— При остановке насосов рабочая жидкость перегреется. Я останусь у пульта и буду поддерживать малое горение. Ринт убьёт меня за паровоз, даже если я выживу в этой перестрелке, — мотнул головой машинист.

— Тогда сиди так, чтоб тебя не было видно в окно.

В служебном канале пошли помехи. Через несколько секунд пробился голос Унца.

— В последний момент перед взрывом разведывательный дрон засёк восемь внезапно появившихся вооружённых целей. Нападающие готовились заранее и предполагали, что мы пустим в разведку дрон. Поэтому выбрали место, где велика вероятность помех.

— Где они находятся сейчас?

— Две огневые точки справа. Две слева. Ещё двое перед поездом. Один движется под вагонами. Последний остался у заднего разрыва колеи.

— Они ещё и за поездом рельсы подорвали?

— Именно так.

Новость была неприятной. Хотя что уж там, вся ситуация в целом была неприятной, и это ещё мягко сказано. Я подозревал, что нападение возможно, поэтому и взял с собой охрану в в лице Этони на байке и его бойцов.

— Ты сам где?

— Там же, где и был — в последнем вагоне. Бойцы лейтенанта Бакто и серванты ведут огонь по нападающим. Сам лейтенант на связь не выходит. Дрон передал изображение, как он вместе с гравибайком вылетел за насыпь после прямого попадания в AZ-7. Пока дрон не может спуститься ниже и отыскать лейтенанта Бакто.

Задняя дверь кабины открылась. Я потянулся к ИГ-револьверу, но увидел инспектора Вейл в сопровождении одного из сервантов.

— Нира? Что ты здесь делаешь? И кто теперь правильно зафиксирует мою смерть, чтоб в архивах вместо тринадцатого «Казнён» появилось «Героически погиб при исполнении должностных обязанностей»? — не сдержался я.

Инспектор вообще-то не собиралась ехать с нами. Она намеревалась вернуться в лагерь. Поэтому сейчас я, мягко говоря, удивился её появлению, да ещё и компании одного из ехавших в последнем вагоне сервантов.

— Бросьте ваши шутки, Рэн. Не время для них, — нахмурилась Нира и подползла ближе.

Пыль покрывала её тёмные волнистые волосы и голубокожее лицо с правильными аристократическими чертами, на щеке виднелся свежий неглубокий порез. В руке Нира держала служебный ИГ-пистолет и выглядела прямо ну очень решительно.

— Уберите ладонь от раны, — потребовала она.

— Нира, снаружи восемь стрелков, а Этони неизвестно где находится и жив ли. Не время думать о перевязке.

— Самое время, — безаппеляционным тоном заявила инспектор. — Вы теряете много крови. Если сейчас её не остановить, вы просто отключитесь.

Этот аргумент сработал, я подчинился. Но скажу честно — немалая заслуга была в том, то его привела именно Нира. Окажись на её месте кто-то другой, и я, возможно, продолжил бы упрямиться, а то и вовсе послал бы его подальше.

Нира разрезала ткань формы возле входного отверстия, осмотрела рану, потом заставила меня повернуться и повторила то же самое уже на спине.

— Игла прошла через мягкие ткани. Ключица цела, лёгкое, скорее всего, тоже.

Она прижала к ране широкую салфетку из полевой аптечки, которую всегда носила при себе наравне с планшетом и шпагой.

— Я могу помочь? — осторожно выглянула из-под пульта Рима.

— Возьми вторую салфетку и универсальный пластырь, — сказала Нира. — И закрепи с обратной стороны раны.

Рима придвинулась ко мне на коленях и выполнила указание. Нира закрепила обе салфетки лентой пластыря вокруг плеча и груди, затем достала короткий инъектор с жёлтой полосой.

— Это стим. Он поддержит давление, уменьшит боль и позволит вам двигаться около двадцати минут. Потом появятся слабость, дрожь и сильная боль. Сознание тоже можете потерять.

