Ты мой рок-н-ролл

– Чем ты думала? У тебя наконец стала налаживаться жизнь, карьера. Боже… Роксана! Как ты будешь жить без работы? И Марк, такой хороший мальчик…

Я закрываю глаза. И снова раздражение стремится прорваться из меня и затопить все вокруг. Глубоко дышу. Мысленно считаю до 5. И в этот момент ощущаю на своем предплечье прикосновение. Теплое. Уверенное. Настоящее.

Открываю глаза. Тэд, склонившись ко мне, держит меня за руку. Мне серьезно стоит положить трубку и вернуться к тому, что я планировала еще пять минут назад.

– И что ты вообще делаешь в Берлине? – слышится голос матери, я отключилась, и уже не знаю, что еще она там наговорила.

– Просто отрываюсь, – говорю я, – и если ты закончила, мне уже действительно пора.

– Конечно, я не закончила, Роксана! – говорит мать, но я уже не слушаю и сбрасываю вызов.

Громко выдыхаю и поворачиваюсь назад, к толпе, желая вернуться.

Тэд окликает меня:

– Эй, все в порядке?

– Абсолютно.

– Знаешь, если мы уж все-таки друзья, то ты можешь не так нагло врать.

– Просто мама как всегда в своем репертуаре, – говорю я, и добавляю, – пойдем, я хочу тот сахарный пончик.

Палатка с пончиками на самом краю толпы. Тэд покупает мне это дурацкое сахарное тесто с дыркой, которое должно мне помочь почувствовать себя лучше. Я кусаю пончик, перехожу дорогу и падаю на лавку. Тэд садится рядом со мной. Это более уединенное место. Звуки музыки все еще доносятся, но не так ярко. Приглушенно. Я поднимаю ноги, обхватываю рукой колени и смотрю вдаль. Скорее всего я вся в этой сахарной пудре. Во всяком случае на моих колготках ее полно.

– Ты не сказала матери, что уволилась и поехала с нами в Берлин?

Я морщу нос:

– Не, это не то, что одобрила бы моя мать.

– Ты не похожа на человека, которому нужно одобрение.

– А ты не похож на человека, с которым можно вести разговор о дестко-родительских отношениях, – резко и язвительно говорю я, и тычу ему в плечо, не знаю зачем.

Тэд молча проглатывает мой выпад и продолжает.

– Слушай, ты попробовала. Пожить по ее плану. Найти хорошую стабильную работу. Хорошего… парня, – он немного морщится когда говорит про парня, – почему ты должна переживать, что не хочешь соответствовать её представлениям об успешной жизни?

Что? Я поднимаю на него глаза. Как он это понял?

– Откуда ты знаешь, что я переживаю об этом?

– Ты говорила.

– Нет. Я никогда не писала об этом, – возражаю я.

– Ты не писала. Ты говорила.

Он смотрит на меня. Глаза в глаза. Я хмурюсь и не могу понять. Тогда он качает головой:

– Когда мы с тобой встретились в клубе, и ты весь вечер пытала меня вопросами о Мэтте.

Стоп, что? Когда мы напивались в том клубе в первый раз? Мой рот широко открывается. Я говорила ему?

Чееерт. Вспоминаю, что та ночь закончилась мои пьяным лепетом у него на плече. Я так же была зла на мать, и вывалила все на малознакомого парня, в надежде что он просто побудет моими ушами и на утро забудет все.

Но он не забыл…

Я сглатываю. Пытаюсь переварить все свои чувства по этому поводу.

Возможно, что я снова ошиблась?

Он слушал и слышал меня все это время. Не как “друг”. А как – ДРУГ.

– Просто она права. Я не знаю, что делаю со своей жизнью. Поэтому я и оказалась здесь. Тусуюсь в Берлине, потому что не знаю, что еще делать.

– Сколько тебе лет? 50? С чего ты решила, что не можешь тусоваться?

