Ты мой рок-н-ролл

– Он никогда не говорил ни о чем таком.

Я глотаю острый суп, надеясь, что что сердечный ритм ускоряется у меня именно от него.

– А ему обязательно об этом говорить?

– Э-м-м, нет. Не знаю. Я не думаю, что что-то изменилось между нами.

Изменилось.

– Ладно, забей, и прости, что полезла в это, – говорит Аманда.

– Да не парься, это не что-то особенное, о чем нельзя говорить. Мы относимся к этому достаточно просто.

Аманда тянет в рот ложку супа и закашливается:

– Черт, зачем я накидала сюда столько перца? Это ужасно.

– Ох, ты не любишь острое.

– Нет. Почему вообще я должна сама готовить себе этот чертов суп? Я же не знаю, что это такое.

– Правильно, – поддерживаю я, – Мы платим деньги, чтобы поиграть в кулинара? Я так и дома могу. Отвратительное заведение!

Мы еще долго смеемся и абсолютно разочарованные странной корейской кухней уходим оттуда.

– Надеюсь, что лягушачьи лапки будут куда вкуснее, чем это.

Мы с Рией очень вдохновлены тем, чтобы увидеть Париж, и пол дороги в аэропорт обсуждаем какой это должно быть романтичный город.

– Ага, крысы, толпы и филиал Африканского континета, – ворчит Мэтт, – сплошная романтика.

– Мысли позитивнее, – толкает его в плечо Тэд, – зато в Париже никто не узнает твою милую мордашку на улице.

В этот раз мне не приходится скрываться, поэтому номер Тэда – мой номер. Мы заселяемся под вечер, поэтому когда я выхожу на балкон и вижу вдалеке огни Эйфелевой башни, у меня захватывает дух.

– Это восхитительно.

– Думаешь?

– Да, посмотри как красиво.

– Да, ты и вправду очень красива. – говорит он немного тихо. У меня замедляется пульс о того, как он это говорит. И я делаю то, что делала последние несколько дней, когда начинала ощущать, что опять испытываю прилив чувств. Я свожу все к физике.

– Этот балкон и вид – что-то потрясающее. Я бы хотела заняться сексом с таким видом, это было бы круто. – говорю я, когда он подходит ко мне и кладет руку мне на талию.

Тэд усмехается.

– Ты маленькая извращенка.

– Почему это маленькая? – я ерзаю попой вокруг него.

– Потому что, – шепчет он он ныряет рукой мне под футболку, проводит по животу, и разворачивает к себе лицом, – Секс на балконе я тебе обещать не могу, потому что нас арестуют, экстрадируют назад в родную страну, и Мэтт убьет меня, потому что завтра они не смогут выступать без басиста.

Его теплая ладонь все еще путешествует по моей коже.

Я вздыхаю, делая вид, что очень расстроена. Но Тэд приподнимает меня и усаживает на столик.

– Но если ты будешь тихой, я вполне могу помочь тебе по другому.

Его рука ныряет мне под юбку, пальцы останавливаются на бедре, там где у меня татуировка.

– Оу…

– Так ты будешь тихой? – низко спрашивает он. Снова адреналин разлетается по венам. Я осматриваюсь. Вокруг никого нет. У нас довольно высокий этаж. И оградка балкона вроде непрозрачная. Нормальные люди бы такого не делали. Но ни я, ни он не нормальные люди, так что я просто киваю.

– Да.

Глава 39

Глава 39: Тэд

Париж – действительно прекрасный город. Ладно, я уверен, что я назову любой город прекрасным, если рядом со мной будет Рокс. Она жила в моем номере, она просыпалась рядом со мной. Два дня мы провели в Париже, разъезжая по всяким интересным местами. Днем она пищала от восторга в Лувре и пыталась спародировать Мону Лизу, вечером она напивалась Маргаритой и ходила и крутила задницей на Монмартре. И я мог целовать ее в любое время. Как только Рия и остальные узнали обо всем, ей стало все равно. Остальной мир ее мало интересовал. Она пыталась залезть ко мне в брюки в любой подходящий и не особенно момент. Это было не совсем обычно, но кто я такой, чтобы жаловаться?

