Ни единого шанса

Больше говорить не буду, пожалуй.

– Это редкость, на самом деле, – отвечает Тим, – у бара есть менеджер. Мэтт бывает там крайне редко, да и вообще они все больше времени проводят в Лондоне.

Я пожимаю плечами. Что ж, очевидно, мне повезло. Хотя врядли это можно назвать везением.

Мы заходим внутрь – там уже собралось много людей. Незнакомцев. Я не успеваю осмотреться, как нас почти у входа встречает сам виновник торжества.

Кевин улыбается. Он хорошо выглядит: на нем ярко-синий свитшот с надписью “сегодня лучший день”.

– Привет, ребята. Рия, очень рад, что ты пришла!

– С днем рождения, – улыбаюсь ему.

– Да, с днем рождения, братан, – хлопает его по спине Тим, и они с Элис продвигаются в центр зала.

Мы с Кевином остаемся наедине.

Наверное, нужно вручить ему подарок. Я тянусь к сумочке.

– Я не знала, что тебе подарить.

– Ты не обязана была что-то дарить. Твоего присутствия было бы достаточно.

Замираю на мгновение. Он что флиртует со мной?

Ох, черт. Я совсем не сильна в этом.

– Ну… я правда не могла прийти без подарка, – достаю из сумки коробку и протягиваю ему, – вот, я слышала, вы с Тимом обсуждали, что ты любишь Властелина Колец, поэтому я нашла подарочное издание трилогии. Надеюсь, у тебя такого еще нет.

Он берет книгу.

– Ух ты. Обычно мне все дарят барабанные палочки.

– Ну это было бы странно, думаю их у тебя в достаточном количестве.

– Ты очень хорошо выглядишь, – резко выпаливает Кевин, снова застав меня врасплох. Его взгляд мягко скользит по мне.

Я сегодня надела двухслойное темно-зеленое платье ниже колена. Снизу полиэстеровый слой, сверху – шифоновая сетка, небольшая асимметричная сборка в районе талии, среднее декольте. На шее – короткий чокер из жемчуга с сердечком. Волосы я с утра уложила мягкими волнами. Я выгляжу достаточно скромно, но, как мне самой кажется, элегантно.

– Спасибо, ты тоже, – стараюсь звучать ровно. Но мне действительно неловко.

Кевин –  хороший парень, но все это настолько для меня непривычно. Я была вне этой «игры» уже несколько лет.

– Ну проходи. Мы как раз собирались немного поиграть. Осталось дождаться Мэтта.

– А чего меня ждать? – раздается за нами громкий голос. Я даже спиной чувствую его появление.

Кажется, он не умеет появляться не эффектно.

– С днем рождения, чувак.

Мэтт дает пять Кевину, обнимает его и только после этого оборачивается на меня.

– О, опять ты! Сегодня уже не Барби.

Его глаза быстро и колко окидывают меня, и я почему-то опять чувствую будто съеживаюсь.

Бросаю на него недовольный взгляд, не удосуживаясь с ответом. Он не достоин больше моих эмоций.

– Будь повежливее. У нее есть имя, – Кевин толкает друга локтем в бок.

– Ладно-ладно, – он смеется. – Привет, Рия, – демонстративно он улыбается мне и тянет каждую букву имени, – видишь, я, помню, как тебя зовут.

– Удивлена. Я уж подумала, что ты придумаешь мне новое прозвище, раз Барби уже неактуально.

Он наклоняется ко мне, и меня обдает его дыханием, когда он говорит не так громко, как раньше:

– А я не говорил, что не придумаю.

После Мэтт отходит от нас. А я опять перевожу дыхание, смотря ему вслед.

Да что со мной такое? Почему каждый раз, когда он оказывается рядом, мой разум будто битой вырубает?

– Я пойду… найду Элис и Тима.

Продвигаюсь внутрь бара, вижу неразлучную парочку за одним из столиков, сажусь рядом.

В этот момент на ту маленькую сцену, где меньше недели назад я пережила крах, врывается Мэтт и говорит:

– Всем хай! Мы тут все собрались, чтобы поздравить нашего обожаемого Кевина с его 25–летием. Иди сюда, друг!

Кевин выходит и становится рядом с ним. К ним сбоку присоединяется Тэд.

– Если ты ждешь проникновенной речи в честь твоего дня – то ты ошибся, – Мэтт смеется, толкает его в плечо кулаком и обнимает.

