Веда очень любит секс

Мы хорошо работаем с ней на этой сессии, Веда уходит спокойной, мой спасатель чувствует глубокое удовлетворение от того, как идет процесс переработки ее травмы, но ночью я просыпаюсь от сильнейшего стыда.

Мне снилась Веда, она дотронулась до моих губ и сказала: «Ни слова больше, Аркадий. Хватит говорить со мной. Займись со мной сексом, вылечи меня своей любовью». После этого начала мягко целовать меня. Я проснулся и долго не могу понять, был ли этот поцелуй сном, настолько я все ясно ощущал.

«Как я завтра буду проводить сессию с Ведой? – вздыхает мой психолог. – Ну когда же я избавлюсь от этого наваждения».

В этот момент на экране телефона высвечивается сообщение от Веды: «Аркадий Львович, вы спите? Мне надо срочно с вами поговорить».

Глава 5

– Горячая волна захватывает все мое тело, мне жарко и дискомфортно, – говорит Веда. Ее щеки покраснели, глаза увлажнились, она невероятно привлекательна.

– Я чувствую возмущение и несогласие со словами бабушки обо мне, – продолжает Веда. – Я ощущаю, что меня заставляют чувствовать то, что я не хочу. Как будто бабушка впихивает в меня свои эмоции.

– Когда такое происходит, что вы чувствуете? – спрашиваю я.

– Я ощущаю гнев и отвращение. Как будто это бабушкин стыд противный, пропитан чем-то неприятным. Это немного странно звучит, но мой детский стыд и бабушкин стыд – это как будто два разных чувства. Мой стыд – чистый, легкий и быстро проходимый. Бабушкин стыд – тяжелый, темный, плотный, тянущий вниз, в пучину стыда. Он пытается поглотить целиком. Он словно чудище, хочет сожрать всю мою личность, забрать всю мою энергию и жизнь. У него есть противный запах гнили, и я чувствую отвращение.

– Чувство отвращения помогает людям понять, что не для них. Это ощущение от-вращает человека от испорченной еды или опасных запахов. А также от токсичных чувств и людей, – проговариваю я немного в рамках психообразования.– Какая эмоция сейчас сильнее – стыд или отвращение?

– Отвращение, – отвечает Веда. – Я испытываю его от того, что меня пытаются погрузить в пучину этого стыда.

– Давайте сделаем сет со словом «отвращение», – предлагаю я Веде, и мы делаем сет.

Веда пришла сегодня на сессию и не стала обсуждать свое ночное сообщение мне.

Как я держался вчера, чтобы не ответить ей и не начать переписку! Мой спасатель придумал тысячу причин, почему она мне написала это сообщение и как ей срочно необходима моя помощь, а я чурбан бессердечный соблюдаю непонятные правила – не вступать в переписку ночью.

Я не спал полночи, борясь с собой, чтобы не отвечать и как только проснулся, сразу же написал: «Веда, вы вчера писали. Что-то хотели?»

Она прочитала и ответила через три часа: «Не важно. Расскажу на сессии сегодня».

Но, придя на сессию, ничего не рассказывает имеющего отношения к ее сообщению, сразу начинает с того, как сильно в последнее время она ощущает стыд.

– Я еле вытерпела этот сет! – восклицает Веда. – У меня выкручивает ноги! Словно стыд прокрался внутрь меня и выкручивает изнутри. Я хочу спать, меня начали раздражать вы, и возникло желание все закончить.

– Мы можем завершить сессию, – отвечаю я Веде. – Иногда важно разрешить себе не продолжать дальше, особенно, когда так много телесных симптомов.

Веда удивленно смотрит на меня.

– Мы что, может закончить сессию прямо сейчас? А оставшееся время?

– Неиспользованное время вы можете задействовать потом. Важно научить вашу психику, что сессии – это добровольное дело, и вы можете прекратить их в любой момент, – поясняю я Веде.

Это правило я ввел в своей практике. Я ненавижу преодоления и понимаю, что многое в жизни можно достичь легко и без насилия над собой. Поэтому я разрешаю своим клиентам выходить из сессий раньше, чем им нужно, чтобы они знали, что у них всегда есть выбор – попробовать преодолеть сопротивление или разрешить сегодня себе не «бороться до упора».

Веда смотрит на меня как на Бога.

– Если так можно, то я бы прекратила сессию прямо сейчас.

