СЕМЕЙНЫЕ ИСТОРИИ ВОМБАТ-ГРАДА

Мама Милли, услышав шум, вышла на крыльцо их уютного домика с корзинкой свежих кореньев. В её глазах светилась тревога, смешанная с любопытством. Стены их дома, сложенные из прочных старых бочек, пахли древесиной и теплом.

— Космический корабль? — переспросила она, взглянув на тачку, плед и сияющий камень.

— Я понимаю миссию. Но у меня два условия: во-первых, он должен быть абсолютно безопасным. А во-вторых... — она сделала паузу, и её голос стал тише, — вы же не полетите дальше Забытого Пруда? Там, где начинаются туманы?

Папа Торр положил лапу ей на плечо, и его ворчливый тон смягчился.— Не дальше, чем летит запах твоего пирога с корицей, моя дорогая. Мы лишь проверим гипотезу. Космический корабль «Лунный импульс». Мы даже название придумали.

— «Импульс»? — Винсент нахмурился. — Звучит как чих.

— А как насчёт... «Звёздный Странник»? — осторожно предложила Милли, и в её глазах мелькнула та самая искорка, которая когда-то заставила ее поверить, что из старых бочек можно собрать дом. Винсент засветился.

— Да! Он будет странником! Как бабушкин камень, который странствовал с неба! Мама вздохнула — этот вздох означал капитуляцию перед двумя упрямыми мечтателями.

— Ладно, «Звёздный Странник», — сказала мама Милли, и её голос смягчился. — Но шлем надеть! И... — она обняла Винсента, прижав его к себе, — возвращайся к ужину. Без своего главного инженера моя вселенная пустеет.

И она не просто сказала это. Она улыбнулась той особой, сокровенной улыбкой, которая означала: «Я не могу вас остановить, поэтому я пойду с вами».

Воодушевлённый одобрением и звёздным именем корабля, Винсент взялся за дело с усердием юного волшебника. Его лапки, казалось, помнили древние заклинания. Клетчатый плед расправил свои углы и гордо взметнулся, став парусом. Под умелыми завязками мамин солнечный зонт склонил свои стальные ребра, образуя над сиденьем совершенный, блестящий купол.

Затем настал черёд тонкой работы. Веточки эвкалипта были вплетены в борта тачки, наполняя воздух вокруг терпким, чистым ароматом дальних дорог. И вот, когда всё было готово, настал самый важный миг. Сиденье, как драгоценную колыбель, застелили бархатистым мхом, принесенным мамой Милли из самого тенистого и прохладного уголка сада.

Тогда папа Торр, с выражением глубокой серьёзности на своей морщинистой мордочке, приподнял сияющий кварц. Солнце, пойманное в его гранях, заиграло на зонте-куполе сотнями зайчиков.

— Почётное место для летающего кварца, что поведет нас к звездам — произнес он голосом, в котором звучали отголоски легенд. И опустил камень на мягкий мох.

— Без него, капитан, мы никуда не полетим. Мы даже не сдвинемся с места. Винсент затаил дыхание. Казалось, в этот самый миг «Звёздный Странник» негромко вздохнул и приготовился к старту. Но даже самому готовому кораблю нужна стартовая площадка. Самой подходящей была вершина Пологого холма, что находился прямо за садом. Это был нелёгкий путь в гору.

— Раз-два, взяли! — скомандовал папа Торр, упираясь лапами в корпус тачки. Винсент изо всех сил толкал сзади, упираясь лбом в папину спину. Колеса скрипели, цепляясь за траву. Мама Милли шла рядом, подбадривая их и поправляя то парус-плед, то веточку эвкалипта.

— Так... Ещё немного... Вот и вершина! — выдохнул папа, и они наконец закатили «Звездного Странника» на самую верхушку холма. Отсюда открывался вид на весь их дом, на Забытый Пруд вдали и на бескрайнее небо над головой. Идеальное место для начала великого путешествия.

Винсент вскарабкался на сиденье рядом с кварцем, взялся за ручки. Папа встал сбоку, положив лапу на борт.

— Экипаж к старту готов? — торжественно спросил он.

— Готов! — крикнул Винсент.

— Тогда... Поехали! — И он изо всех сил толкнул тачку с холма. Корабль с грохотом покатился вниз, подпрыгивая на кочках. Папа Торр бежал следом, размахивая лапами: «Осторожно, капитан! Поле астероидов справа! Наш кварц теряет топливо!»

