Автобиография йога

«Он мне это продемонстрировал, – подумал я. – Это и есть то йогическое состояние, к достижению которого я должен стремиться».

Йог должен уметь переходить в сверхсознание и оставаться в нем, невзирая на многочисленные отвлекающие факторы, которые никогда не исчезнут с этой земли. Будь то жужжание насекомых или всепроникающий яркий дневной свет, показания органов чувств должны быть заблокированы. Конечно, звуки и видимые формы приходят, но в миры более прекрасные, чем запретный Эдем [Прим. 12–7].

В те первые месяцы назидательные комары, живущие в ашраме, дали мне еще один урок. Был нежный вечерний час. Мой Гуру занимался толкованием древних текстов. Я пребывал в совершенном покое у его ног. В эту идиллию вторгся грубый комар и стал бороться за мое внимание. Когда он вонзил мне в бедро свою ядовитую иглу для подкожных инъекций, я машинально поднял карающую длань. Но неминуемая казнь не состоялась! Мне вспомнился один из йогических афоризмов Патанджали – об ахимсе (непричинении вреда).

– Почему ты не довел дело до конца?

– Учитель! Ты выступаешь за лишение жизни?

– Нет, но в твоем сознании смертельный удар уже был нанесен.

– Я не понимаю.

– Патанджали говорил, что необходимо избавиться от желания убивать, – для Шри Юктешвара мои мыслительные процессы были открытой книгой. – Этот мир устроен неподходяще для буквальной практики ахимсы: иногда человек вынужден истреблять вредоносных существ. Но ничто не принуждает его испытывать гнев или враждебность. Все формы жизни имеют равное право дышать воздухом майи. Святой, который раскроет тайну творения, пребудет в гармонии с бесчисленными запутывающими проявлениями иллюзорного мира. К этому пониманию может приблизиться каждый, кто обуздает внутреннюю страсть к разрушению.

– Гуруджи, должен ли человек принести себя в жертву дикому зверю, чтобы не убивать его?

– Нет, человеческое тело драгоценно. Оно имеет наивысшую эволюционную ценность благодаря уникальным центрам в головном и спинном мозге. Это позволяет продвинутому последователю в полной мере постичь и выразить самые возвышенные аспекты божественности. Ни одна низшая форма жизни не обладает такими возможностями. Если человека заставляют убить животное или другое живое существо, то он берет на себя не очень значительный грех, это правда. Но что касается человеческого тела, то Веды учат, что его бессмысленная потеря является серьезным преступлением против закона кармы.

Я вздохнул с облегчением: Священные писания не всегда с такой легкостью оказывают поддержку нашим природным инстинктам.

Так случилось, что я ни разу не видел Учителя в непосредственной близости от леопарда или тигра. Но однажды на его пути возникла смертельно опасная кобра, и мой Гуру победил ее своей любовью. В Индии люди очень боятся эту змею, поскольку от ее укусов ежегодно умирает более пяти тысяч человек. Эта опасная встреча произошла в Пури, где у Шри Юктешвара была еще одна обитель, расположенная в очаровательном месте на берегу Бенгальского залива. В тот момент Учителя сопровождал Прафулла – молодой ученик, который появился в общине после меня.

– Мы сидели на открытом воздухе рядом с ашрамом, – позднее рассказал мне Прафулла. – Неподалеку появилась ужасная кобра длиной в четыре фута. Ее капюшон яростно раскрылся, и она устремилась к нам. Наш Гуру приветливо улыбнулся, как будто увидел ребенка. Вне себя от ужаса, я смотрел, как Учитель ритмично хлопает в ладоши [Прим. 12–8]. Он развлекал эту страшную гостью! Я сидел неподвижно и мысленно произносил самые жаркие молитвы, на какие был способен. Змея подползла очень близко к моему Гуру и остановилась, как будто очарованная его ласковым отношением. Ее страшный капюшон постепенно сжался; она проскользнула между ступнями Учителя и исчезла в кустах.

Тогда я не мог объяснить себе, – продолжал Прафулла, – зачем Гуру хлопал в ладоши и почему кобра на нас не напала. С тех пор я пришел к пониманию, что мой божественный Учитель не боится ни одного живого существа.

Однажды днем, в первые месяцы моего пребывания в ашраме, я заметил, что Шри Юктешвар пристально смотрит на меня.

– Ты слишком худой, Мукунда.

Его замечание задело меня за живое. О том, что мне и самому не нравятся мои ввалившиеся глаза и изможденный вид, свидетельствовал ряд бутылочек с лосьонами, стоящих у меня в комнате в Калькутте. Ничто не помогало: меня с детства преследовала хроническая диспепсия. Временами отчаяние достигало апогея, и я спрашивал себя, стоит ли продолжать жизнь с таким нездоровым телом.

– У лекарств есть ограничения, а у созидательной жизненной силы их нет. Поверь: ты будешь здоровым и сильным.

Слова Шри Юктешвара убедили меня в том, что существует некая истина, применимая лично ко мне. Кроме него, ни один целитель – а я повидал многих! – не смог вызвать во мне такую уверенность.

