Белый олень

– Да, – усмехнулся Ириней, – твоё открытие меня совсем с толку сбило. Мне попадалось в других краях его изображение, но совсем не такое… живое. Неужели они встречали это создание? Это ведь не обычный зверь, его так просто не увидишь. Значит, у них, охотников, живущих в пещере, уже были – как сказала бабушка Мара? – несбыточные мечты. Мечты о чём-то… скажем так – невещественном.

– Но Белый олень существует? Это не просто легенда?

Ириней с досадой поморщился, как всегда, когда что-то ставило его в тупик.

– Понимаю, тебе очень этого хочется. Да, порадую тебя, вроде бы он существует. Но искать его бесполезно. Его невозможно исследовать. Невозможно понять, что он такое. Непонятно, как он влияет на несчастных, которые его видели.

– Ты встречал таких?

Ириней вздохнул, облокотился на стол, поизучал древесный узор на досках, потом поднял взгляд на лес. Осина за изгородью казалась припорошённой золотым песком. Налетел порыв мягкого, не холодного ещё ветра, тряхнул её, и золото посыпалось наземь.

– Знаю я несколько случаев, – наконец нехотя сказал Ириней. – Видел сам человека, который не пошёл за ним. Был резчик по камню, жил близ Изберилла. Отличный был мастер. После того как увидел Белого оленя, не провёл ни одной линии резцом. Говорил, что недостоин. В конце концов, пьяный упал с обрыва. Погубленная жизнь.

Касьян помолчал некоторое время, частью отдавая дать памяти незнакомого ему резчика, частью погружаясь в привычное при обсуждении этой легенды чувство страха, смешанного с восторженным любопытством.

– В дальних краях одного безумца встречал, – неохотно продолжал Ириней, – тот, вроде бы, тоже его видел. Совсем не в себе был. И ещё…

– Что? – спросил Касьян через минуту.

– И ещё один. – И тут Ириней замолчал и ни слова больше не произнёс на эту тему, как Касьян ни выспрашивал.

***

Пролетали дни, как костяшки на счётах, складывались в недели, а потом и в месяцы. Прошла золотая осень, листья опали, снег ещё не выпал, деревья стояли чёрные. Ветер завывал в расщелинах скал.

Касьян не уставал радоваться тому, что у него теперь хорошая одежда.

В доме было тепло, кололи дрова, топили. Когда заходили в деревню, бабушка Мара подарила несколько вышитых занавесей с жар-птицами. Повесили, стало уютно.

Ириней добавил занятий, часть из которых ставила Касьяна в тупик.

Он не имел ничего против борьбы и владения ножом и мечом, ему это нравилось, и он понимал нужность этих умений. Хотя само обучение казалось ему странным, требовалось изо дня в день повторять одни и те же движения, рывки, повороты, чтобы они стали такими же естественными, как дыхание. Однако как-то в деревне он встретил знакомого парня, на несколько лет старше себя и гораздо тяжелее, они начали в шутку бороться, и Касьян, совершенно неожиданно для себя, обнаружил, что уронил своего противника наземь и сидит на нём, к общему изумлению всех присутствующих. После этого он понял смысл таких бесконечных повторений.

Ириней вообще требовал терпения, а также самообладания, хладнокровия и смелости.

– А ты использовал это всё на деле? – спросил как-то Касьян.

Ириней ответил немногословно.

– Приходилось.

Появился и другой предмет – юореми, язык южного царства, Юоремайи. Касьяну так странно казалось, что где-то живёт множество людей, которые понимают эти певучие сочетания звуков, такие, что слова почти и не разделялись, невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое.

А письмо их – это была вообще головоломка. Буквы смешивались со сложными символами, которые могли означать то пятое, то десятое, в зависимости от соседних букв, положения в тексте, а иногда – и от времени написания, которое тут же отдельным знаком отображалось.

Зато Ириней владел этим языком в совершенстве.

– Откуда ты так хорошо его знаешь? – спросил как-то Касьян. – Ты жил там?

– Жил когда-то, – ответил Ириней. – Но я его всегда неплохо знал. Я уроженец Талаяма. Там почти всем этот язык известен.

