Веда очень любит секс

«Конечно, можно! Ого, как быстро сработала сессия, – думаю я. – И хотя мой психолог немного странный, так пронзительно смотрел на меня в конце последнего разговора, как будто что-то хотел сказать важное, у меня даже побежали мурашки – мне после его сессий становится намного лучше».

– Да, Макс, я с удовольствием пообщаюсь с тобой, – немного растягивая слова, с улыбкой я отвечаю Максу.

«Как я от него тащусь! От его плавных движений и неспешности! Меня так тянет к нему! – думаю я и сразу же слышу в голове другой голос: – Хм, как много восторгов по такому маленькому поводу – ко мне просто подошел поговорить учитель осознанных танцев».

– Я хотел бы предложить тебе сыграть завтра с утра разминку, как ты к этому относишься? – спрашивает Макс, и у меня в груди все замирает. Конечно, я хочу! Две мои страсти удовлетворятся одновременно – я буду составлять музыкальный плейлист, купаться в море музыки и выбирать наилучшую и больше взаимодействовать с Максом.

– Я с удовольствием подготовлю музыку для разминки, – радостно говорю я.

– Отлично, тогда нам надо обсудить детали. Давай после обеда сядем и обсудим все, – предлагает Макс. При этом он мягко берет меня за руку и томно смотрит в глаза: «Я рад, что ты завтра будешь мне помогать».

Я чувствую тепло, разлившееся по моему телу. Если бы он знал, как он на меня воздействует! Но он, кажется, знает. Но сомневается. Эта смесь скрытой сексуальности и стеснения особенно меня завораживает.

При этом Макс постоянно ускользает от общения. Мне все время хочется его «поймать и зафиксировать», чтобы иметь возможность пообщаться с ним побольше. Но это не получается. Поэтому возможность быть к нему поближе через ассистирование ему на занятии я рассматриваю как прекрасный шанс для дополнительного общения.

Как мне все нравится в Турции! Эти красивейшие горы, нетронутая природа, что удивительно для Турции с ее отелями «все включено». Это место похоже на турбазу – закрытая территория, мало людей, много природы. Я чувствую, как мои тело и психика успокаиваются, сонастраиваются с чем-то природным и целительным для меня. Я так изнервничалась из-за конфликта с мужем и коллегами по танцам, и теперь все это напряжение отпускает меня.

Я много танцую и наслаждаюсь общением, испытываю очень позитивные эмоции. Одновременно танец поднимает целый пласт непривычных мне эмоций – неудобных, неприятных, их хочется замести под коврик, не заметить.

Я начинаю замечать, как я стараюсь в танце произвести впечатление. Как я вообще много уделяю внимания тому, что обо мне подумают люди. Танцую и беспокоюсь о том, как оценят мой танец другие люди. Мне все время кажется, что я излишне сексуально танцую, чересчур развратно, провокативно.

Это отвлекает меня от танца. Часто я закрываю глаза и отворачиваюсь к стене, чтобы все же сосредоточиться на самом танце и попасть в поток.

Это непередаваемое удовольствие – поймать поток и танцевать, отдаваясь музыке и танцу. Я чувствую, как сквозь меня танцует что-то высшее, больше, чем я, наполняя меня божественной энергией.

Иногда после танца мне так хорошо, что я не могу говорить. Мне хочется молчать, чтобы подольше сохранить в себе присутствие высшей силы.

Такие танцы меняют меня. Открывают во мне неведомые силы. Я чувствую в себе изменения, и мне страшно. Иногда кажется, что я могу читать мысли других людей. Иногда я понимаю, что телесно проживаю не свои эмоции, а эмоции людей, находящихся рядом. Я не знаю, что мне с этим делать. Я боюсь рассказать об этом кому-либо, даже своему психологу.

Хотя… Возможно, я наберусь смелости и все же расскажу своему психологу об этом. Он странный, но у меня есть впечатление, что он поймет все, что я расскажу. Впервые встречаю человека, который вызывает во мне такое доверие. Я чувствую, что он примет все мои странности и сможет мне помочь.

Он сам очень необычный. Такой чуткий! Понимает все мои эмоции, никогда бы не подумала, что мужчина может так хорошо понимать чувства. В этом году мне встретились целых два чутких человека – мой учитель экстатичных танцев и психолог. Если бы не моя влюбленность в Макса, я бы попробовала соблазнить психолога, несмотря на то, что он меня младше.