– Мне 22! – я толкаю его кулаком в плечо.

– Ну вот. Это идеальное время – для того чтобы не знать. Для того чтобы тусоваться. И делать все что тебе хочется.

Тэд встает и тянет меня за руку.

Я встаю за ним. И молча, почти безропотно, бреду туда, куда он ведет меня. А он ведет меня назад в толпу, где люди неспешно покачиваются в медленном танце под очень красивый голос солиста. Я не знаю эту песню, но она спокойная, умиротворяющая. Тэд кладет свои ладони мне на плечи и начинает раскачивать в этом дурацком танце. Я вспоминаю, что он не особо умеет танцевать. Я вспоминаю все эти придурошные видео, которые он отправлял мне все это время. Вспоминаю, как он просто незримо поддерживал меня все эти два месяца на расстоянии, несмотря на все вот это непонятное между нами. И почему-то только сейчас, когда я понимаю, что он все это время слушал меня, я четко осознаю: он не может быть объектом моего желания.

Он немного наклоняется, касается пальцем моего подбородка, медленно проводит пальцем по коже, отчего все мои нервные окончания сходят с ума, и тихо довольно хрипло говорит:

– У тебя тут сахар.

По моим венам растекается лава, но я беру себя в руки и отступаю.

Нет.

– Рокс…

Он перехватывает мое запястье, его пальцы находят венку пульса, я закрываю глаза. Он наверняка чувствует, насколько я реагирую на него.

– Ты тоже хочешь. Ты не можешь отрицать этого между нами.

– Этого? Чего? – так же хрипло произношу я, надеюсь что мой голос потеряется в гуле толпы. Но он слышит меня так же отчетливо как я его.

– Влечения.

Его пальцы снова поглаживают мою кожу запястья. Ох черт. Я расплавлюсь прям здесь.

Пожалуйста, хотя бы раз. Просто, чтобы напомнить себе насколько ты желанна.

Но что потом? Исчезнет эта легкость и ощущение что кто-то тебя понимает.

Я выдергиваю руку из его плена его тепла. Выдыхаю. Накидываю на себя самый уверенный и дерзкий вид из всех возможных:

– Я не отрицаю. Я не идиотка. Просто это не значит, что мы должны ему поддаваться.

– Почему?

Почему? Потому что, черт возьми, похоже ты действительно мой друг! А у меня не так то много друзей, которые бы знали меня. Я просто не хочу терять того, кто действительно может быть мне другом из-за глупого желания потрахаться.

– Потому что я так не хочу. – отстраненно выдаю я.

Он снова сщуривается. Сглатывает. Я вижу, как напрягаются мыщцы его шеи. Но затем он кивает. Он принимает мое “нет”, и куда более достойно, чем это сделала я.

– Пойдем? – говорит он, тут же переключаясь, – подруга.

Он тянет руку ко мне, и притягивает в свои объятия. Дружеские и отстраненные.

Никакого подтекста. Просто рука на моем плече. Просто тепло и поддержка.

Толпа начала уже рассасываться, и мы тоже бредем в сторону отеля.

Тэд смотрит на меня сверху вниз и максимально просто и спокойно говорит:

– Это не значит, что я перестану об этом думать.

Это не значит, что я тоже.

Глава 22: Рокс

Сегодня этот чертов концерт, ради которого мы сюда приехали. Парни в легком предвкушении и мандраже с самого утра. Мы встретились за завтраком, когда мы с Рией пытались по английски есть овсяную кашу, а все остальные начинали с пива.

Мы с Тэдом возвращаемся к нашим обычным перепалкам. Когда он спускается в ресторан отеля в разодранной футболке, я не могу устоять и комментирую:

– Видимо, не так уж хорошо с финансами у вашей группы. Вон басисту на целые шмотки не хватает.

Шутка тупая. Даже школьный стендап был бы лучше. Но Тэд весело закатывает глаза, ухмыляется и отвечает.

