Сантехник

Впрочем, на то, что пропали в конец опустившиеся люди, бывшие жильцы дома, всем оказалось по большому счету глубоко наплевать. И бывшим знакомым, и той же равнодушной милиции.

Еще пара десятков пропавших домашних котов фигурирует в народной молве. Какое-то слишком большое количество, наверняка, поработал какой-то сумасшедший Кошкодав.

«Ну, с подобным делом тоже все не ясно, коты могут много куда пропасть», – признаю я.

Однако есть конкретный случай достоверной пропажи электрика даже из нашего ЖЭКа. Который взял несколько ключей от подвалов, ушел что-то там проверять и исчез с концами. Только один такой подвал оказался открытым, даже снятый замок вместе со всей связкой ключей нашелся за открытой дверью. Все остальные остались стоять закрытыми с навешенными замками снаружи, там он явно не мог никак заблудиться.

Что с ним случилось – до сих пор неизвестно, милиция, тогда она еще так называлась, ничего не смогла найти. Дело осталось нераскрытым глухарем и кануло с концами в архивах.

Так что история у дома тревожная, то есть особенно у его подвальной части, хотя и в самом доме кого-то убили в лихие девяностые.

Однако так получается – квартальная премия вещь мне крайне необходимая, поэтому я дисциплинированно тороплюсь выполнить приказ вышестоящего руководства. От которого она конкретно зависит, никуда от подобного дела мне не деться, поэтому не стоит никоим образом затягивать процесс.

– Отмучиться поскорее и идти обедать, жрать уже очень сильно хочется.

Через пять минут вхожу во двор дома, где сразу же лицезрею ту самую бабульку, только называть ее стоит бабка – Чертополох Вредоносный!

Которая уже отпила у меня немало крови и собирается сделать подобное еще не раз. Если ее чертов кот продолжит пробираться в подвалы в охотничьем азарте после очередного побега из квартиры.

– Чего так долго? Тебя только за смертью посылать, ирод постылый! – сразу же первым делом поднимает градус общения бабка, открыто оскорбляя меня. Бросив на минуту звать кисканьем своего любимца.

Тот, кстати, регулярно ей отвечает душераздирающими завываниями откуда-то из глубины подвала. И опасно доводит своим истошным воем бабку до крайней степени возбуждения.

«Протиснуться в дырку и спрыгнуть вниз он смог, теперь требует неотложного спасения, скотина такая! Потому что с настолько жирной задницей ему не вылезти обратно с той стороны подвала», – думаю я с определенным злорадством.

– Сейчас, Мурзик! Явился этот ирод окаянный, скоро ты будешь со своей любимой хозяйкой!

Последние слова сказаны самым любящим и нежным голосом, только на меня подобного тона, как на спасителя животного, уже не хватает.

На спасителя животины снова рявкает обернувшаяся старая ведьма:

– Чего ждешь? Ворон считаешь! Марш в подвал! Мурзик там боится!

«Эх, если бы не любящий внучек из управы, ты бы ждала меня до Нового года, карга старая!» – представляю я на секунду, что именно так смело отвечаю стервозной бабке.

«И вообще не дождалась бы!» – хочется еще добавить.

На самом деле не сказать, будто меня что-то особенно сильно держит на месте моей работы. Такие уже весьма опытные мастера-сантехники, не боящиеся испачкать дерьмом свои сильные и надежные руки, нужны практически везде.

Даже на той же Ладожской в районах новостроек, так что я ничего, кроме премии, теоретически не потеряю. Если сейчас грубо пошлю старуху с ее гребанным котом куда подальше. После чего гордо развернусь и просто уйду, как уважающая себя личность и очень занятый человек труда.

Однако премия мне конкретно нужна, поэтому я максимально ласковым тоном, как разговаривают с больными детьми и самыми опасными психами, отвечаю бабке:

– Ну, что вы, Марфа Никаноровна, мне позвонили в тринадцать пятьдесят, а уже в четырнадцать ноль пять я успел забрать ключи от подвала и стою перед вами. Посмотрите время на телефоне. Все очень быстро получилось на самом деле!

Аж самому противно! От такого пресмыкательства перед сильно пожилой и крайне вредной женщиной, ну, вот очень противно!