Она произносит это тихо, и в ее голосе столько робости и надежды, что я сразу понимаю – это говорит внутренний ребенок Веды.

Которого не принимали и стыдили за его желания, энергию и любопытство. Которого обучали терпеть, но не научили тому, что мир можем все давать легко. Иногда даже не надо просить, все происходит как бы само собой.

– Хорошо, – как можно мягче говорю я. – Тогда мы на сегодня закончили. Постарайтесь к себе относиться сейчас как можно мягче и экологичнее, и встретимся с вами на следующей неделе.

Закончив фразу, я гляжу на Веду. Она плачет, это слезы ее детской части, которой, возможно, впервые в жизни разрешили не терпеть.

Глава 6

На следующей сессии я чувствую, как между нами возникает новый уровень доверия. Внутренний ребенок Веды потихоньку «снимает защиту» и начинает более естественно и спокойно проявляться.

– "Я решила пойти учиться на преподавателя осознанных танцев, – говорит вдохновенно Веда. – И уезжаю на недельный танцевальный ретрит, чтобы набрать часы танцев, которые нужны для того, чтобы меня взяли на обучение".

Она замолкает, ожидая моей реакции. А я опять не спал, думая о Веде: «Почему она не замечает, насколько она мне интересна? Или она замечает, и это ужасно, я плохой психолог».

– "Это интересная идея", – автоматически отвечаю я ей.

Потом все же включаюсь в процесс и спрашиваю:

– "Но как насчет конфликта с несколькими танцующими? Не усугубиться ли ситуация, когда вы будете более плотно взаимодействовать семь дней?"

– В"ы знаете, меня не это волнует, а сын. У него начали ухудшаться анализы, и я ощущаю чувство вины за то, что мне будет хорошо, я буду в тепле, в красивом месте, буду танцевать танцы, испытывать эстетический, эмоциональный и телесный восторг, а в это время он будет себя не очень хорошо чувствовать."

Я вдруг тоже ощущаю волну вины, у меня клиент со сложной жизненной ситуацией, а я все время о сексе с ней думаю.

– "Вы хотите поработать над чувством вины?" – спрашиваю я.

– "Я бы хотела поработать над тем, что же мне сделать, чтобы он выздоровел и вообще его жизнь стала легче и проще", – отвечает Веда.

– "Веда, у вас есть сверхчувства, то есть слишком сильные чувства по поводу болезни сына, и они вам мешают рационально оценить ситуацию. Вот эти чувства мы можем убрать с помощью EMDR терапии. Тогда вам станет понятнее, что вы можете сделать в ситуации болезни сына. Но вылечить вашего сына при помощи терапии мы не можем. Это магическое мышление, и я не должен поддерживать его в вас", – поясняю я Веде.

Как много спасательниц я уже видел за свою десятилетнюю практику! Которые хотели, проработав свои чувства, спасти мужа, отца или сына, алкоголика или наркомана. Или мать, сестру, дочь. Каждая приходила с огромным чувством вины и убеждением, что ей выпала миссия – спасти своих близких.

EMDR терапия стирала программу псевдомиссии. Клиентки учились определять границы своей личности, делить ответственность и позволять своим близким самим делать выбор, то есть признавать, что у них есть взрослая часть личности.

– "Когда мы проработаем высокую интенсивность эмоций, вы получите возможность более ясного мышления по вашей проблеме – болезни вашего сына. Возможно, к вам придут свежие идеи после переработки, и вы сможете увидеть новые способы решения этой проблемы", – продолжаю я объяснять Веде, чем ей может помочь EMDR терапия.

– "Поняла вас. Хорошо, давайте поработаем так, как вы предлагаете", – нехотя соглашается Веда.

По ней видно, что она бы с удовольствием поработала над псевдомиссией. Ее внутреннему ребенку так нравится идея всемогущества, будет сложно отобрать у него эту игрушку.

– "Веда, EMDR терапия помогает прорабатывать проблемы детей через проработку чувств родителей. Она хорошо срабатывает, если ребенку еще не исполнилось двенадцать лет. Вашему сыну уже десять. Ваша терапия поможет ему, но он уже достаточно взрослый со своим внутренним миром. Вы сможете повлиять на него через свои изменения, но это его проблема со здоровьем. Вы можете предложить ему сходить к психологу, я могу дать контакты своего коллеги, который работает с подростками", – продолжаю я, понимая, что Веде очень сложно сразу отказаться от миссии спасительницы.