– Это вообще-то стратегические дырки для быстрого доступа к коже. Знаешь, некоторые дамочки не могут устоять, чтобы прикоснуться ко мне.

Он указывает на дырку в районе груди, запихивает туда палец и поглаживает себя.

Рия громко кашляет и театрально делает вид, что ее тошнит.

– Может тебе сразу на штанах дырку сделать? – добавляю я.

Он снова поигрывает бровями, но оставляет это без ответа.

К нашему столику подходит Клэр.

– Ну что, ребята, вы готовы?

– Сейчас только утро, – устало тянет Кевин, – мы не должны быть готовы.

– Именно поэтому вы все решили напиться прямо с утра? – спрашиваю я, кивая на их банки с пивом.

– Детка, ты ничего не понимаешь. Это рок-н-ролл, – заявляет мне Тэдд. – В ваших кофейнях такому не учили.

Рия хмурится, поворачиваясь ко мне. Но я уже продолжаю.

– Это алкоголизм, а не рок-н-ролл.

Я не ханжа. Но пить за завтраком – это уже чересчур.

– Поддерживаю, – говорит Клэр, опускаясь на стул напротив нас, – у вас, ребята, здесь расширенный тайминг концерта. Два часа вместо привычных полутора. Есть идеи, что добавить в плейлист, помимо того что вы исполняете обычно?

– Мэтт просто начнет трындеть на сцене и все будет ок, – машет рукой Тэд.

– Боюсь, что Мэтт не умеет “трындеть” по-немецки, – продолжает Клэр.

– Да ладно вам. Это Европа. Здесь все говорят по-английски.

– Мы просто добавим несколько песен из последнего альбома и пару из старого. Должно хватить, – говорит Мэтт, – ты можешь организовать для Рии и Рокс проход за кулисы во время концерта? Чтобы они подождали там, пока все закончится.

– Эй! – возмущаюсь я, – я не хочу тусоваться за кулисами. Что за бред?

Мэтт поворачивается ко мне.

– Что? Все веселье в зале. Почему мы должны прятаться за кулисами?

– Это не совсем безопасно.

– Да ладно вам, – продолжаю я, – сейчас не 90е, да и вы не представители безбашенного панка. Ваши фанаты, в основном, милые девочонки в плюшевых юбках. Что там может быть небезопасного?

– Да и Рокс среди этих девчонок будет самая зубастая, – добавляет Тэд.

Мэтт хмурится.

– Ты тоже хочешь в зал? – спрашивает он Рию.

Она прикусывает губы и кивает.

– Да. Мы же уже были на вашем концерте с Рокс, в Шеффилде. Все было мирно.

Между ними происходит какой-то непонятный мне молчаливый обмен взглядами. Господи, если они научились говорить телепетически, как все эти модные фэнтези-парочки, я просто прострелю себе башку.. Он все еще переживает по поводу интернет-хейта, который вывалился на подругу. Но здесь в Берлине это точно не уместно.

– Ладно, – наконец соглашается он, – но там будет охрана.

Рия согласна кивает и мы возвращаемся к своей каше.

Сегодня весь день была отвратительная погода, и мы вместо прогулки по Берлину, решили протестить спа-комплекс отеля. Мне, черт возьми, нравилось тусить за счет богатого парня моей подруги. Это давало мне меньше шансов думать о том, что я теперь абсолютно безработная. Как я решила, пока я в Берлине, я не думаю об этом. Подумаю об этом потом.

Сначала мы размокали в хамаме, потом бассейн, массаж, грязевые маски – ну в общем, все прелести богатых девчонок.

– Как прошло свидание? – спрашиваю я Рию, когда мы намазав лица грязью, зашли в хамам. Влажность успокаивала, а запах эвкалипта исходивший от масок расслаблял.

– Мило, – улыбается она. – Да, мило. Очень мило.

– Сколько раз ты повторишь слово “мило”?