А с вершины холма за ними внимательно следила мама Милли. Она не просто махала. Она вела репортаж в старую консервную банку, как в рацию: «Центр управления полётами — экипажу «Звёздного Странника». Траектория… живописная! Посадку ожидаем в районе Лугового космодрома. Приём». А потом, смеясь, спустилась вниз с корзинкой, где среди кореньев лежали «топливные капсулы» — маленькие бутылочки с прохладным соком и пирожки-звёздочки с черникой.

В конце «полёта» тачка лихо закружилась и аккуратно повалилась на бок в мягкую траву. Кварц выкатился, как серебряный мячик, и замер под кустом. Винсент вылез из-под зонта, весь в травинках и солнечных зайчиках, и засмеялся с тем особым, звонким смехом, который бывает только после самого лучшего в мире приключения:— Мы были настоящими космонавтами! Я видел, как земля летела навстречу!

Папа, отряхивая плед, поднял камень. Солнце снова зажгло в нем внутренний свет.

— Знаешь, — сказал он, глядя то на сына, то на сияющую грань, — он и правда волшебный. Но не потому, что летает. А потому, что умеет собирать нас вместе в одной точке вселенной, под названием «сейчас». Он превратил обычный день в место, куда мы всегда сможем вернуться.

А потом был пикник. Прямо там, на Луговом космодроме — который на самом деле был всего лишь поляной с густой и мягкой травой. Расстелили плед и долго еще лежали на спине, глядя в небо, вспоминая каждый вираж «Звёздного Странника» и думая о том, куда они полетят в следующий раз. Потому что когда у тебя есть кварц, умеющий хранить солнечный свет, и семья, умеющая превращать холм в космодром, — следующее приключение всегда где-то рядом. Нужно только вместе его рассмотреть.

А волшебство — это не тайное свойство камня, а светлое пространство между нами, которое появляется, когда мы вместе решаем поверить в чудо.

Глава 3 Тайна ночного скрипа.

В волшебном мире, где дети умеют слушать шёпот звёзд, а взрослые помнят, что самые важные ответы спрятаны не в учебниках, а в сердцах друг друга, живет веселая семья вомбатов.

После великого космического путешествия на «Звёздном Страннике» в их уютном доме, сложенном из старых добрых бочек, воцарился мир. Но счастье — штука живая, и оно любит тихие, загадочные сюрпризы. Вот и в эту самую тёмную-тёмную ночь, когда все, казалось, спали крепким сном, в доме началась новая история.

— Скриип... скриип... — послышалось из угла, где тень была гуще всего. Звук был негромким, упрямым и совершенно неуместным в царящей тишине — будто сама ночь нечаянно пролистала страницу своей чёрной книги и та жалобно заскрипела.

Винсент, ещё не открыв глаз, уже был настороже. Его сознание, разбуженное этим вторжением, принялось осторожно, как лапками, ощупывать возможные объяснения. «Не мышь — мышь шуршит. Не дом — дом вздыхает иначе, перед рассветом... Это что-то, что хочет быть услышанным, но боится собственного голоса».

Мысль его сделала круг, коснулась недавнего космического полёта и мягко оттолкнулась. «Нет, это не звёздный гость... Это — местное. И, должно быть, очень одинокое...» И лишь тогда, когда в воображении уже нарисовался смутный, печальный силуэт, внутренний голос Винсента, любивший ясность, выдал окончательный вердикт: «Конечно же! Это призрак старого вомбата! Я слышал, он бродит, ища свой потерянный кубик!»

Только с этим твёрдым, почти успокаивающим знанием Винсент окончательно открыл глаза и, полный решимости, ткнул папу в живот...

— Пап! Это призрак старого вомбата! Я слышал, он бродит, ища свой потерянный кубик!

Папа Торр проснулся не сразу. Сначала до него дошёл голос Винсента, потом — смысл слов, а уже потом — тихий, настойчивый скрип где-то внизу. В его сонной голове пронеслась знакомая всем папам мысль: «Снова монстр под кроватью... Надо бы встать, проверить шкаф, успокоить...» Он даже на мгновение представил, как сам в детстве будил своего отца, уверенный, что в кладовке живет тихий, пушистый дракон, который только и ждёт, чтобы с ним поиграли в шашки.

