Слесарь 6

И даже выдала что-то похожее на книксен, в еще лучшем ракурсе показав свои впечатляющие прелести, от которых я и так почти не отвожу жадных глаз.

– Моя сестра Телия, урожденная баронесса Притшвиц, – на сестру торжественности пошло поменьше гораздо.

Да оно и понятно, еще девушка полчаса назад, она стремительно перешла в разряд обесчещенных женщин, реальная ценность ее резко упала в настоящий момент.

Про что, впрочем, достоверно знаем только мы с форейтором, ну и умирающий барон.

Ему, конечно, вообще не до подобных тонкостей в данное время, да и не расскажет он уже никому и ничего. Еще имеется Иерих, он пока тоже будет старательно молчать, если правильно позаботиться о кляпе.

«Интересные фамилии у местного дворянства, на восточнопрусский манер или северогерманский», – понимаю я.

– Хорошо бы собрать то, что на виду лежит и закинуть хотя бы в карету или на запятки, – задумчиво, но твердо предложила Делия.

С хозяйским видом осмотрев поле ристалища и множество добра, валяющегося на земле или еще надетого на мертвых воинов.

– Я займусь сбором трофеев с вашего позволения, баронесса. Что с бароном делать? Так оставим его помирать? – поинтересовался я, глядя на все еще подающего признаки жизни крепкого мужика.

– Да, не до него теперь. Пусть прочувствует все до конца, – практично заметила Делия.

Крепкая женщина, только что лежала с раздвинутыми ногами в минуте от насилия. Но не охает, не ахает, успокоила сестру и спрятала ее от позора в карете, перевязала меня и быстро наладила контакт.

Барон пока все так же, согнувшись вокруг болта всем телом, постанывает, не пытаясь встать, но и не умирая окончательно.

Я позвал форейтора, мы вдвоем перенесли и водрузили Кровавого Иериха на запятки, привязав, чтобы не свалился, к двум рогам.

Как он жизнерадостно и почтительно ни упрашивал понять и простить его, полным раскаяния голосом обещая честное служение, полное послушание и помощь во всех наших начинаниях. К тем же рогам кучер привязал уздечки двух лошадей, которых успел поймать и занялся отловом следующих.

Я же начал сбор трофеев, снимаю пояса с лежащих мертвых и поднимаю оружие. Пояса со всем содержимым я закидываю в карету, оружие складываю в нишу, образовавшуюся между задом кареты и телом пленного Иериха, любезно попросив присмотреть его за сохранностью трофеев.

Однако обиженный подобным отношением наемник из явной вредности промолчал. Работать полноценно я могу только одной рукой, к сумеркам собрал все оружие и арбалеты. Сложил в карете и на запятках, после чего сказал новому кучеру ехать помедленнее. Он поймал еще трех лошадей, связал их на длинный повод и вручил его мне.

Пришло время трогаться, оставив позади полную поляну мертвых тел, бродящих без всадников лошадей и боевых жеребцов. Еще полудохлого барона, с которым баронесса все же старательно попрощалась. Пожелала подольше мучиться на этом и том свете, но совсем непоследовательно после вдохновляющих слов пнула в пробитый бок носком острого сапожка.

Барон, похоже, после данного жеста неземной доброты сразу же потерял сознание от боли и не стал прощаться с нами никак.

Перед одним погибшим Делия все же встала на колени, перевернула его, закрыла ему глаза и прочитала молитву, сложив ладони на груди.

«Наверно, тот самый начальник ее стражи, близкий человек для вдовой баронессы, про которого кричал разозленный барон», – понимаю я.

Правда, теперь уже в прошлом близкий, он все же круто сражался, защищая свою госпожу и любимую женщину.

«Какие чувства испытывала к нему сама Делия, скоро я увижу и еще надеюсь, что очень прочувствую на самом себе».

Карета тронулась, увлекая за собой лошадей, за ней и я на своей скромной лошади, держа длинный повод и свое же копье в одной руке. Что-то не нашлось достаточно длинного копья для меня среди трофеев, все какие-то по два метра длиной.

– Почему хотя бы такими не вооружили арбалетчиков, – я так и не понял для себя.