Тэд тоже заключает их обоих в объятия.

– Если вы думали, что тут будет веселая вечеринка, то тоже ошиблись. Мы же музыканты – мы больше нихрена не умеем. Поэтому сейчас просто немного поиграем и споем. И нет, даже не думайте, мы не будем петь наши песни. Сегодня тут зона свободная от The Words.

И тогда Тэд, который обычно играет на басу, берет обычную гитару и начинает наигрывать известное вступление из Nothing Else Matters4.

– Ну ладно, давай начнем с этой, – говорит Мэтт, берет свою гитару и вступает с вокальной партией. Кевин садится за барабаны и тоже начинает играть.

И я действительно залюбовалась.

На их настоящем концерте, я не особо смотрела. Просто жила в своих эмоциях и ощущениях. Сейчас же, я наблюдаю. Они играют как один механизм. Живой механизм. Они не исполняют партии идеально, но живут в нотах, которые играют. Когда Мэтт начинает импровизировать в словах – ребята подыгрывают ему.

После они исполняют популярные песни Нирваны, Битлов, Ролинг Стоунс. Все в зале танцуют, подпевают и просто наслаждаются атмосферой.

И я тоже. Внезапно я понимаю, что мне здесь, действительно, нравится. И я рада, что решилась прийти.

В отличие от других я не танцую. Нет, это было бы слишком. Но мне по-настоящему приятно сидеть за столиком, слушать музыку и наслаждаться атмосферой свободы. Я даже выпила пару коктейлей, и они немного расслабили меня.

И все эти звуки, ноты проникают под кожу, куда-то в район грудной клетки. И даже голос Мэтта Брайена тоже будто стремится внутрь моей сути. Я замечаю, что покрываюсь мурашками, когда он берет особенно красивую ноту.

Предпочитаю не думать об этом. Потому что он может быть очень крутым вокалистом, но это не отменяет того факта, что он – полный идиот. И я ненавижу его за мерзкие намеки.

Спустя какое-то время, Мэтт предлагает Элис занять его место на сцене и исполнить что-то с женским вокалом. И Элис так же круто звучит вместе с ребятами.

Тим пошел ближе к сцене. Выпив куда больше алкоголя, чем я, он сегодня невероятно весел и танцует в первых рядах.

Я на какое-то время остаюсь одна за столиком, наблюдаю за Элис, когда напротив вальяжно, будто он здесь король мира, садится Мэтт.

Да, одиночество казалось куда более приятной перспективой, чем опять терпеть его присутствие.

Сегодня он не такой претенциозный, как был после концерта в своей идеально белой рубашке. Сейчас он в простой черной футболке, но он все равно притягивает внимание.

Я окидываю его недовольным взглядом.

– Опять скучаешь? – спрашивает он.

– А ты считаешь, что в состоянии меня развеселить?

Уголок его губ поднимается, а глаза прищуриваются.

– Наверняка. Но у меня нет такой цели.

– А зачем тогда пришел? Решил порадовать новым прозвищем?

– А ты, значит, ждешь? – он облокачивается на диван в вальяжном жесте, в его голосе – улыбка.

Я, кажется, корчу недовольное лицо. Понимаю, что он просто играет со мной. И именно это раздражает меня до чертиков.

– Сегодня ты похожа Русалочку, – игриво тянет он, – но не думаю, что это прозвище тебе подойдет. Так что, я оставлю за собой еще время подумать.

– Не утруждайся, – тяну свою Пина-Коладу из трубочки и демонстративно отворачиваюсь от него.

И все равно, будто всей кожей ощущаю, что он наблюдает за мной.

Черт, вот что ему надо? Я же уже отказала ему. Почему такое чувство, что он воплощение демона-искусителя?

И почему мое тело так странно реагирует на его присутствие? Опять перехватывает дыхание. Чувствую себя раздетой под его взглядом и ненавижу его за это еще сильнее.

Может кому-то и нравятся эти томные взгляды и сомнительного рода предложения – но точно не мне.

– Мне, серьезно, не очень нравится твоя компания, – говорю я и собираюсь встать, чтобы отойти от него. Но Мэтт резко подскакивает со своего места и касается моего предплечья, задерживая меня на месте. Ощущение его теплой ладони даже сквозь ткань платья обжигает. Я как зачарованная не могу произнести ни слова.

