Ты мой рок-н-ролл

На самом деле, я до конца не понимала, чего именно я хотела от него, когда шла сюда. Я все ещё не уверена, что того, что я чувствую достаточно. Но я точно знала, что хочу вернуть его в свою жизнь.

Снова молчание. Он изучает меня взглядом, наклонив голову.

Меня пронзает мысль, что я могла опоздать. Вдруг он уже не хочет со мной общаться.

– Что ж, поздравляю, – тихо говорю я, – большой момент.

– Спасибо.

Свет в зале совсем гаснет. Все усаживаются по местам. Мы остаемся стоять в тени, почти у экрана, когда свет от проектора начинает светить в центр зала.

– Кино сейчас начнется, – бормочу я.

Черт, я как-то не продумала этот момент. Я надеялась на более содержательный диалог.

Тэд оглядывается. На экране появляются титры с музыкой. Той самой музыкой.

– Тогда пошли.

Он резко берет меня за руку и почти молниеносно выводит наружу. Из темного кино-зала мы выходим в тихий светлый холл, где почти никого не осталось.

– Это же премьера, – пытаюсь возражать я.

Хотя все, о чем я могу думать, как хорошо моей ладошке в его руке.

– Это всего лишь фильм.

Мы останавливаемся рядом с дверью. Касание рук разрывается, отчего мне становится неуютно. Тэд становится прямо напротив меня, достаточно близко, чтобы я снова могла коснуться его, но все же так далеко. Он снова долго осматривает меня.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он.

– Я была бы очень хреновым другом, если бы не пришла поддержать тебя сегодня.

Он опускает взгляд, усмехается в пол и говорит:

– Извини, но ты не очень интересуешь меня, как друг.

Дыхание перехватывает.

– Но я рад тебя видеть, – говорит он мягко.

Все внутренности, которые были зажаты в тисках, немного отпускает.

– Я скучала, – еле слышно произношу я.

Что еще я могу сказать? Все мои слова куда-то пропали.

– Тебе рассказать, как скучал я?

Он делает шаг ближе и касается пальцем моего запястья. Меня тут же обдает теплом его тела, а по коже табуном проходятся мурашки.

– Каждый чертов день, каждую минутку я скучал по тебе. Я хотел бы быть более настырным, и заставить тебя сразу сказать мне, что ты хочешь от нас. Но я был терпеливым, я ждал, хоть это стоило мне всей моей выдержки. Поэтому я надеюсь, что достаточно наразбиралась в себе, потому что я не намерен больше ждать. И если ты пришла сюда сказать, что между нами ничего не будет, то, черт возьми, уходи сразу.

Жар, с которым он говорит все это, проникает в самое сердце и разносится с кровью по венам.

Я сглатываю.

– Я нихрена не разобралась в себе. Я все еще сломана…

– Ты нихрена не сломана!

– Не перебивай, – возражаю я, выставив вперед палец, – Я немного сломана. Я не умею строить нормальные отношения. У меня не было ничего серьезного. И единственный, с кем у меня было что-то похожее, сказал, что меня невозможно любить.

– Какая чушь! Я говорю, что люблю тебя, – с жаром говорит он.

– Да помолчи же ты! Я неправильная. Я не уверена, что из этого выйдет что-то путевое.

– Мне не нужна правильная, мне нужна ты.

– Да ты можешь заткнуться и дать мне договорить?

Я выхожу из себя и толкаю Тэда ладонью к грудь. Он недовольно сщуривается, но молчит.

– Я хочу сказать, что я не знаю, как это будет, и я не могу обещать, что все получится… – резво начинаю и я замолкаю, делаю глубокий вдох, – Я не уверена, что я умею любить, и не уверена, что этого тебе будет достаточно. Но я хочу… попробовать. Быть с тобой.

Сказав это, я не смотрю ему в глаза и, застыв жду хоть какого-то ответа.

Возможно, этого мало. Возможно, он ждет от меня более откровенного признания чувств. Но я все еще слишком трусиха, чтобы отважиться и признаться, что я влюблена в него. Точнее, именно эта влюбленность и превратила меня в трусиху.

Проходит секунда, две, а потом без всякого ответа, Тэд берет мое лицо в ладони и прижимается своими губами к моим.

Поцелуй ни черта не нежный, но все клеточки моего тела оживают и начинают петь, как герои диснеевского мультика, а по венам разливается тепло.