Касьян нахмурился, припоминая. Что-то он об этом слышал, ещё в Сини. Что-то тревожное, связанное с войной.

– Где это?

– Есть область такая на побережье, там, где река Тала впадает в море Актармо. Такой лакомый кусок, равнобедренный треугольник, боковые стороны которого ограничены горными цепями, а основание – береговой линией.

Он с усмешкой ткнул в лежащий на столе лист с перечёркнутыми чертежами Касьяна.

– Для кого лакомый? Почему?

– Для нашего царства, Трилады, чтобы получить выход к морю. Для южного царства, Юоремайи, чтобы не давать Триладе выход к морю. Долгая это история. – Ириней поднялся со скамьи, отодвинул занавесь, выглянул во двор, скупо припорошённый снегом. Потом неторопливо продолжил. – Когда-то в течение нескольких веков был Талаям отдельным государством, небольшим, но преуспевающим. Жители плавали по морям, занимались торговлей, были неплохими воинами, отстроили отличную крепость, даже Юоремайя их не трогала. Но лет двести с лишним назад пресёкся царствующий род, образовалось два соперника, желающих получить престол; как водится, один призвал на помощь Юоремайю, второй – Триладу, чьё могущество как раз окрепло к тому времени. И началась большая война за Талаям, ещё до нашего с тобой рождения. Продолжалась лет тридцать.

– И что дальше? – заинтересованно спросил Касьян.

– Трилада победила. Получила крепость Талаям и выход к морю. Но победа не была полной. В устье Талы множество островов. Война за них продолжалась. Трилада держала крепость и ближайшие поселения, Юоремайя нападала со стороны моря, острова переходили из рук в руки. Множество людей гибло, хозяйство приходило в упадок. Так бы и по сей день продолжалось, если бы не великий Дим Фо.

Касьян знал это имя. Оно было написано на развороте одной из книг, которые давал ему читать и переписывать Ириней. “Инкунабулы” она называлась. Дим Фо. “Инкунабулы”.

– Что же он сделал?

Ириней потёр ладони одна о другую.

– Он придумал Игру. Дим Фо сказал – зачем гибнуть людям, если острова постоянно меняют владельцев без особого проку. Большая часть этих островов не слишком ценна –неприступные утёсы, поросшие кустарником. Но попадаются и населённые.

В общем, Дим Фо нашёл способ, чтобы государи Трилады и Юоремайи играли друг с другом в особенную Игру, где выигрыш – острова Талаяма. Кто выигрывает, в подчинение того переходит тот или иной остров. Тогда он имеет право разместить там сторожевую заставу.

Все тогда настолько устали от многолетней войны, что согласились. Был заключён вечный договор. Трилада владеет городом Талаям, острова переходят из рук в руки. Существует, конечно, опасность для Трилады, если Юоремайя отыграет слишком много островов в восточной части устья, сосредоточит силы и предпримет попытку отбить Талаям. А он для нас очень важен, это единственный путь, ведущий к заморским землям.

Но пока такого не было. И договор соблюдался честно. Бывают порой стычки, но это всё же не война.

– Как они играют? Они же так далеко друг от друга.

– С помощью волшебства, которое тебе так нравится.

– Значит, от волшебства может быть польза?

– Может, конечно, – с явной неохотой отозвался Ириней, помолчав. – Это я его не люблю. Наверно, потому что не понимаю.

После этого разговора Ириней стал нередко рассказывать Касьяну о разных землях, о том, где они расположены, об их обычаях. А однажды извлёк из сундука какие-то чудные вещи из серебра – палочки с несколькими острыми зубцами, щипчики, ножи в виде лопаток, ни на что толковое не пригодные, правда, довольно красивые.

На вопрос – что это? – пояснил, что этим пользуются за столом в царских дворцах, и надо бы Касьяну на всякий случай овладеть искусством их применения.

Тут Касьян, который кроме ложки ничего не видывал, было воспротивился.

– Я же живу в лесу! Зачем мне это знать?

– Думаешь, тебе удастся всю жизнь провести в лесу? – осведомился Ириней, и невинное это замечание дало Касьяну пищу для размышления о своём будущем на несколько недель вперёд.

“На севере же расположено великое царство Трилада.