– Ты такая забавная, врунишка, – он наклоняется ближе к моему лицу, – но не утруждайся, – возвращает он мне мою же фразу, – я уйду сам.

Он отпускает меня, и вальяжно идет в сторону сцены.

Да что же это такое? Я оседаю обратно на стул, чувствуя, что со мной явно что-то не так. Мысли сбились в кучу, а ощущения в теле сливаются в беспорядочную какофонию.

Что там было в этой Пина-Коладе?

В этот момент Элис и ребята заканчивают очередную песню, и Тэд бросает гитару со словами:

– Все, хватит петь, давайте пить!

– О, истина! – слышится голос Мэтта откуда-то из глубины. И все разбредаются кто куда.

Тим и Элис возвращаются ко мне, и вскоре к нам присоединяется Кевин и – к моему неудовольствию – их лидер группы.

– Не знал, что ты пьешь, поэтому принес тебе Маргариту, – Кевин ставит рядом со мной бокал. У него самого, как и у Мэтта, в руках было по стаканчику рокса с чем-то похожим на виски.

– Спасибо, – протягиваю я, и про себя отмечаю, что должна пить этот коктейль чертовски долго. Потому что очевидно, алкоголь влияет на меня странно: место, где Мэтт Брайен дотронулся до моей руки, до сих пор покалывает.

Остаток вечера мы провели в диалоге с Элис и Кевином. С Элис я обсуждала будущие планы на наши занятия. А Кевин, когда никто не отвлекал его поздравлениями, и прочей ерундой, закидывал меня вопросами обо всем. Какие у меня хобби, где я училась, какие фильмы мне нравятся.

Это казалось странным: я отвечала, но немногословно. Кевин создавал впечатление хорошего парня – в отличие от Мэтта Брайена. Такого, кому действительно интересна девушка, а не то, что она может ему предложить в физическом плане.

Но мне все равно казалось это неправильно.

Мэтт почти участвовал в разговоре, за что ему спасибо. Терпеть его без его странных непристойных шуток и комментариев гораздо легче, хотя я все еще предательски съеживаюсь, когда ловлю на себе его немногочисленные взгляды. Они вызывают противоречивые чувства в моем пьяном мозгу. Я полностью ненавижу это, но каким-то частичкам моего тела как будто даже это нравится.

Господи, Рия, ты отвратительна!

Уже после полуночи я решаю, что пора уходить. Хочу сообщить об этом Тиму и Элис, но нигде не нахожу их глазами. Кевин тоже отошел – болтает с кем-то из своих знакомых. Зато Мэтт Брайен все еще здесь: сидит с максимально скучающим видом. Не понимаю, чего он сидит весь вечер тут? Он же лидер группы, звезда любой вечеринки – почему не отрывается в громкой компании, как Тэд, например. Того я уже несколько раз видела в окружении трех громко хохочущих девушек, пьющих вместе текилу. И, кажется, с ключицы одной из них он слизывал соль.

Вот Мэтт Брайен мог вполне быть там же. Это вполне в его духе. Но нет, он упорно мозолит глаза мне.

Я достаю телефон и утыкаюсь в него, делая вид, что занята. Проверяю свой не особо популярный блог в Instagram5: новых сообщений и комментариев нет. Просматриваю сториз знакомых. Ставлю пару лайков.

В общем, создаю иллюзию бурной деятельности, когда голос Мэтта прерывает мои архиважные дела.

– Может, ты все-таки передумала? – подмигивает он мне, обмакнув губы в стакане рокса.

– О чем ты?

– О том, чтобы провести время вместе, – просто отвечает он, замолкает на пару секунд, и с ухмылкой выдает, – с удовольствием.

Что? Боже, у него все-таки одно на уме. Я не понимаю, почему я вообще сижу здесь? Почему не ушла, как только мы остались одни? Мне приходится контролировать свое лицо, чтобы не скривиться.

– С прошлого раза ничего не изменилось. Мне все еще неинтересно, – стараюсь сохранить нейтральный голос.

Он бросает на меня долгий взгляд, одним глотком выпивает остатки напитка и наклоняется через стол, ближе ко мне Я вздрагиваю: конечно, это движение заставляет меня чувствовать себя неловко. Потом он говорит, голос еще звучит тише и ниже обычного:

– Я думаю, что ты врушка. Когда говоришь, что тебе неинтересно.