Утром в день концерта я просыпаюсь поздно, солнце уже вовсю освещает номер. На плече лежит светлая макушка Рокс. Я не знаю, как давно мы лежим вот так, но я уже не особо чувствую руку. Похрен.

Я назад закрываю глаза и просто наслаждаюсь.

Вчера до ночи мы всей компанией просто шарахались по ночному городу и пили шампанское на берегу Сены. Рокс была громкой. Хохотала. Флиртовала. И выглядела, мать его, настолько свободной, что у меня захватывало от нее дыхание.

А потом, когда мы вернулись в отель, она прямо в лифте демонстративно стянула трусики и засунула их мне в карман.

И когда спустя некоторое время мы оба расслабленно выдохнули после бешено яркого оргазма, она как-то ошалело сказала

– Это было… вау. Я охренеть как счастлива.

Я вспоминаю то, как она сказала это “счастлива” и у меня в груди расцветает что-то теплое и тяжелое, объемное одновременно.

Я продолжаю лежать, впитывать аромат ее волос и тепло ее тела, и просто наслаждаться моментом, но спустя некоторое время замечаю, что ее дыхание изменилось.

Она проснулась. Но точно так же как и я не подает вида.

Мы лежим так еще. В этом есть что-то особенное. Что-то реальное.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я все таки нарушаю этот момент:

– Доброе утро, малыш.

– Доброе утро, – тихо говорит она. Снова повисает тишина. Я легонько перебираю ее волосы. Она не двигается. Не пытается, как обычно, свести все к сексу. Просто лежит, обняв меня.

– Это странно, знаешь… – в конце концов говорит Рокс.

– Что странно?

– Просто лежать. Вот так, как сейчас.

– Плохо странно или хорошо странно? – тихо спрашиваю я, хотя сам немного боюсь ее ответа.

Она вздыхает, будто ей тяжело:

– Хорошо. Хорошо странно. Но мне нравится.

Она немного крепче прижимается к моей груди. Невероятно.

Я не отвечаю, просто наслаждаясь моментом. Я надеюсь, что она уже поняла, что между нами не просто секс.

Мы лежим так еще какое-то время, а потом я нахожу в себе смелость спросить:

– Ты вчера сказала, что ты счастлива.

Она усмехается. Ее голос звучит довольно, когда она тянет:

– Да, вчера я была очень счастлива.

– А сегодня?

– А сегодня… – она отрывает голову от моего плеча и встает на локте, – посмотрим. День только начался.

Затем она быстро спрыгивает с кровати, набрасывает на себя мою футболку и на носочках идет в сторону ванной.

– Но велика вероятность, что и сегодня я буду счастлива, – кричит она уже из-за двери.

Я улыбаюсь как какой-то влюбленный олух. Но довольная Рокс, которая говорит, что она счастлива – это что-то слишком прекрасное.

***

Мы были на площадке фестиваля, у нас должно было состояться небольшое интервью, которое проходят все участники. В Париже в этом году теплее, чем у нас Шеффилде, чему я рад. Потому что кому кайф выступать на открытой сцене в куртке.

Мы как-то выступали на маленьком фестивале в Лондоне, но масштаб мероприятия был совсем другой. Здесь же – огромная площадка. Куча людей со всей Европы, которые приехали сюда ради этого. Ну и что говорить – хедлайнер сегодняшнего вечера, Coldplay, которые и без того собирают стадионы. А мы выступаем прямо перед ними. Сюр какой-то. Конечно, нервы шалят. Поэтому когда Мэтт начинает высказывать кому-то из персонала, за то что, инструменты привозят с задержкой, я даже не удивлен, я хочу вписаться в разборку вместе с ним. Просто чтобы выпустить пар. Рокс и Рия ускакали оценить территорию, а нас одолевают журналисты.