Я даже обещаю себе в сердцах в данный момент дождаться получения премии на карту и сразу уйти на хрен из этого сраного ЖЭКа без отработки положенного времени.

«Уйду, отдохну немного от начальства и постоянно недовольного лица своей бывшей кикиморы, потом подумаю о жизни».

«Хотя, чего я себе вру, через месяц с небольшим у меня летний отпуск в июле подходит. Есть смысл дождаться его и тогда уже срываться на новое место сразу после получения отпускных», – вспоминаю я еще одну тяжелую цепь на своей шее.

«Пошлю на хрен и мастера, и бывший ЖЭК с новым названием, и бабку с ее сраным котом и холеным внучком-чинушей!»

Те же сорок пять, а то и пятьдесят тысяч опять очень не помешают молодому парню с ипотекой. Можно сразу сократить срок почти пожизненного рабства на пару месяцев и еще отдохнуть как следует.

«Ага, отдохнешь ты как следует, ипотека заставит тебя и в отпуске работать, не покладая рук. Если можно неустанным трудом уменьшить ее ажно на целых пять процентов!» – посмеиваюсь я над своими наивными мечтами.

– Это же ого-го какой выхлоп! Будешь должен банку не ровно два миллиона, а всего-то миллион девятьсот тысяч, а с премией так даже всего-то миллион восемьсот пятьдесят!

Такие потенциально возможные цифры снижения ипотеки очень радуют мои глаза, однако добиться их – ой, как не просто. Вкалывать придется, как Папе Карле на галерах!

Вот так чертов капитализм, общество эксплуатации человека человеком, и дергает за крючки доверчивых граждан. Обещая щадящую ипотеку в случае легального, даже небольшого подтвержденного дохода.

Ну, тело долга понизить на сто пятьдесят тысяч, да хотя бы на сто всего – оно стоит того, чтобы вкалывать без выходных в свой законный отпуск.

«Так-то оно, само тело, очень медленно уменьшается, без таких волевых вложений за гранью возможного», – признаю я.

Только теперь даже заметно выжившую из ума старую перечницу с ее сраным котом послать никак не можно, ибо премия очень мне нужна. Да и отпускные тоже.

Хотя совсем не моя обязанность – искать ее животное и выносить его с риском для рук из подвала, однако приказ мастера абсолютно конкретен:

– Угодить старухе и не злить ее ни в коем случае!

Поэтому я молча, проглотив негодование и пытаясь его незаметно для бабки переварить, быстро спускаюсь в подвал.

Открываю дверь и, подумав, почему-то не оставляю ключ с замком на какой-нибудь притолоке. А кладу в свой ящик для инструментов, типа, поближе положишь, быстрее возьмешь.

Включаю свет, всего пара ламп отзываются на электроимпульс выключателя, после чего медленно бреду в центр подвала. Медленно, чтобы в полутьме не вписаться башкой в какую-нибудь коварно притаившуюся канализационную трубу.

Где я слышал утробное завывание кота, только пока его не вижу, скотину такую!

«Еще и прячется от своего спасителя, негодный комок рыжей шерсти!» – откровенно злюсь я.

Дойдя до середины, я включаю фонарик и начинаю с довольно фальшиво звучащей нежностью в голосе звать и кискать кота.

– Кис-кис-кис! Где же ты, чертов котяра? Чтоб ты сдох! Улетел и не обещал вернуться! – вспоминаю я в меру упитанного мужчину из далекой Швеции.

Через маленькие окошки мне хорошо слышно, как продолжает завывать имя кота Марфа Никаноровна во дворе, и вскоре он отзывается ей гнусавым воем.

– Ага, где-то здесь! – я прохожу еще десяток метров и на высоко расположенной каналье в полутьме вижу приметную рыжую масть.

Опять та же самая ситуация, гадкое животное забралось на самый верх труб, идущих под потолком. И поэтому представляет кое-какую опасность во время эвакуации. Особенно для моих глаз, лица и рук.

– Чего он туда постоянно лезет? Крыса, что ли, здоровая попалась? Эти могут всерьез шугануть домашнего котика. Тут ему не над беззащитными мышами глумиться с толстой мордой поперек себя шире, – недовольно бормочу сам.

