Ты мой рок-н-ролл

Я наблюдаю за нашим отражением, за тем как идеально она смотрится в моих объятиях, за тем, какой довольной она выглядит, как сбоку раздается незнакомый голос.

– Рокс…

Мы оба поворачиваемся на звук. И все тёплые чувства, что грели меня все это время, тут же испаряются. Потому что рядом с нами стоит чертов пижон, бывший Рокс.

Она рассказала, что это из-за встречи с ним она была сама не своя, что из-за встречи с ним, она усомнилась в себе, в моих словах и во всем, что было. Честно, мне хочется начистить ему лицо только за это. Но пока что я только накидываю на себя максимально холодное выражение лица и ещё сильнее прижимаю к себе Рокс.

– Так это правда, то что везде писали про тебя?

Пижон оглядывает нас вместе, и на его лице растет гримаса презрения. Что ж, уверен, я смотрю на него не добрее.

– Табе что-то нужно, Марк? – холодно интересуется Рокс.

– Да нет, просто не думал, что ты настолько низко пала, чтобы быть подстилкой таких, как он.

В одну секунду я отпускаю Рокс, отодвигая её от себя. Во вторую - уже прижимаю этого придурка к двери и впечатываю кулак ему в челюсть. Пижон пытается дернуться. Гнев застилает мне разум, в глазах искрит, когда я держу его за лацканы его идеального пиджака, вдавливая в стену.

– Отпусти меня, ты чертов псих.

– Ещё раз скажешь что-то подобное о ней, и в следующий раз тебя будут вывозить на скорой, – выплевываю я, все-таки отпуская его.

Он выпрямляется, отряхивает свое пальто и холодно произносит:

– Я вызову полицию и подам в суд за причинение телесного вреда.

– Валяй, – бросаю я, – если ты не понял, но моей репутации это никак не повредит.

– Кстати, здесь везде камеры, и они наверняка записали и ваши оскорбления в адрес нашей посетительницы, молодой человек, – раздается за мной голос отца.

– А вы ещё кто такой? – рявкает тот.

– Я владелец этого заведения, – он подходит ближе к нам и говорит тише, так чтобы слышал его только я и это подобие человека, – и я был бы вам крайне признателен, если бы вы просто убрались отсюда к чертовой матери.

Тот окидывает нас обоих злым взглядом, сжимает челюсть и бросает:

– Чертов цирк!

Затем он бормочет еще несколько ругательств и, когда со своего места встает охранник ресторана, здоровенного вида амбал, пижон наконец сваливает.

Я поворачиваюсь к отцу, ожидая, что сейчас, когда придурок ушел, он начнет выговаривать мне за драку и на опережение говорю:

– Ни слова!

Он пожимает плечами:

– И не думал.

Он отходит к менеджеру ресторана, а я поворачиваюсь к Рокс.

Она стоит с огромными круглыми глазами, не сводя с меня глаз. В её взгляде застыло какое-то выражение, которое мне очень сложно разгадать.

– Эй, ты как? – я подхожу к ней и касаюсь её плеча. Она внимательно следит за моей рукой. Её взгляд падает на немного сбитые костяшки. Как в замедленной съемке она поднимает голову ко мне и еле слышно спрашивает:

– Ты ударил Марка?

– Ага.

– Ты ударил Марка из-за меня? – её голос звучит слегка удивленно. А я не понимаю смысла этого диалога. Я бы вмазал ему и за меньшее.

– Конечно из-за тебя, детка. Что за глупый вопрос?

Её глаза становятся еще шире.

– Охренеть.

– Охренеть? – мой голос полон недоумения.

– Это охренеть, как горячо, – говорит она и закусывает губы, пристально глядя на меня.

– Что ж, всегда пожалуйста, – весело усмехаюсь я и заправляю прядь её волос за ухо.

Рокс перехватывает мою руку, продолжая сверлить меня взглядом:

– Эй, Тэд…

– А?

Она расплывается в такой улыбке, что рискует заставит меня прямо сейчас поклоняться ей, а потом говорит:

– Кажется, я люблю тебя.

Её слова с размаху нокаутируют меня, заставляя забыть нахрен обо всем. Я, застыв как истукан, долго смотрю на нее, а потом почему-то спрашиваю:

– Кажется?

Хотя… какая мне к черту разница?

– Кажется, я это сказала. В смысле я знаю это уже какое-то время, но теперь поняла, что готова поделиться.

Теперь я говорю:

– Охренеть.

Я уже и не думал, что она это скажет. Хотя я мог ощущать это по её поведению, но подтверждение, сказанное её языком, её губами и ртом и по собственной воле - это реально чертова музыка. Я попал: эта девушка делает из меня мягкое желе.

– Охренеть?

– Охренеть, как горячо, – возвращаю я её же комментарий.

Рокс обнимает меня, легонько целует уголок губ и снова говорит.

– Я люблю тебя.

– Повтори пожалуйста, это звучит охренительно хорошо.

Возможно, я засранец, но эта девчонка заставила меня понервничать. Так что я позволяю себе это.

– Я люблю тебя, – улыбаясь, повторяет она.

– И я люблю тебя, детка.

Я тянусь к ней за поцелуем, но она уворачивается:

– И кстати, я передумала. Мы должны заняться сексом. – решительно заявляет она, – Как можно быстрее.

Теперь мои глаза снова округляются.

– Что случилось с целомудренной Рокс, которая хотела повременить?

Она толкает меня в грудь:

– Я же сказала, я передумала. Я хочу тебя. Мои трусики насквозь мокрые.

Я утыкаюсь лбом ей в лоб и практически рычу от досады.