Получается, я только представился баронессе и ее, по-видимому, родной сестре и все, теперь мой путь лежит в определенную сторону, в сторону ее замка. Как дворянин я должен поступить именно так и никак иначе. Я остался самым последним защитником теперь чести и достоинства двух красивых женщин.

«Чего точно не случилось бы, не приври я про свое происхождение и какой-никакой титул», – улыбаюсь я.

Пусть и не сильно знатный, но все же дворянин, поэтому я слышу просьбы, а не приказы. Ведь по-другому в здешнем мире не может быть никак. Я сам не хочу начинать ломать местные стереотипы про любовь дворянки и простого мужика, поэтому пошел на небольшую тактическую хитрость.

Через два часа медленной езды в темноте по хорошо знакомой новому кучеру дороге, мы выехали из леса и свернули направо. На развилке он подбежал ко мне, вручил связку факелов, попросив следовать впереди кареты, чтобы хоть немного освещать путь, и мы смогли двигаться быстрее. Пришлось копье просунуть между ремнями и привязать повод с лошадьми к задней луке седла, но поехали мы точно быстрее. Еще через час проехали первую деревеньку, где ненадолго остановились. Конюх поднял из постели старосту, тот отправил нам на помощь несколько молодых парней, поручив им гнать лошадей и освещать дорогу перед каретой с двух сторон. Тогда я уже могу ехать рядом с каретой.

Обмениваясь словами со своей спутницей, я вскоре понял, что произошло на поляне посреди леса. И зачем оказалось так нужно обоим отмороженным баронам устраивать кровавую резню в таком мирном месте, как Терум.

Дикие бароны Фонвиз оказались соседями баронесс, их баронства как раз граничат в районе развилки. Уже давно доставляли им проблемы, пытаясь добиться своего сокровенного желания – чтобы те согласились выйти за них замуж.

И тем самым поправили финансовые дела совершенно разоренных братьев.

Постоянное пьянство и полная бестолковость в управлении доставшегося им от родного дяди владения привели к тому, что свои смерды разбежались в поисках лучшей доли. Торговцы перестали поставлять товары, просто объезжая стороной владения незадачливых баронов, остерегаясь даже показываться им на глаза. Всем в округе задолжали, в общем, поэтому вбили себе в голову. Что смогут поправить свои дела, убедив красивую владелицу соседнего зажиточного баронства, недавно оставшуюся вдовой, будто она обязана повесить себе на шею двоих великовозрастных и на редкость невоспитанных балбесов, да еще оплатить их огромные долги.

Заодно так же претендовали на ее сестру, еще совсем молодую девушку.

Набрали себе в дружину всех последних ублюдков и негодяев, поставили управлять ими Кровавого Иериха. Бароны Фонвиз давно уже вообще не платили им за службу, но так запугали последних с помощью своего садиста-помощника, что те без долгих уговоров поучаствовали в кровавом нападении на своих соседей.

– У них подобное получилось, – заметил я в ответ, намекая на плохую подготовку охраны баронесс.

– Да, столько крови мы не ожидали, бароны совсем сошли с ума, – согласилась Делия. – Я взяла с собой половину моих людей, половину оставила охранять замок и не ожидала, что бароны со своими шестью воинами нападут на нас.

– Как же бароны хотели заставить вас признать их волю? – теперь меня заинтересовал такой вопрос, раз уж моральный портрет баронов мне подробно описала сама Делия.

В то время, как пострадавшая Телия сидит, откинувшись вглубь кареты и не участвует в разговоре, переживая произошедшее с ней на полу этой самой кареты.

Только вскоре начались кусты около дороги, мне пришлось отстать. Потом я увидел на высоком холме небольшой замок, освещенный парой факелов на воротах, и сам очень такому событию обрадовался. Рана стала болеть сильнее, я по-настоящему устал, потерял много крови, даже голова сейчас кружится. Хочу теперь только растянуться в первом попавшемся месте и долго спать.

Хотя, зачем спрашивать, все и так понятно, можно просто заставить стражу открыть ворота замка, приставив меч к груди его хозяйки, и именно таким образом захватить его.

Только, потеряв всех своих людей, кроме одного, тоже раненого, бароны сразу же поняли – даже войдя в замок, они не смогут удержать его среди вдвое превышающих их по численности воинов баронессы, поэтому крышу им сразу сорвало.

Тем более старший барон и сам оказался серьезно ранен.