Поэтому я ставлю ящик на пол подвала, уже непонятно из чего сделанного незадолго перед той самой Великой Октябрьской Социалистической революцией, как прочитал про дом в Википедии.

«Вот обломался хозяин дома, когда через всего пять лет революционные власти почти новый, только что построенный дом национализировали, оставив ему с семьей одну комнату в личное пользование», – вдруг почему-то вспоминаю я.

Да уж, жестокий цинизм революционной ситуации! Заснули еще хозяевами элитной недвижимости, проснулись совсем бесправными арендаторами из бывшего эксплуататорского класса!

Предусмотрительно достаю из ящика широкие защитные очки на резинке, надеваю их на лицо, выключаю и убираю на лоб фонарь, натягиваю грубые брезентовые перчатки.

И только готовлюсь схватить кота за передние лапы, как вдруг чертова животина приседает подальше от моих рук и завывает страшным, угрожающим голосом.

Меня самого берет оторопь от низкого и протяжного воя кота, я даже замираю на несколько секунд. И хорошо слышу при этом, как почтенная Марфа Никаноровна тут же разряжается на улице кучей проклятий в мой адрес. Определенно и уверенно решив, что я тут нещадно мучаю животинку, пока она ничего не видит.

Однако потом я замечаю, что кот со своей высоты не на меня шипит и воет, а на что-то у меня за спиной. Вытаращился своими круглыми зрачками и протяжно так подвывает, то ли с угрозой, то ли в большом испуге. Теперь я и сам слышу какой-то треск сзади, потом вдруг все вокруг вспыхивает ярко-зеленым светом.

На остатках последней смелости я успеваю повернуться и наблюдаю в полном остолбенении какую-то зеленую пелену в метре от меня, прижатого спиной к трубам.

Она такая, как кисея, с множеством огоньков внутри непонятной субстанции, вдруг начинает закручиваться стремительным водоворотом. Прошло всего две секунды, как водоворот раскрутился на полную мощь во всю кисею, меня вдруг самого оторвало от земли, подхватило и быстро несет прямо в него.

Тело полностью потеряло вес, я пытаюсь ухватиться за какую-нибудь трубу или еще что-то устойчивое. Однако мгновенно оказываюсь внутри кисеи, где сразу наступает полная темнота.

Глава 2

Первый раз я осознал себя живым человеком в тот самый момент, когда яркий солнечный свет внезапно ударил меня по глазам.

Что со мной случилось до данного момента – не знаю, потому что в голове только сплошная темнота, и больше ничего там совсем нет.

Однако подобное осознание произошло со мной в момент очень такого свободного падения, к моему откровенному ужасу.

Душа стремительно улетела в пятки за доли мгновения, меня просто проморозило от ожидания страшного удара в конце затянувшегося полета.

«Пора открыть глаза, посмотреть вниз, еще раз испугаться до полусмерти и приготовиться к окончательной смерти», – не успел еще подумать я.

Как случилось очень радостное, правда, достаточно болезненное для меня событие, которое уже пришлось додумывать после самого полета.

Ведь я с какой-то не очень большой высоты рухнул строго плашмя на твердую землю. Сильно отбил себе затылок, спину, задницу и пятки, даже в крепких армейских берцах умудрился здорово приложиться.

– Больно-то как! – одновременно извиваюсь от боли во всем теле и радуюсь вслух, что полет мой сразу же закончился, сильно не начавшись. – Раз больно, значит, я все же существую!

Не успел я никуда сильно разогнаться в пространстве до сверхзвуковой скорости.

– Пусть лучше болит, чем совсем ничего не чувствовать! – бьется радость в голове. – Я бы и сотню таких падений перенес, лишь бы они случались!

В лицо светит слишком яркое солнце, глаза совсем режет, я не могу их открыть, только тру руками, однако что-то им мешает добраться до моего лица.

Ладонь в чем-то очень жестком нащупывает на лице что-то твердое, и я в проблеске сознания узнаю сам предмет:

– Это же мои защитные очки! Бляха муха! Они сохранились даже! А на руках брезентовые рукавицы для защиты от кота! Остался я при полном защитном параде, так получается! Как в тот момент, когда тянулся за котом!