Наступает время обеда, и я не могу дождаться его завершения. Сейчас наступит время, когда я буду наедине с Максом. Он такой загадочный и закрытый, это возбуждает во мне так много любопытства.

– Веда, давай обсудим завтрашнее занятие, – предлагает Макс. – Вы будете вдвоем мне ассистировать – ты и Полина.

«Только не Полина! – думаю я. – Я не хочу даже близко быть с ней!»

Я не могу выдержать постоянную соревновательность Полины. Это какой-то кошмар. По любому поводу. Она старается во всем быть первой. Ее чувства так заразительны, что я уже втягивалась несколько раз в соревнования «ни о чем». Я стараюсь быть начеку, когда взаимодействую с ней. Очень быстро можно обнаружить себя пытающейся что-то доказать. Как человек умудряется создать такое поле? Она как тренажер осознанности, с ней не расслабишься.

И, конечно же, она начнет соревноваться со мной за внимание Макса.

Я улыбаюсь Максу в ответ на его слова, но внутри я уже ничего не хочу. Не хочу обсуждать завтрашнее ассистирование, музыку и само занятие. У меня одно желание – побыстрее уйти.

Но Максу, видимо, это нравится. Ему, наверное, очень приятно такое соревнование за его внимание. Он улыбается и говорит:

– Вы должны решить, кто когда играет. Сможете это сделать сами?

Я уже мысленно представляю, как Полина будет соревноваться в любом случае, какое время я бы не выбрала, ей срочно надо будет сказать, что ей это время нужно, и вступить в спор.

Поэтому я говорю:

– Пусть Полина выберет себе время, другое возьму я.

Тем самым я хочу обезопасить себя от столкновения с Полиной. Я удивляюсь, как человеку не жалко своих сил и нервов и как она все время хочет тратить их на то, чтобы всего на пару минут почувствовать, что выиграла.

«Какая же глубокая у нее травма, – вдруг я слышу в голове голос Аркадия Львовича. – Интересно, какой она была бы, если бы не эта травма?»

Я непроизвольно оглядываюсь, настолько громко прозвучал голос психолога у меня в голове.

– Веда, с тобой все хорошо? – спрашивает меня Макс. Для него не остается незамеченным мое странное поведение.

– Да, – говорю я немного растерянно, смотрю на Полину и неожиданно для себя начинаю видеть ее по-новому. Как будто смотрю на нее глазами Аркадия Львовича.

Я вижу перед собой красивую женщину, которая настолько не уверена в себе, что готова отдавать килотонны энергии за хотя бы малейшее ощущение превосходства и внимания к своей персоне. Полина реально очень красива: хорошая фигура, светлые волосы, карие глаза.

«У вас похожие травмы ненужности», – снова слышу я в голове голос психолога, и у меня бегут мурашки от странности ситуации. Мне становится холодно и неуютно, в голове мелькает паническая мысль: «Что происходит?»

– Макс, если возможно, я бы обсудила занятие после ужина, – говорю я. – Я как-то не очень хорошо себя чувствую.

Мне хочется поскорее дойти до номера и закрыться в нем, настолько странно и непонятно я себя чувствую.

Макс удивлен такой моей реакцией, обычно я ловлю каждую возможность общения с ним, не дыша сижу и смотрю на него с восхищением, а сейчас отказываюсь от возможности подольше быть с ним.

– Да, если тебе не хорошо, может кто-то другой сыграть завтра, – растерянно говорит Макс.

– Нет, все хорошо, мне просто надо побыть одной.

Я встаю, смотрю на Полину и вдруг чувствую к ней то, что никогда не ощущала до этого – я испытываю к ней сочувствие. «Боже, кажется, я схожу с ума», – думаю я и ухожу в номер.

Глава 9

На этой неделе Веда второй раз просит о внеочередной сессии. Сегодня пришло от нее сообщение в ватсап: «Аркадий Львович, если у вас есть время, возможно ли провести сессию сегодня?»

Я смотрю на это сообщение со смесью вдохновения и страха. Травмированная моя часть хочет срочно написать Веде в ответ: «Да, в любое время», потому что сегодня суббота и у меня выходной, профессиональная часть понимает, что лучше обозначить границы – я стараюсь не работать в выходные.

«Я сойду с ума с этим бесконечным спором в моей голове!» – думаю я. Я уже знаю, что отвечу Веде. Несмотря на доводы профессиональной части, я через пять минут пишу Веде, что у меня есть время, и спрашиваю, когда ей удобно.