Я и не ожидаю, что она сразу откажется от роли, с которой живет уже много лет. Скорее всего, она усвоила эту роль у своей матери, когда та пыталась спасти своего мужа, отца Веды, от алкоголизма. Я понимаю, что в этой области Веде предстоит пройти много сессий, прежде чем она откажется от роли спасательницы.

– "Расскажите мне поподробнее о том, как вы телесно и эмоционально ощущаете чувство вины?" – прошу я Веду описать ее чувства.

– "У меня перехватывает горло, я чувствую подступающие слезы, мне его невероятно жалко. Одновременно я чувствую свою беспомощность, потому что не могу ему помочь. Еще я чувствую огромную несправедливость – за что ему такие страдания!"

– "Веда, какое чувство наиболее сильное?"

– "Ярость из-за чувства несправедливости".

– "Когда вы впервые испытали такое чувство?"

– "Когда пьяный папа что-то кричал маме, и я чувствовала ярость к нему – как он так может поступать с ней! Он обязан ее любить и защищать, а, получается, он самый главный агрессор, от которой ей приходится защищаться", – описывает свое воспоминание Веда.

– "Давайте сделаем сет. Вы говорите по буквам «я-р-о-с-т-ь», похлопываете попеременно себя, смотрите на шарик, который бегает вправо-влево, и я вам мешаю", – напоминаю я ей нюансы проведения сессии, и мы начинаем переработку.

"Странно, я перестал к ней чувствовать такое дикое сексуальное влечение, – мелькает у меня мысль во время переработки. – Неужели моя личная терапия начала работать? Или что-то уже изменилось в Веде, и она, постепенно прорабатывая свою травму, перестает задевать мои травмы?"

—" Какая то странная сегодня переработка", – задумчиво растягивая слова, говорит Веда после сета. – "Я вижу образ зала, в котором папа кричит на маму, но я как будто не внутри комнаты, а снаружи, и мне немного все равно на происходящее. Словно одну часть все еще возмущает то, что тогда случилось, а другую нет. Мне отчасти «неинтересно играть в эту игру".

Веда удивленно смотрит на меня.

– "Почему сегодня так?"

"У нее проработалась часть травмы! Вот почему она уже не внутри картинки, а снаружи, и почему она не вызывает во мне такого дикого сексуального возбуждения, как раньше. Поздравляю, Аркадий, у твоей клиентки прогресс!" – радостно восклицает мой психолог.

– "Так происходит, потому что часть этого опыта уже проработалась тем, что мы взаимодействовали с более ранним опытом в предыдущих сессиях и, видимо, исцелили и эти воспоминания. Но, так как эмоции все еще достаточно интенсивные, давайте сделаем еще один сет", – предлагаю я, и мы продолжаем EMDR переработку.

– "Я становлюсь все более равнодушной к такой явной несправедливости как поведение отца", – говорит Веда после сета. – "Мне даже страшно, я не должна быть такой спокойной! Я обязана возмущаться, не любить папу. Словно своим спокойствием я предаю маму. Я перестаю ей быть верна".

Тут Веда замолкает и после длинной паузы продолжает:

– "Ко мне сейчас закралась совершенная крамольная мысль, что я могу не страдать, только потому что страдала моя мать".

Я изумленно смотрю на Веду. У нее сильнейший прогресс.

– "Представляете! Я не обязана страдать, только потому что страдала моя мать!" – возбужденно восклицает Веда. В ее возбуждении нет ни капли сексуальности, лишь чистая радость освобождения от навязанной псевдомиссии «спасать и страдать».

– "Что вы чувствуете сейчас?" – спрашиваю я Веду.

– "Я чувствую невероятное освобождение! Потому что в моей голове была странная идея, что если я не буду страдать, то предам свою мать. Она страдала, и я должна страдать! А сейчас я получила внутреннее разрешение не страдать, как моя мать"!

Веда вскакивает и начинает возбужденно ходить по кабинету.

– "Как устроена эта EMDR терапия! Она делает что-то невероятное! Я даже представить не могла, что такие глупые идеи «страдать, потому что страдала моя мать» и «нестрадание равно предательство матери» были в моей голове и управляли моим поведением! Аркадий, вы супер психолог!" – восклицает Веда и, нагнувшись ко мне, целует меня в щеку.

И меня моментально накрывает супервозбуждением…

Глава 7. Ретрит. Начало.

