Сантехник

Они точно придут сюда с проверкой, откуда он взялся и нет ли кого-то здесь еще. Пусть уже не такого оригинально вызывающего окраса.

Поэтому я преувеличенно фальшивым голосом зову его и изображаю, что у меня что-то есть в руке именно для него:

– Кис-кис-кис, Мурзя. Кис-кис, а кто тут хочет кушать?

Подбираюсь к нему на карачках, понимая, что у меня имеется только один шанс, чтобы схватить его и не дать раскрыть пасть в привычном вое негодования.

Пока крики женщин и бормотание шамана помогают мне оставаться не замеченным, нужно кардинально решить вопрос с котом. Ибо дальше все может пойти по совсем плохому сценарию с неминуемым переходом в ужасный конец.

Мурзик недоверчиво приближается ко мне, я же спокойно жду, не производя резких движений. Даже не смотрю в его сторону, снова выглядывая уже в другую амбразуру через кусты.

Теперь вижу, как одну из пожилых женщин на веревке дотащили до колонн, там ей занялся шаман. Он укладывает ее на какое-то ложе резким рывком, она оглушительно кричит, разрывая мне сердце. Вторая тоже надрывается изо всех сил, однако нелюди ничего с ней не делают, разрешают кричать и отбиваться, сколько хочется.

Она даже пинает своего конвоира, который не обращает на пинки босыми ногами никакого внимания. Слова я разобрать не могу, да и ясно уже – разбирать их особо совсем незачем.

Явно не русский или английский языки, это не наша с Мурзиком планета Земля. Да в том же английском я знаю только «здрасьте и до свидания», как нормальный по прошлой жизни сантехник, который никакой ни разу ни в одном месте не полиглот.

Там точно нет таких созданий и точно нет таких животных, значит, вокруг меня совершенно другой мир, про который мне ничего неизвестно.

«И тот зеленый водоворот – портал в другой мир, так пока все получается».

Только у первых встречных жителей здешней планеты мне спрашивать совсем не хочется:

– Друг! Какой у вас номер в Тентуре?

Дышать мы с Мурзиком можем без проблем, гравитация примерно такая же, светило похоже на наше Солнце, что вполне понятно. Они все примерно такими должны быть, чтобы зародилась здесь какая-то разумная жизнь.

Степь похожа на степь. Кусты на кусты. Трава на траву.

Даже женщины с веревками на шеях похожи на таких же женщин на Земле. Насколько я могу разглядеть их очень приблизительно через кусты с расстояния в пятьдесят метров, куда притащили первую из них.

Вот только основные действующие лица представления ни на кого знакомого не похожи очень уж явно. Таких не берут в космонавты и в мире животных не показывают.

Первую женщину со связанными руками бросили на какой-то каменный лежак, куда-то по нему подтащили, веревку с шеи уже сняли. Теперь над ней склоняется шаман, в руке у него сверкнул блестящий синевой нож.

Я даже отвернулся, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет.

Тут же вспомнил фильм про индейцев майя или каких-то других, кажется тот самый знаменитый «Апокалипсис». Как они приносили жертвы богам на пирамидах, вырезали сердца и показывали их зрителям, поэтому и здесь жду чего-то подобного.

Отвернулся и уткнулся взглядом в кота, который подобрался ко мне уже на половину метра и сел рядом. Теперь на редкость послушно ждет своего сухого корма. Даже смотрит на меня с определенно дружелюбным видом, вообще первый раз за все время нашего знакомства, животина подхалимская.

«Вот ведь какая продажная скотина! Сразу меня полюбил, как жрать захотелось! Ну, не сучий ли потрох?» – в легкой истерике от происходящего совсем рядом закатываюсь я беззвучным смехом.

Что ему раньше меня мешало полюбить и тогда, вполне возможно, мы бы не оказались около портала-водоворота, если бы он просто пораньше спрыгнул ко мне на зов в подвале.

«Одна попытка! Нельзя облажаться!» – и я резко падаю на него, прижимаю безжалостно к земле, одной рукой стискиваю морду изо всех сил и замираю.

Мурзик бешено бьется подо мной, силы в нем оказывается очень много, я терпеливо жду, когда он выдохнется и устанет. Он пытается вырвать пасть из моих судорожно сжатых пальцев и вытащить придавленные лапы. Только я хорошо понимаю, что рыжий красавец сразу же заорет самым дурным голосом, а потом обязательно вцепится мне в пальцы.

Приходится своего собрата по несчастью немного придушить, чтобы обязательно выжить самому, выбирать больше ничего уже не приходится. Я наваливаюсь еще сильнее и жду пару минут, пока кот обмякнет под моим весом. После чего несу его, зажав под мышкой, на другую сторону кургана. Там пользуюсь его бессознательным состоянием, сначала трачу изоленту на его морду, в десяток витков обматываю ее как можно сильнее с большим натягом.

Если задохнется, я все равно не стану рисковать знакомством с теми несимпатичными созданиями из-за него.

Еще прихватываю все лапы: и передние, и задние вместе, чтобы полностью обездвижить котейку, чтобы он не смог содрать легко изоленту с башки.