– А где же сам чертов кот? – вдруг вспомнил я невыполненное задание.

«Кота придется все же найти и сдать хозяйке! Обо что я так сильно приложился и на что вообще упал? Где мой подвал на Мытнинской?»

Явно здесь не он, в затхлой тишине пованивающего подвала никак не может так сильно светить и слепить солнце. Я чувствую его животворящее тепло на своем лице, сразу понимаю, что это никакая не лампа искусственного света.

– Вот дурень! С тобой какая-то совсем странная хрень приключилась, а ты о такой ерунде думаешь! – ругаюсь на себя.

Пока глаза привыкают к слишком яркому свету, я ощупываю обоими руками около себя то, на чем я лежу. Вскоре понимаю, что вокруг меня обычная утоптанная земля с частыми камнями, попадающимися в ней. Такая достаточно пыльная и очень горячая, нагретая жаркими лучами солнца, которое здорово припекает мне лицо.

– Никак не наше северное майское солнышко, определенно не оно! – сразу же ориентируюсь я, делая данное определение еще совсем вслепую.

– Я, что, где-то на жарком юге? – выскакивает достаточно смелый прогноз в моей гудящей после удара голове.

– Какой тут на хрен может быть юг? – поражаюсь я сам на себя за подобные мысли.

Я же в подвале был, точно в аэропорт не собирался, нет у меня никаких билетов и намерений куда-то лететь. Ипотека намертво душит все проявления живого человеческого интереса к путешествиям, что я уже хорошо прочувствовал на своей шкуре.

Двигаться куда-то в сторону и даже перевернуться на живот я пока побаиваюсь.

Вдруг я оказался на какой-то маленькой площадке посреди пропасти или на краю обрыва высокого, а сейчас просто улечу вниз после неосторожного движения.

«Или здесь такой норматив по выживанию, что начинающие вслепую дергаться – не выживают?» – приходит еще одна странная мысль.

Что значит – норматив по выживанию и почему не выживают, ничего объяснить себе не могу.

Через минуту нетерпеливого ожидания глаза немного привыкли и теперь по чуть-чуть приоткрываются. Опомнившись, я сбрасываю рядом рукавицы, задираю очки на лоб и протираю глаза рукавами рабочей куртки.

«Черт с ними, что рукава сами очень грязные, – почему-то вспоминаю я. – Я же на работе тогда был в служебной одежде. Они у меня все в потеках не слишком чистой воды, если очень мягко сказать».

– Был на работе, когда все случилось, а что со мной вообще произошло?

Последнее, что помню, какой-то зеленый водоворот и мой отчаянный взгляд на потолок подвала, когда я судорожно ищу, за чтобы зацепиться руками, но ничего не нахожу. Или просто не успеваю, все случилось слишком стремительно даже для меня – парня, хорошо тренированного драться на очень быстрых мечах в одно касание.

Резкость зрения в мокрых от слез глазах понемногу наводится, и я облегченно вздыхаю. Мое тело сейчас точно оказалось не над пропастью во ржи и не на краю высокого обрыва.

Я сижу на серой утоптанной земле и ее во все стороны от меня довольно много, что делает меня несказанно счастливым в данный момент времени. Поэтому я поворачиваюсь на живот, упираюсь обеими руками в землю и медленно встаю на карачки.

Голова кружится, тошнит и мутит весь организм, однако как-то жить и передвигаться все же можно.

«Если только не придется очень быстро бежать сразу, на подобный подвиг сил сейчас точно нет», – признаю я свою определенную беспомощность.

Вижу две каменные стены с двух сторон от меня, они довольно большие сами по себе и какие-то слишком ровные, совсем правильной формы. С третьей стороны видно, что там продолжается площадка с той же серой, полностью высушенной и выгоревшей землей. Заканчивается она какими-то густыми, правда, сильно чахлыми кустами с серо-желтыми листьями.

– Высотой в метр примерно, – зачем-то говорю себе вслух.

Единственно странно, как-то они растут слишком правильным полукругом, закрывая дальнейший обзор с моей позиции. До них метров пятнадцать-двадцать, а до симметрично стоящих каменных серых стен в форме половинки овала метров по пятнадцать в каждую сторону.