«Ну так зачем тратить энергию и время на споры? – ехидно замечает травмированная часть. – Ты уже давно знаешь, что будет все так, как я хочу. Что я легко отмету все доводы ума и создам столько эмоций внутри тебя, что все равно ты сделаешь так, как я хочу. Давно пора перестать спорить со мной и цепляться за свой ум. Он не победит».

От этих слов мне грустно. Я умный, образованный мужчина, знаю, как сделать все правильно, но не могу справиться со своим травмированным ребенком.

Внезапно я чувствую тепло внутри себя и слышу ее, поддерживающую часть меня, она говорит внутри меня мягким бархатистым женским голосом: «Аркадий, обрати внимание – здесь обобщение. Ты не всегда поступаешь под действием эмоций, ты постоянно растешь в своей осознанности, ты многие решения принимаешь, используя свои знания. Да, сейчас тяга к Веде велика, но это не повод обесценить в себе тот уровень осознанности и ума, который у тебя уже есть».

Я выдыхаю, части внутри меня замолкают и я понимаю, что нет ничего страшного в том, чтобы помочь клиенту в момент, когда у него происходит кризис.

Я пишу сообщение Веде, и мы договариваемся о встрече через два часа.

Когда я вижу ее в окне зума, я понимаю, что совершил ошибку. Я заметил уже на первой сессии, какой необычной становится Веда, танцуя. Сквозь нее проходит такой поток энергии, я чувствую это, даже проводя сессии онлайн.

Она выглядит еще более соблазнительной. Движения становятся суперплавными и сексуальными. Она непроизвольно говорит более медленно, ее голос становится глубже, с хрипотцой. У меня от ее голоса появляются мурашки, она словно гладит меня своим голосом.

Я чувствую, что начинаю «плыть» при виде Веды. «Ну, значит, ты такой сексуально озабоченный психолог, – говорит моя мудрая часть. – Попробуй не бояться быть замеченным в своем влечении, а просто веди сессию».

Почему у меня в голове сегодня стала активной мудрая часть и пропал голос «профессионального психолога»?!

Я радостно улыбаюсь Веде и спрашиваю, как ее дела.

– Странно, – отвечает Веда. – Я сегодня слышала ваш голос у себя в голове.

А, вот куда делся мой внутренний психолог! Переметнулся в голову Веды.

Мне становится смешно.

– Как интересно, – почему-то совершенно спокойно говорю я.

Куда пропало мое волнение? Ушло вместе с голосом психолога в голову Веды?

– И что я говорил?

– Вы говорили о сочувствии к моей знакомой, которую я терпеть не могу. Она так соревнуется со мной за внимание учителя, я стараюсь с ней лишний раз не общаться, а сегодня за обсуждением занятия я вдруг вместо раздражения почувствовала сочувствие к ней. Я словно посмотрела на нее вашими глазами и впервые почувствовала ее проблемы, которые привели к подобному поведению. Мне стало так не по себе, что я прекратила разговор, ушла к себе в номер и написала вам с просьбой о сессии. Я как будто была немного не собой.

А потом я начала ощущать сочувствие к себе. Я осознала, как мне тяжело. Как я еле выдерживаю наши тихие разногласия с мужем, когда мы пришли к стадии «понятно, что никто никому не уступит, и нет смысла говорить». Что мы живем как два чужих человека в одном доме. Никто из нас не берет на себя смелость обсудить, что будет дальше.

После этого я почувствовала еще больше теплых эмоций к себе, потому что мое здоровье ухудшается и я не знаю, как себе помочь. Я уже знаю, что будет. Я видела, как ухудшалось здоровье моей матери и как она старалась остановить этот процесс, ходила по всем врачам, пила горстями лекарства, а ей становилось все хуже и хуже.

Ваш голос внутри меня сочувствовал мне. Я чувствовала от него такое тепло и поддержку! Я получила именно ту поддержку, которую я так хочу получить от своего учителя. Я так стараюсь быть хорошей, угодить ему, а он только и делает, что избегает и обесценивает меня своим поведением.

И вдруг я получаю эту поддержку внутри себя. Слушая ваш голос, мне стало так хорошо и спокойно, а после этого страшно – вдруг я сошла с ума?! Я слышу ваш голос внутри моей головы».