– Ой… – хихикает она и странно смотрит в пол. Бьюсь об заклад, если бы ее лицо не было зеленым, оно было бы красным.

– Господи, скажи что вы вернулись в отель и он довел тебя до парочки оргазмов, а не то что вы весь вечер обсуждали немецкую архитектуру?

Кроме нас тут еще две женщины, и Рия хмурится, посматривая на них. Но им все равно о чем мы говорим.

– Немецкую архитектуру? С чего ты это взяла?

– Не знаю. Он иногда похож на вот этого, душного парня, который философствует о высоком. Ты же слышала песни, которые он сочиняет?

– Мне нравятся эти песни, – смущенно говорит подруга.

– Конечно, они тебе нравятся. Ты же вроде как влюблена в него. Тебе остро нравится все, что он делает.

Рия корчит недовольную гримасу, а потом наклоняется ближе и шепчет.

– Ну мы точно не обсуждали немецкую архитектуру. Мы были в ресторане, а потом вернулись в отель, и… ставили эксперименты.

Я громко смеюсь.

– Эксперименты? Это ты так называешь новые позы?

Рия шикает на меня. А потом снова смущенно хихикает.

– Это было странно. Он весь вечер пытался заставить меня сказать, что мне нравится.

– Он что дурак совсем? – я театрально закатываю глаза, – все знают, что тебе понравится, если он просто нежно поцелует тебя под луной.

Я немного издеваюсь над ней. Ну потому что, потому. Это же весело.

– Да иди ты! – снова шикает она, – нет, серьезно, – она наклоняется еще ближе, – он дразнил меня и не прикасался ко мне, пока я не скажу все словами. Это было жутко неловко. И я жутко злилась.

А он любит поиграть, интересненько.

– Надо полагать, ты просто возбудилась и бесилась, что он не дает тебе то, что ты хочешь?

– Рокс!

– Что?

– Ты неисправима, вот что. Надеюсь ты найдешь кого-то, кто смутит даже тебя.

– Это вряд ли, – отмахиваюсь и продолжаю, – так и что ты ему сказала?

– Кое-что, – она смотрит в пол и улыбается.

– Кое-что? – продолжаю издеваться над ней. Черт, я жду те моменты, когда Рия сможет открыто и свободно говорить о сексе. – Сказала, как тебе нравится его твердый…?

Договорить я не успеваю. Потому что в меня прилетает кусок той самой зеленой грязи, которой мы обмазали наши лица. Рядом с Рией стоит этот чан с грязью, а пальцы перепачканы, но лицо абсолютно довольное. Она наблюдает как по моей белой майке расползается зеленая жижа и довольно произносит.

– Упс.

– Упс? Малышка, из-за грязной майки я не перестану шутить про члены, ты же знаешь.

– Как ты можешь про них шутить? Если у тебя они сейчас в остром дефиците, – парирует она.

– Ах ты ж! – я ныряю в тот же чан рукой, и запуляю этой же грязью в Рию. Правда на ней это не выглядит так ужасно. Она в черном купальнике. Я же купальник с собой в поездку не брала, поэтому я пришла сюда в короткой белой футболке и обычных хлопковых спортивных трусах. Не думаю, что кто-то удивился. Но вот факт: на моей белой майке сейчас огромное грязевое пятно.

– Откуда ты знаешь, может я вчера повеселилась с каким-нибудь местным парнем?

– Нее, – тянет Рия, – сомневаюсь. Ты все такая же недовольная.

Я сщуриваюсь, и упираю руки в бока.

– Зато ты больно довольная, – парирую я, и просто из вредности еще обмазываю подругу грязью. Она собралась после этого на массаж, вот пусть ее там сначала отмоют.

– Ладно уже, – бросаю я, – иди давай, у тебя же там расписание, скрабы, массажи и все такое. А я пойду назад в номер оттирать это безобразие.