Может от потери своих воинов и провала всех замыслов, может от близости теперь доступного тела тех гордячек, которые только посмеивались над всеми их попытками женихаться. Находясь под более многочисленной и качественной охраной, в отличии от баронов, собравших под своими знаменами последних придурков и неудачников.

В общем, дикие бароны решили получить кое-что авансом вперед и поэтому так беззащитно подставились мне под болты.

«Скажу прямо, я получил немало удовольствия, выступая этаким ангелом мщения за подлые и грязные поступки данной парочки диких дворян!» – говорю себе я.

Жаль, что по тактической обстановке пришлось торопиться, поэтому один насильник умер, ничего не почувствовав, зато его старший брат помучается вволю. Даже сейчас еще переживает острый болт в боку, с горечью вспоминая гибель брата и свою смерть, тоже неминуемо предстоящую.

Вообще-то желательно уже через несколько часов выехать, пустив следом подводы. Чтобы забрать весь лут и тела погибших, собрать боевых жеребцов и остальных лошадей. Если такой табун пригнать в замок и все оружие с доспехами привести тоже, баронесса легко вооружит еще больше воинов. Хотя теперь ей не так необходимо спешно вооружаться после смерти самых настойчивых претендентов на руки и сердца свободных сестер-баронесс.

Тут я задумался, как мне объяснить свое нахождение здесь, в такой скромной одежде и даже без меча, спутника каждого приличного дворянина.

Решил рассказать какую-нибудь красивую историю, с клятвами и заветами, вечной любовью и прекрасными дамами. Той же баронессой Дульсинеей Тобосской, оставленной далеко-далеко, наложенным покаянием и его исполнением, тщательным и последовательным с моей стороны.

Что-нибудь про помощь слабым и обездоленным сильной и умелой рукой, в книгах все любят про такое небывалое дело читать.

Хоть и запинаясь, самыми простыми словами с явным акцентом, тем более объяснимым, раз я приехал из далекого королевства или княжества. Лежащего за страшными лесами, полноводными реками, высокими горами, где на заоблачных перевалах героев ждут настоящие драконы, дышащие всепоглощающим огнем.

Придется поднять на высочайший уровень какую-нибудь балладу о верном рыцаре, прекрасной даме и пытающихся разлучить их влюбленные сердца многочисленных и хитрых врагах.

Что-то из Лоэнгрина, Парсифаля или Тристана и Изольды в миксте. Как-то мне попала в руки книга со всеми либретто основных опер мира, и я, запомнив названия и краткое содержание, любил иногда выдать в разговоре свое знакомство с миром оперы и прочим таким бельканто. Тем более удивительное для простого автослесаря.

Здесь подобные истории будут иметь успех несомненно.

Наша процессия подъехала к воротам, баронесса Делия сильным и уверенным голосом скомандовала открыть проезд. Потом не так быстро, ожидая поднятия решетки и открытия ворот, я попал во внутренний двор замка, освещенный факелами. Баронесса быстро и четко распоряжается, кому куда идти и что делать. Потом, встретившись со мной глазами, приказала принять у меня, баронета Фольвио, лошадь, устроить ее на конюшне и проводить меня в комнату кого-то, кого она назвала, понизив голос.

Я сразу понял, что буду выздоравливать в той самой комнате, где жил ее последний сердечный друг, но меня такой момент не испугал, теперь уже все равно. Сказала, что придет позже или пришлет лекарку, если сама не сможет оторваться от повседневных забот, и чтобы я отдыхал.

Что вся благодарность за спасение впереди и пир тоже по случаю самого чудесного спасения.

Шустрый молодой слуга, держащий факел, проводил меня куда-то по узким коридорам до небольшой комнаты, где нашлась широкая кровать, и помог снять кольчугу. Зажег свечи, после чего я упал на кровать совсем без сил, но ноющая рука мешает мне уснуть. Вспомнив кое-что, я распорол ножом воротник блузы, достал упаковку антибиотика и закинул в рот пару таблеток, запив водой из кувшина.

Потом я уже уснул, однако лекарка и правда пришла, видно, ее позвали из деревни при замке. Осторожно промыла мне рану теплой, кипяченой водой, наложила какие-то листья и несильно замотала ее бинтом из ткани.

