Там, где мы настоящие

– Замолчи, – ворчу я. – Я буду включать телефон когда захочу.

Держа телефон над лицом, я захожу в настройки, чтобы подключиться к вайфаю. Джон дал мне пароль еще днем, и я не смогу вечно избегать этого момента. Где-то там есть люди, заслуживающие объяснений.

Только, похоже, сегодня я не смогу им их дать. Батарея разряжена.

– Да ты издеваешься.

Тяжело вздохнув, я включаю свет и встаю, чтобы достать зарядку из чемодана. Вернувшись к кровати, я бросаю взгляд на кота, который, похоже, все это время так и сидел на шкафу. Наклоняюсь к тумбочке, чтобы подключить провод, и тут же понимаю, что нужен переходник.

Отлично.

Я почти слышу, как Онни посмеивается про себя над моими провалами.

– Может быть, я найду способ подключить его к тебе, – предупреждаю я.

Он перестает вылизывать лапу и медленно опускает ее.

Вздохнув, кладу телефон, выключаю свет и снова забираюсь под одеяло. Единственное окно в комнате – рядом с кроватью. Когда наступает три часа ночи и на улице начинает идти снег, я все еще не сплю. Всю ночь я так и не смыкаю глаз. Просто смотрю, как падает снег и небо заволакивает тучами из-за метели.

Даже не знаю, в котором часу я встаю.

Я уже успела заправить постель и одеться, когда в дверь стучат.

– Снегопад, – говорит Лука.

Поднимаю бровь:

– А я и не заметила.

Он смотрит на меня с раздражением.

– Мы не сможем поехать в город, пока метет. Снег шел всю ночь. Неизвестно, что сейчас с дорогами. Родители говорят, лучше подождать. Найди пока, чем себя занять. – Он заглядывает в мою комнату и морщится. – Никогда не любил этого кота.

С этими словами он уходит.

Хотя Лука ничего не предложил, я знаю, что могла бы спуститься позавтракать вместе с ними, если бы захотела. Ханна ясно дала это понять вчера вечером – они готовы относиться ко мне как к члену семьи. Вместо этого я достаю снеки, которые привезла в чемодане. Без телефона и возможности выйти на улицу особо заняться нечем. Хожу туда-сюда по комнате раз сто, сплю и в основном смотрю в окно. Пока я наблюдаю за метелью, меня мучает глупый страх. Мне нужно попасть в мамин дом. Прямо сейчас. Пока что-нибудь его не разрушило.

Я пытаюсь успокоиться. Если дом простоял четырнадцать лет, то уж как-нибудь переживет и метель.

Ведь так?

Снег идет весь день. Он продолжает идти на следующий день. И еще через день.

Включаю телевизор. Все каналы на финском, но я все равно ставлю новости. Краткое содержание: снег, снег и еще раз снег.

За эти три дня я обнаруживаю восемь вещей, которые ненавижу в Финляндии:

1. Кот.

2. Лука (он меня раздражает).

3. Коннор (он сбивает меня с толку, и это раздражает).

4. Световой день. Темнеет слишком рано, настолько, что я совсем потеряла чувство времени. Я постоянно дезориентирована. Никогда не знаю, который час.

5. Солнце. Точнее, его отсутствие. Я его не видела с тех пор, как приехала.

6. Холод. Черт возьми.

7. Кот.

8. Коннор (прошло три дня, а он так и не пришел забрать своего проклятого кота).

– Тебе что, не надо есть? – спрашиваю я у зверюги на четвертый день. Решаю больше не забивать себе этим голову, потому что уверена – он как-то выбирается по ночам. Иначе уже в панике искал бы способ отсюда улизнуть.

Или попытался бы съесть меня.

Не выхожу из комнаты до пятого дня.

Не то чтобы я специально хотела оставаться взаперти – по крайней мере, мне так кажется, – просто, имея приличный запас еды в чемодане, я не вижу необходимости исследовать другие территории. Выхожу только в ванную, которая находится рядом с моей комнатой и которую я делю с Сиенной, Ханной и Джоном, причем выбираю моменты, когда никого нет поблизости. Не знаю, что заставляет меня сказать этим утром «хватит», но я иду в душ, привожу в порядок волосы, надеваю джинсы и толстовку и спускаюсь по лестнице.