И тогда папа Торр понял самое главное: дело не в том, есть ли призрак. Дело в том, что его сын слышит его и ему страшно. А раз так — нужно вставать. Он вздохнул, но это был не сердитый, а ответственный вздох. Вздох человека, который знает: самая важная работа в мире иногда начинается глубокой ночью и заключается в том, чтобы просто пойти и посмотреть.

Мама Милли, почувствовав движение, зажгла светлячковую лампу, банку с тремя светлячками:

— Призраки не скрипят, милый. Они... шуршат, — сказала мама Милли, и её голос прозвучал удивительно бодро для глубокой ночи. Она и правда почти не спала: её материнский сон был чутким, как эхо. Она слышала, как заскрипела половица у порога — это был один звук. Потом как Винсент заворочался, прислушиваясь — это был второй. А его шепот про кубик стал третьим, решающим звеном.

Поэтому она и проснулась не от страха, а от ясного понимания: в их дом вошла не опасность, а какая-то маленькая, одинокая беда.

— Призраки, — продолжила она с той спокойной уверенностью, которая умеет разгонять любой мрак, — шуршат печально, как осенние листья. А этот звук... он настойчивый. Он что-то ищет. И, кажется, очень проголодался.

— СКРИП-СКРИП-СКР-Р-Р! — раздалось прямо у входа, на этот раз так громко и отчётливо, что сомнений не осталось: это не игра воображения. Это — гость. Втроем, затаив дыхание, они осторожно поползли на звук, вытягиваясь в одну цепочку: впереди папа Торр, за ним — Винсент, вцепившийся в его пояс, и замыкала шествие мама Милли со своей светящейся банкой, отбрасывавшей на стены пляшущие тени их отважных силуэтов. И вот что увидели...

Маленький ёжик сидел, сгорбившись, в самом тёмном углу кладовой, похожий на комочек. Каждая его колючка дрожала, будто от холода. В свете светлячковой лампы его бусинки-глаза широко блеснули, полные такого неподдельного ужаса, что стало ясно — он боялся не их, а того, что его тайна счастья вот-вот будет раскрыта и отнята.

Маленький ёжик Ёрик сидел в углу и грыз их запас кореньев! Увидев свет, он съежился:

— П-просто... у меня зуб болел... а эти корешки лечебные...— И почему же ты ночью? Днём двери открыты, — строго спросил папа Торр.— Днём стыдно... — прошептал ёжик и свернулся в колючий шарик.

— Все говорят, ёжики должны есть насекомых, а я... обожаю ваши коренья.

Мама Милли растаяла. Её сердце дрогнуло при виде этой дрожащей колючей грусти. Она медленно присела, чтобы быть с ёжиком на одном уровне.

— Ох, милый, — прошептала она.

— Так бы сразу сказал! У нас целый склад этих кореньев.

Папа Торр, всё ещё стоявший настороже, хмыкнул, но в его хмыканье уже прокралась снисходительность:

— Научный факт. Их больше, чем мы сможем съесть.— Видишь? — улыбнулась Милли. Она посмотрела на ёжика, на его испачканные землей лапки, на такой дорогой ему корешок, и её осенило.

— Слушай, — сказала она, и в ее глазах зажглась та самая искорка, которая превращает обычные вещи в праздник.

— Грызть их в одиночку в темноте — это же так... грустно. Хочешь, я научу тебя делать из них «Корневое рагу»? Оно такое ароматное, что даже луна с неба свалиться может, чтобы попросить добавки.

Она не стала доставать котелки посреди ночи. Вместо этого мама Милли сделала кое-что более важное. Она взяла старую, испачканную мукой тетрадку с надписью «СЕКРЕТНО» и, прищурившись от светлячкового света, нашла нужную страницу.

— Вот он, наш семейный рецепт, — сказала она.

— Рецепт «Корневого рагу». Особый порядок приготовления... Всё тут. Она оторвала аккуратный уголок страницы и протянула его Ёрику.

— Завтра, когда взойдет солнце, приходи. Мы все вместе приготовим. Ты, я, Винсент в качестве главного дегустатора и папа... папа будет отвечать за научное обоснование пузырьков в соусе. Договорились?

И эта маленькая, многообещающая бумажка в его лапках значила куда больше, чем просто рецепт.Ёрик взглянул на бумажку, потом на свои лапки, испачканные в земле, и его носик задрожал.