Я обвиваю руками его шею, желая притянуть его ближе. Он сминает мои губы, хозяйничает во рту, наши языки влажно сталкиваются. Мне сложно дышать, но я не могу оторваться. Большие пальцы Тэда оглаживают мои скулы, когда он отрывается от меня. Голос звучит сипло:

– Возможно, я ждал от тебя других слов, но пока мне хватит и этого.

Я прикусываю губу от неловкости. Прости, но к такому я еще не готова. Я не говорила это никому.

Он снова целует меня. Влажно, но быстро. А пальцы проходятся по коже на моей ключице, заставляя кровь бурлить.

– Теперь ты не отвертишься. Я собираюсь отвезти тебя в отель и заставить пожалеть о том, что ты отняла у нас так много времени.

– Кстати об этом, – я прокашливаюсь, – раньше между нами был только секс. Не очень здоровая практика. Так что, думаю, логично, что если мы хотим попробовать по-другому, стоит повременить с этим.

– Повременить? – подняв брови, переспрашивает Тэд.

Мои слова звучат непривычно для меня самой. Раньше я не видела смысла тянуть с близостью – секс казался естественным желанием. И то, что я не рассматривала Тэда больше, чем партнера по постели, показало насколько я действительно ограниченная. Поэтому последнее время я решила, что мне не помешает небольшой целибат. Возможно, в этот раз я хочу чего-то большего, чем мимолетный роман.

– Ну да. Знаешь, нормальные парочки сначала узнают друг друга, ходят на свидания, а затем уже спят вместе.

– Хочешь сказать, что ты меня не знаешь?

– Я тебя… знаю. Но я правда хочу… не торопиться. Чтобы все получилось. – неуверенно говорю я, – Раньше я никогда не тормозила с этим. Возможно, в этом была моя проблема.

– В тебе нет никаких гребанных проблем!

– И все же.

Тэд поднимает голову и закатывает глаза.

– Черт, малыш, ты меня в могилу сведешь.

– От воздержания не умирают, – смеюсь я, пиная его в плечо.

Он ловит мою руку, медленно целует запястье, и притягивает меня ближе, затем так же медленно заправляет прядь волос, склоняется ближе и шепчет мне на ухо:

– Ну я хотя бы могу делать вот так?

И я тут же ощущаю его губы на шее. Пульс ускоряется, и меня распирает от приятного теплого чувства внутри, того, про которое я пока ничего ему не сказала, но которое я определенно чувствую. Я откидываю голову, открывая ему больший доступ. Что ж, никто не говорил, что я собираюсь стать монашкой. Есть куча способов получать удовольствие, не раздеваясь. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям, а губы расплываются в довольной улыбке.

– Да, думаю, так ты точно можешь делать, – выдыхаю я и собираюсь уже отправиться в нирвану, как двери рядом с нами раскрываются.

– Ну что, вы уже помирились? – ввизгивает моя лучшая подруга рядом, заставляя Тэда оторваться от меня, а меня вздохнуть с досадой.

Я окидываю Рию и Мэтта, который стоит за ней, недовольным взглядом.

– Да там же премьера. Какого черта вы все выперлись?

Дверь снова открывается, и за ними возникает и Кевин.

– Ну что там?

– Вы все должны смотреть фильм! – указываю я.

– Тут кино поинтереснее будет.

Глава 49: Тэд

– Я думала афтер-пати по случаю премьеры фильма – это интересная вечеринка. А это просто какая-то тухлятина, – говорит Рокс, когда через несколько часов мы чинно-благородно пьем шампанское, стоя вокруг маленького столика.

Неподалеку заунывно играет скрипачка. И весь свет киношного Лондона снует туда сюда. Мы отправили членов семьи домой после самого кино. Но Рокс и Рия остались с нами.

В ближайшие несколько дней я не уверен, что в целом готов отпустить куда-то Рокс. За полтора месяца, которые она мучила меня было бы справедливо вообще привязать ее к себе.

Но когда она внезапно появилась на премьере в этом своем охренительно сексуальном красном платье я забыл вообще все.

А теперь когда она стояла рядом со мной и я мог вдоволь обнимать ее, мы было абсолютно похер, насколько отстойная эта вечеринка. Я чувствовал ее тепло. Ощущал ее запах и не мог надышаться.

– Согласен, – отвечает Мэтт и осматривается, – честно говоря, я не вижу большого толка продолжать торчать тут.

– Да, пойдемте уже в более приятное место, – соглашается Кевин.

– Куда? – это Рия.

– Может в бар на углу Ривингтон Стрит?