После лечения я уснул и больше не просыпался до утра, прижимая к себе снятый с лошади мешок с добром и таблетками.

Глава 3

Утром меня разбудила снова та же пожилая лекарка.

Вошла, даже постучав в дверь, видно, что с господами привыкла общаться, знает, как вести себя и оказывать кое-какие знаки почтения.

«Хорошо, что еще постучала», – я успел одеяло на себя накинуть.

Хотя под простыней спал, так бы посмотрела старая вволю на мою утреннюю эрекцию.

Рассказала бы точно хозяйке, что гость уже в полной форме, рана его не так уж и угнетает, раз явно кобелячьи мысли в голову лезут.

«Ну, да, не при смерти лежу точно, врать не буду, довольно легкое ранение у меня», – согласен я со своими словами.

– Прошу прощения, ваша милость, мне потребно вашу рану посмотреть. Госпожа приказала первым делом вами озаботиться, – бормочет лекарка.

Я протянул ей руку, чувствуя слабую боль в плече, в том месте, где нож вонзился в мышцу. Вчера и правда гораздо сильнее болела рана.

Женщина оперативно размотала мою повязку, посмотрела на снятые с раны листья. Даже к окну подошла и распахнула ставни, чтобы дать больше света, потом внимательно обследовала рану, одобрительно качая головой:

– Очень хорошо, грязи мало в рану попало, господин быстро вылечится.

Потом снова запарила листья кипятком из железного чайника, принесенного с собой. Быстро слила с них воду, плотно и тщательно по одному листу приложила к ране, замотав все той же полоской ткани. Затем быстро ушла, бросив напоследок:

– Прошу не обижаться на меня, старую, ваша милость, что так тороплюсь. Много народу болеет в деревне и замке.

Знает себе цену знахарка, попробуй на такую обидеться, пожалеешь сто раз потом, когда заболеешь.

«Нужно ее будет золотой монетой отблагодарить при следующей встрече», – решил я.

«Наверно, сами листья оказывают высасывающий эффект, но и привычным антибиотиком я тоже подстрахуюсь», – поэтому запил еще пару таблеток и начал одеваться, посматривая по сторонам.

Белье, конечно, никто не менял после предыдущего жильца, а он не особенно любил мыться, как настоящий человек своего времени. Так что пора все белье сменить, скажу об этом прислуге. Я даже нашел пару длинных, темных, вьющихся волос, оставленных баронессой на белье.

– Хотя не факт, может не ее это даже волосы! – задумался я. – Такая грива очень помогает защищать шею сзади, или я с монголами путаю. Нет, густые и длинные волосы всегда, особенно в такие прекрасные для настоящих героев времена являются символом силы и красоты.

«Ладно, какие те времена? Времена самые эти, раз уж я здесь живу и воюю, пока даже достаточно успешно», – посмеиваюсь я над самим собой.

Не успел я разглядеть, какие волосы были у защитника и по совместительству любовника баронессы. Ведь видел его только издалека в кутерьме схватки, когда у него на голове красовался шлем, который я не стал снимать потом. Как и переворачивать погибшего на спину, забрав только его пояс и меч, лежащий рядом.

Все остальным уже сама баронесса занялась на прощание.

– У меня тоже случилось знаменательное событие, вот получил первое ранение в своей новой жизни.

Скажем откровенно, по явной глупости получил, только нельзя не признать – очень уж хорошо сыграл матерый преступник Иерих роль сломленного и сдающегося воина.

«Впрочем, если бы баронесса так откровенно не отвергла его желание принести ей присягу, может и не стал бы он кидаться на меня. А, скорее всего, что и тогда стал бы, с такой-то известностью не стоит оставаться никому здесь больше служить», – все правильно понимаю я.

В новом месте никак бы он карьеру не сделал, стал бы простым стражником с репутацией полного морального урода и все равно быстро попал бы на виселицу.

«Да, пожалуй, сразу же, как приехали в замок, баронесса о подобном акте гуманизма приказала бы первым делом!» – уверен теперь я.

Так ведь в тот момент только я один стоял между его полной свободой. Еще лакомой возможностью собрать все ценное с убитых, трахнуть и баронессу, и снова ее сестру со всякими извращениями. Заколоть потом обоих безжалостно и отбыть в другие края, где никто не знает про его прошлое и крайне плохую репутацию в здешних местах.