– Довольно большая и явно рукотворная площадка здесь имеется, судя по тому, что я вижу, – делаю первый вывод.

Потому что камни как-то совсем одинаковы, а кусты посажены слишком ровным полукругом. Не растут они так сами в дикой природе, кто-то их явно специально посадил.

В четвертую сторону я пока не могу так же легко посмотреть. Очень яркое солнце светит мне сверху прямо в лицо. Снова вызывает обильные слезы из глаз при первой же попытке посмотреть в ту сторону.

Больше вокруг меня ничего нет, солнце уже солидно спустилось по небосводу. Не очень длинные тени лежат на серой земле только от меня самого и еще должны быть от тех же кустов.

Хотя, может еще совсем раннее утро, и оно только встает?

«Ага, а откуда тут настолько нагретая земля? Ведь полдень прошел, судя по положению солнца и раскаленной поляне», – понимаю я.

Пора посмотреть, что там находится с четвертой стороны и куда меня вообще занесло тем зеленым водоворотом.

Я смутно помню какой-то водоворот в подвале, который облепил и засосал мое физическое тело. Чтобы выбросить теперь здесь, на довольно странной, явно построенной кем-то площадке.

Построенной – потому так сразу решил, что обе стенки полуовальной формы выглядят сестрами-близнецами и обработаны как-то слишком гладко. Они в высоту метров по пять и в длину не меньше двенадцати, причем растянуты в совершенно правильный овал.

– Такого в природе просто не может случиться само по себе. Кто-то их сюда доставил и правильно установил, – почему-то такой вопрос меня сейчас очень заинтересовал.

В здешнем горячем воздухе, мгновенно почувствовав сильную жажду, я поднимаюсь и подхожу к левой стене, глажу ладонью ее горяченный камень.

«Да, стенка очень ровная, отполирована или так создана, именно выплавлена, всего скорее», – я только оборачиваюсь назад, чтобы сравнить ее с соседней стеной, как происходит снова потрясшее меня до самых печенок событие.

Раздается какой-то негромкий звук, непонятно откуда, и в воздухе, как раз над тем самым местом, с которого только что поднялся я сам, внезапно появляется, зависает на долю секунды, после чего падает с грохотом и дребезжанием металлического содержимого очень знакомый мне по жизни деревянный ящик с инструментами.

«Вовремя я оттуда ушел, убить бы не убило, конечно, однако по спине прилетело бы очень болезненно. Если бы я так и продолжал там стоять на карачках. Не скоро бы пришел в себя, если бы что-то не повредил таким ударом серьезно», – сразу же понимаю я.

Ящик падает на бок, ключи разводные и газовые вываливаются из него и разъезжаются по земле. Еще ключ с замком выкатывается из ящика, тот самый от подвала, из которого зеленый водоворот утащил меня.

«Охренеть! Ящик улетел следом за мной, а теперь догнал меня здесь!» – довольно логично предполагаю я.

Значит, здесь расположен выход из того зеленого водоворота!

«Это же какой-то настроенный на тот подвал портал получается! И он не блуждающий, а постоянный, раз там раньше уже пропадали люди!» – теперь я в подобном точно уверен.

Как пишут в разных интересных книжках с яркими обложками про чудеса перемещения между мирами через такие штуковины.

– Портал между чем только получается? Куда меня занесло теперь? Пора бы посмотреть куда-то дальше кустов и каменных стен.

Но сначала надо забрать себе свою же собственность, там остались нужные мне вещи.

Я быстро подхожу к нему и с немалым облегчением нахожу в самом ящике полулитровую бутылку воды, которую обычно беру с собой на работу.

Она почти полная, я сделал сегодня всего один глоток перед обедом, поэтому сразу скручиваю крышку и делаю несколько глотков. Выпиваю мгновенно половину бутылки и с немалым трудом останавливаю себя:

– Немного воды нужно пока оставить. Хрен ее знает, когда получится снова купить воду, – говорю себе.