– Вас пригласили в последнюю очередь? Что думаете на этот счет?

– А что нам думать на этот счет? – пожимаю плечами я. Раньше на всех публичных мероприятиях я легко брал на себя разговорчики с журналистами. Потому что шутить, каламбурить, и мастерски уходить от вопросов у меня получается лучше, чем у нашего солиста.

– Мы просто рады быть здесь, – отвечает Мэтт.

– Волнительно выступать перед Coldplay?

– А сами как думаете? – жестко отвечаю я и тут же смеюсь, – вам было бы волнительно брать интервью перед Пирсом Морганом?

Репортеры, которые уже было нахмурили носы, начинают смеяться. Они закидывают нас еще разными вопросами, на которые мы худо-бедно находим ответы, а потом остают от нас.

– Кто такой Пирс Морган? – тихо спрашивает Мэтт, когда мы остаемся одни.

– Какой-то супер-пупер известный журналист. У него интервью с Роналдо и Меган Маркл.

– А ты откуда знаешь?

– Смотрел какую-то хрень на Youtube, какая разница?

– Просто он в шоке, что ты занимаешься чем-то еще, кроме как трахать девиц и пить до утра.

Я закатываю глаза. Идиоты. Я занимался этим не так-то и долго, но все они все равно вечно поддерживают эту картинку.

– А просто он теперь трахает одну девицу, – смеется Мэтт, – вот и время на Youtube появилось.

– Ха-ха-ха! Очень смешно, придурки.

За пол часа до выступления меня находит Рокс закулисами в гримерке. У нее в руках банка с пивом, она выглядит совершенно счастливой. На ней футболка GunsandRoses, с бейджиком, который позволяет ей пройти сюда, утепленая джинсовка и очередная бешено короткая юбка.

– Встретила Мэтта, пока шла сюда. Он выглядел довольно нервно. Ты такой же?

– Ага.

– Почему ты нервничаешь? В Берлине у вас был довольно крупный концерт. Я бы не сказала, что здесь сильно больше народу.

– В Берлине был наш концерт. Все эти люди пришли специально ради нас. А здесь… мы разогреваем хедлайнера. Они пришли сюда ради них. И мы можем им не понравится.

– Ну… если им что-то не понравится, это их проблемы, а не ваши.

Я усмехаюсь. Вот настолько она проста. Ее не волнует мнение других. Она была бы хороша в любой публичной профессии, если бы хотела этого.

– Отличная философия, пожалуй, воспользуюсь ей, – я улыбаюсь ей, когда она подходит ближе и обнимает меня за шею.

– Все еще нервничаешь? – говорит она мне на ухо.

– Немного, но забей, я выйду на сцену и все пройдет.

– Я бы могла тебя расслабить, – она проводит рукой мне по брюкам, заставляя напрячься всеми органами, немного отодвигается и обводит языком губы.

Ох ты ж блин.

Я отстраняюсь.

– Спасибо за предложение, но тогда я не смогу играть с расплавленным мозгом.

– Неужели на тебя так влияет мой рот? – хитро заявляет она.

Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать все грязные мысли из головы.

– На меня так влияешь ты.

Она молча смотрит на меня, сглатывает и очень легко улыбается. Она улыбается и подходит ближе и двумя руками обхватывает меня, притягивая ближе. Обычные объятия, настоящие и теплые.

– Эй, Тэд, – зовет она.

– А? – выдыхаю я ей в макушку, вдыхая ее запах и впитывая ее тепло. Хоть и без всего остального, но она все-таки отвлекла меня.

– Удачи, – она поднимается на носочках и целует меня в щеку.

Дверь открывается, на пороге стоит Кевин.

– Выходим через 10 минут.

Мы отстраняемся.

– Ага.

