Ты мой рок-н-ролл

Я сглатывааю, потому что то, как он говорит обо мне заставляет бабочек, которых я активно пытаюсь не замечать, устраивать полнейший рейв.

– Может прямо сейчас я не получаю удовольствие? – с сарказмом отвечаю я.

– Сомневаюсь, – говорит Тэд, целуя мою шею и заставляя все нервные окончания плавиться.

– Но если ты хочешь, я могу познакомить тебя со своим отцом, не то чтобы я люблю пересекаться с ним лишний раз, но у него большой опыт по части всех ресторанных бизнесов. Ты могла бы пообщаться с ним и узнать все, что тебя интересует.

– Нет-нет! – отвечаю я и снова удивляюсь, как от простого предложения у меня теплеет внутри.

После того разговора, я снова заглядываю к Перри, и хочу поговорить сначала с ним. Перри я нахожу в растроенных чувствах, потому что показатели выручки снова падают. И я снова провожу с ним несколько дней, пытаясь разобраться со всеми цифрами и помочь ему. Что бы я не думала о открытии своей кофейни, я считаю, что Cafe Noir, где я работала и действительно чувствовала себя на своем месте, должен жить. Поэтому несколько ночей я провожу выискивая и сравнивая поставщиков кофейного зерна, а еще иноформацию о том, как можно уменьшить налоги. После этого, Перри снова растрогавшись, предлагает мне вновь работать на него, но я не соглашаюсь. Пару недель назад я, возможно, была бы рада снова вернуться. Но почему-то сейчас, я действительно не хочу соглашаться на меньшее. И даже подумываю согласиться на предложение Тэда и пообщаться с его отцом.

Этими мыслями я делюсь с Амандой, когда мы с ней собираемся прогуляться вместе.

Я всегда была общительной. Но не сходилась ни с кем близко, кроме Рии. Но я понимаю, что не могу цепляться за нее вечно. Поэтому мне вдруг становится проще заводить более тесные знакомства. После той ужасной попойки, я написала Аманде, спросила, как она себя чувствует, и с тех пор мы постоянно общались. Обсуждали всякую ерунду и что обычно делают девчонки. Я немножко думаю о том, что возможно предаю нашу дружбу с Рией, но Рия и сама дружит с Амандой – поэтому это не считается.

Мы с ней сидим в каком-то модном корейском ресторане и пытаемся понять, как есть эту странную лапшу, которую они подают отдельными ингридиентами, когда она спрашивает:

– Что ты делаешь на выходных? Мне на работе дали два билета на концерт симфонического оркестра, они будут играть саундтреки из Гарри Поттера.

– О, круто! Я бы очень хотела пойти, но Тэд позвал меня с ними на фестиваль в Париж.

– Так у вас уже все серьезно?

– Что серьезно?

– Ну, все… – она ковыряет палочкой зеленые ростки, которые нам подали к супу, и морщится, – что это вообще?

– Нет, все так же, – отвечаю я.

– И все же он позвал тебя в Париж.

– Просто развеяться.

– Окей, – просто говорит она и пожимает плечами. Она кидает несколько перцев чили себе в суп, прежде чем я успеваю остановить ее. Не знаю, как она относится к острому, но по впечатлению которое она производит, кажется что острое – не ее тема.

– Хотя стой, прости если лезу не в свое дело, но ты не думала, что между вами не совсем “просто секс”? – она делает ковычки пальцами. Вот, что мне изначально понравилось в Аманде, она всегда говорит что думает. Еще когда я встретила ее первый раз, и она говорила, о нас с Марком, так как не сказал бы незнакомый человек. Но она просто говорит, и это просто звучит из ее рта без какого-либо подтекста.

– Вы не только спите, вы проводите время вместе, он зовет тебя на важное для него мероприятие. Это больше похоже на отношения.

– Он никогда не говорил ни о чем таком.

Я глотаю острый суп, надеясь, что что сердечный ритм ускоряется у меня именно от него.

– А ему обязательно об этом говорить?

– Э-м-м, нет. Не знаю. Я не думаю, что что-то изменилось между нами.

Изменилось.

– Ладно, забей, и прости, что полезла в это, – говорит Аманда.

– Да не парься, это не что-то особенное, о чем нельзя говорить. Мы относимся к этому достаточно просто.

Аманда тянет в рот ложку супа и закашливается:

– Черт, зачем я накидала сюда столько перца? Это ужасно.

– Ох, ты не любишь острое.

– Нет. Почему вообще я должна сама готовить себе этот чертов суп? Я же не знаю, что это такое.

– Правильно, – поддерживаю я, – Мы платим деньги, чтобы поиграть в кулинара? Я так и дома могу. Отвратительное заведение!

Мы еще долго смеемся и абсолютно разочарованные странной корейской кухней уходим оттуда.

– Надеюсь, что лягушачьи лапки будут куда вкуснее, чем это.

Мы с Рией очень вдохновлены тем, чтобы увидеть Париж, и пол дороги в аэропорт обсуждаем какой это должно быть романтичный город.

– Ага, крысы, толпы и филиал Африканского континета, – ворчит Мэтт, – сплошная романтика.

– Мысли позитивнее, – толкает его в плечо Тэд, – зато в Париже никто не узнает твою милую мордашку на улице.

В этот раз мне не приходится скрываться, поэтому номер Тэда – мой номер. Мы заселяемся под вечер, поэтому когда я выхожу на балкон и вижу вдалеке огни Эйфелевой башни, у меня захватывает дух.

– Это восхитительно.

– Думаешь?

– Да, посмотри как красиво.

– Да, ты и вправду очень красива. – говорит он немного тихо. У меня замедляется пульс о того, как он это говорит. И я делаю то, что делала последние несколько дней, когда начинала ощущать, что опять испытываю прилив чувств. Я свожу все к физике.

– Этот балкон и вид – что-то потрясающее. Я бы хотела заняться сексом с таким видом, это было бы круто. – говорю я, когда он подходит ко мне и кладет руку мне на талию.

Тэд усмехается.

– Ты маленькая извращенка.

– Почему это маленькая? – я ерзаю попой вокруг него.

– Потому что, –  шепчет он он ныряет рукой мне под футболку, проводит по животу, и разворачивает к себе лицом, – Секс на балконе я тебе обещать не могу, потому что нас арестуют, экстрадируют назад в родную страну, и Мэтт убьет меня, потому что завтра они не смогут выступать без басиста.