— Обычная смена аварийного губернатора, только в одном инъекторе, — храбро усмехнулся я. — Но сегодня я бы предпочёл воздержаться от излишних вливаний химии и…

Нира прижала инъектор к моей шее и нажала кнопку. А через несколько секунд я почувствовал, что боль ослабла, а рука слушается меня почти как раньше.

В разбитом окне над нами показался ИГ-карабин и держащие его руки. Сам стрелок внутрь кабины не полез, просто дал очередь вслепую и быстро убрался. Нира толкнула меня на пол, а сама вжалась в стену прямо под окном. Замерла, прислушиваясь. Потом вдруг резко поднялась, развернулась, дважды выстрелила из своего ИГ-пистолета. Снова пригнулась, а противоположную стену прошила ответная очередь.

Нира уже не сидела под окном, а стояла, вжавшись в стену рядом с ним.

— Теперь он уверен, что я плохо стреляю, — едва слышно пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я не сразу понял, к чему она ведёт.

Стрелок снова сунулся внутрь карабином. Нира левой рукой схватилась за ствол карабина, развернулась и всадила три иглы подряд в окно. И всеми тремя попала — промахнуться на такой дистанции было нереально даже плохому стрелку.

Отпустив ствол вражеского ИГ-карабина, инспектор снова опустилась на пол и проверила кассету своего пистолета.

— Для инспектора пятого разряда — очень неплохо, — похвалил я. — Откуда у тебя такие навыки?

— Инспекторов учат пользоваться служебным оружием. На стрельбище мишени, конечно, не пытаются доказать, что программа обучения недостаточна, но даже на них можно хорошо отработать всё, что нужно.

В служебном затрещало, и раздался голос Этони. Лейтенант говорил медленно, а между длинными фразами делал короткие паузы — несвойственная для него манера.

— Губернатор, доложите своё состояние и положение в кабине.

— Все живы. Я ещё и почти здоров. Что с тобой?

— Меня сбили. При падении я повредил правое плечо. В ноге игла застряла в мышце. Байк уничтожен. Командовать могу, быстро двигаться пока не получится.

— Отличный момент для отдыха, — попробовал пошутить я, но вышло как-то неудачно.

— Место не самое удобное досталось, — как ни странно, Этони поддержал мою попытку, да ещё и более остроумно. — Я сумел укрыться за насыпью, но это ненадолго.

— Что происходит снаружи, видишь?

— Нападающие обстреливают поезд. Один полез в кабину, но отвалился уже благополучно дохлым. Кто его так?

— Не поверишь — инспектор Вейл.

— Поверю, — с секундной задержкой ответил Этони. — Хорошо, что она всё-таки решила ехать с нами. Хоть это и неправильно.

— Так ты знал? И ничего не сказал?

— Лейтенант Бакто, — не обращая на меня внимания, вмешалась в разговор Нира, — я инспектор ИКА и могу самостоятельно принимать любые решения, не ориентируясь ни на вас, ни даже на губернатора. Других нападающих вы видите?

— Да, но не всех, — вернулся к текущей ситуации Этони. — Слева работают вроде бы двое, слышу по стрельбе, но точно сказать не могу, не вижу их. Работают грамотно, прикрывают друг друга — это непохоже на обычных бандитов. Ещё один, кажется, просёк место, где я укрылся, и пасёт меня. Но на сближение не торопится, просто держит. Его напарник следит за переходами между вагонами. Позади состава вроде как ещё один. Под днищем паровоза подрывник, ставит заряд, так что не советую вам надолго задерживаться в кабине. Двое готовят станковый ИГ-пулемёт, их вижу хорошо, но сделать пока ничего не могу. Руководство операцией осуществляется из галереи разрушенного здания впереди.

— Значит, их больше восьми, и действуют они очень профессионально, раз сумели мало того, что организовать такую засаду, так ещё и заблокировать все наши силы в кабине и вагоне, — сделал вывод я. — Правильно я понимаю?