Должно быть, около одиннадцати утра, на улице уже светло – солнца сегодня тоже нет, – и дом совершенно пуст. Интересно, где все. Может, воспользовались моментом и поехали по делам. Вчера наконец-то перестал идти снег. Вспоминая об этом, я чувствую себя виноватой. Я могла бы съездить в мамин дом, а у меня даже не нашлось сил выбраться из постели. Жалко.

Пересекаю прихожую, иду в столовую, которая тоже пуста, и, когда возвращаюсь к стойке регистрации, замечаю дверь справа, из-за которой доносится шум. Она ведет в небольшой семейный магазин; стены выложены белой плиткой, полки в несколько рядов завалены товаром. Джон стоит за прилавком, пробивая что-то покупателю на кассе.

Он не замечает моего присутствия, пока клиент не уходит, довольный покупкой.

– Мэйв?

Я не могу не заметить удивление в его голосе. Мне становится ужасно стыдно.

– Мне нужен переходник. – У меня настолько пересохло в горле, что даже говорить трудно. – Мой телефон разрядился, а я не могу его подключить.

Пять дней взаперти, и это первое, что приходит мне на ум. Я чувствую себя идиоткой. Однако Джон, кажется, не раздражен. В его взгляде появляется то, что я ненавижу всеми фибрами души: жалость. Сострадание.

Я хочу вернуться в свою комнату.

– У нас есть несколько переходников для постояльцев. Могу принести тебе один, если хочешь.

– Спасибо, Джон.

– Ты голодна?

– Я в порядке. Спасибо.

– Возьми сок и что-нибудь перекусить. За счет заведения, – настаивает он, прежде чем уйти. Похоже, возражения не принимаются.

Аппетита нет, но надо поесть: я не ела со вчерашнего вечера. Беру ананасовый сок и первое попавшееся печенье – надеюсь, самое дешевое – и сажусь на один из высоких табуретов у стены. Вскоре Джон возвращается с переходником.

– Спасибо, – говорю я, прожевав кусочек и натянув стандартную улыбку.

Он смотрит на открытую пачку печенья на столе и улыбается в ответ. Теперь он выглядит спокойнее.

– Не за что. Можешь зарядить телефон и пользоваться им здесь. Тут вайфай лучше ловит. И ты мне совсем не мешаешь.

Нетрудно понять, что скрывается за его словами.

«Делай что угодно, только не запирайся снова».

Окинув меня взглядом, он возвращается к прилавку. Я подключаю телефон и жду, пока он включится. Захожу в настройки, ввожу пароль и наконец присоединяюсь к сети. Кладу телефон на стол, ожидая, когда появится сигнал.

И тут начинается хаос. Телефон вибрирует снова и снова.

Пятьдесят шесть пропущенных звонков. Сто восемь сообщений.

Майк. Папа. Бренна. Лия. Черт подери.

– Похоже, ты очень популярна, – шутит Джон, хотя по его лицу видно, что он понимает: вряд ли это приятные сообщения.

– Ты не против, если я позвоню?

– Нет, конечно. Если понадоблюсь, я буду на складе, пока нет покупателей. – Он уходит, давая мне уединиться.

С чего начать?

Открываю сообщения. Как я и ожидала, большинство из них от Майка. От одного их вида у меня сводит желудок, поэтому сразу перехожу к сообщениям от Бренны и папы.

Бренна

Мэйв, милая, пожалуйста, позвони отцу как можно скорее.

Папа

Мне написал отец Майка.

Можешь объяснить, что, черт возьми, случилось?

Дурнота подступает все ближе, ближе и ближе, сжимая легкие, и мне становится трудно дышать. Я не собираюсь разбираться с этим сейчас. Ни за что не стану им звонить.

Я решаю сосредоточиться на сообщениях от единственного человека, кто беспокоится обо мне по-настоящему.

Лия

Ты в порядке?

Ты в Финляндии? Долетела? Логан сказал, что можно отследить твой рейс в интернете.

Я видела, что вы приземлились благополучно. Была спокойна примерно тридцать секунд.

Потом вспомнила, что у тебя было несколько рейсов, и я понятия не имею, какие остальные. Теперь не спокойна.