Еще форейтора прибыл бы и всего-то проблем, зато мог бы до утра тешить свою садистскую натуру. Забрав потом с собой пару-тройку лошадей.

Конечно, Иерих мог по пути в замок исчезнуть в темноте. Но всяко заманчивее и веселее для него получилось бы собрать все золото и серебро, самое лучшее оружие, поглумиться над надменной баронессой и ее сестрой.

Убил бы, конечно, их напоследок, как самого уже запуганного форейтора, только того прибил бы сразу после меня. Отомстив за смерть своих хозяев лично мне и лично красивым баронессам, с гораздо лучшим настроением он бы уехал отсюда, сманив с собой еще пару придурков, оставшихся в замке.

В здешних краях ему больше совсем нечего ловить.

– Надеюсь, что я еще поговорю с ним, может, чего интересное и расскажет перед смертью.

Если считать по порядку, то первое ранение в новом мире, но во второй моей жизни здесь. Первая окончилась совсем печально, арбалетным болтом в мочевом пузыре, прижиганием лица свечой и полетом с двадцатиметровой глубины в омут.

Одна радость, что вслед за своими обидчиками, которые тоже не пережили мою геройскую тризну. Зато потом щедро поделились с все равно ожившим мной своим добром, часть которого я пропил со всем трактиром Сохатого.

Комната, где я ночую, небольшая, три на четыре метра, поэтому достаточно широкая кровать выглядит здесь довольно вызывающе и подтверждает мои сладострастные догадки. Щели между камнями стен тщательно замазаны, видно, что недавно подновляли. Две стены даже затянуты в ткань нежной расцветки, похоже, сама хозяйка в комнате навела уют, как в своем любовном гнездышке.

Хорошего качества пара светильников, пара горшков за ширмой, в один из которых я и сходил.

Пока валяюсь, проверил свою ману, где-то на три четверти заполнен. Вчера не так много потратил на удар по Иериху, подсознательно понимая, что совсем сильно бить нет большого смысла. Ведь негодяю лучше подольше помучиться перед смертью.

Кстати, где он там сейчас устроился, баронессе необходимо его полное молчание. Чтобы не распускать слухи о несчастье, случившемся с младшей сестрой. Интересно будет посмотреть на средневековое подземелье.

«Или все же сразу пустили наемника в расход?» – спрашиваю я себя.

– Вряд ли, он ведь моя добыча и мой кровник. Баронесса просто устроит так, что он никому не сможет рассказать о том, что произошло на поле Куликовом, если так можно сказать про наше сражение на поляне посреди леса.

Оделся я сам, слуги заняты хлопотами, как я понимаю, да еще нет лишних людей в прислуге у баронессы. Ведь на них приходится тратить деньги, а не зарабатывать, в отличии от тех же хлебопашцев и ремесленников.

«А Делия – исключительно деловой человек, – как я понял. – Бизнес-вумен местного разлива высшего сорта!»

Экспедиция за трофеями еще не вернулась, ранним утром я слышал, как открывали ворота и несколько всадников ускакали куда-то.

«Телеги они, наверняка, взяли в деревне для перевозки трофеев и тел. Интересно, справятся ли обычные воины с жеребцами баронов?»

Постоял около небольшого окна в комнате, шикарный открывается вид из замка, да еще с высоты холма, на окрестности вокруг. Интересно будет заняться любовью с красоткой баронессой именно здесь, любуясь романтическими красотами.

Да, мысли лезут в голову только об одном, после недельного воздержания в Иворе. Когда Румелия с перепуга сняла меня с полового довольствия, да потом еще несколько дней в пути. Очень уже хочется прислониться к чему-то теплому и красивому.

«Ладно, и немного некрасивое тоже пойдет, только пусть будет с грудью попышнее», – согласен я.

Выйти я смог только во двор, достаточно небольшой, не стал бродить по внутренним помещениям без сопровождения. Над воротами ходит стражник с чем-то похожим на алебарду, даже в шлеме несет службу и бдит по сторонам. Подумав, я поднялся по ступенькам в донжон, где должна находиться сама хозяйка, и не ошибся, именно там она и нашлась, занимаясь разбором трофеев.