— Да, Рэн. Так действуют профессионалы, которые Тесаку не по карману. Они подготовились заранее, заложили заряды, знали состав охраны и строение поезда. Разве что инспектора они тут увидеть не ожидали.

— Думаешь, это не Тесак?

— Подобная работа стоит дороже всей добычи, которую он отнял у Южного Отвала за несколько лет. Но окончательные выводы лучше сделаем после боя, если его переживём... Вот же дрянь!

Судя по звукам, Этони обстреляли, и лейтенанту пришлось отвлечься от разговора на решение собственных проблем. Когда стрельба прекратилась, Этони снова заговорил.

— Нира, вы для наших врагов стали неожиданностью. Можете удивить их ещё раз тем, что инспекторá ИКА вообще-то очень неплохо умеют стрелять?

— С большим удовольствием удивлю, — сквозь зубы процедила Нира, и непроницаемое выражение, обычно красовавшееся на её лице, уступило место хищному боевому оскалу. — Что нужно сделать?

— Вы видите развалины небольшого здания метрах в двадцати от вас? Вглядитесь в окно слева?

Нира осторожно выглянула и тут же отшатнулась обратно, чтоб не выдать себя.

— Вижу правый край проёма и торчащий оттуда ствол.

— После моей команды сделайте четыре выстрела по этому окну. Для вашего ИГ-пистолета далековато, но попадание не требуется, просто отвлеките его. Мне нужна пара секунд, чтобы переместиться в более удобное место. Дальше я достану его сам.

— Вы ранены, — напомнила инспектор Этони.

— Мне это не помешает. Стреляйте и сразу прячьтесь.

— Хорошо. Дайте команду, как будете готовы, — стиснула зубы Нира.

Этони выдержал короткую паузу.

— Сейчас.

Нира высунула руку в окно, быстро выстрелила четыре раза. И тут же отшатнулась, зарыв голову руками, потому что по кабине застучала злая очередь, а несколько игл даже вошли внутрь сквозь разбитое окно.

За первой очередью последовала вторая. А третья оборвалась, едва успев начаться — Этони добрался до стрелка и нейтрализовал его.

— Цель поражена, — сообщил Этони.

С задней стороны состава дважды выстрелила Тала Кейя.

Сухая, подвижная снайпер с коротко остриженными тёмными волосами говорила так же, как двигалась: спокойно и уверенно.

— Цель у последнего вагона тоже поражена, — словно эхом откликнулась в канале связи Тала Кейя. — Нападающий был подрывником, хотел заложить заряд под наш вагон. Мы были немного против. Прикрываю сервантов, сейчас попробуем прорваться к вам.

— Отправь несколько человек под прикрытием щитов сервантов. Сама останься и контролируй хвост состава, чтоб больше туда никто не смог приблизиться, — велел Этони. — У нас ещё минимум пятеро противников плюс засевший в стороне командир. — Один из нападавших ставит заряд под «Паровоз». Я попробую снять подрывника, пока меня не засекли. Губернатор, Нира, вы пока не высовывайтесь, мы тут сами дальше разберёмся.

— Принято, — коротко отозвалась Тала.

Мы с Нирой, переглянувшись, промолчали.

Следующие несколько минут мы просто слушали очереди, бьющие со всех сторон, и категорически не понимали, что происходит. Машинист, заблокировав тормоза, спрятался под пультом, своим телом прикрыв Риму. Пока что мы были живы, но как надолго — теперь зависело от Этони и его бойцов. От станкового пулемёта, стреляющего тяжёлыми и длинными иглами, рассчитанными на пробитие брони, стенки паровоза нас спасти уже не смогут.

Как назло, только я об этом подумал, нарисовался Унц.

— Пулемёт практически готов к стрельбе.

— А что произойдёт при попадании тяжёлой иглы в рабочий контур? — меня внезапно обуяло нездоровое любопытство.

— Игла пробьёт кожух и трубопровод, рабочая жидкость выйдет под давлением, горячий пар заполнит кабину и первый вагон. После этого топку придётся глушить аварийно. Если останется, кому. Губернатор, мой прогноз о реалистичности этого исхода — семьдесят три процента.