– Прости, Мурзик, тут только так. Или ты молчишь, или мне придется придушить тебя совсем, чтобы выжить самому, – оправдываюсь я перед начавшим приходить в себя котом.

Больше он меня близко к себе не подпустит, ну и ладно! Не больно-то и надо!

Я его тоже забирать с собой не собираюсь, не рассчитываю на ответные чувства к единственно знакомому здесь существу. Когда окажется, что элитного корма у меня совсем нет и вообще никакого даже не предвидится, полное разочарование кота именно во мне легко представить.

Да еще некуда мне его забирать, тем более тащить на руках. Хотя на поводок у меня веревки в ящике хватит, однако я понимаю отчетливо:

«Кот – никакая не сторожевая собака, к ошейнику не приучен и перевоспитывать его уже немного поздно».

Останется завтра сам по себе, хотя такую красивую зверюгу можно местным продать за дорого, он же тут один такой ярко-рыжий, наверно.

Правда, те местные суровые гопники, которых я уже увидел, могут рассчитаться со мной только ударом дубины или копья. Или принести так же в жертву на ритуальном камне в качестве оплаты.

«Не те покупатели на инопланетную экзотику мне тут попались самыми первыми, совсем не те. Нечего и надеяться на удачную торговлю интересным, диковинным зверем в настолько суровых землях», – вздыхаю я.

Я возвращаюсь на свой наблюдательный пост, откуда вижу, как четверо нелюдей поднимают тело первой женщины, аккуратно уносят его куда-то к себе в караван. Пока шаман со своим здоровым помощником затаскивает вторую жертву на ритуальный камень, ее снова задвигают куда-то подальше по лежащему камню.

Женщина уже не кричит, смирилась с неизбежной смертью, теперь жертвоприношение происходит в полной тишине. Пока шаман снова не начинает камлать и не проводит где-то ножом, похоже, прямо по горлу жертвы.

Я снова такой момент отчетливо не вижу, потому что опять отвернулся.

Потом он снова камлает, в высшей степени возбуждения что-то визжит, прямо, как ультразвуком, ездит по моим ушам. Наверно, благодарит своего жестокого бога заранее за то, что их племя получит за принесенные жертвы.

«Черт, я всего с один час нахожусь в этом месте, в новом мире, а на моих глазах просто зверски какие-то нелюди убили, обыденно так зарезали на ритуальном столе двух человеческих женщин».

Насколько они были людьми – с полусотни метров через щели в кустах не так хорошо видно, однако точно не подобные нелюдям. Так что какие-то похожие на меня гуманоиды здесь имеются. И их приносят в жертву время от времени, только подобное знание меня никак не радует.

Зато теперь появляется главный вопрос – как мне добраться до них? Минуя встречу со кошмарными звероящерами?

Понятно, что в здешних степях хозяева именно подобные существа с кожей цвета крокодилов.

Они наверняка возвращаются из набега, где захватили полон, а теперь приносят в жертву ненужных пленников, благодарят высшие силы за военную удачу кровью людей.

«Значит, мне лучше идти в ту сторону, откуда они приехали, чтобы добраться до настоящих людей», – решаю я.

После того, как унесли и вторую жертву куда-то вглубь каравана, я очень сильно некоторое время надеюсь, что теперь они все соберутся и отвалят побыстрее. Чтобы у меня озноб от постоянного страха внутри груди хоть немного прошел.

Однако теперь они стали бегать с бурдюками куда-то к колоннам, не заходя, впрочем, за определенную границу и набирать воду из какого-то родника около крайней из них.

«Отлично, что вода прямо здесь есть, не придется никуда тащиться, шансы на выживание у меня выросли изрядно», – немного радуюсь я, уже отойдя от картины настоящих жертвоприношений.

Набрать пару десятков бурдюков – такое занятие на час, если не больше, а у этих уродов их оказалось не меньше пятидесяти. Так что я определенно понял – темнота приближающейся ночи настигнет меня на том же самом страшном кургане.

То есть он сам по себе не такой уж и страшный, однако ужасные дела творятся прямо под ним совсем неспроста.

Зато я смогу потом потихоньку уйти от пугающих меня до смертельного ужаса соседей.

Напившись вволю и набрав воды в бутылку, устрою себе дневку неподалеку, насобираю побольше сухой травы, чтобы прикрыться от лучей светила и чужих жадных взглядов.

«Уходить пока от источника воды нельзя, он мой единственный шанс на выживание. Я ведь совсем не отмороженный герой-попаданец, ясно понимаю, что совсем не тяну против здешних прирожденных безжалостных убийц».

Гиен и еще каких-то животных, напоминающих наших быков, распрягать пока не стали. Поэтому я понимаю, что караван готовится к переходу, здесь они ночевать не останутся. Да ведь нельзя рядом с подобными местами находиться донельзя суеверным нелюдям. Их боги или бог могут рассердиться за такое панибратство и жестоко наказать.

«Хорошо, что мне глубоко наплевать на местные святыни, буду отсиживаться тут до конца», – такое у меня созрело понятное решение при постоянном выживании.