Три лада, как рассказывают жители этой страны, суть три силы природы, к ним благосклонные – плодородная земля, щедрые речные воды и горы, изобилующие самоцветами. Все лады созвучны друг другу и создают единую гармонию для процветания царства.

Столица Трилады – град Изберилл. Называется он так, потому что богато украшен драгоценными каменьями, особенно же изделиями из берилла”.

Дим Фо, “Хроники”

Читай, Касьян, читай.

А будущее приближалось своим чередом, становилось настоящим, а затем и прошлым.

Ближе к концу зимы произошло удивительное и пугающее событие.

Ириней как-то вскользь сказал Касьяну.

– Знаешь, в ближайшее время могут быть странные явления в небе.

– Какие?

– Словно солнце потускнеет. Если это произойдёт, когда меня рядом не будет, не пугайся.

Касьян испугался заранее. Вдруг вспомнился уже позабытый страх перед Иринеем, перед его таинственными познаниями.

– Почему солнце потускнеет? – спросил тихо, но с опаской. – Погаснет? Насовсем?

– Да нет. – Ириней поморщился. – Потускнеет ненадолго. На несколько минут. А может, и не будет тускнеть, может я и ошибаюсь.

Касьян несколько дней озабоченно поглядывал на солнце, словно опасаясь, что кто-то его украдёт. Но солнца и так не было видно за тучами. Лишь через неделю облачность поредела, истончилась, из плотной завесы превратилось в тонкий покров.

И тут всё и случилось.

Случилось по дороге в Синь, уже у самой деревни.

Был обычный зимний день, наполненный обычным неярким светом и обычными звуками. Громко каркали вороны. Порой слышался собачий лай и человеческие голоса. Солнечный диск был ясно виден, чёткий, но безобидный для глаз за туманной пеленой.

Впрочем, Касьян на него не смотрел, заботясь о том, чтобы поспевать за Иринеем.

Громкий возглас донёсся со стороны деревни. Один, потом другой.

– Что там? – встревоженно спросил Касьян.

– Придём – увидим, – бросил Ириней на ходу.

Немного потемнело. В воздухе словно появилась чернота. Касьян моргнул, подумав, что ему показалось.

Нет, не показалось.

Истошный вопль из какого-то людского обиталища, полный ужаса.

Ириней резко остановился, так что мальчик чуть не налетел на него, и вздёрнул голову вверх.

– Ого! – воскликнул он.

Касьян забежал вперёд и тоже посмотрел в небо.

За тонким слоем облачного пуха на тускло-жёлтый круг солнца наползал другой круг, тёмный. Он отожрал уже почти четверть дневного светила.

Касьян поднёс сжатые кулаки к губам, подавив готовый вырваться крик. Даже сейчас, в минуту мирового бедствия, он подумал о том, что Ириней такую потерю самообладания не одобрит.

Солнце исчезало, медленно, но неумолимо. Треть.

Ириней взял Касьяна за плечо.

– Смотри! – крикнул он громко, словно удивительное явление должно было не только погасить свет, но и приглушить звуки. – Такое очень редко бывает.

Касьян смотрел.

Половина. Ещё меньше. Оставался полумесяц, всё более истончающийся.

Свет мерк.

Стало темно, как ночью. На месте солнца расположился чёрный диск. Вокруг него разлилось белое пламя.

И воцарилось абсолютная тишь. Крики ужаса прекратились. Псы замолчали. Смолкли даже вороны. Всё живое замерло. Никто не знал, что в этом тёмном новом мире делать.

Наваждение продолжалось совсем недолго, несколько минут, не более. Потом чернота стала сдвигаться, и край солнца выглянул из-за неё. Робко, осторожно. Потом ещё чуть-чуть.

Страшное, неведомое уходило не торопясь, явив миру своё могущество, показав воочию, что не всё так просто и незыблемо, как порой кажется смертному.

Ириней торжествующе улыбался.

– Что это было? – выдохнул Касьян, когда тьма уже почти сползла с солнца.

– Природное явление. Называется – затмение солнца. – Ириней нагнулся, захватил горсть снега и стал катать ее в ладонях.

– Никогда такого не видел.