Делия сразу обозначила свою позицию, увидев меня:

– Баронет, я распорядилась вас не будить! Вам надобно отдохнуть после раны и вчерашнего подвига, – сама баронесса одета по-домашнему, волосы просто стянуты в пышную косу, так ей даже и лучше, выглядит моложе и более милой.

– Благодарю вас, баронесса! Я чувствую себя неплохо, рана уже не беспокоит. Доброе утро всем присутствующим!

– Ах, баронет! Добрым оно не может быть по определению! Мои люди погибли в коварной засаде, теперь мне придется позаботиться об их семьях и детях.

– Понимаю ваши чувства и помогу, чем смогу, – закинув крючок про помощь и поддержку, я приблизился к столу.

Где баронесса в присутствии двух мужчин приводит в порядок трофеи и сразу распределяет их среди оставшихся воинов.

Познакомился с мажордомом Твиксом и новым начальником стражи Бонсом, которые поклонились мне, я же только кивнул им, официально теперь будучи дворянином.

– Что бы вы хотели себе оставить из того, что нашлось на обоих баронах? Мечи или доспехи? Со старшего вам будет впору, в общем-то, почти все, – поинтересовалась баронесса, понимая отлично, кто в каком праве сейчас.

Присутствующий здесь воин, старший замковой охраны теперь, после гибели любовника хозяйки замка, хмурый и уже седой, с меня ростом и старше возрастом, молча протянул мне меч, держа его за середину клинка.

Все сделал, как положено, однако тут пришло время мне разыграть свой смутный замысел с романтическими балладами про верных рыцарей и всяких прочих лебедей, зароками и благородством, то есть всю такую прекраснодушную дребедень.

Честно говоря, я пока вообще не встречал благородных и благодушных дворян, обладающих хоть какими-то моральными достоинствами. Которые я мог бы заметить и идентифицировать хотя бы взглядом или на слух.

Четверка астрийских упырей, барон с баронетом, как минимум, очень нехорошие люди, теперь еще барон-разбойник со своим братом – все они заслуживают смерти, как никто другой.

Тогда я являлся по своей легенде простолюдином и не мог рассчитывать на какое-то особое отношение. Хотя барон выкупил меня именно, как настоящего Мага, да еще силы для здешних мест невиданной.

Теперь попробую свое новое положение незнатного дворянина, естественно, весьма небогатого. Зато обладающего очевидным достоинством на грани чуда для местного дворянства – магическим умением. Выделяющим меня в выгодную сторону от всех остальных, более знатных и гораздо более богатых вооруженных рыцарей.

Поэтому я не взял протянутого мне меча и отрицательно покачал головой:

– Я не могу взять такое оружие.

– Почему? – вопросы мне может задавать только баронесса и она не долго терпела.

– Потому, что я недостаточно хорошо знаю, что с ним делать и просто не хочу брать в руки, – подумал я, но ответил, конечно, совсем другое:

– Мой личный зарок и наложенное покаяние, – смиренно пробормотал я.

Присутствующие мажордом и начальник стражи недоуменно посмотрели на меня, но у баронессы глаза сразу вспыхнули от любопытства. Да, подобные красивые рассказы именно для женщин предназначены, которым так не хватает романтики в своей жизни.

Поэтому я подошел к большому столу и выбрал себе арбалет, посмотрел его на свету, падающем из окна и положил обратно.

– Мне нужно копье, но здесь его нет, так что все такое добро в вашем полном распоряжении, владетельная хозяйка.

– Почему именно копье? – сразу же поинтересовалась Делия. – Это же оружие простолюдинов!

– Именно такое покаяние наложено на меня священником Церкви последнего Спасителя, такая положенная епитимья, которую я обязан выполнять.

Иностранное слово как будто бы все объяснило, и я замолчал.

Пусть домысливает сама, так будет лучше всего для нас всех.

– Поэтому вы путешествуете в простой одежде? – наконец пытливый женский ум нашел еще одно удобное объяснение.

– Да, ношение простой одежды – еще одно из условий искупления греха. Но я не хотел бы больше говорить на данную тему, – решил я, что на первый раз хватит напущенного тумана.

«Теперь баронесса из одного любопытства проберется вечером в мою комнату, чтобы на ложе после близости вызвать меня на откровенность. Или перед ним», – уверен почему-то я.