— Я... я понимаю, что влез без спроса, — прошептал он так тихо.

— У моих колючек нет ключа... Я приду завтра. С парадного входа. Обещаю.

И тогда, когда тишина стала прощальной, Винсент вдруг запрыгал. Ему нужно было последнее, самое важное доказательство — не для себя, а чтобы дружба была скреплена правильным, волшебным образом.

— Подождите! Как мы узнаем, что он правда наш друг? Давайте споём считалку!Винсент обожал считалочки. Для него они были не просто рифмами, а особыми замками на дверях в дружбу. Если считалка сложилась и отгадка подошла — значит, всё честно, и сердце можно открывать.

Он сделал глубокий вдох и запел:

Ку-прусь! Ку-прусь!

Кто тут хрумкает на грусть?

Если друг — скажи вслух,

Чем лечишь свой зуб?

Ёрик растерялся, но потом, встретившись с глазами Винсента, в которых светилось не проверка, а азарт ожидания, протрубил:

— Ко-ко-кореньями! И... и мёдом!

Это была совершенная, неопровержимая правда.

Все засмеялись, а папа Торр, сделав вид, что поправляет невидимый галстук, принял самый торжественный вид.

— По случаю установления межвидовой дипломатии, — провозгласил он, — полагаются знаки отличия. Он полез в карман своего клетчатого халата и вытащил оттуда две вещи, которые всегда носил с собой.

Первой была потертая картонная карточка с надписью «БИБЛИОТЕКА». Её выдали ему когда-то в Лесном Архиве за примерное чтение, и она давала право брать одну книгу в пятницу. Папа берег ее как зеницу ока.

— Карта доступа, — сказал он, вкладывая её в лапку Ёрика.

— По пятницам. Читать не обязательно. Можно просто слушать, как шуршат страницы. Они пахнут знаниями и яблочным пирогом, потому что Милли всегда читает на кухне.

Второй была жестяная крышечка от банки с мёдом, на которую папа давным-давно приклеил блестящую фольгу. Она висела у него над верстаком с надписью «За терпение».

— Медаль «За храбрость перед вомбатами», — объявил он, вручая её Ёрику.

— Высшая награда. Вручается за то, что не свернулся в клубок при виде нашей семьи в полном составе ночью. Редкое качество.

Ёрик смотрел то на карточку, то на блестящую крышечку, и его колючки потихоньку разглаживались от счастья.

— А теперь, — сказала мама Милли, гася светлячковую лампу, потому что за окном уже серело небо, — всем пора на покой. Особенно героям. Они устроили ёжику гнездышко из пледа в углу кладовой.

И когда первый луч солнца упал на порог, в доме вомбатов все спали. И спали они одинаково — глубоко, сладко и с лёгкой улыбкой. Потому что самая тёмная ночь закончилась не страхом, а новым другом, у которого теперь были свой пропуск в будущее и медаль, отливающая в первых лучах рассвета чистым, нержавеющим золотом доброты.

Настоящая дружба начинается не тогда, когда ты находишь того, кто похож на тебя, а когда принимаешь того, кто отличается — и впускаешь его в свой дом, дав ему пропуск в своё сердце.

Глава 4 Секретное слово.

В уютном доме семьи вомбатов, где самые крепкие замки строятся из песка, а самые надёжные мосты — из смеха, воцарилось спокойное счастье. Их мир даже стал немного больше и добрее после того, как они помогли ежику Ерику.

А теперь по пятницам их счастье становилось вот таким — колючим, тихим и очень внимательным. Ровно в час, когда мама Милли, освободившись от дел, брала книгу и начинала читать вслух, на пороге появлялся ёжик Ёрик. Он садился в самом тёплом уголке и замирал, слушая, как под её лапами шуршат страницы, пахнущие корицей и приключениями.

Однако не каждый день бывает пятницей и сегодня был только четверг. И в самый обычный полдень четверга, когда за окном царствовало солнце, а в воздухе висела звенящая нота зноя, случилось недоразумение.

Засмотревшись на букашку, папа Торр споткнулся о собственные лапы и... хрум! ...раздавил песочный замок Винсента, не заметив что-то маленькое и хрупкое — чужое старание.

Замок был самым лучшим в мире. С высокой башней, глубоким рвом и флагом из перышка. Теперь от него осталась только грустная горка песка.