– Неудивительно. Это нечасто бывает. Другое небесное тело проходит между нами и солнцем. – Он скатал снежок и показал его Касьяну. – Примерно такое, только большое. Скорее всего, это Луна.

– Луна? Почему мы тогда не видим её рядом с солнцем?

– Потому что солнечные лучи её затмевают. – Ириней размахнулся и запустил снежок в ближайшую ёлку. – В Юоремайе есть специальные таблицы, по которым тамошние мудрецы предсказывают затмения, учитывая предполагаемое движение Луны. И очень точно, и даже для разных земель. Я из них как раз и знал о том, что оно может произойти, посмотрел, когда жил там.

– Как они составляют эти таблицы?

– Наблюдают. Многие годы. Сотни лет. В Юоремайе это очень важно, они не боятся затмений, как другие народы, а поклоняются им. Ждут их, считают милостью богов.

Касьян умолк, задумавшись. Опасным и болезненно извращённым показалось ему южное царство, Юоремайя – кто знает, чего ждать от людей, которые поклоняются такой страсти? И язык у них какой-то вывихнутый.

Деревня гудела, жители взбудораженно метались. При виде Иринея с Касьяном, точнее, в основном при виде Иринея, конечно, перепуганная толпа повалила в их сторону. Вперёд выступил кузнец, хоть и владеющий собой, но явно встревоженный.

– Ты как раз кстати, чародей. Что это было? – степенно спросил кузнец. – Растолкуй нам.

Ириней успокаивающе кивнул, повернулся к людям и стал повторять то, что говорил Касьяну про затмение. Толпа внимала.

Касьян, уже слышавший это, пробежал по улице, поглядывая по сторонам – кто чем занят? Почти все были напуганы, кто больше, кто меньше.

Только одна бабушка Мара преспокойно выбивала половики во дворе.

– Видела я уже такое за свою жизнь, – безмятежно заявила она. – И ничего, жива. Солнце – не монета, его так просто не украдёшь.

На обратном пути Ириней задумчиво сказал:

– Хорошая у вас деревня.

– Почему? – спросил Касьян, удивившись этому замечанию, сделанному ни с того ни с сего.

– Сам посуди – такое непонятное, страшное событие, и тут вдруг появляюсь я – человек со стороны, непонятный. Знавал я места, где такого гостя сразу бы сожгли, обвинив во всех бедах, прошлых и будущих. Да и тебя заодно. А тут ничего. Выслушали, поняли. Даже поблагодарили.

И опять Касьян подивился чужим обычаям. В его краях никогда ничего такого не бывало.

***

Просвистело ещё несколько месяцев. Учёба, быт, охота. Скучно не было. Ходили в Синь. Ездили в Ожерелье на ярмарку. Касьяну показалось очень большим это поселение.

Много говорили. Он сам чувствовал, что взрослеет, что многие вещи видит по-другому.

Запоминались беседы об устройстве мира, о планетах и звёздах, о земном диске. Касьян уже прочитал частично “Инкунабулы” Дим Фо, даже кое-что там понял и втайне этим гордился.

Совсем недавно он знал только, что звёзды похожи на яблоки. Теперь же такое представление казалось ему ужасно наивным.

Как-то в начале лета в дождливый день сидели в пещере, делали мелкую ручную работу и в очередной раз говорили обо всём этом.

И Ириней вдруг обмолвился:

– Иногда думаю, действительно ли наша Земля имеет вид диска?

Касьян даже возмутился.

– Это все знают! Так написано у Дим Фо. И в других книгах тоже.

Ириней вздохнул, прошёлся по пещере, выглянул наружу. Там лил дождь, тяжёлые капли сыпались с ветки на ветку. Но дальше над лесом в облаках был просвет, через который спускался куда-то далеко световой столб.

В пещере было уютно, поленья потрескивали в костре.

– Мы слишком мало знаем о мире, – сказал Ириней, вернувшись к Касьяну. – Книги писали великие учёные, но и они не всё знали.

– Обломки из первых светил образовали Землю, имеющую вид диска, – уверенно сказал Касьян. – А в центре этого диска расположен стольный град Изберилл.

Ириней улыбнулся, взял палку, поворошил в костре поленья. Рассыпался сноп искр.