До моего лица долетает отголосок его дыхания. Это не то чтобы интимно, но уже что-то. Я чувствую, как покрываюсь предательским румянцем. Боже, почему я оказалась в этой ситуации? Снова. Хочется ударить его. Хочется высказать все свое негодование. Но я застываю и не могу произнести ни слова.

Почему, черт возьми, он так на меня влияет?

Надо прекращать. Все, я должна закончить этот разговор и уходить. Это уже какой-то бред.

Но вместо этого я поднимаю взгляд на его губы. И я зависла…

Зависла, глядя на эту наглую, дерзкую ухмылку. На то, как изгибается его рот в ужасающей усмешке. Хочется огреть его чем-нибудь, чтобы он перестал быть таким самодовольным. Но будет наглой ложью сказать, что я не подумала о том, как же красив этот засранец. И я совсем не хочу этого признавать, но где-то внутри меня я вдруг обнаруживаю крохотную и очень темную мою версию, которая задумалась, а каким был бы на вкус его поцелуй.

Фу, боже, и откуда во мне эти ужасные мысли?

Ох, я же говорила себе, больше не пей, Рия!

Он заметил мой взгляд. Конечно, заметил. И я уже жду очередной нелепый комментарий, но Мэтт Брайен молча весело улыбается.

– Эй, Рия, – врывается громкий голос Элис, – мы с Тимом уже собираемся домой. Ты с нами?

Ну вот и все, слава богам. Не пришлось самой выдумывать повод сбежать. Хотя, не знаю, как бы я справилась.

Поднимаюсь из-за стола. Мэтт смотрит в угол стола и, кажется, особо парится над моим уходом и очередным отказом.

– Ну пока, – говорю я, потому что уходить без прощания вроде как не вежливо.

– Еще увидимся, – слабо улыбается в ответ.

– Это вряд ли.

Все, я больше с ним не встречусь. Все, что мне нужно, – это избегать этого парня.

Даже если мне придется ради этого избегать и Кевина. Не такая уж и проблема. Ничего больше, чем дружба, я дать ему не могу. А как показал сегодняшний вечер, Кевин заинтересован не только в этом. И хоть он и хороший парень. Увы, это не моя история. Я просто пока не готова.

Глава 5

Следующие несколько дней проходят как обычно: работа, переписки с Рокс, скучные вечера с сериалами. А на выходных я навещаю маму в ее загородном доме, где она поселилась, когда я захотела съехать от нее во время учебы в колледже.

Мои родители развелись, когда мне было десять. И долгое время мы жили вдвоем с мамой в съемной квартире в центре Шеффилда. Но когда мне захотелось чуть больше самостоятельности, мама не была против, и так мы съехались с Рокс. А мама решила перебраться поближе к земле – ей хотелось свой маленький садик, за которым она могла бы ухаживать.

Так, она переехала за город, нашла там работу воспитательницы в детском саду и теперь наслаждается неспешной жизнью.

Мне же нужна городская суета и движуха. Хоть и не веду активную социальную жизнь, мне нравится все равно это нравится.

Но я стараюсь приезжать к маме как можно чаще. Правда мне довольно проблематично добираться сюда из центра города, потому что приходится трястись в автобусе почти целый час.

Несмотря на отвратительно долгую дорогу, я очень люблю приезжать к маме. У нас с ней действительно доверительные отношения. Мы можем болтать обо всем. А можем просто смотреть вместе старые фильмы и вздыхать по мистеру Дарси. Только она, конечно, ценительница Дарси Колина Ферта, а я люблю современную экранизацию c Кирой Найтли.

Маме я рассказываю все или практически все. Даже поведала ей, почему порвала со своим единственным парнем три года назад. И когда я поведала ей эту историю, она поддержала меня и сказала, что он не заслуживает моих слез. Конечно же, я плакала: я думала, что влюблена в него. Я думала, что у нас все серьезно. Это была “моя первая любовь”, как бы наивно это не звучало. А он даже не написал мне после того, как я выпроводила его. Видимо, расставание со мной его совсем не задело.

И тогда мама была тем, кто поддержал меня, не дал мне расклеиться. За это я безумно ей благодарна.

На самом деле, я благодарна ей вообще за все. Она – мой свет. Она делала все, чтобы я не чувствовала себя неполноценно после ухода папы. Она дала мне чувство настоящей семьи. Элизабет Коулман – лучшая мама на свете, и этим все сказано.