— Очень оптимистичный прогноз, — нервно хохотнул я. — Унц, я никогда не мечтал умереть в плохом настроении.

— Вы спросили о последствиях стрельбы, а не о способах улучшить вам настроение, — безжалостно возразил ординарец.

Послышался одиночный выстрел, а затем — взрыв.

— Что это было? — на всякий случай спросил я, решив, что хотя бы хочу знать, от чего именно буду сегодня умирать.

— Кейя попала в силовой блок пулемёта, — с небольшой задержкой ответил Этони. — Одного стрелка отбросило к стене, но вроде шевелится. Второго явно убило, потому что разорванные пополам лубасири обычно резко становятся нежизнеспособны.

Я прикинул, как Тала, находясь в хвостовом вагоне, могла это сделать.

— Она вышла, да?

— Да, — тяжело припечатал Этони. — И тоже поймала иглу.

— Не дождётесь! — внезапно послышался голос Талы. — Я ещё повоюю!

— Не повоюешь, а пойдёшь вместе с новобранцами заново дисциплине учиться! — разъярённо взревел Этони. — За неподчинение приказу!

Тала тихо рассмеялась в ответ, а я решил, что, как вернёмся в лагерь, обязательно за неё заступлюсь — она ведь только что спасла не только наши жизни, но и «Паровоз». Или, по крайней мере, то, что от него осталось.

Снова застрочили очереди, и светскую беседу о приказах и их нарушениях пришлось прервать. Мы в кабине ничем не могли помочь ни Этони, ни его бойцам. Поэтому нам оставалось только ждать, надеяться на лучшее и размышлять о том, кто на нас напал.

Это действительно были не бандиты — вспомнить хотя бы, как я сам организовал нападение на лагерь Тесака и взял его легко и просто, потеряв всего лишь одного серванта. А тут отлично подготовленная засада, хорошее вооружение, взрывчатка. Да даже сама длительность боя уже говорила о том, что против нас — профи, а не дилетанты.

Оставалось только понять, кто их послал. А для этого надо было в первую очередь пережить сегодняшний день.

Действие стима потихоньку начало ослабевать, и боль вернулась. Сначала терпимая, но с каждой секундой она нарастала. Вместе с болью пришла тошнота. Я старался держаться, как мог, но перед глазами всё плыло, и тяжело было даже просто сидеть.

Последним, что я запомнил, была белая вспышка и грохот. Затем я потерял сознание. И тут же пришёл в себя от сильного удара по кабине.

Глава 2. Выстрелы, раны и Хромой Сал

Машинист, отпустив Риму, поднялся на ноги и согнулся над приборами, проверяя показания. Рима сжалась под пультом, положив голову на колени и обхватив себя руками.

— Что это было?

Я поднялся, придерживаясь за стену кабины, бросил взгляд в окно и увидел, что сбоку от поезда в небо поднимался плотный столб чёрного дыма.

— Этони, что это было?

— Это один из не наших решил помочь подрывнику и поднести ещё взрывчатки. Кейя его порыв не оценила. Вышло громковато, но зато эффектно.

— Да уж, — понимающе вздохнул я. — А что там с подрывником? Так и сидит у нас под брюхом?

— Сидит, — флегматично подтвердил Этони. — Так что советую не тянуть и заняться им как можно быстрее. Я прослежу, чтоб их главный вам не помешал.

Нира молча переместилась к двери и встала сбоку от неё. Я, борясь со слабостью, занял место с другой сторон и вытащил «Защитник-8». Инспектор посмотрела на меня и коротко кивнула. Я взялся за ручку, молча, одними губами досчитал до трёх и резко распахнул дверь. Нира прыгнула наружу, развернулась прямо в воздухе, приземлилась на насыпь и тут е выстрелила дважды. После чего молниеносно распласталась на земле.

Рядом с инспектором ударили выстрелы.