– “Укрытие”?

– Нет, “Укрытие” на Эссекс Роад, а на Ривингтон – ”Распутный Барабан”.

– Мы точно хотим в бар в названии которого есть слово “распутный”?

Голоса друзей сливаются в приятный гул, потому что мне, честно говоря, абсолютно похрен, куда мы пойдем. Главное, чтобы рука Рокс все так же находилась в моей и чтобы она продолжала улыбаться мне.

– Конечно, малышка, – отвечает Рокс, – я практически уверена, что если в названии бара есть слово “распутный” – это будет отличный бар. Пойдемте туда!

– Вот! – поддакивает Кевин, – хоть кто-то меня поддержал.

– Ты выбрал этот бар не потому что там есть слово “распутный”, а потому что там есть слово “барабан”.

– Это просто классный бар! А барабаны – это круто.

Спустя несколько минут мы забираем вещи из гардероба, и я накидываю на плечи Рокс бежевый тренч. Она сегодня так непохожа на себя. Все в ней настолько элегантно, я никогда не видел ее такой. Но в этом образе она так же восхитительна.

– Ты выглядишь… – начинаю я.

– Что? Слишком вычурно для “Распутного барабана?”

– Нет. Ты выглядишь красиво.

Я разворачиваю ее к себе лицом и трогаю накрученную прядь волос. Пальцы касаются ее шеи и я наблюдаю, как за моим прикосновением следуют мурашки. Я бы хотел прямо сейчас забить на этот чертов Барабан и отправиться туда, где я мог бы унять эту бешеную потребность в этой девушке, но она вбила себе в голову, что нам стоит повременить с сексом. Чушь, конечно. Наличие или отсутствие секса никак не влияет на мои чувства к ней. Хотя конечно хотелось бы наличие. Но кто я такой, чтобы что-то решать?

Но я могу ее целовать. Так что это я и делаю. Просовываю руки под полы тренча, притягивая ее за талию к себе и целую ее мягкие губы. Нежно и легко. И даже этого достаточно, чтобы отправить в полет все мои чувства.

– Эй, ну вы что там? – звучит голос Кевина. Они втроем уже стоят на выходе и ждут нас. На лице Рии – самая лучезарная улыбка на свете, Кевин выглядит немного раздраженным, Мэтт – скучающим.

Я перевожу взгляд назад на Рокс.

– Ты вообще хочешь идти с ними в бар?

– А почему нет?

– Ну, может ты хотела бы провести время вдвоем?

Она улыбается.

– Заманчиво. Но нет. Мы проведем его завтра и послезатвра. Но сегодня день премьеры фильма с твоим саундтреком. Это твой праздник, твой день – и я хочу чтобы ты провел его с близкими.

Я киваю. Черт возьми. Она права. Это мой день. И это день воссоединения с Рокс, это блин не могло быть лучше.

Я быстро накидываю куртку и беру ее за руку.

– Ну и к тому же, это же “Распутный Барабан”. Это мне точно надо.

– Поверь мне, детка, зная тебя, ты будешь там самая распутная.

– О, нет. Теперь я добропорядочная девочка. – улыбается она, пока мы направляемся к выходу.

– Не искушай меня.

Мы подходим к остальной компании. Кевин цокает языком и открывает дверь:

– Вы теперь на каждом углу будете останавливаться и миловаться?

– Отвали, – огрызаюсь я, – заведи себе девушку наконец.

Рия подхватывает:

– Серьезно, Кевин, ты остался последний. Это странно честно говоря. По сравнению с ними двумя ты кажешься более очевидным выбором на роль бойфренда.

На улице дует ветер и Рокс сильнее запахивает полы тренча. Я становлюсь сзади нее и обхватываю руками ее плечи.

– Он только кажется, – бросаю я Рие, – ни одна девчонка не выдержит его. Он же душный. Его терпим только мы.

Кевин демонстративно щурится.

– Не правда. Кевин не душный. Кевин – душка. – Рия подходит к нему, обнимает и что-то говорит на ухо.

Мы еще какое-то время продолжаем стоять на улице, смеяться и припираться, когда рядом останавливается машина. Задняя дверь открывается, и из нее выходит Дейзи.

Узнав ее, я тут же отворачиваюсь. Ничего удивительного. Она вечно шастает по всем мероприятиям Лондона. Я уже привык встречать ее.

Но если раньше я чувствовал раздражение и нервничал, когда видел ее, сейчас этого нет. Мне все равно.