Глядя на Веду, я чувствую волну мурашек и тепло от ее голоса и того, что она рассказывает. Я понимаю ее. Потому что мне самому становится страшно – у меня появляется ощущение, что мы поменялись с Ведой «поддерживающими голосами», и Веда слышит голос моего профессионала, а я – ее поддерживающий голос.

«Хм, психолог в ее голове звучит намного поддерживающе, чем в моей, – замечаю я. – Интересно почему?»

– Над чем бы вы хотели сегодня поработать? – спрашиваю я Веду.

– Над темой здоровья. Эта тема, которую я избегаю. Иногда мне кажется, что вся моя влюбленность в учителя – это попытка избежать мыслей о пугающих меня темах: о моем здоровье, здоровье сына, о том, что надо разводиться с мужем и начинать искать работу.

«Боже, какое прогресс! Эти осознанные танцы реально круто работают. Особенно в сочетании с EMDR терапией! Веда вдруг так быстро прошла сопротивление и осознала свои настоящие проблемы».

– Давайте поработаем над темой вашего здоровья. Что вы чувствуете, когда думаете о том, что у вас и у сына ухудшается здоровье?

– Я чувствую ком в горле и страх в груди и животе.

– Хорошо, давайте начнем проработку. Говорите «с-т-р-а-х» по буквам, смотрите за бегающим шариком, похлопываете себя в объятиях бабочки, а я вам буду мешать, – напоминаю я процедуру Веде, и мы начинаем проработку.

– Что вы чувствовали во время сета?

– Я почувствовала, что мне становится холодно. И с каждой минутой все холоднее и холоднее. Я как будто сижу в подполе и не могу из него выбраться. У меня ощущение, что я давно там сижу, даже звала на помощь, но никто не пришел.

Веда замолкает, у нее очень задумчивое выражение лица. Кажется, она не видит меня. Непонятно, каким образом я ощущаю, что она всматривается вглубь себя.

Я снова чувствую волну мурашек.

– Странно, – медленно произносит Веда. – Я ощущаю свои и не свои чувства.

«Не может быть! – возвращается ко мне профессиональная часть. – Она ощущает разницу в чувствах! Может понять, какие принадлежат ей, а какие – ее родовой системе».

«Рад тебя снова слышать, – с сарказмом думаю я. – Вернулся. Ну и как тебе понравилось в голове Веды?»

«Очень даже понравилось, – отвечает мой внутренний психолог. – Она меня уважает и слушает. Правда, еще боится».

«Ну все, я окончательно схожу с ума, – констатирую я. – Привет, осуществление страхов всех психологов самим съехать с катушек».

Надо срочно вернуться к ведению сессии и сосредоточиться на проблеме Веды.

– Как вы чувствуете разницу в ощущениях? Как понимаете, какие «свои», а какие нет? – решаю я расспросить подробнее у Веды. Мне очень интересно, как она это ощущает.

– Вы знаете, я как будто вижу себя со стороны. Мне словно показывают кино о маленькой девочке. И она – не я. Но я чувствую часть себя внутри нее.

– И что вы ощущаете сейчас?

– Безнадежность и бессилие. Упадок сил и чувство, что это не закончится никогда. Никто не придет и не поможет. Это на всю жизнь.

У Веды расширяются зрачки, и она почти шепотом произносит:

– Боже, какой ужас. Я никогда не чувствовала такой уровень безнадежности. Меня как будто накрывает серой мглой.

– Какое самое сильное чувство вы ощущаете сейчас?

– Безнадежность.

– Давайте начнем сет, говорите по буквам «б-е-з-н-а-д-е-ж-н-о-с-т-ь».

И мы начинаем делать переработку. Веда делает сет, а я вдруг вижу у себя перед глазами эту девочку, у которой уже синеют губы от холода. Но не это самое важное. Важно то, что вместе с физическим холодом холодеет часть ее души. Она медленно превращается в маленькую старушку на моих глазах.

– Это моя бабушка! – возбужденно восклицает Веда, когда сет заканчивается. – Я не знаю, откуда я это знаю, но мне кажется, что она полезла в подвал за чем-то и крышка захлопнулась. И никто не может открыть, потому что нет никого. Ее родители умерли, когда ей было двенадцать лет. Она была самой старшей и у нее были еще младшие две сестры и брат.

Она стоит там в подвале и до нее впервые доходит, что никто не поможет. Совсем недавно умерла ее мать, и она не осознавала потерю до конца. Но именно там, в этом подвале, она четко поняла, насколько она одна и что помощи не будет.

