Белый олень

***

Балга

Балга оказалась уже не деревней, а небольшим городком. Здесь были дороги, мощёные камнем, трёхэтажные здания, разноцветные черепичные крыши. Касьян, пришедший в себя за время дороги, поблагодарил своих попутчиков и пошёл бродить по городу. Многое показалось бы ему странным, если бы не совет Иринея – ничему не удивляйся.

Хотя всё равно непривычно было.

Много людей, много суеты.

Жители Балги промышляли кузнечным делом, изготовляли оружие, доспехи, всевозможную утварь. Делали украшения из металла, они тут были повсюду. Причудливые вертуны18 на крышах, ажурные решётки на окнах, кованые шары на воротах. Всё это продавалось и в лавках, местечко было оживлённое.

Касьян из интереса зашёл в такую лавку. Торговец без особого любопытства посмотрел на него. Но потом увидел меч и вытянул губы дудочкой, словно хотел присвистнуть.

– Искусный мастер делал твоё оружие. Не продаёшь?

– Нет.

– Жаль, жаль… Хорошую бы цену дал.

Ага, размечтался.

Касьян пошлялся по главной улице, купил пару пирожков. День клонился к вечеру. Пора было искать ночлег.

Ночью приснился ему сон, встревоживший его.

Яркий солнечный день. Ослепительное высокое небо. Холмистая зелёная равнина, вроде тех, которые видел он у Талы. Равнину пересекает извилистая широкая дорога.

Простор.

Вдалеке, чуть правее, струится река, расшвыривает слепящие блики.

Он торопится, бежит по дороге, иногда переходит на шаг, задыхаясь, но не останавливается. Непреодолимое стремление гонит его вперёд.

Над дорогой клубится пыль, поднимается высоко, становится золотой от солнечных лучей.

Изредка попадаются у дороги деревья, бросается в глаза сочная зелень липы, белёсое серебро ивы, чернота ели.

Касьян бежит, страшится не увидеть того, за кем гонится, и увидеть его тоже страшится. Но задержаться или повернуть назад он не волен. Его обуревают смешанные чувства – он испытывает восторг, ужас, любопытство, тоску – и всё сразу.

Впереди появляются несколько человек, занятых работой. Как он сразу их не заметил? Эти люди строят дорогу, подводят под неё бревенчатое основание, укрепляют булыжниками.

– Вы Белого оленя не видели? – выпаливает Касьян.

В жизни от него бы сразу шарахнулись в сторону от такого вопроса.

Но тут на него смотрят равнодушно и устало, потом один, в серой рубахе, утирает пот со лба и машет рукой вдаль, туда, куда ведёт дальше дорога.

– Туда побежал.

Касьян благодарно кивает и бежит дальше, мучимый невыносимым томлением.

Проснулся он с этим же чувством тоски, которая понемногу отступала, по мере того как откатывали от него волны сна и выплывал из мглы надёжный берег житейских забот. Но смутное, потустороннее, не хотело оставлять его в это утро и вновь настигло на пути из Балги.

Шёл он один, пешком.

Было прохладно, свежо, в низинах лежал густой туман. Дубрава шелестела. Дорогу здесь было видно лишь на несколько шагов вперёд.

Касьян уже бодро прошёл через несколько таких низин, когда ему стало чудиться впереди постукивание копыт.

Остановился, прислушался. Стук затих. Двинулся дальше – снова слышится.

Поднялся выше, где туман редел, остановился. Простоял пару минут, передыхая, вслушиваясь. Стук словно дразнил, повторялся то с птичьим чириканьем, то с порывом ветра – не поймёшь, то ли он есть, то ли кажется этот стук.

Ну ладно же!

Касьян спустился вниз. Туман здесь был особенно густ. Журчал негромко ручей, Касьян с трудом разглядел ведущий через него мостик. Встал, оперся на перила, замер.

Что я здесь делаю? Если то, о чём я думаю, правда, то почему я здесь? Почувствуешь, что Белый олень рядом – беги!

Но он не мог противостоять этому искушению, словно в сегодняшнем сне. Оно поработило его волю.

Звук, тревожащий его, зазвучал сверху ясно, отчётливо, это был именно стук копыт, и ничто другое.

Ах, так?

Он взбежал на горку, вырвался из этой ложбинки, заполненной туманом. Белёсые клубы вдруг сразу оборвались. Они остались за его спиной, заполнив низину, словно озерцо. А перед Касьяном простиралось открытое пространство, неяркое, укрытое сверху светло-сизыми облаками. Впереди возвышалась большая бревенчатая постройка, житница, наверно. За неё заворачивала дорога, и вновь послышался Касьяну цокот копыт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Слово “инкунабула” (лат. “начало”, “колыбель”) обычно употребляется в смысле –книга, изданная в начальную эпоху книгопечатания. Здесь используется в буквальном значении “начало”, т.е., начало науки.

2

Доспех из множества слоёв ткани.

3

В этой реальности созвездия полностью совпадают с земными, но носят другие названия. Небесный Охотник – Орион, Царевна – Кассиопея, Гусли – Лира, звёздная птица – Лебедь.

4

Задача на принцип Дирихле, сформулированный в нашем мире только в 1834 году.

5

Рукопись на пергаменте поверх соскобленного текста.

6

Образования на листьях дуба, образуемые насекомыми семейства орехотворок.

7

Иготь – ручная ступка.

8

Видимо, минерал мелантерит, сульфат железа.

9

Либо Ириней ошибается, либо здесь искусство и технология развивались иначе. В нашем мире возраст наскальной живописи измеряется десятками тысяч лет, а мегалитические сооружения строились гораздо позже – не ранее 5 тысяч лет до н.э.

10

Подставка для лучины

11

Ступица (ударение на ‘и’) – здесь так называют Полярную звезду.

Само слово “ступица” означает центральную часть колеса, соединяемую спицами с ободом.

12

Современный человек, скорее всего, смог бы ответить на этот вопрос, только потратив некоторое время на поиск в Интернете. Но в древние времена на небо смотрели гораздо чаще, поскольку движение небесных тел являлось единственным мерилом времени. Касьян даёт ответ, даже не задумываясь.

13

Подробнее цепь рассуждений можно посмотреть в работе Аристарха Самосского “О величинах и расстояниях Солнца и Луны”, III век до н.э.

14

Ириней предполагает повторить опыт, известный у нас как опыт Эратосфена. Надо отметить, что Эратосфену было проще, он точно знал, что в Сиене лучи в день летнего солнцестояния падают вертикально, не давая тени. Поэтому ему достаточно было в этот день измерить угол падения лучей в городе, расположенном севернее, в Александрии, и провести несложные вычисления.

Ириней не знает угла падения лучей в другом месте, и не уверен до конца, что углы в разных местах различаются, отсюда и необходимость одновременного измерения.

15

Башня Брана имеет двойственную природу. Брана – в теории струн многомерный физический объект размерности меньшей, чем размерность пространства, в котором он находится. С одной стороны, ограничение размерности можно интерпретировать как ограничение свободы, что соответствует ипостаси Браны-темницы. С другой стороны, само использование термина “брана” представляет собой отсылку к научному мировоззрению, к образу Браны-обсерватории.

16

Например, по японской легенде, кузнец Мурамаса ковал проклятые мечи, всегда требующие крови. Делая меч, он приговаривал : “да будет ужас в мире”. Мечи в итоге стали пользоваться столь дурной славой, что правитель Японии Токугава велел уничтожить все клинки Мурамасы.

17

Жёлоб, продольное углубление на клинке.

18

Здесь – флюгеры