Она подходит ближе к нам. На ней объемная зеленая искусственная шуба. Она выглядит в ней как Круэлла мультика, не хватает только далмантинцев.

– Тэд, привет.

Я поворачиваюсь к ней, крепче прижимая к себе Рокс. Что еще ей нужно? Последние наши встречи она не решалась говорить со мной.

– О, лапушка-Дейзи пожаловала, – скалится Кевин.

– Тэд, мы можем поговорить? – игнорируя Кевина, она она обращается ко мне.

– Говори.

– Наедине.

– Нет. Если есть что сказать – говори здесь. Если нет – не мешай.

Она перешагивает с ноги на ногу. Смотрит на мои руки на плечах Рокс, выдыхает и открывает рот:

– Давай прекратим. Я думаю, мы уже достаточно наигрались. Я понимаю, я обидела тебя, переспав с Дереком. Ты решил отомстить. Завел себе подружку. – она кивает на Рокс, – но серьезно, мы же взрослые люди. Хватит. Оставим это в прошлом и начнем сначала.

Что? Что она несет? С какого начала?

Я практически готов покрутить пальцем у виска, когда под моей рукой тело Рокс начинает подрагивать.

Она… смеется.

– Ты серьезно, что ли?

Ее грудь вибрирует раскатистым смехом. Нет, она не просто смеется. Она прямо таки хохочет. А я от этой реакции еле сдерживаю улыбку. Я рад, что рассказал ей все. После этого меня будто окончательно отпустила эта ситуация.

Дейзи стискивает зубы и обводит взглядом остальную компанию. Кевин разве что не зубоскалит. Но судя по лицам остальных – всем очень весело.

– Тэд… правда, нам лучше поговорить наедине, – обиженно тянет Дейзи, таким тоном, будто я должен тут же спохватиться и исполнять любой ее каприз. Она серьезно еще верит в это?

– Я не хочу разговаривать с тобой наедине, – бурчу я, – я вообще не хочу с тобой разговаривать.

– Тэд…

– Ты что не слышала? – резко говорит Рокс, – или может ты тупая и не понимаешь слов?

– Тебя вообще никто не спрашивал, – едко отвечает Дейзи.

– Хотя… – задумчиво тянет Рокс, – ты точно тупая. Надо быть полной идиоткой, чтобы прошляпить его. Глупо. Тебе столько раз говорили отвалить, а ты все ходишь, побираешься. Это выглядит жалко.

– Тэд! – Дейзи топает ногой, продолжая смотреть на меня и пытаясь игнорировать Рокс.

– Да не хочет он с тобой разговаривать! Никто не хочет. – Рокс обводит руками всю нашу компанию, – только мне есть что тебе сказать. И вот что я тебе говорю: собери остатки своей гордости и отвали. Твои потуги выглядят жалко. Ты ему больше не интересна. Никому ты больше не интересна. И твои манипуляции в сети тоже больше не работают.

Дейзи поджимает губы, смотрит на меня, глаза ее горят чуть ли не ненавистью и, возможно, обидой. Что ж, после того, как она начала манипулировать новостями о Рокс, у нее действительно поубавилось поклонников.

Рокс делает шаг вперед к ней, вырываясь из моих объятий.

– А если не отвалишь, я дам где-нибудь небольшое интервью и расскажу о твоих специфичных развлечениях, о которых я наслышана от Тэда, и тогда твоей карьере модели – придет конец. Ни один приличный бренд не заключит с тобой контрактов. Репутация, знаешь ли, – вещь хрупкая.

Рокс слегка задирает нос. А я в этот момент не могу думать ни о чем другом, как она прекрасна, мать его. Меня сверху донизу заливает чувством гордости за то, что эта восхитительная девушка – моя. И она тут только что дала отпор моей бывшей. Непохоже на человека, который еще час назад говорил мне, что он сломлен.

Дейзи морщится. Снова смотрит на меня.

Я ничего не говорю, потому что… ну… Рокс уже все сказала.

– Ладно, – задирает нос Дейзи, – только даже не думай, что после этого я когда-нибудь снова пересплю с тобой, – обиженно говорит она, глядя на меня, – на этот раз это действительно конец.

– Да неужели? Наконец-то! – вырывается у меня.

Моя бывшая резко разворачивается, и, задрав голову и пытаясь выглядеть достойно, уходит, стуча каблуками.

Раздаются хлопки.

Это Кевин апплодирует.

– Это было красиво.

Рокс откидывает волосы назад и улыбается.

– Она меня бесила.