Мы встаем с каменных плит и семеним на выход из хамама. Рия машет мне рукой и убегает в сторону массажных. Я же слегка вытираюсь, накидываю вафельный халат, который любезно предоставил мне отель, и топаю к лифту. Хорошо, что лифт напрямую соединияет спа-зону и наш этаж. И там мне даже не придется долго идти по коридору. Наш номер недалеко от лифта.

Ну с другой стороны, кто не видел женщину в халате, да и еще немного в грязи?

Через пару минут, брякающий звон извещает меня, что я уже на своем этаже. Как же хочется в душ. Майка неприятно липнет к коже, а грязь добавляет эффекта. Да и все лицо стянуто этой дурацкой глиной. Залетаю в номер, не глядя закрываю дверь, скидываю халат на пол и топаю в сторону душа.

Размышляю секунду и решаю, что вместо того чтобы отстирывать пятна руками, я просто помоюсь целиком. На трусах тоже замечаю остатки глины, поэтому просто залезаю в душевую кабину прямо так. Включаю горячую воду и расслабившись, подставляю лицо и тело под обжигающие струи.

Ох как же хорошо. Не знаю, кто говорит, что это извращение, но полу кипяточный душ, вода в котором на грани того, чтобы сделать тебя обжаренной курицей, это лучшее что придумало человечество.

Я отмываю лицо от глины, мою волосы, потом тру мочалкой прям по майке, и наблюдаю, что пятно с нее приятно быстро рассасывается.

Пар от воды заполняет комнату, а я наслаждаюсь горячей водой. Надо бы снять стянуть с себя майку и белье, и я уже собираюсь сделать это, просовываю пальцы под резинку трусов и собираюсь потянуть вниз, как слышу голос, раздающийся из номера.

– Мээээт!

Черт. Я не закрыла двери. Я даже не успеваю ничего сделать, как дверь в ванную раскрывается, и на пороге стоит… Тэд.

Конечно, блин, ну кто ж еще?! Спасибо, что я не голая. Эта стекляшка душевой кабины не то чтобы сильно закрывает обзор.

Майка вся прилипла к телу и тоже создает особый вид. Вот черт меня дернул залезть в душ в таком виде.

Однако, от того, как резко меняется взгляд Тэда, я понимаю, что с фантазией у него все хорошо, и не факт что голая я бы заинтресовала его больше.

Он медленно сглатывает, оглядывая меня с головы до ног. Мои пальцы все еще цепляются за ткань трусов, и я поспешно убираю руки от них.

– Какого черта ты делаешь в моей ванной? – упирая руки в бока, говорю ему.

– Очевидно… пялюсь.

Я поднимаю брови и поджимаю губы.

– А какой-нибудь более адекватный ответ будет?

Вообще-то мне надо просто прогнать его, а не выяснять его мотивы.

Он снова долго и пристально осматривает каждую открытую часть моего тела. Взгляд становится гуще с каждой секундой. Я стараюсь стоять прямо. Не съеживаться и не закрываться. Пусть думает, что он меня не смущает. Пусть думает, что меня это не трогает. Не трогает, ясно! Я это себе говорю в том числе!

– Искал Мэтта, – в конце концов медленно произносит он.

– В моем номере?

– Как будто он не пропадает тут постоянно.

Строго говоря, бывает.

– Ну его здесь нет, так что проваливай.

Тэд не двигается и не отводит от меня взгляда. И я, клянусь, этот взгляд настолько порочный, что им можно было бы пугать маленьких девочек подростков, изображая вот так сексуальных маньяков.

Но у меня по телу будто пробегают микро-разряды электричества, и только от того как он смотрит на меня я точно становлюсь мокрой не только снаружи.

– Проваливай из моей ванной, и из номера тоже. – еще раз повторяю, и замечаю хрипотцу в голосе. Черт возьми, жесткая ухмылка, украсившая его и без того до неприличия красивое лицо, говорит мне о том, что он тоже заметил мою реакцию.

– Или?