– Что новенького в большом городе? – спрашивает мама, когда я приезжаю к ней через пару дней после дня рождения Кевина.

– Хм, в городе ничего особенного. А вот твоя дочь случайно познакомилась с участниками одной популярной рок-группы. Рокс затащила меня на концерт, а потом оказалось, что у нас общие знакомые. Мне даже показалось, что барабанщик группы, Кевин, проявлял ко мне знаки внимания.

Про Мэтта Брайена и его “знаки внимания” я решила не говорить, чтобы не расстраивать маму.

– А что за группа?

Включаю их самый хитовый трек на мобильнике:

– Вот это они.

Раздается глубокое гитарное вступление, и голос Мэтта разрывает динамик моего айфона.

Мама слушает пару минут.

– Неплохо. Не особо разбираюсь в барабанах, но у их солиста очень приятный голос.

Мда. Голос у него, может, и приятный, но сам он тот еще засранец.

Решаю найти клип, чтобы показать маме их лицами.

– Вот, это Кевин, – тыкаю на экран, когда в клипе наконец мелькает он.

– И как он тебе?

– В смысле? – спрашиваю я.

– Ну ты же сказала, что он проявлял к тебе знаки внимания. Так вот, как он? Насколько эти знаки тебе понравились?

– Эмм… – я на минуту задумываюсь. Кевин никак не взволновал меня своими улыбками и невинным флиртом. Мне было бы интереснее дружить с ним, чем рассматривать как что-то большее.

– Ну, по твоему лицу все понятно, – смеется мама.

– Что именно? – удивляюсь я.

– Ну там никаких мечтательных глаз и всего такого. Так что похоже, у этого Кевина мало шансов. А что насчет этих двух? – она тыкает в телефон на изображение Мэтта и Тэда.

– Ну солист… он говнюк со звездной болезнью, – обтекаемо говорю я, – а с басистом я общалась меньше всего.

Она смеется.

– Ну ладно, расскажи, как там на работе? Ты еще не успела послать свою начальницу?

Да, у меня на работе совершенно отвратительная начальница. Нет, она не деспот и все такое. Просто она невероятно тупая. И каждый раз, когда она вкидывает в наш отдел свои “гениальные” идеи, которые мы должны выполнять, я еле сдерживаюсь, чтобы не рассказать ей, что я думаю.

– Пока нормально. Последнее время она, кажется, больше поглощена своим новым ухажером, чем работой. Так что я пока могу дышать спокойно. А как у тебя дела на работе? Как твои любимые малыши?

Мама обожает работать с детьми и она мечтает о внуках. И постоянно подталкивает меня уже найти “того самого”, с которым я смогу создать семью и наклепать кучу детей. Ничего что мне только двадцать один. И мой опыт в отношении мужчин говорит, что до маминой цели мне как до луны пешком.

– Все хорошо, – говорит она спокойно, но я замечаю, что она как-то странно отводит взгляд.

– Что-то случилось?

– Нет, малыши прекрасно. Маленький проказник Итан недавно устроил такой переполох, когда спрятался в раздевалке. Мы с другими детьми дольше всех не могли его найти во время игры в прятки.

Ох. Она меняет тему. Что-то случилось.

– Мам…

Я знаю. Она знает, что я знаю. Мы понимаем друг друга без слов. Вот такая у нас связь.

– На самом деле, я дорабатываю в садике последние две недели, – признается мама.

– Что? Почему? Они же не могут уволить тебя.

– Они и не увольняют. Они расформировывают этот сад. И открывают другой, большой. А там уже сформированный штат воспитателей. Так что вот так.

– Оу, – тяну я, – но ты же можешь попробовать устроиться в другой сад.

– Ох, милая, я бы и рада, но тут не так много дошкольных учреждений. Все-таки наш район довольно маленький. В нашей группе не очень много детей. Так что вскоре я всецело посвящу своему розарию. Не бери в голову, это не страшно.

Она улыбается, но я-то понимаю, что это просто маска. Мама любит свою работу, она обожаете детей. Ей все это по-настоящему нравится. И как бы ей ни были дороги розочки, дома она зачахнет. Как те самые кусты, которые она отсаживает мне в горшок, а я забываю поливать. Да и без работы у нее сильно упадет доход. А со своей зарплатой я не смогу ей помогать, как бы мне ни хотелось.

Надо что-то придумать.