– Она всех нас бесила, – говорит Мэтт.

Они хохочут.

А я спрашиваю:

– А о каких специфических развлечениях ты так уверенно говорила? Я вроде не рассказывал ни о чем подобном.

Рокс поворачивается ко мне и пожимает плечами:

– О, ну я немного приукрасила. Не знаю, но судя по тому, что ты рассказал о ней, у нее наверняка есть неприятные тайны.

– Черт, детка, это было великолепно.

Глава 50: Тэд

Эпилог

Muse - Madness

– Ну что, ты решила, поедешь ли мной на концерт в Ливерпуль? – спрашиваю я Рокс, когда мы подходим к ресторану моего отца.

Прошел почти месяц с премьеры «Авроры», когда Рокс вернулась в мою жизнь, и я начал, черт возьми, свободно дышать. У меня теплело в груди каждый раз, когда я мог слышать ее голос, видеть ее улыбку и просто наслаждаться ее обществом.

Хотя, будем честными, я все равно был слегка напряжен. Все из-за ее странного желания повременить с сексом. Не знаю, что за очередная пуля была в ее голове, когда она решила накинуть нам этого испытания, но она уверяла, что только так из нас получится что-то серьезное. По-моему, это была полная чушь. Но я был готов на что угодно, если она при этом оставалась довольна. Хотя все это время было пыткой, потому что она, конечно, хоть и решила повременить, но быть… собой… не перестала. Она соблазняла, она была кокетливой и в целом была не против поиграть, только если на нас оставалась одежда. Иногда это было даже весело, потому что мысленно я ставил ставки на то, сколько она сама продержится.

Хотя больше чем секса я ждал от нее ее откровенности. Тех самых слов, которых она не говорила. Которых она почему-то боялась до усрачки. Но которые я отчаянно жаждал услышать. Я не давил, никак не намекал, не хотел спугнуть ее, и просто терпеливо ждал.

Мы ходили на свидания, много гуляли, просто сидели перед экраном телевизора с китайской едой из доставки, я проводил с ней время в ее кофейне. Она теперь была, черт возьми, совладелицей кофейни, и все свободное время проводила там. Рокс тараторила о своих бизнес-идеях так бодро и с таким энтузиазмом, будто собиралась покорить кофейный Олимп.

Собственно, поэтому мы шли к отцу. Я еще давно обещал познакомить ее, чтобы она могла задать все свои вопросы касаемо бизнес-процессов.

– Нет, не могу. Я должна присутствовать на мероприятии. Ты же помнишь, бранч для блогеров.

– Ага, – недовольно бормочу я.

Да, она все уши проела на тему этого бранча. Оказалось, что в этой девушке несметное количество энергии, когда ей есть куда ее тратить. Она тряслась с этой кофейней, как с писаной торбой. Конечно, мне было неприятно, что в Ливерпуль я поеду без нее, но мне нравилось видеть ее такой… живой.

– В следующий раз организуй свой бранч так, чтобы я мог на него прийти.

– Ты не блогер.

– Ну как посмотреть. Ты видела количество моих подписчиков в Instagram?

– Ты – медийная личность. Это другое.

– То есть YMC хочет со мной сотрудничать, а ты воротишь нос?

– Да, похоже, я более избирательна.

К этому времени мы подходим к ресторану, и я открываю перед ней дверь, а затем, положив руку ей на поясницу, направляю вперед. Она немного выгибается, почувствовав мое касание, заставляя меня мысленно усмехнуться.

Рокс осматривается. Темный зал в стиле старых классических английских баров явно производит на нее впечатление.

Мы проходим в дальний зал ресторана, где обычно отец проводит все свои встречи, и садимся за столик рядом друг с другом. Я сплетаю её пальцы со своими.

Она поворачивается ко мне с улыбкой:

– Спасибо, что привел меня сюда. Я знаю, ты не очень любишь общаться со отцом.

– Ну… в последнее время у нас в отношениях вроде как настала оттепель, так что все не так плохо.

– И все же: спасибо. Для меня это много значит. Я ещё не знаю, что сложится из этой затеи с кофейней. Но сейчас для меня это важно.

– Я знаю.

– Конечно, я не уверена, что через пару лет я не захочу все бросить.

– Какая разница, что будет через пару лет, если для тебя это важно сейчас?

– Ну как. Долгосрочный план на жизнь и всё такое.

– Кому нужен долгосрочный план на жизнь?

– Но у тебя он есть, – замечает Рокс, – группа, музыкальная карьера и все вот это.