Рокс кивает на выход:

– Я пойду, найду Рию.

Она выходит за дверь, и я выметаюсь за ней и ловлю ее за запястье.

– Эй, детка, после выступления… я планирую воспользоваться твоим предложением по полной.

Она расплывается в довольной улыбке. И что-то в том, как она смотрит на меня заставляет меня верить, что для нее это тоже не просто так.

И с этой верой я выхожу на сцену, и мы зажигаем толпу.

Глава 40: Тэд

Surf Curse – Freaks

Музыка – объединяет. Видеть то, как тысячная толпа танцует, хлопает под ноты и аккорды, которые выливаются из твоего инструмента – это что-то невероятное. Ощущать единение с толпой, с гитарой, со сценой, со звуком, который выходит из из усилителей.

Музыка – это энергия.

Музыка – это чувства.

И стоя сегодня на сцене, я преисполнился всеми видами чувств. И мне очень нужно ими поделиться. Поэтому когда мы заканчиваем, я на адреналине, обнимаю парней, а затем лечу вниз по ступенькам закулисы, а потом на выход в толпу. Уже перед ограждением я натыкаюсь на Рокс. Они с Рией, размахивая своими бейджиками перед охраной, идут ко входу.

Рокс видит меня и начинает чуть ли не визжать:

– Это было круто!

Плевать, как это было. Плевать на всех вокруг. Я просто хватаю ее лицо в ладони, наклоняюсь и быстро целую ее.

Она на секунду замирает, а затем расслабляется и приоткрывает рот.

Ее губы мягкие и такие чертовски вкусные, что аш сводит зубы. Микро-фейерверки пронзают все тело. Есть что-то охренительно правильное в том, чтобы целовать ее вот так, у всех на глазах. Поэтому я притягиваю ее ближе и углубляю поцелуй.

– Воу… – звучит удивлённый голос Рии рядом.

Рокс слегка отстраняется:

– Что ты делаешь? – выдыхает она практически мне в губы. С удовлетворением замечаю, что дыхание у нее сбилось, и глаза будто потеплели.

– Ничего такого, чем бы я мог кого-то удивить.

Я оставляю еще один быстрый поцелуй на ее губах и с крайне довольным лицом разворачиваюсь к Рие. Вся наша компания хоть и в курсе “отношений” между Рокс и мной, мы все равно никогда не делалаи ничего настолько публичного. Раньше были просто касания и все. Но я никогда не целовал ее прилюдно. Да и этот поцелуй – он другой.

Я понимаю, что Рия тоже это понимает. Она стоит, поджав губы, и будто пытается сдержать улыбку. Я весело подмигиваю ей в ответ.

Подходят Мэтт и Кевин. Она обнимает их по очереди.

– Поздравляю, ребят, это было круто!

Она также подходит и ко мне и когда обнимает меня, тихо, чтобы слышал только я, говорит:

– Тэд, если ты обидишь Рокс, я сделаю тебе что-нибудь очень плохое.

– Что это?

– Не знаю, еще не придумала, – пожимает плечами она.

Я усмехаюсь. Она отходит к Мэтту и обнимает его, продолжая прищурившись смотреть на меня, будто говоря этим взглядом “я слежу за тобой”. Я снова притягиваю Рокс к себе, взгромождая руку ей на плечо. Она обнимает меня в ответ, и тепло ее тела сбоку, и я ощущаю себя чуть ли не самым счастливым придурком на земле, вот так, стоя в кругу близких, и перебрасываясь тупыми восхищенными репликами о том, как прошло это выступление.

Мы какое-то еще стоим так, и я бы хотел вообще ничего не менять, но потом к нам подходит Клэр, отвлекая Мэтта.

Я снова разворачиваю Рокс к себе. Она немного закусывает губы и выглядит немного смущенной…? Я всматриваюсь в ее лицо, надеясь, что она сейчас чувствует то же, что и я.