«Аркадий Львович, есть ли у вас время для меня? – снова написала мне Веда ночью. – Тут такое происходит, боюсь, я не справлюсь без EMDR терапии».

После ее сообщения в ватсап я не мог уснуть. Я понимал, что правильно не отвечать ей в полночь и подождать утра, но очень хотелось написать ей, что для нее всегда есть время.

После того, как она уехала в Турцию, я не мог себе найти место. Все вспоминал, как она наклонилась ко мне и поцеловала.

Я поставил на репит это воспоминание и прокручивал в своей голове снова и снова. Я не мог остановиться. Я развивал этот сюжет в разных направлениях: как я ее целую в ответ, как мы признаемся друг другу в чувствах.

Я понял, насколько глубоко я впал в травму. Я начал смотреть ее сторис с анонимного своего аккаунта.

Веда веселилась в Турции. Во всех ее сторис она смеялась, с кем-то постоянно обнималась, шутила, флиртовала, то есть давала много поводов для моей ревности.

«Все, теперь мне не уснуть, я буду придумывать ответ, чтобы он был достаточно официальный, но при этом, чтобы она почувствовала, что она мне важна. Боже, но почему я такой! Почему я не могу быть спокойным, брутальным, бесчувственным мужчиной, который спокойно может заснуть и с утра по-деловому ответить?»

Я понимал, что этот вопрос рождается из моего внутреннего конфликта, когда одна моя часть требовала от меня «стандартного» мужского поведения, а другая чувствовала такой глубокий спектр эмоций, который считался для настоящего мужчины неприемлемым в патриархальном обществе.

Понимая, что этот внутренний конфликт может не давать мне уснуть всю ночь, я включил EMDR видео и просто стал следить за шариком. Это был самый простой способ уснуть. Постепенно мыслей в голове становилось все меньше, и через двадцать минут я уснул.

Утром я проснулся в 5 часов утра и, чтобы дождаться времени, которое считается социально нормальным для ответа, пошел гулять.

«Что Веда делает со мной? – гуляя, я думал в основном о Веде. – Какую травму во мне она так активирует, что я еле владею своими чувствами?»

В 9 часов утра я ответил Веде как можно официальнее: «Веда, добрый день. Есть время сегодня в 10 утра. Вам удобно?»

Отправил и подумал, что она не успеет прочитать и вообще не получится с ней сегодня провести сессию, а я так хотел ее увидеть.

Ответ пришел тут же: «Отлично, я как раз завтракаю и у меня есть свободный час до занятия. До встречи)».

У меня закружилась голова – я увижу ее через час! Сразу испугался – получится ли провести ей сессию спокойно? Не заметит ли она, как я по ней скучаю? Как не выдать себя излишней радостью? И при этом не выглядеть бесчувственным сухарем, по одному виду которого можно понять, что я отморозился и скрываю свои чувства.

Час пролетел незаметно, и вот я уже сижу в своем рабочем кабинете, с нетерпением ожидая, когда Веда присоединится в зуме.

– Доброе утро, Аркадий Львович!

Я вижу Веду на фоне моря. Ветер треплет ее распущенные, слегка кудрявые волосы, легкий загар уже покрыл ее кожу, и Веда выглядит великолепно. От нее веет свободой, сексом и распущенностью.

От ее вида у меня кружится голова.

«Держись, Аркадий, – говорю я сам себе. – Ты в зуме, она далеко, занята своими проблемами, она не заметит, что ты немного не в себе из-за влечения к ней».

– С вами все хорошо? – спрашивает Веда, как будто снова прочитав мои мысли. – Вы выглядите странно.

– Кхм, – откашливаюсь я, скрывая смущение, и пытаюсь отшутиться. – С утра было все нормально. Как вы? Поделитесь своими впечатлениями от Турции и танцевального семинара.

– Я очень устала. У меня сильный внутренний раздрай. С одной стороны, я невероятно наслаждаюсь танцем и дикой красотой этого места, приятным общением с людьми. С другой стороны, Макс, мой учитель, ведет себя ужасно, он все время избегает меня и всячески демонстрирует, что это я хочу общения с ним и вообще веду себя некорректно, слишком шумно, не деликатно. Я чувствую себя большой, шумной, слоном в посудной лавке.