– Что вы чувствуете сейчас? – спрашиваю я у Веды, пораженный ее осознанностью и той картинкой, которую я увидел во время сета. Я словно заглянул внутрь головы Веды и видел, что видела она.

– Она как будто приговорила себя на всю жизнь на ощущение этой безнадежности. Мне страшно. Она не только себя, но и все будущие поколения приговорила. Мою маму, сестру, меня. Очень холодно. У меня стынут ноги, меня начинает бить дрожь.

– Веда, я попрошу вас сейчас не только похлопывать себя по плечам, но и попеременно похлопывать ногами в следующем сете. Какое чувство ощущается вами сильнее – безнадежность или страх? – перехватываю я инициативу разговора, так как Веда погружается в эмоционирование, а нам надо продолжить проработку.

– Безнадежность, – отвечает Веда.

– Давайте продолжим сет, но подключите еще и топанье ногами, – предлагаю я.

– Ужасно хочется спать, – говорит Веда после сета.

– Это сопротивление, – подключаю я психообразование. – Если будет очень сильно хотеться спать, вы можете встать и стоя делать проработку.

Куда делось мое влечение к Веде?! Я так сфокусирован на сессии, ни одной мысли, от которой мне обычно стыдно.

– Аркадий Львович, вы подумаете, что я сошла с ума, – после сета говорит Веда. – Но я услышала голос, который ехидно говорил: «И что ты думаешь, что ты такая умная и так легко избавишься от чувства безнадежности, которое было в жизни твоей бабушки, матери и сестры? Ничего у тебя не получится.

«Хм, привет, защитник травмы, – улыбается мой психолог. – Ну, ну, сыграем в игру “кто-кого”».

Я решаю рассказать подробнее Веде о том, что происходит:

– Веда, это защитник травмы. Ваша психика привыкла жить с подсознательным ощущением безнадежности. Когда мы начали эту эмоцию перерабатывать, то ваша психика посчитала происходящие перемены чрезмерными, поэтому включился защитник травмы – чтобы все осталось как и прежде.

– Но я чувствую себя «меньше», чем этот голос, – испуганно произносит Веда.

– Так и есть. Мы с вами сейчас начали прорабатывать родовую травму, а именно травму вашей бабушки. Все чувства, которые вы ощущаете, были прочувствованы задолго до вашего рождения. Это воспоминание в вашей голове старше вас. Но это не значит, что сильнее. Давайте продолжим. Что вы чувствуете сейчас?

– Растерянность. Я не знаю, как мне с этим справиться, – отвечает Веда.

Так как Веда уже смогла ощутить, где ее чувства, а где «вложенные воспоминания», я спрашиваю ее:

– А эта растерянность вся ваша?

Веда внимательно прислушивается к себе, как будто сканируя свое внутреннее пространство, и говорит:

– Нет. Пятьдесят на пятьдесят.

– Наблюдайте, что вы чувствуете сейчас. Давайте сделаем сет со словом «р-а-с-т-е-р-я-н-н-о-с-т-ь», – предлагаю я.

– У меня крутит живот! – немного раздраженно говорит Веда после сета. – Я замечаю, что вместе с растерянностью у меня возникает сексуальное возбуждение. И оно не мое. Я окончательно запуталась – где мои чувства, а где не мои! Кто я вообще? Я какое-то собрание не своих эмоций, но собранных в моем теле. Мое тело болеет за то, что много лет назад бабушка приговорила себя к чувству безнадежности на всю жизнь. Заодно «подписав» на это ощущение всех нас.

– И какая эмоция сейчас превалирует? – спрашиваю я у Веды.

– Раздражение. Мне хочется скинуть эти чувства. У меня тянет спину, мне не комфортно. Я чувствую себя сейчас «оголенной», мои нервы на пределе.

– Хорошо, давайте сделаем сет с раздражением, – продолжаю я держать канву сессии, несмотря на негатив Веды.

– Я вижу, как маленькая девочка в подвале начинает раздражаться на саму себя за упадническое настроение. Да, она одна и только ей решать эту проблему. Она поднимается по лестнице и пытается спиной толкать крышку подпола. И у нее получилось открыть эту тяжелую крышку! Она смогла выбраться, и в этот момент она начинает ненавидеть ту часть, которая внушала ей безнадежность.