Для Винсента мир рухнул. Всё, что было большим и важным, — исчезло в одну секунду. От обиды у него перехватило дыхание.

— Пап, ты сломал мой замок! — зарычал Винсент, и его голос задрожал не от злости, а от той особой детской ярости, которая рождается из ощущения полной несправедливости мира. Он сложил лапы крестиком — этот жест означал высшую степень бойкота.

— Я теперь в домике! И вообще, я дикий вомбат-одиночка! Навсегда!

Это значило: дверь в его сердце захлопнулась.

Папа Торр посмотрел на Винсента, скрестившего лапы, и на груду песка. Он сразу понял — обычные слова сейчас не помогут. Нужно было сделать что-то совсем другое. Что-то волшебное и неожиданное, чтобы остановить эту большую детскую бурю.

Он почесал затылок, делая вид, что глубоко думает.

— Дикие вомбаты-одиночки… — медленно начал он. — Они, между прочим, терпеть не могут… голубую траву!

Винсент даже приоткрыл рот от удивления. Какая ещё трава?

Но папа не дал ему договорить. И продолжил:

— «Голубая трава растёт вверх тормашками,

Её поливают компотом из одуванчиков!

Это было настолько глупо и нелепо, Винсент фыркнул, потом… захихикал, и этот звук был похож на лопнувший мыльный пузырь злости.

— Пап, это вообще не рифмуется!

— Конечно не рифмуется! — тут же согласился папа, будто Винсент открыл великую тайну.

— Её поливают компотом! Поэтому она и голубая!

— И, не дав опомниться, сочинил новое:

— А ещё там ходит ёж — весь в чернилах, хоть не трожь!

Мама Милли, проходившая мимо с корзиной, лишь на мгновение задержала взгляд на этой сцене: папа, размахивающий лапами, и сын, у которого слёзы обиды на глазах уже высыхали, уступая место любопытству. Она поняла правила новой игры мгновенно.

— Чернила - из малины, — легко подхватила она, ставя корзину. От этого ёж теперь весь… полосатый!

Через пять минут Винсент уже катался по земле от смеха.

— Стоп! — сквозь хохот выдохнул он. — Ёж не бывает полосатым!

Папа Торр только хитро прищурился.

— А если он утром превратился в арбуз? Такое бывает.

И тогда случилось обыкновенное чудо: огромная, колючая обида, сидевшая у Винсента внутри, рассмеялась. Она не исчезла — она превратилась во что-то другое. В общую улыбку, которая теперь висела в воздухе между ними, как второе солнце.

Они так и остались сидеть на тёплом песке — папа, мама и Винсент, который уже и не помнил, за что именно сердился. А над головой плыли облака, удивительно похожие на арбузных ежей и голубую траву.

— Дикие вомбаты-одиночки, — заметил папа Торр, аккуратно поправляя Винсенту взъерошенную шёрстку, — отличные строители. Но ещё лучше они умеют… перестраивать день, если он вдруг пошел наперекосяк. Особенно — командой.

И Винсент понял, что он не одинок. Он был частью этой команды.

А вечером, засыпая, Винсент думал, что, наверное, папа иногда тоже бывает диким вомбатом-одиночкой. Только его «голубая трава» — это они с мамой. И от этой мысли на душе становилось очень тепло.

Глава 5 Вомбаты в городе Кактус-Сити: приключения на Улице Лунного Света.

В уютном домике на опушке эвкалиптовой рощи жила семья вомбатов: спокойный и основательный папа Торр, мечтательная и любознательная мама Милли и их непоседливый сын Винсент, который обожал всё исследовать.

Их жизнь была размеренной и привычной, пока однажды мама Милли не обнаружила в старой газете заметку про «Сад тысячи кактусов» в большом городе Кактус-Сити.

- Там растут кактусы выше дубов! И есть оранжерея в форме звезды! - воскликнула она, показывая фото.

- Город? Там же нет ни нор, ни тишины… - заворчал папа Торр.

- А там есть подземные переходы? - тут же оживился Винсент, представляя себя исследователем пещер.

В итоге договорились: едем на один день, берём папин шарф с вышитыми звездами, чтобы папа мог укрыться от суеты, мамин термос с эвкалиптовым чаем и «карту сокровищ» Винсента для исследования маршрутов, на самом деле - схему метро.

Добирались на «Утконос-Экспрессе» - автобусе с мягкими сиденьями-пуфами.