– Эй, что такое? – я заправляю прядь волос ей за ухо.

– Все отлично, – кивает она.

– Точно?

– Да, – она моргает, будто сбрасывая какие-то мысли, и улыбается мне. Такой улыбкой, что разбивает меня на куски и практически заставляет меня прямо сейчас раскрыть рот, и сказать ей, что я к ней чувствую. Но говорю я:

– Я хочу снова тебя поцеловать.

– Только поцеловать? – в ее голос снова прокрадывается хитрые оттенки.

– Нет, малыш, я хочу не только поцеловать тебя, – я провожу пальцем ей по губам, наблюдая, как она глубоко вдыхает.

Хочу наклониться ближе и рассказать ей на ухо, что еще я хочу и планирую с ней сделать, как рядом раздается голос.

– О, Тэд, привет.

Я даже не могу определить до конца, кому он принадлежит, пока не отрываю свой взгляд от Рокс и не оглядываюсь.

Неподалеку стоит Дейзи.

Какого блин хрена?

Она нашла меня даже здесь, в другой, мать его, стране.

Она стоит в нескольких метрах в одной из своих излюбленных “выигрышных”, как ей казалось, поз. Рядом с ней – одна из ее прихвостней-подруг. Никогда не помнил их имена.

Дейзи смотрит прямо на меня с приторной и фальшивой улыбкой, будто ожидая, что сейчас я сорвусь и побегу обниматься с ней, как послушный пес, виляя хвостом в поисках ее внимания.

Взгляд Дейзи скользит с меня на девушку рядом со мной. Рокс едва заметно дергается, и делает микро-шаг от меня. Но прежде чем она успевает что-то сделать, я решительно беру ее за руку и притягивая ближе, надеясь, что она поймет, что мне нужна только она. Сплетаю наши пальцы.

Может так моя сумасшедшая бывшая уже поймет что мне до нее нет никакого дела.

Что-то холодное и острое мелькнуло в её глазах – не ревность, а скорее презрительное любопытство. Но через секунду она вновь натягивает фальшивую улыбку:

– Классно выступили.

– Ты что-то хотела? – мой голос звучит глухо и плоско.

– Я вообще не собиралась на этот фестиваль, прилетела в Париж, хотела просто пройтись по бутикам, а меня вот Катрин пригласила. А тут вы, вот так сюрприз. Да еще и разогрев у Coldplay. Круто.

В её тоне звучит снисходительное удивление, будто наш успех был милой, но нелепой случайностью.

Она делает несколько шагов вперед. Я же – бессознательно отступаю, немного прикрывая собой Рокс. Не хочу сближаться с ней. Она меня больше не трогает. Но я не хочу, чтобы она нарушала мое пространство.

– Что тебе нужно, Дейзи? – резко выпаливаю я.

– Я просто хотела тебя поздравить. Разве я не могу? Мы же все-таки не чужие люди… – слегка обиженно тянет она.

Я уже собираюсь открыть рот и резко сказать ей, что я обо всем этом думаю, как рядом со мной появляется Мэтт. Его голос полон холодного яда, когда он говорит.

– О, Дейзи, ты тоже тут? Что, в Лондоне закончились те, с кем можно переспать ради связей, и ты решила поискать, чем можно поживиться в Париже?

Она сжимает зубы от гнева, а я еле могу сдержать смех.

Ни Мэтту, ни Кевину она никогда не нравилась, и они всегда сдерживали свои комментарии из-за “моей тонкой душевной организации”, ну или сомнительной одержимости этой девушкой. Но теперь у моих друзей был карт-бланш.

– Да пошел ты, Брайен, – шипит она, – я просто хотела поболтать с Тэдом.

– Ну он вроде не хочет с тобой болтать.

Она переводит свой недовольный взгляд на меня, снова нацепляет улыбку, и будто у нас был самый милый разговор на свете, бросает мне:

– Ну как-нибудь еще пересечемся.