Может, предложить ей снова переехать в город? Там она сможет найти работу. Детских садов у нас полно. Да и будет ближе ко мне. В конце концов, она может даже жить со мной –  Рокси же все равно уже почти полностью съехала.

Да, определенно стоит предложить ей это.

– И, нет, Рия, я не поеду обратно в город, – она обрубает мой поток мыслей, – я знаю, о чем ты сейчас подумала. Но этот ритм жизни – не для меня. Так что, не переживай. Я найду себе дело.

Не найдя в себе слов, я просто подхожу и обнимаю ее.

Позже я еще смогу убедить ее, или придумаю другой способ ей помочь А пока, я молча поддерживаю ее: мы вместе готовим печенье, а потом заваливаемся перед телевизором смотреть Блондинку в Законе.

На следующее утро по дороге домой я пишу Рокс и рассказываю ей о маминой ситуации и рассуждаю о том, как бы я могла решить эту проблему.

Рокс: Рия, я понимаю твои чувства, но тебе не кажется, что твоя мама вполне самостоятельная?

Нет, нет. Мама, может, и самостоятельная, но я точно должна ей помочь – и я найду решение!

Рокс: Кстати, как прошел день рождение, о котором ты мне ничего не рассказала? “подозрительный смайлик”

Рия: А ты откуда знаешь?

Рокс: Я же подписалась на Элис в соцсетях. Она выставляла фотки. И вот, тебя там очень даже видно. Проводила время в компании одного симпатичного ударника? Признавайся.

Рия: Он раздобыл мой номер и лично пригласил, не смогла отказаться.

Рокс: Так и как вечеринка? Надеюсь, Кевин не сделал ничего такого, из-за чего мы записываем в список мудаков?

Рия: Нет, он был довольно милым…А вот Мэтт Брайен, опять отпускал свои непристойные намеки.

Рокс: Чтооо?!

Рия: Да, он опять предлагал мне то самое “зеленый смайлик, которого тошнит”

Рокс: М-да. А его, похоже, редко отшивают. Видимо, его задел твой отказ.

Рия: Ну что ж, пусть привыкает.

Снова проматываю в голове тот вечер. Я так странно реагировала на Мэтта. Определенно, это было из-за тех пары выпитых коктейлей. Потому что сейчас, на трезвую голову, я понимаю, что мне вообще не стоит о нем думать. Что действительно важно – понять, как помочь маме.

В понедельник утром я, одев на себя удлиненную юбку по фигуре и широкую футболку, отправляюсь на работу.

Как всегда захожу за кофе, делаю милое селфи в лифте и выкладываю в сториз.

Когда я сажусь за свое рабочее место и включаю ноутбук, я ощущаю себя вполне довольной жизнь и предвкушаю хороший день.

Конечно, я бы с большим удовольствием поработала где-нибудь на летней площадке уютной кофейни напротив – сегодня ведь такая хорошая погода.

В моей работе нет ничего такого, что требовало бы мне сидеть в офисе. Но регламент компании не подразумевает работу вне рабочего места.

Через час от начала рабочего дня в кабинет врывается Меган– та самая начальница – и ставит сумку на мой стол.

– Рия, будь лапушкой, подготовь отчет о количестве позитивных и негативных упоминаний нашей мебели в интернете за прошлую неделю.

– Я бы хотела сначала заняться контентом, а потом сделаю отчет.

– Зачем? – спрашивает она, игриво хлопая глазами, – сначала отчет.

О боже! Она действительно не понимает.

Большую часть дня я убиваю на этот дурацкий отчет, и конечно же, из-за этого наши аккаунты остались без контента. Более того, завтра когда я приду на работу, мне потребуется время, чтобы этот контент сделать.

Но Меган не думает наперед. Ей нужно то, что ей нужно. И сейчас. А этот отчет вообще бесполезен – он не дает никакой информации, как обстоят дела с имиджем компании в интернете. Но Меган живет в своем мыльном пузыре и считает иначе. А кто я такая, чтобы спорить с Меган?

Под конец дня, когда я отправляю ей отчет (не забываю переименовать файл с “бесполезная фигня для Меган.docx”), она перезванивает мне, потому что ее уже давно нет на рабочем месте и чуть ли не кричит в трубку.

– Рия, а почему сегодня не было никакого контента? Наш босс недоволен. Почему ты ничего не сделала?

Эмм, серьезно? Я сейчас готова просто взорваться. Потому что ты сказала мне делать этот чертов отчет!