«Ох, Веда, давай поработаем с тобой. Давай проработаем твою травму, чтобы тебе стало легче. Как я тебя понимаю! Как невыносимы все эти чувства, связанные с отношениями! Когда проваливаешься в пучину чувств и ощущаешь отчаяние оттого, что не чувствуешь выхода. Давай снимем весь этот накал и вернем власть уму», – сочувствую я ей, и она как будто снова прочитала мои мысли.

– Только вы меня хорошо понимаете. Я чувствую, что тону в очень большом количестве эмоций, причем часть этих эмоций не моя, – говорит Веда и делает глубокий вдох.

«О боже, она и это чувствует! – восклицает моя травмированная часть. – Она такая же, как ты! Чувствует эмоции других людей и отчасти может прочитать чужие мысли».

«Нет, нет, нет, Аркадий, остановись! – грозно звучит голос моего внутреннего психолога. – Не поддерживай эту иллюзию умения читать чужие мысли у себя и не ищи подтверждения этого у других людей, тем более у Веды. Иначе ты актуализируешь самую первую травму, с чего все началось, и если твоего супервизора не окажется рядом, ты окажешься не способным сохранять разум».

Тут я чувствую огромную волну грусти. Это грустит моя травмированная часть, которая ищет своих, таких же чувствительных, как она, и умеющих читать мысли. По крайней мере, какая-то часть меня на 100% уверена, что у меня есть такие способности, и каждый раз пытается через избирательное внимание собрать доказательства своей правоты.

В этот момент я замечаю, что Веда очень пристально смотрит на меня и молчит. Мне кажется, что она слушает мой внутренний диалог.

«Нет! – снова звучит в моей голове строгий голос разума. – Она тебя не слышит. Поэтому задай ей вопросы и проведи сессию, она пришла к тебе за помощью».

– Веда, вы над этим хотите поработать сегодня? – наконец-то я собираюсь и начинаю вести сессию.

– Нет, – тихо отвечает Веда, словно боясь, что ее услышат. – Я больше хочу поработать над поведением подруги, с которой живу в одном домике. Она… она словно забирает у меня энергию.

Веда замолкает и внимательно смотрит на меня, проверяя, как я отнесусь к ее словам.

«Ну понеслось! У нее все так же, как было с твоим другом! – восклицает моя травмированная часть. – Детка, ты обратилась по адресу! Давай рассказывай, я прекрасно тебя понимаю!»

Веда опять ведет себя так, как будто слышит мой внутренний диалог. Она облегченно вздыхает и продолжает:

– Понимаете, у меня есть особенность. Я как бы коплю энергию для реализации того или иного желания. И вот я заметила, что подруга «подключается» к этой моей энергетической копилке и забирает эту энергию, и у нее реализуются те же желания, на какие я «копила энергию».

Веда останавливается, снова проверяя мою реакцию.

– Продолжайте, – говорю я, давая ей подтверждение, что я ее слушаю и мне интересно, и я не считаю ее сумасшедшей.

– Вы же не считаете меня сумасшедшей? – спрашивает Веда и лукаво улыбается, вроде дразня меня и пересказывая мой внутренний диалог.

– Нет, конечно, – отвечаю я, пытаясь не реагировать на эти совпадения. Иначе я вообще не сделаю ей сессию, буду все время думать о том, что она может читать мои мысли.

– Что вы чувствуете телесно и эмоционально, когда такое ощущаете? – спрашиваю я Веду.

– Сильную злость и бессилие, – отвечает Веда.

– Какое чувство сильнее? – уточняю я.

– Мне сложно выбрать, мне кажется, что обе эмоции очень сильные. Но ощущение бессилия выматывает меня больше. Мне хочется лечь и ничего не делать.

– Давайте сделаем переработку, – предлагаю я Веде. – Как всегда, смотрите за шариком на видео, похлопываете себя попеременно и говорите по буквам ваше ощущение, в данном случае «б-е-с-с-и-л-и-е».

И мы начинаем переработку.

«Я думал, ты никогда не соберешься, – облегченно выдыхает мой внутренний психолог. – Сегодня ты максимально расфокусирован».

– Мое бессилие рождает чувство злости, которая перерастает в ярость, – говорит Веда после первого сета. —Мне хочется наброситься на мою подругу и забрать то, что принадлежит мне и что она забрала без спросу!

– Когда вы впервые испытали такое чувство? – спрашиваю я Веду.

Веда думает и удивленно смотрит на меня:

– Когда сестра взяла мои игрушки и начала ими играть, не давая мне играть в них. Вы хотите сказать, что я испытываю такую ярость к сестре, а не к подруге?