Берет под руку подружку и уходит. Я даже не смотрю вслед. Мне только жалко самого себя, что я потратил на нее столько мыслей в прошлом. Но здесь и сейчас рядом со мной стоит Рокс и я все еще держу ее за руку.

– Всегда пожалуйста, – подмигивает Мэтт и возвращается к Клэр.

– О чем он говорил? – спрашивает Рокс, – это же и есть твоя бывшая?

– Забей, ее нет смысла обсуждать, – я наклоняюсь ближе, вспоминая ее прошлый приступ ревности из-за которого она решила положить конец нашей связи, – и нет смысла ревновать, – шепчу я ей на ухо.

– Я не ревную, – она горделиво поднимает нос, – Я куда горячее, чем она.

– А еще такая скромница, – шучу я. Она снова пожимает плечами, как бы говоря, что ничерта она не скромница.

– А у тебя есть типаж, да? Любишь блондинок? – спрашивает она.

Одну блондинку.

Глава 41: Рокс

Тоm Odell – Another love

Париж окончательно убедил меня, что между нами с Тэдом что-то поменялось. Я ночевала у него в квартире. Когда мы были не вместе, он писал мне, или звонил мне, или отправлял свои тупые мемы, с которых я каждый раз смеялась до упаду. Мы встречались вместе, готовили хот-доги у него дома, смеялись, целовались, трахались и тут же снова смеялись. Когда одним утром я уходила от него, и чмокнула на прощанье, я поняла одну простую вещь: мы в отношениях.

И вторую простую вещь: мне это нравилось.

И третью – я действительно чувствовала к нему… всякое. Напоминающее ванильную хрень под названием влюбленность.

Слишком много простых вещей для одной меня.

Я снова проводила время у Перри, в кои то веки, я чувствовала себя очень заинтересованной в том, за что мне даже не платили. А спасти кофейню Перри – в этом я была максимально заинтересована. Поэтому тем утром я обходила квартал вокруг нее в поисках заведений, с котороыми можно было договориться о какой-то партнерской программе. Да, такие слова я теперь тоже знала.

Сегодня ветренно, и когда я морщусь от очередного порыва ветра, и всматриваюсь на улицу через дорогу, завидев там какие-то подходящие мне витрины, в меня кто-то врезается. Да чтоб его!

– Рокс.

Неуверенный голос отвлекает меня от своих мыслей, я поднимаю глаза и вижу перед собой… Марка.

На нем пальто, отглаженная рубашка, заправленная в брюки, и очки с темной оправой. У него не было проблем со зрением, начерта ему очки? Неужели он пытается придать себе серьезный вид?

Я прокашливаюсь:

– Привет.

– Привет. Рад тебя встретить.

– Ага, я тоже.

Наверно. Нет. Не совсем. Ну разве не так говорят при неловкой встрече с бывшим, с которым ты рассталась на на самой приятной ноте?

– Я как раз хотел с тобой поговорить.

– Поговорить?

– Ага, ты не занята? Давай зайдем туда? – он кивает на пиццерию через дорогу, – Поговорим.

Я пожимаю плечами.

– Если хочешь.

Спустя столько времени, я уже не испытываю к Марку никаких эмоций, ни злости, ничего. Поэтому разговор – это просто.

Мы проходим в пиццерию. Марк заказывает себе зеленый чай, и мне – зеленый чай. Я усмехаюсь про себя. Я никогда не пила зеленый чай.

Мы сидим друг напротив друга, я лениво помешиваю жидкость в кружке чайной ложкой.

– Я хотел тебя поблагодарить, – наконец говорит мой бывший.

– За что?

– За то что ты прекратила наши отношения. Это должен был сделать я. Но не решался.

Мои брови резко ползут вверх. Что? Вообще-то это не лучшая фраза для самооценки девушки. Ну да ладно. Это уже в прошлом.