Почему мои сообщения не доходят? Позвони мне, как только увидишь это.

И последнее, отправленное вчера:

Лия

Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты просто выключила телефон. Ничего страшного. Просто… позвони мне, когда сможешь, ладно?

Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Если что, я рядом.

Больше не раздумывая, нажимаю кнопку «видеозвонок».

Лия отвечает через несколько секунд.

– Кто, черт возьми, звонит в такое время? – хрипит мужской голос.

В темноте я различаю лицо Лии, освещенное экраном.

– Мэйв! – восклицает она с облегчением.

– Черт подери, – бормочет рядом с ней Логан.

Лия быстро встает и включает свет. Теперь я наконец могу хорошо ее разглядеть: рыжие волосы, зеленые глаза, веснушчатый нос. На ней пижама и футболка, которая явно не ее. Она выглядит уставшей, но при этом, кажется, безумно рада меня видеть.

– Ты в порядке? – спрашивает она взволнованно. – Ты не отвечала на сообщения, и я… не знала, все ли… Боже, как же я рада тебя видеть. Что случилось? Все хорошо? Ты в Финляндии?

Мне становится еще хуже, когда я вижу, как она переживает. Черт, какая я ужасная подруга.

– Передай Логану, что я извиняюсь за то, что разбудила его.

– Логан тебя не прощает, – ворчит он на заднем плане.

Лия решительно качает головой:

– Не беспокойся об этом. Главное, что с тобой все в порядке. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала.

Она снова садится на кровать. Логан, зевая, приподнимается – взъерошенный, без футболки, весь в татуировках. Откинувшись на изголовье, он обнимает Лию за талию.

– Могла бы позвонить часов через шесть, – упрекает он меня.

– Прости. Иногда забываю, что у нас такая большая разница во времени. – Если здесь скоро полдень, то у них должно быть два или три часа ночи.

Лия шутливо отмахивается от него.

– Оставь ее. Главное, что она позвонила.

– Она волновалась за тебя, – говорит Логан, кивая в сторону своей девушки.

Лия краснеет:

– Это потому, что я паникерша. Ничего страшного.

– Ты не паникерша. Просто она попросила тебя отвезти ее в аэропорт, чтобы без объяснений улететь на другой конец света. Ты это сделала, а она целую неделю не отвечала на твои сообщения. Естественно, что ты волновалась. Мэйв должна была тебе написать.

Этот парень всегда такой прямолинейный. Логан продолжает смотреть на меня:

– Я прав или нет?

– Ты прав, – соглашаюсь я. Как бы он меня ни бесил, это правда. – Прости, Лия. Я должна была тебе позвонить.

Она игриво толкает Логана плечом, смущаясь.

– Хватит так делать.

– Я просто констатирую факты. Мне не нравится, когда ты так о себе думаешь, – отвечает он, зевая, и снова ложится на кровать, повернувшись к нам спиной. – Теперь, когда моя миссия выполнена, я возвращаюсь ко сну. Расскажешь мне завтра, если услышишь что-нибудь интересное.

– Я его не выношу, – заявляю я.

– Взаимно, – парирует Логан.

– Спи давай, – говорит ему Лия.

Логан поворачивает голову ко мне:

– И когда ты собираешься вернуть мне мою девушку?

– Я всего пять минут с ней разговариваю.

– Уже на пять минут дольше, чем мне бы хотелось. Два часа ночи. Мне завтра на работу. А ей на учебу.

– Он всегда был таким ворчливым? – спрашиваю я у Лии.

– Ну, в последнее время он просто невыносим.

Логан легонько хлопает ее по ноге в знак протеста, но невольно улыбается, услышав смех Лии. У меня сжимается сердце, как всегда бывает, когда я вижу их вместе. Никогда не признаюсь в этом вслух, но, кажется, я им завидую.

Наши отношения с Майком никогда не были такими. Даже в начале, когда мы еще не погрязли в рутине. У нас никогда не было такой близости, мы никогда не смотрели друг на друга так, никогда не понимали друг друга настолько хорошо. Потом я переехала в Портленд, он остался в Майами, нам пришлось преодолевать расстояние, и все стало только хуже. А я этого даже не замечала. Думала, что проблемы, ссоры, отсутствие того самого «чего-то», пустота – это нормально. Пока не познакомилась с Лией и не увидела ее отношения с Логаном.