Если имеется где-то недалеко ручей и я найду его, тогда теперь есть тара, где можно хранить воду и набирать ее тоже есть куда, кстати. Под здешним плотным солнцем и в настолько жарком климате получить обезвоживание организма – дело даже не одного дня, а нескольких часов, как мне кажется.

– Градусов сорок здесь, не меньше! – признаю я. – Или тридцать пять!

Конечно, если ручей имеется, а если его нет рядом? Что делать тогда?

– Тогда пора осмотреться, где я материализовался и зачем вообще вся подобная машинерия работает?

Вот, утолил жажду, и сразу стало легче, все же я находился в довольно прибитом все еще состоянии. Теперь голова заработала немного, я продолжаю осматриваться, куда меня все же занесло.

Воздух, кстати, очень сухой здесь, еще ветер сильно завывает за рукотворными стенками из камня, а здесь почему-то стоит тишина. Только сильная духота, но никакого ветерка совсем не ощущается.

Очень воздух от питерского сырого климата отличается. Я такое сразу почувствовал, что совсем влаги в атмосфере нет.

– А еще высохшей полынью сильно пахнет, ее горький запах хорошо ощущается в воздухе, – нос тоже продышался и теперь удивляет меня знакомыми запахами.

Цепляю ящик за ручку, складываю обратно все высыпавшееся добро, те же брезентовые перчатки и замок. Отношу его к серым кустам, чтобы он не так сильно бросался в глаза на абсолютно пустой площадке, если кто-то все же тут появится.

– Ну, появится такой же пришелец, как я сам, кто его знает, с какой частотой тут происходят подобные перемещения. Еще упасть на сам ящик с инструментами будет совсем невесело.

Может здесь сплошной конвейер из подобных счастливчиков запущен. И скоро нас тут станет много. Будем падать один за другим на здешнюю серую землю, так же ударяясь головой и спиной.

«Хотя, откуда тогда возьмется много народа в подвале? – правильно понимаю я. – Если только одного пропавшего с концами сантехника пойдут искать?»

Быстро оказываюсь около кустов и ошарашенно молчу, вглядываясь в абсолютно ровную степь, окружающую такой, получается, насыпной или природный холм со всех сторон.

«Наверно, реальный курган все же, с захоронениями и прочими святыми местами для давно ушедших в историю народов», – решаю я.

«Ага, ушедших то ушедших, только работает местная херомантия вполне исправно. Получается, что и правда пропадали из подвала люди…» – наконец-то полностью доходит до меня реальная ситуация.

Вот и я пропал куда-то…

«Какого хрена со мной случилось?» – тоскливо завывает в голове растущее бурным потоком сожаление.

Что не смог ускользнуть от предначертанной судьбы, поперся в чертов подвал за чертовым котом, и что теперь делать? Кому плакать и жаловаться на уже состоявшееся похищение моей личности? И тела с места поисков кота?

«Ведь никто из пропавших больше не вернулся обратно!» – правильно понимаю я.

О чем данное знание мне говорит? Только о том, что у того же электрика из нашего ЖЭКа не вышло добраться до Питера. Он все так же числился пропавшим без вести, как рассказывали иногда знавшие его люди. И где он теперь бродит или уже совсем успокоился – никто не знает и даже не подозревает.

«Как и про меня теперь не знают!» – хорошо понятно мне.

Достаю первым делом смартфон, он еще живой, заряда осталось где-то две трети. Не нашлось времени в нем потупить сегодня, потому что срочная работа сразу же захватила меня с самого утра. Только сети нет никакой, поэтому просто отправляю неизвестно куда сигнал о спасении, тот самый, который сто двенадцатый.

На всякий случай, понятное дело, просто, чтобы сказать себе, что сделал все, что смог для своего спасения.

Ландшафт вокруг меня совсем не знакомый, где я нахожусь – никаких умных мыслей в голове нет. Вообще вижу подобную природу вокруг себя точно в первый раз в жизни.

Такая однообразная, выжженная степь лежит передо мной, все желтое и серое, не видно ни одного зеленого пятнышка на горизонте и никаких источников воды.

Ни одного высокого куста или дерева я тоже не вижу, на сколько вообще хватает моих глаз. Но даже не виды окружающей природы сейчас главное для меня, ведь вдали виден хвост уходящего от холма каравана.