– Не говори мне такого, если не хочешь моей смерти, – я сдавливаю её талию чуть сильнее чем нужно.

– Никаких смертей до секса, – смеётся она, целуя меня в шею, отчего у меня совсем отрубает мозг.

– Мы в 10 минутах езды от моей квартиры, – говорю я.

– Тогда какого черта мы теряем время?

Через 15 минут, (таксист очень меланхолично постоял на всех светофорах) мы, не переставая целовать друг друга, заваливаемся в мою студию. Рокс всю короткую поездку сводила меня с ума. Наговаривала кучу пошлостей мне на ухо и лезла своими шаловливыми ручками туда, где не попадя. И честно, я же не каменный. Я еле сдержался.

Поэтому когда мы оказываемся на пороге моей квартиры, я молниеносно скидываю с нее куртку, свитер, и штаны. На пол летят и мои вещи. Ее руки и губы везде. Я нетерпелив, но и она тоже. Когда она ныряет пальчиками под мой свитшот, проходится легкими касаниями по ребрам и стягивает его с меня, я глубоко втягиваю воздух. Её касания – это чертова магия.

Рокс осталась в одном нижнем белье, и она выглядит как гребаное совершенство. Я медленно подцепляю пальцами край ее трусиков.

– Пожалуйста не тяни. Я хочу тебя. Без прелюдий. Сейчас, – отрывисто говорит она и сама тянется к моему ремню.

Я усмехаюсь. Что ж, я всегда знал, что долго она не вытерпит.

Одной рукой я стягиваю ее белье, второй – притягиваю к себе и целую. Основательно. Глубоко, чтобы она забыла как дышать. Ее конфетную помаду я слопал еще по дороге сюда, так что я наконец насладиться ее ртом по-настоящему. Ощущение ее языка, гладкости ее кожи, ее сбитого дыхание настолько опьяняет, что я не успеваю осознать, как мы оказываемся на кровати.

Яркий луч неожиданного ноябрьского солнца падает на простыни, и Рокс морщится, когда он задевает ее нос.

Пальцем я нахожу место на ее бедре, где притаилось маленькое сердечко.

– Я скучал по нему.

– Давай уже, – она дергает подо мной бедрами, заставляя поторопиться, а потом тянется рукой вниз, но я перехватываю ее запястье и завожу руки ей за голову.

– А ну, без рук, – журю ее я, – ты сама хотела повременить. Вот мы и не торопимся.

– Теперь я очень хочу поторопиться.

Мои пальцы проглаживают дорожку от ее плеча к груди. Она вся покрывается мурашками.

– Ты столько времени мучила меня, – тяну я, задевая пальцем её сосок, – было бы справедливо заставить тебя ждать.

Оставляю поцелуй на шее.

– Я тебя ненавижу, – хнычет она в нетерпении.

– Нет, мы уже выяснили, что ты меня любишь.

Она широко открывает глаза, не отрывая от меня взгляда, когда говорит:

– Я тебя люблю. А теперь, пожалуйста, трахни меня.

Эти слова меня ломают.

Так что я сдаюсь.

И когда я оказываюсь глубоко в ней, мы оба стонем, а Рокс расплывается в совершенно развязной довольной улыбке.

Нежность, которую в этот момент я испытываю к ней, затапливает настолько сильно, что я забываю, что вообще должен был делать. Просто быть с ней, в ней, чувствовать ее – уже что-то слишком объемное.

Я нахожу ее губы и растворяюсь в ней. Наш секс и раньше сводил с ума, но сейчас, когда это все подкреплено чувствами и словами, которые она все таки сказала, – это будто выше меня.

Рокс скользит губами по моему рту, влажно, дышит глубоко и отрывисто, когда я начинаю двигаться. Медленно, основательно и осторожно, боясь спугнуть этот чертов момент. Она раскрывает ноги сильнее, так что я могу погрузиться еще глубже.

Электричество будто проходит сквозь тело, когда она начинает стонать. Сначала тихо и будто непохоже на нее, а потом громче. Я отпускаю ее руки, она тут обнимает меня за шею, я нахожу губами ее шею. Оставляю влажный отрывистый поцелуй. Чувствую, как она прижимается ко мне всем телом, будто пытается слиться со мной целиком.

Такое чувство, что у меня отключили тумблер, который половинил все эмоции, потому что у меня внутри чертова буря, когда она стонет вот так, когда я вижу как дрожат ее веки, как она не может выговорить ни слова, когда я чувствую каждую клеточку ее тела, снаружи и внутри.

В этот самый момент я думаю, что я мог ждать сколько угодно ради этого.

Я не знаю, какой тайной магией она обладает, что заставляет меня быть настолько идиотски влюбленным. Мне не дано понять, как именно это работает. Но сейчас я люблю ее даже сильнее. И я хочу делать все, чтобы она улыбалась вот так, довольно, развязно и выглядела абсолютно счастливой.

Я снова нахожу ее губы. Напряжение растет. Я увеличиваю темп.

– Рокс, детка, я люблю тебя. И я надеюсь, ты хорошо это понимаешь, потому что дальше будет нихрена не нежно.

Я замираю на секунду. Наши глаза встречаются. Она хитро ухмыляется.

– Я уже заждалась.

Вот это моя девочка. Я прикусываю ее грудь, она стонет так, что это отдается вибрацией внутри.

Тогда я наконец делаю то, что она просила.

Трахаю ее.

Так, что у нас обоих закатываются глаза от удовольствия. Так, что мы еле дышим в изнеможении. Так, что я не знаю, как я был без этого раньше.