Прошло всего несколько дней, и я стал прибавлять в весе. Через две недели после скрытого благословения Учителя у меня появилось столько энергии, сколько я никогда раньше не чувствовал. Мои постоянные проблемы с желудком навсегда исчезли. Впоследствии я не раз становился свидетелем того, как мой Гуру мгновенно исцелял людей, страдающих от тяжелых болезней – туберкулеза, диабета, эпилепсии или паралича. Сейчас, когда я внезапно избавился от своего трупного облика, мне казалось, что я самый благодарный человек на свете. Видя это, Шри Юктешвар рассказал мне еще одну из своих историй:

– Много лет назад я тоже стремился набрать вес. Восстанавливаясь после тяжелой болезни, я посетил Лахири Махасайю в Бенаресе. Я сказал ему: «Господин, я был очень болен и потерял много килограммов». – «Я вижу, Юктешвар [Прим. 12–9]: ты думал, что заболел, а теперь думаешь, что похудел».

Этот ответ был далек от того, что я ожидал; однако Гуру ободряюще добавил: «Покажись-ка мне. Я уверен, что завтра тебе станет лучше». Я принял его слова как тайный исцеляющий жест, обращенный к моему восприимчивому разуму, и не удивился, когда наутро почувствовал долгожданный прилив сил. Я отправился к Учителю и радостно воскликнул: «Господин, мне действительно стало лучше». – «Естественно! Ты решил восстановить свои силы». – «Нет, господин! – запротестовал я. – Это вы мне помогли. Сегодня у меня появилась энергия, впервые за несколько недель». – «Да, твоя болезнь была довольно серьезной. Твое тело еще хрупкое, и кто может сказать, каким оно будет завтра?»

Мысль о возможном возвращении былой слабости заставила меня содрогнуться от холодного страха. На следующее утро я с трудом дотащился до дома Лахири Махасайи: «Господин, я снова плохо себя чувствую».

Гуру насмешливо поглядел на меня: «Что ж, значит, ты опять решил заболеть».

Я начал терять терпение: «Гурудэв, теперь я понимаю, что все эти дни ты надо мной подшучивал. Почему же ты не веришь моим правдивым словам?»

В глазах Учителя светилась мягкость: «Послушай, это твои мысли заставляли тебя чувствовать то слабость, то силу. Ты и сам заметил, что твое здоровье в точности соответствует твоим собственным ожиданиям. Мышление – это такая же сила, как электричество или гравитация. Человеческий разум есть не что иное, как искра всемогущего сознания Бога. Все, во что очень сильно верит твой могущественный разум, немедленно сбудется, и я мог бы тебе это продемонстрировать».

Зная, что Лахири Махасайя ничего не говорит просто так, я обратился к нему с великим благоговением и благодарностью: «Учитель, если я буду думать, что здоров и восстановил свой прежний вес, произойдет ли это на самом деле?»

«Это уже происходит, прямо сейчас», – серьезно сказал гуру, пристально глядя мне в глаза.

О чудо! Я почувствовал увеличение не только силы, но и веса. Лахири Махасайя погрузился в молчание. Проведя несколько часов у его ног, я вернулся в дом к матери, где обычно останавливался во время визитов в Бенарес.

«Сынок! – воскликнула мама. – Что с тобой? У тебя водянка?» Она с трудом верила своим глазам. Мое тело стало таким же крепким, как и до болезни. Я взвесился и обнаружил, что всего за один день набрал пятьдесят фунтов; они остались со мной навсегда. Это произвело неизгладимое впечатление на всех друзей и знакомых, которые до этого видели мою худобу. Многие из них в результате этого чуда изменили свой образ жизни и стали учениками Лахири Махасайи.

Мой гуру, пробужденный в Боге, знал, что этот мир есть не что иное, как объективированный сон Творца. Поскольку Лахири Махасайя полностью осознавал свое единство с Божественным Сновидцем, он умел материализоваться и дематериализоваться, а также по своему желанию вносить любые изменения в космическое видение [Прим. 12–10].

Все мироздание подчиняется определенным законам, – заключил Шри Юктешвар. – Те законы, которые проявляются во внешней Вселенной и могут быть открыты учеными, называются законами природы. Но есть и более тонкие законы, управляющие сферами сознания, – их можно постичь только с помощью внутренней науки йоги. Скрытые духовные уровни тоже имеют свои естественные и законные принципы функционирования. Истинную природу материи постигает не ученый-физик, а мастер, который обрел полную осознанность. Именно поэтому Христос сумел восстановить ухо слуги после того, как оно было отрезано одним из учеников [Прим. 12–11].

Шри Юктешвар был несравненным толкователем Священных писаний. Многие из моих самых счастливых воспоминаний связаны с его проповедями. Однако он не позволял моей беспечности или глупости обратить в пепел его драгоценные мысли. Одно мгновение рассеянности с моей стороны или незначительное беспокойное движение моего тела могло заставить Учителя замолчать.

Однажды днем он наставлял меня, как обычно, с поразительной непосредственностью владея моим вниманием, и вдруг прервал сам себя словами:

– Ты не здесь!

– Гуруджи! – в моем тоне звучал протест. – Я не пошевелился; мои веки не дрогнули; я могу повторить каждое твое слово!

– Тем не менее ты был не полностью со мной. Твое возражение вынуждает меня отметить, что в фоновом режиме ты мысленно рассматривал три уединенных обители. Одна виделась тебе на лесистой равнине, другая – на вершине холма, а третья – на берегу океана.

Эти смутно сформулированные мысли действительно присутствовали у меня в уме, почти подсознательно. Я бросил на него смущенный взгляд:

– Что мне делать с таким Мастером, который проникает в мои случайные раздумья?