– Скорее всего, – подтверждаю я догадки Веды, отмечая, насколько она быстро осваивает механизм EMDR терапии. – Давайте сделаем следующий сет. Говорите «я-р-о-с-т-ь».

– Это странно, – задумчиво произносит Веда после следующего сета. – Я вдруг осознала, что я чувствую ярость, потому что я считаю себя слабой и не имеющей возможности справиться с жизнью. И чтобы никто не заметил моей слабости, я скрываю ее под яростью. Но так как я женщина и не «должна» показывать ярость, а «должна быть милой», я скрываю и свою ярость.

Чтобы все это скрыть – и свою слабость и свою ярость, – я ем и покрываюсь лишним весом, он якобы помогает мне скрывать мою слабость. Но так как лишний вес у многих ассоциируется с проявлением слабости и отсутствием силы воли, получается, что я странным образом пытаюсь скрыть свою слабость, демонстрируя ее.

Я не слишком запутанно объясняю?

Я зачарованно смотрю на эту умнейшую женщину. Она так легко распутывает внутреннюю запутанность. Обычно, чтобы увидеть такие взаимосвязи, у клиентов уходит по пять-десять сессий, а она это сделала на втором сете.

– Нет, мне все понятно, – пытаясь скрыть восхищение, отвечаю я на ее вопрос. – Что чувствуете сейчас?

– Что меня… – Она смотрит на меня, и видно, что принимает определенное решение. – Можно я скажу матом?

Я киваю.

– У меня ощущение, что меня наеб…ют, – отвечает Веда. – Меня научили странной стратегии справляться со слабостью, демонстрируя ее. То есть я рассказываю себе историю, что я не слабая, но мое поведение и тем более мой внешний вид демонстрируют всем, что я слабая. А я как будто отвернулась от этого факта, продолжаю создавать историю внутри себя «я не слабая» и активно гипнотизирую себя. То есть я хожу и думаю, что я не слабая, а веду себя как слабая и всем видно, что я слабая. Но только не мне. Себе я рассказала историю, что другие люди идиоты, не видят очевидных вещей и не могут сделать определенные выводы из моего поведения и внешнего вида.

Мое восхищение Ведой зашкаливает. Она делает за меня мою работу. Возможно, даже я не смог бы так распутать те хитросплетения ее мыслей, как она это делает сама, лучше себя зная.

– Какое чувство вы испытываете, когда ощущаете, что вас…

Я сделал паузу и спросил:

– Могу я повторить за вами?

Веда кивает.

– Какое чувство вы испытываете, когда ощущаете, что вас нае…ли, научив такой стратегии?

– Я чувствую решимость это прекратить. Я больше не хочу пользоваться этой стратегией, – отвечает Веда.

– Через какие легкие и простые действия вы готовы начать это прекращать? – спрашиваю я Веду.

– Я прекращу себя обманывать и приму и свою слабость, и свою ярость, как и другие чувства. И прекращу считать других людей идиотами, ничего не понимающими и не умеющими анализировать и замечать очевидные вещи.

– Веда, вы понимаете, что продолжаете носить в себе ярость, которую испытывали в детстве? Что вам нужно, чтобы эту ярость отпустить? – спрашиваю я Веду и прошу сделать сет со словом «ярость».

– Как будто меня вовсе не станет, если во мне не будет ярости. Я тогда абсолютно беззащитна, – говорит Веда.

– И когда вы полностью беззащитны, то, что это меняет?

– Тогда я позволяю себе создать настоящую защиту.

И когда она произносит это, я чувствую, что покрываюсь мурашками. Я знаю Веду. Я знал ее множество жизней. Любил ее в прошлых жизнях. Это она, снившаяся мне по ночам и нашептывающая мне слова поддержки, когда у меня случилось пограничное расстройство.

«Как мне рассказать тебе все, что было со мной, – с отчаянием думаю я. – Как рассказать так, чтобы ты не сочла меня сумасшедшим?

В этот момент Веда говорит:

– Я все знаю.

Я поднимаю глаза, Веда очень серьезно и пристально смотрит на меня. Я вижу мудрость в этом взгляде, вижу тысячи жизней, что она прожила со мной и без меня.

«Может, пришло время рассказать все ей?» – думаю я…

Глава 8

– Веда, можно с тобой поговорить? – вкрадчиво спрашивает Макс.