Если это и есть настоящая любовь, то у меня никогда не было ничего подобного.

Поэтому в такие моменты я им немного завидую. Все думаю: может быть, если бы мы с Майком любили друг друга так же, я бы сейчас не сидела здесь, в Финляндии, в восьми тысячах километров от дома.

Может быть, я не чувствовала бы себя такой одинокой.

Я сижу напротив стеклянной двери магазина. Через нее я вижу, как у дома паркуется старый фургон. Молодой парень открывает водительскую дверь. Это Коннор, на нем та же коричневая куртка, в которой он приходил за мной в домик на днях. Он что-то говорит своему брату Луке на пассажирском сиденье, и они оба обходят машину, чтобы разгрузить багажник.

Когда Коннор смотрит в мою сторону, сердце замирает. Я молюсь, чтобы он не смог разглядеть меня через стекло.

– Мэйв? – Логан и Лия уже несколько минут разговаривают между собой. Я не обращаю на них внимания, пока Лия не произносит мое имя.

– Да, прости. Что ты говорила?

Не понимаю, почему вдруг так нервничаю. Это чувство усиливается, когда я краем глаза замечаю, что Коннор направляется к магазину.

– Я так рада, что с тобой все в порядке. И мне очень хочется продолжить разговор, чтобы ты мне все рассказала… но Логан прав. Уже поздно, завтра у меня экзамен, и если я не отдохну, то могу…

– Не беспокойся, – торопливо говорю я. Меньше всего мне хочется, чтобы она чувствовала себя виноватой. – Все нормально. Я позвоню в другой раз. В более подходящее время.

Звенит дверной колокольчик.

На мгновение ловлю взгляд Коннора, который только что вошел в магазин. К счастью, он направляется не ко мне, а скрывается между стеллажами. Хорошо. Так гораздо лучше.

– Ты уверена? – Лия все еще выглядит обеспокоенной.

– Уверена. Отдыхай, хорошо? Обещаю позвонить завтра.

Она нерешительно поджимает губы.

– А как же Майк?

При звуке этого имени у меня учащается пульс.

– А что с ним?

– Ты получала от него известия?

– Он не перестает писать. – Во рту появляется горький привкус. – Скажем так, он не очень хорошо это воспринял.

– Он не знает, что ты там, – догадывается она.

– Нет, не знает. – И каждый раз, вспоминая об этом, я чувствую себя ужасным человеком.

– Как думаешь, он может появиться в квартире?

– Нет, не думаю.

– В любом случае мы будем начеку. Не волнуйся. Логан ночует у меня каждую ночь. – Она поворачивается к нему. – Хочешь попрощаться с Мэйв? Мне нужно на минутку в ванную.

Лия кладет телефон на кровать и встает. Лицо Логана появляется на экране.

– А этот парень, Майк… Мне стоит беспокоиться?

– Нет. – И это правда. Я знаю Майка. Он совершенно неопасен. На самом деле, стоит ему только увидеть татуировки Логана, и он задрожит как лист, – если вообще до этого дойдет, в чем я сомневаюсь.

Логан, кажется, вполне удовлетворен моим ответом.

– Хорошо.

– Передай Мэйв, что, если она не будет звонить мне хотя бы раз в неделю, ее ждут проблемы! – кричит Лия на заднем плане.

Это вызывает у меня улыбку.

– Тебе лучше ее не огорчать, – напоминает Логан с усмешкой.

– Поверь, я это знаю.

Дружелюбная атмосфера вмиг испаряется, и наступает тишина. Логан мгновение молчит, присматриваясь ко мне, а затем вздыхает.

– Ты точно в порядке?

У меня пересыхает во рту.

– Да, – вру я. – Точно.

– Дай знать, если что-то понадобится. Что угодно.

– Отдыхайте, – повторяю я на прощание.

Перед тем как звонок прерывается, я слышу, как Лия возвращается в постель и говорит:

– Хватит притворяться крутым со всеми подряд. У тебя это плохо получается.

Экран гаснет.

Я вздрагиваю, услышав, как кто-то швыряет на стол пластиковый пакет.