Я снова переместился, теперь к задней двери. Открыл её и повторил манёвр Ниры. Вышло не так изящно, но вполне результативно — уже падая, я направил ствол своего револьвера в подрывника.

Примерное направление я запомнил, ещё когда он начал стрелять в Ниру. Так что теперь даже в своём паршивом состоянии мог стрелять довольно метко.

Первый выстрел ударил в нагрудную пластину подрывника, не ожидавшего атаки с двух сторон. Нападавшего развернуло, но он сумел сориентироваться и направил ИГ-пистолет на меня. Я снова выстрелил и на этот раз попал под нижний край брони. Подрывник опустил руку с ИГ-пистолетом и медленно завалился набок.

Одновременно с этим рядом со мной ударила короткая очередь, а следом послышались одиночные размеренные выстрелы Этони.

Нира по-пластунски поползла к подрывнику.

— Этот мёртв, — коротко сообщила она.

— Командира попробую взять живым, — пообещал Этони. — Сейчас удобный момент, много пыли, плохая видимость. Кейя, ты со мной. Губернатор, оставайтесь в кабине, сейчас мои бойцы её оцепят.

Стим уже почти не действовал, так что я даже не стал пытаться геройствовать. С трудом взобрался обратно в кабину и опустился на пол, опёршись спиной о стену.

Не знаю, сколько я так сидел, глядя в темноту перед глазами и слушая отдалённую стрельбу сквозь звон в ушах. Потом почувствовал укол в плечо, и зрение медленно прояснилось.

Передо мной сидела Нира с пустым инъектором в руках.

— У вас меньше десяти минут. Этони взял их главаря. Можете сами его допросить.

— Десять минут? Мне хватит, чтоб задать этому главарю пару интересных вопросов, — попытался усмехнуться я.

Но вторая порция стимулятора почему-то не принесла такой бодрости, как первая. Просто облегчила состояние, и всё.

Нира подставила руку, за которую я ухватился, чтоб подняться. Колени предательски задрожали, но я упрямо заставил себя отлепиться от стены и пойти к боковой двери в кабину. С лестницы я спустился почти бодро. Но только для того, чтоб не показать своей слабости пленному врагу.

У передней сцепки нас ждал Унц. Его левый манипулятор висел вдоль корпуса. Правым ординарец держал короткий ИГ-карабин.

— Ваше участие повышает вероятность смерти, — сообщил он.

— Ничего подобного, мне уже лучше, — запротестовал я.

— Улучшение вашего состояния не подтверждается внешними признаками.

Этони вместе с Талой и ещё двумя бойцами уже подволокли пленного к паровозу и заставили его опуститься на колени. Нира подняла планшет и включила запись.

Я подошёл ближе. Пленный поднял голову и выплюнул сквозь разбитые губы.

— Тесак всё равно тебя достанет. Тебе от него не спастись.

— Удобное прикрытие, — тихо произнесла Нира. — Известный бандит, понятный мотив, ничего сложного. Если бы не некоторые нестыковки…

Я посмотрел на пленного:

— Тесак неплохо раскошелился ради моего поезда. Военные спецы, не меньше трёх зарядов взрывчатки, станковый ИГ-пулемёт.

— Плевал он на поезд. Всё это только ради тебя, — попытался ухмыльнуться пленник, продемонстрировав свежий провал там, где полчаса назад ещё точно был зуб.

— Тогда он плохо выбрал исполнителей — я всё ещё жив, — расстроил пленника я.

— Плевать. Мы сделали всё, что требовалось. Дороги больше нет, твой первый состав никуда не доехал, и все увидели, что губернаторская защита заканчивается на границе его лагеря. Тебе перестанут доверять, и ты скоро останешься один.

Объяснение было неплохое и вроде бы вполне логичное. Но в нём чувствовалась тщательно скрытая фальшь. Особенно с учётом того, что все, чьё мнение было мне важно, знали, что рельсы пока не охраняются — нет ресурсов на это. И сознательно шли на риск.