– Вот так у вашей бабушки произошел конфликт между двумя субличностями, и она обрекла себя, а потом и вашу мать, и вас на ощущение раскола и внутреннего конфликта, – подвожу я итог происходящего. Как вы сейчас?

– Очень устала. Мне многое непонятно. Хотя вообще стало понятнее. Чувство, что я чего-то стала понимать, но еще больше не знаю. Хочу спать. Столько странного за день, а завтра мне играть и надо еще собрать плейлист.

Я хочу более подробно объяснить Веде про механизм родовой травмы и как она влияет на человека, но решил, что сделаю это в следующий раз.

Я не подозреваю, что то, что я хочу ей рассказать, ей очень понадобится уже завтра на танцевальном занятии.

Глава 10. День Перетекания.

Утром я проснулась в шесть утра, чтобы успеть собрать начало плейлиста до завтрака. Вчера после сессии с психологом уже ничего не могла делать, просто легла пораньше спать.

Мне хочется собрать в плейлист самое лучшее, чтобы показать свой изысканный музыкальный вкус. Я очень хочу впечатлить Макса и участников занятия. Но в первую очередь Макса. Я использую любую возможность показать себя с лучшей стороны, чтобы он понял, какая я классная.

Но он не очень обращает внимания. Очень редко может похвалить. В основном делает вид, что не замечает меня. Иногда кажется, что он даже стесняется меня из-за моего громкого смеха. Из-за того, что я шумная и веселая.

Я много смеюсь здесь. Мне так нравится место, в котором проходит ретрит. Дикая, нетронутая природа Турции, пустынный берег моря, тишина. Милые люди вокруг. Я словно забываю все свои семейные проблемы. Для меня этот ретрит как глоток свежего воздуха. Здесь нет удушающей тягостной атмосферы, которая царит у меня дома. Добрый приятные люди, все очень дружелюбные.

Конечно, мне хочется смеяться. Я вырвалась из плена семейных разногласий. Из постоянно висящего надо мной давления идеи, что я должна решить, что будет в семье дальше. А у меня нет сил решать. Мне хочется спрятаться под одеяло и ничего не решать.

Я так и делала раньше. Когда муж уходил на работу, а дети в школу и в садик, я ложилась и лежала под одеялом. Лишь бы не видеть этот мир и думать о том, что так больше жить нельзя, а как по-другому, я не знаю. Я испытывала такую безнадежность. Вот точно такую же, с которой мы работали вчера. Беспросветная безнадежность. Бесконечная серость бытия.

И тут в мою жизнь пришли осознанные танцы. Подруга позвала, сказала: «Веда, ты любишь все новое и необычное, тебе понравится».

Она даже представить не могла, как мне понравилось.

Я пришла на занятие, которое проводила преподаватель из Англии. Ее голос… такой волшебный, мягкий, заботливый и поддерживающий вел в начале танца. Он помог преодолеть скованность, я очень боялась танцевать, так как многие из присутствующих были младше меня. Я казалась себе древной старухой, которая нечаянно оказалась на этом празднике жизни.

Но голос Мелиссы помог отвлечься от мыслей «что обо мне подумают» и перенаправил мое внимание на тело. Я почувствовала такой отклик! Я так давно не обращала внимание на свое тело! Мы перестали заниматься с мужем сексом год назад, после нашего очередного скандала. Это был «обычный» скандал, который мне муж периодически устраивал. Что-то ему не понравилось в моем поведении, и он начал рассказывать, что со мной не так и какая я бестолковая.

Внезапно внутри себя я услышала голос: «Вот так будет всегда. Пройдет много лет, он так же будет себя вести. Он уже ведет себя так пятнадцать лет. Он не слышит тебя. Ему не интересны твои доводы. Говорит только он, и он не собирается слушать тебя. Ты хочешь провести так всю жизнь?»

В этот момент мне стало жутко. Я поняла, что через десять или двадцать лет я буду еще более беспомощной, старой, без работы, без возможности что-то сказать и быть услышанной. Все, на что я всегда буду иметь право, это быть во всем виноватой и выслушивать периодически обвиняющие и унижающие высказывания мужа.

– Остановись, пожалуйста, – попросила я мужа.

Он продолжать бурчать и говорить, что со мной не так.

– Остановись, пожалуйста, – повторила я. – Если ты не остановишься, это конец.

Он не слышал моих слов. Он, как всегда, не слушал меня. Он продолжал говорить мне неприятные слова.