Но в Кактус-Сити их ждал настоящий культурный шок. Площадь Шепчущих Фонтанов оглушила папу Торра - он даже попытался зарыться в клумбу, приняв её за мягкую землю. Винсент тут же помчался к Улице Лунного Света где всё блестело, как льдинки, но споткнулся о тротуар и чуть не улетел в фонтан. А мама Милли замерзла в тени небоскреба «Иголка» - оказалось, в городе бывает ветрено!

Мама Милли почувствовала, как назревает общая тревога. Она понимала, что если сейчас не найти общий выход, маленькие неудачи испортят весь день.

- Давайте делиться! - предложила она

Папа отдал ей свой шарф, его можно было носить как пончо. Винсент согласился идти, держась за папину сумку-рюкзак, а Милли повела всех в Сквер Сонливых Коал - тихий уголок с пушистыми скамейками и там все отдохнули.

Кактус-Сити раскрывал секреты. И самый главный секрет был не в кактусах-великанах и не в блестящих витринах. Он заключался в том, что путешествие - это не просто смена места, а проверка на гибкость и умение слышать друг друга.

Папа Торр столкнулся с тем, что его любовь к тишине и порядку - не причуда, а настоящая потребность, без которой он теряется. Мама Милли поняла, что её восторг новизной нужно иногда притормаживать, чтобы не замерзнуть в тени чужого мира. А Винсент впервые осознал, что даже у самого отважного исследователя должна быть крепкая рука родного вомбата, чтобы держаться. Им всем пришлось столкнуться с собственными «колючками» - усталостью, раздражением, страхом неизвестного.

Но именно это и делало их приключение настоящим - ведь только преодолевая такие препятствия вместе, они могли увидеть самое ценное: не только город, но и друг друга.

Винсент обожал «пещеру» лифта в магазине «У Дигго», но папа строго следил, чтобы кнопки не нажимались все сразу. Милли фотографировала «Кактус-Великан», он был похож на замок с колючими башнями в Саду тысячи кактусов и восторженно ахала. Папа Торр неожиданно увлекся архитектурой - особенно ему понравился «Дом-Нора» с круглыми окнами.

Усталые, они зашли в кафе «Уют» с вывеской в форме кружки. Хозяин - улыбчивый броненосец подал им: «Облачный капучино» для папы, с пенкой, похожей на подушку, «Медовый пряник» для Винсента в форме тоннеля, а мама Милли выменяла у официантки вороны Глафиры пакет миндаля на кусочек своего легендарного пирога с яблоками и корицей.

Перед отъездом они заглянули на Аллею Смелых Путешественников, где оставили отпечатки лап в гипсе.

- Я всё равно люблю лес… но Кактус-Сити - как сон! - сказал Винсент, засыпая в автобусе.

- Главное - мы не растерялись, - улыбнулась Милли.

- И не подрались за последний орех, как те бурундуки у вокзала, - буркнул Торр, накинув шарф.

Вернувшись домой, они пили эвкалиптовый чай и разглядывали гипсовую плитку с отпечатками своих лап.

- Знаете, - задумчиво сказала Милли, глядя на звезды в окошке, - мир такой огромный. В нём есть и Шепчущие Фонтаны, и Сады тысячи кактусов, и, наверное, много чего ещё.

- Главное, - добавил папа Торр, поправляя свой звездный шарф, - чтобы в этом огромном мире у нас был наш дом, куда можно вернуться. И чтобы тот, с кем ты идёшь по Улице Лунного Света, был готов разделить с тобой и облачный капучино, и неожиданный дождь из фонтана.

Винсент в это время уже засыпал, крепко сжимая в лапке сувенирный магнит в форме кактуса. Он улыбался во сне. Ведь впереди их ждали новые дороги, новые открытия и новые истории, которые обязательно нужно будет рассказать. Но это уже совсем другая история.

А путешествие - это не только новые места, но и проверка, насколько крепко ты держишь руку своего родного вомбата. И как по-разному члены семьи видят мир - и как умудряются идти в одном направлении.

Глава 6 Великая победа над Засухой: Союз крыльев, крепких лап и замечательных идей

Жара в Вомбат-граде стояла такая, что даже кузнечики забыли свои летние скрипки. А ведь еще недавно жизнь здесь была размеренной полной живительной свежести.

Сердцем, душой и главной кладовой города была Река – серебристая лента, которая петляла между х