– Проваливай из моей ванной, – громче говорю я, надеясь что мой голос будет звучат ровно, – иначе я оторву тебе член.

Я делаю шаг из душа, вниз на холодную плитку.

– Нууу… – он наклоняет голову, – тогда ты к нему прикоснешься, так что я, пожалуй, рискну.

– Вон отсюда, сейчас же!

Он уже начинает серьезно меня злить. Возбуждение смешивается с гневом. Какого черта он стоит здесь как у себя дома, и продолжает пялиться на меня так, будто имеет на это полное право.

Вода стекает по моим голым бедрам. Я ощущаю капли, холодную плитку. Вся ванная все еще залита паром.

А Тэд, вместо того, что закрыть дверь с другой стороны, делает шаг вперед.

– Или что? Боишься, что твой хваленый самоконтроль полетит к чертям?

Мой хваленый самоконтроль сейчас действительно держится на волоске, потому что к пульту управления моим телом рвется вот та неандертальская Рокс, которая просто хочет, чтобы ее заткнули и хорошенечко оттрахали.

Мое вчерашнее “нет” просто тонет в жаре между нам.

– Мне нечего бояться. – говорю я, и складываю руки на груди. Так, отлично, сознательная Рокс все еще рулит.

Он делает еще шаг ближе. И он уже так близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать смерять его своим “убивающим” взглядом.

– То есть ты хочешь сказать, что если я тебя сейчас поцелую, ты оттолкнешь меня? – хрипит он, продолжая просто уничтожать меня взглядом.

– Конечно.

Снова смешок. Вибрирущий. Низкий. Он знает, что я его обманываю.

Он делает еще один маленький шаг ко мне, прижимаясь к моему мокрому телу. Я двигаюсь, хочу отодвинуться, но я практически уперта задницей в раковину.

– По моему, ты врешь. Давай проверим, – тихо говорит он, нависая надо мной, и упираясь в меня бедрами, давая мне почувствовать насколько он возбужден.

– Нет, – все еще отпираюсь я, стараясь взять все под контроль.

“Да” – внутренне орет моя темная похотливая версия.

Его лицо приближается к моему, рот зависает в нескольких сантиметрах от моего. Я уже даже не могу протестовать, только наблюдаю, как мы миллиметр за миллиметром стремимся совершить ошибку. У меня покалывает губы, все системы организма кричат “SOS”. И к черту, это сейчас произойдет. Я уже ничего не могу сделать.

Наше дыхание смешивается. Предвкушение растекается по всему телу, зависая внизу живота острой нуждой.

Сейчас…

Глава 23: Тэд

Её дыхание горячее. Её взгляд ещё горячее.

Мне просто необходимо узнать вкус её губ. Как мелкому подростку, который никогда не целовался, и не видел женщины. Мне плевать, она может хоть поколотить меня потом.

Но сейчас…

– Эй, есть кто? – раздается голос из-за двери, который резко отрывает нас друг от друга.

– Рия? – орет голос. Точнее орет Мэтт. Твою ж мать!

Отступаю на шаг от Рокс, наблюдая за её недоуменным лицом.

Ее грудь, облепленная мокрой майкой, так и манит смотреть, но я беру полотенце с вешалки и кидаю его ей. Она быстро заворачивается.

– Блять, Мэтти, как же ты не вовремя, – бурчу я себе под нос и открываю дверь.

Я вообще люблю друга, но сейчас я готов проклясть. Желательно на что-нибудь ужасное. Порчу на 10 лет без секса.

– Ее здесь нет, – говорю я встречаясь с его ищущим взглядом. Он подозрительно смотрит и изгибает бровь в своей типичной манере.

Ок, ладно. Выгляжу я странно. Одежда намокшая. И этот бугор в штанах.

Рокс резко выходит из-за моей спины, завернутая в полотенце:

– У вас что здесь проходной двор? Один приперся, заходит как к себе домой. Теперь второй, – накидывается она на него.

– Где Рия?