– Это не долгосрочный план. Это просто то, чем я живу. Сейчас – так. Но кто знает, может через пару лет мне приспичит бросить музыку и начать выращивать помидоры в теплице?

– Господи, я надеюсь, ты врешь, – смеётся она.

– Ну может не через пару лет. Но через десять. Мне кажется, из меня выйдет отличный огородник, – я шутливо поигрываю бровями.

– Нет, ни за что. Это будет ужасно, – она тыкает мне в плечо своей ладошкой и, уже не сдерживаясь, хохочет.

– Вот и проверишь.

Рокс на секунду замирает и сглатывает.

Ага, неловкий момент, когда мы говорим о будущем. О котором она не знает, как говорить.

Неважно, главное что у меня в голове все отлично предопределено. Не знаю, где я буду и кем я буду. Но я прекрасно знаю, с кем бы я хотел быть.

– А может, я преисполнюсь и захочу быть дрессировщиком собак? Кто знает? – отвлекаю я ее и обнимаю, поглаживая по плечу. Её сладко-перечный аромат попадает в нос, и я уже хочу потянуться к ее губам, но рядом раздается покашливание. Я оборачиваюсь. Отец стоит рядом и с лёгким интересом наблюдает за нами.

Рокс вскакивает и жмет ему руку.

– О, здравствуйте, мистер Райдер. Рада с вами познакомиться.

– Ты должно быть Рокс. Зови меня Генри. Тэд, конечно же, ничего подробного о тебе не рассказывал, так что я буду рад познакомиться лично.

Следующие минут 40 проходят в диалоге между Рокс и отцом, где я просто наблюдаю. Они обсуждают какие-то бизнес-процессы, цифры, партнерства, трафик и прочие термины, которых мне не понять. Рокс улыбается, живо кивает и постоянно что-то помечает у себя в блокноте.

Я же просто любуюсь ею и пару раз ловлю на себе задумчивый взгляд отца.

Пока они общаются, мой телефон загорается сообщением из чата с парнями:

Кевин: ну что, мы ищем скрипача?

Мы последнее время работали над новым звуком и внезапно изыскания привели нас к тому, что нам потребовались струнные, чтобы записать демо.

Мэтт в ответ на это присылает несколько ссылок.

Я просматриваю аккаунты скрипачей, которые он присылает и пишу.

Тэд: ты выбирал по уровню унылости звука? мы же решили, что нам нужен драйв

Мэтт: и где ты видел драйвовых скрипачей? у них обычно на лицах написан весь тлен мира

Кевин: да похрен что там у них на лицах, главное чтоб играл бодро

Мэтт: ты играешь бодро, но мина у тебя тоже кислая

Кевин: с чего это вдруг? я – самый доброжелательный у нас в группе, я всем нравлюсь, больше чем вы двое

Мэтт: это потому что они не знают, что на самом деле ты постоянно ходишь с кислой миной.

Кевин: не хожу я ни с какой кислой миной. На свою кислую мину посмотри.

Я усмехаюсь, придурки, блин.

Тэд: успокойтесь, они у вас одинаково кислые

Отправляю сообщение и снова смотрю на Рокс, она закусывает карандаш. И кажется они говорят уже не про бизнес, а про… меня?

И когда отец добродушно заявляет, что он был бы не прочь показать ей мои детские фото, я вмешиваюсь.

– Эй!!! Это не имеет никакого отношения к делу. Мои фотки из песочницы никак не помогут ей развить свою кофейню.

Они оба смеются, а я не понимаю, когда они успели объединиться против меня.

– Ладно, Рокс, – говорит отец, – если будут еще вопросы, обращайся. И заводи Тэда сюда почаще. – подмигивает он. Я закатываю глаза.

Мы прощаемся с отцом и выходим в основной зал, где Рокс тормозит у зеркала, разглядывая свои волосы и подкрашивая губы.

Я обнимаю её со спины, закидывая руку ей на плечо:

– Это совершенно лишнее, детка, я собираюсь зацеловать эти прелестные губы, как только мы выйдем на улицу.

– Что ж вот и проверишь, насколько правдив был рекламный слоган этой помады. Они обещали, что у нее классный конфетный вкус.

– Прости, но придется найти другие места для поцелуев, я предпочитаю чувствовать тебя, а не производителя губной помады – шепчу я на ухо, слегка касаясь её мочки. Она глубоко вдыхает. Я всегда восторгался тем, насколько легко она откликается на мои касания.