Мне верили не за обещание защиты. Мне верили за то, что я не считал ничьи проблемы слишком мелкими для губернатора.

Нира тоже всё это поняла сразу и включилась в разговор.

— Ты слишком хорошо объясняешь политический смысл нападения для обычного бандита, — поджала губы она, делая какие-то пометки на экране планшета. — Выжившие прихвостни Тесака, которых мы захватили, знали много и были с нами предельно откровенны. Но даже самые приближённые Тесака не интересовались такими вещами — их волновали доля добычи, кого резать первым и какую общину грабить сегодня. Именно за этим они и пошли за Тесаком. А вовсе не за борьбой против губернатора. Так что, расскажешь, кто подготовил для тебя не только план засады, но и слова про губернаторскую защиту?

На лице пленника мелькнула ненависть.

— Инспектор решила поговорить вместо того, чтоб проверять? — осклабился он.

Сальным взглядом он обвёл Ниру с ног до головы, и я едва сдержался, чтобы не пристрелить его на этом же месте. Сама инспектор, однако, осталась абсолютно спокойна.

— Я вижу одинаковое снаряжение у всех вас, причём такое, что Тесаку не по карману. Кассеты, подсумки и крепления у всех унифицированы. У вас были точные сведения о дне и времени первого рейса, характеристики состава, плановая скорость. Вы нашли место, где сигнал дронов теряется — значит, знали, что дроны будут. И это при том, что даже жители губернаторского лагеря узнали об отправлении только сегодня утром. Так кто снабдил вас сведениями?

— Тесак хорошо знает Пустоши, ему никто не нужен, чтоб найти хорошее место для засады. И у него достаточно хорошего оружия.

— Даже если и так, Тесак всё равно не мог знать, отправится ли поезд сегодня или Ринт перенесёт первый рейс. Окончательное решение приняли только утром. Кто сообщил его?

Пленный промолчал, глядя на нас снизу вверх с вызовом. Я присмотрелся к нему.

Худой, лет сорока на вид. Подбородок пересекает застарелый шрам, верхний край левого уха надорван, пара зубов выбиты. Под пыльником видна серая броня без опознавательных знаков, на шее болтается сдёрнутая пылевая маска.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Хромой Сал, — сплюнул слюной пополам с кровью пленный.

— Уверен, на Тесака ты действительно работаешь. Но сейчас мне нужен твой настоящий заказчик. Говори — и останешься жить.

Молча стоявший за его спиной Этони ткнул ствол ИГ-пистолета пленному в затылок и добавил:

— И имя информатора тоже не забудь назвать.

Тот посмотрел на меня, словно оценивал.

— Вы всё равно никого не найдёте. И не победите. Вы уже трупы.

— С этим мы как-нибудь разберёмся сами, — отрезал я. — А вот ты можешь сильно улучшить свою дальнейшую судьбу.

— И что я получу, если поверю в эту брехню? — внезапно заинтересовался Сал.

— Я уже сказал — жизнь. Согласись, это гораздо лучше, чем смерть.

— Ладно… губернатор, — Сал ещё раз сплюнул, и на этот раз в плевке было заметно больше крови. Не из-за выбитого зуба она текла, не из-за зуба… — Я согласен.

Лицо Этони удивлённо вытянулось. Он поднял взгляд на меня и едва заметно покачал головой.

Я понял — лейтенант говорил «Не верь!». Я, в общем, и не собирался, но с чего-то же надо было начинать. Поэтому я коротко произнёс:

— Я слушаю.

И пошатнулся от прострелившей рану боли — действие второго стима тоже стало заканчиваться. Времени у меня осталось мало.

— Подойди ближе, губернатор. А то, боюсь, не расслышишь.

Напряглись все. Но было поздно. Сал резко дёрнул правой рукой, словно стряхивал с неё воду, и из рукава пыльника в его ладонь выскользнул плоский ИГ-пистолет скрытого ношения. На дистанции, превышающей пять метров, эта почти игрушка была уже бесполезна. Но я стоял всего в двух.