Он делал это так долго, что Касьян решил, он больше ничего и не скажет.

– Я много скитался по миру, и многие страны увидел, – произнёс наконец Ириней. – И знаешь, что странно – в каждой стране говорили мне, что именно их стольный град в центре диска находится.

Касьян озадаченно сдвинул брови.

– Они ошибаются.

– Особенно интересно было с кочевниками, – неторопливо продолжал Ириней. – Они ведь перемещаются часто, и город их перемещается. Но каждый раз, когда они раскидывают шатры своей столицы на новом месте, то столица эта оказывается в центре земного диска.

Касьян засмеялся.

– Вот тёмные люди.

– Вовсе нет, – одёрнул его Ириней. – Они очень умные и очень много знают о мире. Шатры у них огромные, ты таких домов не видывал. Такие яркие, пёстрые.

– Как же они объясняют это перемещение центра?

– Они говорят, что по мере движения их столицы земля меняет форму. Будто вместе с ними движется.

Касьян упрямо покачал головой.

– Всё равно они ошибаются. Изберилл в центре диска.

– Для нас – да, – загадочно обронил Ириней, оставив Касьяна в недоумении.

***

Несмотря на эти долгие разговоры, Касьян о своём учителе знал, в сущности, очень мало. Ему было известно, что Ириней родом из Талаяма, что он много чего повидал, много чего умеет и был принят в царских дворцах, что он пишет учёные труды. Вот, собственно, и всё.

Есть ли у него семья? Или была ли? Почему он живёт в этой глуши? Впрочем, эти вопросы лишь изредка возникали у Касьяна и не занимали его настолько, чтобы спросить напрямую. А сам Ириней не рассказывал.

Порой его явно что-то угнетало, он замыкался в себе, становился невнимателен и немногословен. Тогда он в тёплое время ночевал в пещере, сидел, смотрел на огонь. Нет, ничего не пил и ничем себя не одурманивал, как бывало в деревне с некоторыми, просто отрешённо смотрел на огонь. Касьяна отсылал, резко, кратко.

– Иди спать. И не суйся сюда сегодня.

На следующий день всё бывало уже по-прежнему.

Впрочем, один раз Касьян почему-то проснулся на заре, и не мог заснуть снова. Удивился, встал, оделся, вышел из дома. За деревьями слабо рдел красный рассвет. Было холодно.

Касьян побродил по двору, сходил за водой к роднику, потом заглянул в пещеру. Ириней спал на подстилке у погасшего костра. Мальчик осторожно зашёл, коснулся его руки, она была ледяной.

Касьян на миг даже перепугался.

Да нет, дышит.

“И зачем он так?” – с неожиданной жалостью подумал Касьян. Постоял минуту в нерешительности.

Ведь узнает, что он ослушался, и обругать может. Бывали такие случаи.

“Не суйся сюда”. Просто уйти?

Спящий пошевелился, сжался, тщетно пытаясь устроиться поудобнее в утреннем холоде.

“Ну и ладно, пусть ругается”, – проворчал про себя Касьян и пошёл в дом за одеялом.

Когда он накрывал Иринея, то тот повернул голову и пробормотал во сне:

– Надо было сразу…

– Что – сразу? – шёпотом спросил Касьян, впрочем, сознавая, что тот его не слышит.

Ириней произнёс ещё несколько неразборчивых фраз на языке Юоремайи. Касьян не слишком хорошо его понимал, смог уловить только обрывок:

– Так не должно быть. Тэс, уедем.

Касьян молча поправил одеяло и вышел. С кем и откуда Ириней хотел уехать? Касьян в то утро от души его жалел, но помочь больше ничем не мог.

Ириней, кстати, про одеяло ничего не сказал. Ни плохого, ни хорошего. Касьян потом заметил, что он не стал его уносить, а свернул и положил в гроте в один из ящиков, где хранилась всякая утварь.

Вдруг понадобится.

Хоть так.

***

И всё-таки он спросил через несколько дней, к слову пришлось.

– Почему ты обосновался здесь, Ириней? Вдали от людей, от других учёных, от библиотек? Ведь есть же они где-то.