Я все также наблюдаю за караваном, что они там сделали с телами, есть ли еще пленники, только мне отсюда ничего не видно за стоящими животными.

Зато есть свободная минута задуматься, что же делать дальше? У меня ведь фонарики есть, хороший профессиональный и дешевый налобный, с ними можно даже ночью передвигаться по степи.

Однако лучше найти какую-то впадину в сторонке и посмотреть завтра, как тут с движением вообще. Часто ли такие караваны проезжают мимо и что делают. От воды пока лучше далеко не отходить при условии, что я за ночь вволю напьюсь, намочу футболку и кепку, чтобы держать их на голове днем. Тогда мне хватит, возможно, моей пластиковой бутылки на половину литра.

«Хотя, всего-то пол-литра воды мне никак не хватит на целый день», – такое я тоже хорошо понимаю.

Зато, если никого рядом не окажется, могу еще несколько раз попробовать воды набрать. С верхушки кургана вокруг очень хорошо видно, да еще высокие клубы пыли заранее предупредят о приближающемся караване или отдельных нелюдях.

Кот пытается как-то выбраться из моих пут, перекатывается по земле, поэтому я спешу к нему прижать его снова, чтобы не убежал.

Только я прижимаю животное к земле и проверяю его лапы, как внезапно в воздухе раздается довольно громкий сигнал, предвещающий появление чего-то крупного на площадке.

Спина у меня холодеет, теперь уже ясно, что помочь мне может только настоящее чудо, через минуту нелюди окажутся уже здесь, хорошо расслышав звук местного органа.

Теперь понятно, зачем они приносят здесь людей в жертву – чтобы сыграть в нового попаданца, типа, поставить ставку на зеро.

Предыдущий караван ушел, просто не дождавшись меня из портала, а новые жертвователи спокойно ждут. Поят свою скотину и никуда не спешат, значит, хорошо знают принцип действия самого рукодельного кургана.

«Хорошо бы здесь оказался полицейский с автоматом и парой магазинов, отправленный на место пропажи одного сантехника из ЖЭКа. Или несколько таких мужиков из опергруппы с пистолетами, всяко шансов отбиться побольше будет», – мечтаю я вслух и бегу к центру площадки, держа по инерции Мурзика в руках.

Нужно будет сразу предупредить новых жертв портала, что совсем рядом находятся опасные и злобные нелюди. Чтобы они стреляли без всяких сомнений и сантиментов.

Однако на высоте в пару метров прямо передо мной на секунду зависает сама Марфа Никаноровна, та самая хозяйка кота.

Потом через долю секунды она глухо и плохо падает на землю.

Кто сюда может прилететь после того, как пропали мы с котом в подвале?

– По закону подлости, иначе подобное и не назвать!!! – вырывается стон разочарования у меня.

Невыносимое разочарование на несколько секунд превращает меня в каменный столб.

Только его хозяйка, которая, похоже, не стала вызывать милицию, а продолжила сама бродить по подвалу, зовя своего любимца и смысл своей жизни. Бродила, пока сама не попалась в водоворот снова запущенного кровавыми жертвами канала между мирами.

На пропавшего в подвале вашего покорного слугу она положила болт, судя по всему, вообще не стала поднимать тревогу. Наверняка решила, что я из мести украл кота или просто как-то незаметно убежал мимо нее из подвала, даже не став закрывать дверь.

Вот она и воспользовалась возможностью поискать самостоятельно своего любимца.

«И ведь даже нашла в итоге, настоящая любовь и искренняя привязанность не знают границ между мирами, теперь и я в подобном полностью убежден. Не просто убежден, а готов выступить в качестве свидетеля в любом месте на родной Земле», – признаю я великую силу любви.

Только доставьте меня на нее обратно!

«Теперь ее любимец с ней рядом, это факт несомненный. Только ненадолго они встретились, ой, как ненадолго!» – хорошо понимаю я.

Марфа Никаноровна стонет протяжно и жалобно, явно что-то в своем престарелом организме повредила при жесткой посадке. Что совсем не удивительно, ведь падать из портала приходится совсем неготовым к подобному приземлению.

Однако я помочь ей уже ничем не могу, к своему большому сожалению. Поэтому даже не бегу к кустам, чтобы посмотреть, что теперь делают нелюди.

Для нее я могу сделать только одно, я срезаю с прижатого к земле кота все путы сапожным ножом и, держа его за шкирку, закидываю к ней поближе.

Прямо под бок, чтобы она хотя бы увидела своего любимца в свои последние минуты жизни, а он разглядел свою любимую хозяйку и почувствовал ее родной запах.

Сам возвращаюсь к кустам, перепрыгиваю через них и занимаю позицию прямо около каменной стены. Так же уже привычно готовлю себе место для наблюдения, выщипываю и раздвигаю листья в верхней части кустов.

Успел я вовремя спрятаться, через несколько секунд с той стороны над кустами появляются первые фигуры нелюдей, теперь я могу рассмотреть их ближе. Они легко раздвигают кусты, вскоре уже стоят около старухи, успевшей прийти в себя и обнять наконец-то своего убежавшего куда-то любимца.