Я развожу руками и шутливым тоном произношу:

– Всегда пожалуйста. Нам было не по пути.

– Да, я не мог быть с такой, как ты. Я рад, что ты сама это поняла.

– В смысле? – я отпускаю ложку и, теперь уже не отрываясь, смотрю на Марка.

– Я обманывал себя. Я никогда бы не смог полюбить такую, как ты.

Я несколько раз моргаю. В горле начинает першить.

– Какую как я?

Марк немного смеется.

– Ну ты сама понимаешь. Ты не создана для серьезных отношений. Я не знаю, зачем мы вообще пробовали. Не подумай, я не хочу тебя обидеть. Но ты сама понимаешь. С тобой хорошо только развлекаться. Но мне нужно что-то настоящее.

Он спокойно делает глоток чая и, улыбаясь мне, ставит кружку на стол.

Все клеточки моего тела будто пробирает мороз.

Я сглатываю ком в горле. Зачем он говорит мне это?

– Настоящее? – выдавливаю я.

– Да. Ну знаешь. Девушку, которую я мог бы полюбить, завести семью и вместе идти к чему-то. Я понимал, что это не ты. Но почему-то думал, что смогу тебя переделать. Но это так не работает. Нельзя изменить человека.

С каждым его словом в меня будто вонзается тысячу ржавых гвоздей разом.

Меня начинает буквально трясти от гнева. Несколько предложений заставляют меня гореть изнутри. Я сжимаю кулаки, ногти вонзаются в кожу рук. Это тот момент, когда я должна взорваться, включить привычную Рокс, когда никогда не полезет за словом в карман.

Но я не говорю ничего.

Не велю ему заткнуться.

Не выливаю горячий чай ему в лицо.

Даже не встаю и не ухожу.

Я просто сижу слушаю весь этот бред и глупо киваю.

– В общем, я хотел сказать спасибо, что это сделала ты. Я злился, потому что ты поступила некрасиво, но сейчас я понимаю, что это нам на пользу. Во всяком случае – мне, – снисходительно заканчивает он.

– Пожалуйста, – глухо отвечаю я.

– Ну вот, – он стучит пальцами по столу, – это то, что я хотел сказать. Надеюсь, между нами больше нет обид.

Я безэмоционально киваю.

– Ну тогда я пойду, – говорит он, оставляет официанту денег, хватающих ровно на то, чтобы закрыть счет, накидывает пальто и выходит.

Я какое-то время просто сижу, смотрю перед собой, потом выпиваю залпом этот идиотский зеленый чай и выхожу из пиццерии.

Я запахиваю куртку и просто иду. Вперед. Быстрее. Иду и иду, сама не зная куда. Эмоции настолько захлестывают меня, что я ничего не могу с собой поделать. Налево, направо, через светофор. Быстрее. Жесткие шаги. Стараюсь унять все, что разбередилось во мне.

С тобой хорошо только развлекаться. Но мне нужно что-то настоящее.

Что-то настоящее.

Слезы стоят у меня в глазах, но я не позволяю им пролиться. Нет, я не буду плакать из-за этого мудака. Иду еще быстрее. Ветер дует мне в лицо. Зажмуриваюсь.

Что-то настоящее.

Так, стоп. Я останавливаюсь на перекрестке, глубоко вдыхаю холодный воздух и пытаюсь успокоиться. Вдох. Выдох.

Все нормально. Ничего страшного. Просто мой бывший настоящий мудак. Бывает со всеми. Ничего такого в этом нет.

Его слова не имеют никакого отношения ко мне.

Я подхожу к ближайшему зданию и облокачиваюсь на холодный бетон.

Делаю еще один глубокий вдох. Смотрю, как прохожие продолжают заниматься своими делами. Смотрю на свои красные кеды. Они намокли.

Я не заметила, как начал срываться дождь. Как далеко я вообще ушла? Оглядываюсь.

Ты не создана для серьезных отношений.