Ириней вздохнул.

– Почему я обосновался вдали от людей – тому причина была. Веская. Теперь её нет, и нет смысла о ней рассказывать.

– И ты мог бы вернуться к людям? Например, в Изберилл?

Его собеседник ответил вопросом на вопрос.

– А ты хотел бы в Изберилл?

Касьян сосредоточенно сдвинул брови, обдумывая ответ.

– Не знаю… Я люблю эти места. Я был бы огорчён, если бы пришлось их покинуть, но и рад тоже… потому что посмотреть мир очень хочется.

– Когда-нибудь увидишь… – неопределённо пообещал учитель.

– А ты? – уточнил Касьян.

Ириней нахмурился, потёр костяшками пальцев подбородок.

– Видишь ли, Касьян… Вряд ли я могу появиться в Изберилле. Если ты помнишь, царь дал мне поручение.

– Да, конечно, – живо вспомнил Касьян. – Труд по устройству нашего мира.

– Точно, молодец. Так вот, у меня для царя ничего нет. Я много наблюдал. Ставил много опытов. Изучал силы природы, движения светил, мир животных и растений, минералы и металлы. Делал карты. Но это всё не совсем то.

– Почему не то? Это же удивительные вещи.

Ириней улыбнулся и помотал головой.

– Царю нужно великое открытие, которое изменит мир и прославит его имя. А это так, мелочи.

Касьян почтительно замолк. Он в мыслях царей ничего не понимал.

– Да и работается здесь спокойнее, чем в городах, – продолжал Ириней. – Кстати, необычное место есть здесь. Я его тебе собирался показать. Чуть позже.

– Когда?

– Когда будет летнее солнцестояние.

Горная гряда, у которой примостилось жилище Иринея с Касьяном, начиналась в этих краях и тянулась далее к северу. Горы были не слишком высоки, у подножия зарастали лесом, у вершин их покрывала низкорослая трава. Изредка встречались настоящие скалы, острые пики, без растительности.

Касьян привык бродить по этим склонам. Охотились, искали травы; иной раз самоцветы попадались – зелёные, фиолетовые, рыжие. Но в ночь на солнцестояние Ириней привёл его в место, где он раньше не был никогда. Недалеко, а откуда знать было, что стоит слазить именно на эту гору?

Встали задолго до рассвета, можно было б и не ложиться. Шли в темноте, хоть и по местам, где каждая ветка знакома, а всё равно ночью всё иначе. Наконец, добрались до подъёма.

– Что там? – спросил Касьян, мотнув головой вверх.

– Увидишь.

– А как мы туда в темноте полезем?

Ириней запалил свечу. Сперва склон был довольно пологий. Ломались под ногами стебли, похрустывали мелкие камешки. Потом выплыл из мрака высокий шероховатый уступ, грозно нависший над пришельцами. Ириней ускорил шаг и завернул за него.

Касьян догнал спутника, даже забежал вперёд. Пламя освещало ведущие вверх каменные ступени.

– Ого! – шёпотом воскликнул Касьян. – Вот это да, кто их сделал?

Ириней развёл руками, и огонёк дрогнул.

– Это не те, кто делал рисунки в пещере? – предположил Касьян.

– Да, думаю, это они9. Полезай, только осторожно.

Вскоре они по узким теснинам выбрались на плоскую вершину горы. Справа от них, в северной части, была груда крупных валунов. В остальном площадка казалась почти ровной, но разглядеть что-то было трудно.

– А теперь ждём, – сказал Ириней и уселся на землю, прислонившись к поросшему мхом камню. – Скоро рассвет.

Присел и Касьян. Бродить по площадке было опасно, можно сорваться впотьмах. Да и всё равно не видно ничего.

Невыспавшийся, он незаметно для себя задремал и встрепенулся от запоздалого крика ночной птицы. Сперва даже не понял, где он, недоумённо посмотрел по сторонам.

Явно светлело. Бледное зарево разливалось по окоёму.

Через несколько минут на востоке зарозовело. Стало лучше видно, оказалось, что площадка не пуста, на ней расставлены какие-то предметы, довольно большие, с рост человека.

Касьян потянулся, поднялся и пошёл их рассматривать.