– В спа, придурок. А теперь забирай свою собачку, – она кивает на меня, я хочу возмутиться, но не успеваю, потому что она буквально шипит от гнева, – и проваливайте отсюда оба.

Она толкает нас обоих к выходу, совершенно не заботясь о том, что она все еще полуголая, и завернута в одно полотенце.

– Ладно-ладно, мы уходим, – говорит Мэтт, – только пусть Рия маякнет мне, когда вернется из спа.

Две секунды. И дверь их номера с громким треском закрывается за нами.

Я бросаю молчаливый взгляд на друга, все еще мысленно проклиная его.

– И что это было? – спрашивает он, догоняя меня по коридору.

– Где?

Он молча снова оглядывает мою мокрую футболку.

– В ее ванной, я полагаю.

– Ничего.

– Ничего?

– Абсолютно.

И в этом “ничего” виноват ты, чтоб тебе пусто было!

Мэтт бросает на меня один из своих “как скажешь” взглядов, чем раздражает еще сильнее.

Мы заходим в наш номер. Там Кевин развалился на моей кровати как у себя дома.

– Эй, чего это с тобой? – спрашивает он, приподнимаясь на локтях.

– Ничего! – не выдерживаю я, – просто мокрый. Намок. При мысли о тебе в моей кровати, очевидно же!

Жуть какая, самому хочется помыть себе язык, это самый ужасный каламбур, который я мог придумать. Но что уж там. Делаю свое привычное лицо, говорящее “идите нахер”.

– Я вообще-то имел в виду, ты чего такой злой? – говорит Кевин, и они с Мэттом перебрасываются загадочными взглядами.

Мы полтора часа собираем сет-лист для концерта, обсуждая предстоящее выступление. Но мыслями я все еще где-то в ванной соседнего номера, поэтому я слабо вовлечен в разговор.

Когда ближе к вечеру, я накидываю на себя черную футболку с обрезанными рукавами, джинсы, и надеваю целую кучу браслетов на руки, мой телефон загорается. Я искренне надеюсь увидеть там сообщение от Рокс. Но мой телефон всего лишь оскверняется этим:

Дейзи: привет! слышала у вас сегодня концерт в Берлине. Удачи!

Хотела бы я быть там с тобой.

Я отвечаю. Просто по привычке.

Тэд: спасибо

Дейзи: Может пересечемся? Когда ты будешь в Лондоне?

Это сообщение я оставляют без ответа. Неинтересно.

К обозначенному времени мы с Мэттом спускаемся в фойе отеля, Кевин уже ждет нас там. Все инструменты давно перевезли техники и нам остается только дождаться девчонок и Клэр и доехать до Uber Arena, где будет проходить все действо.

Двери лифта открываются, и фойе заливается звонким смехом. Рокс смеётся над чем-то с Рией, и её смех обескураживает меня. Так же как и её наряд, от которого мне хочется выколоть себе глаза. Потому что на ней джинсы клеш, и полупрозрачная кофта с какими-то стразами, за которой отлично видно ее белье. Чертова садистка! На длинных пальцах куча разных колец - одно из них с огромным крестом. Огромные серьги в ушах. Губы она накрасила так, что они кажутся ещё больше и ещё манящее.

Короче, гребаная сексуальная фантазия.

Так, очнись, придурок, хватит глазеть на нее вот так.

И прикрой рот, он наверняка открылся.

Чёрт возьми, я или все таки трахну ее или сойду с ума. Хотелось бы первое.

– Можем ехать? – спрашивает Клэр.

Девчонки кивают. И мы рассаживаемся по машинам.

Я предпочитаю не мучить свои глаза ещё больше, и специально еду в одной машине с Кевином и Клэр. Мэтт же отправляется вместе с девчонками.

Легкий мандраж, связанный с концертом, был весь день. Только этот эпизод в ванной и отвлёк меня, но сейчас я вновь проникаюсь этим настроением.