– Я подумал, тебе это пригодится.

Это Коннор. Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. От неожиданности я теряюсь и только качаю головой.

– Что это?

– Витамины. – Не дожидаясь приглашения, он снимает куртку и, повесив ее на спинку стула, садится. – Ты сказала, что не знаешь, как долго здесь пробудешь. Они тебе понадобятся. Наверное, уже заметила, что жизнь здесь совсем другая. Начиная с солнца.

– Какого солнца? – иронично ворчу я. Уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

– Вот именно.

Любопытство берет верх. Я тянусь к пакету, чтобы изучить содержимое.

– Ты уверен, что можешь дать мне все это? – с недоверием спрашиваю я. Любой подумал бы, что я сижу напротив наркодилера или кого-то в этом роде.

– Как я сказал, они тебе понадобятся. Когда поедем в город, сможешь зайти в супермаркет и купить еще, если захочешь.

Ох уж эти финны.

Решаю его больше не расспрашивать.

– Спасибо.

Он продолжает наблюдать за мной. Я позволяю себе делать то же самое. У него слегка мокрые волосы – подозреваю, это из-за снега или влажности. В отличие от меня, закутанной в толстовку и две майки, на нем всего лишь футболка с длинным рукавом. Этому парню вообще когда-нибудь бывает холодно?

Надеюсь, он уйдет, раз уже отдал мне витамины.

Однако он и не думает двигаться с места.

– Тебе что-то нужно? – Я поднимаю бровь.

Коннор изображает удивление:

– Ой, прости. Тебя смущает, что я тут сижу? Ты кого-то ждешь?

Очевидно, что он издевается надо мной. Мысленно прошу вселенную дать мне терпения.

– Нет.

– Понятно. А кто такой Майк?

– Ты подслушивал разговор?

– Его сложно не услышать, когда ты так громко говоришь. Так кто он такой?

Мое первое желание – послать его заниматься своими чертовыми делами. Но, подозревая, что он не отстанет, пока не получит ответ, я сдаюсь:

– Мой бывший.

– И он не знает, что ты здесь. – Он с любопытством наклоняет голову набок.

Снова этот укол вины.

– Нет.

– Поэтому ты с ним рассталась? Он не захотел поехать с тобой?

– Почему ты решил, что это я с ним рассталась?

– Сомневаюсь, что найдется кто-то настолько глупый, чтобы тебя бросить.

– Не заигрывай со мной, – предупреждаю я.

Коннор поднимает руки, изображая невинность.

– Я не заигрываю. Я пытаюсь вести себя дружелюбно. Просто хочу быть твоим другом. – Он опускает ладони и складывает их на столе. – Если честно, мне кажется, он тебе нужен.

В этих словах столько правды, что я не могу этого вынести. Да, я чувствую себя одинокой. И да, мне нужен друг. Но это не значит, что я хочу, чтобы кто-то сближался со мной из жалости.

Не раздумывая, я встаю. К черту все.

– У меня есть дела.

Я уже взяла зарядку и повернулась, чтобы уйти, когда за спиной раздается его голос:

– Какие именно? Снова запереться в своей комнате и сидеть там, как ты делала последние пять дней?

Нужно его игнорировать.

Я знаю, что нужно его игнорировать.

Раздраженно оборачиваюсь к нему.

– Я нигде не «запиралась», – огрызаюсь я.

– Ты почти неделю не выходила.

– Здесь нечем заняться.

– Ошибаешься. В Финляндии полно интересностей, просто ты еще о них не знаешь.

Он взглядом указывает на табурет, чтобы я села обратно. В итоге сдаюсь и повинуюсь. Как бы мне ни хотелось это признавать, он попал в точку. Я действительно запиралась. Мне нечем заняться. И это меня убивает.

– Когда я смогу увидеть мамин дом? – прямо спрашиваю я.

Коннор откидывается на спинку. Если его и задевает моя резкость, он этого не показывает.

– Когда захочешь.

– Я думала, дороги завалены.

– Уже нет. Благодаря снегоуборочным машинам. До деревни они не доходят, поэтому остальным занимаемся мы с братом.

– Не знала, что это делаете вы.

– Деревня маленькая. Большинство жителей сами расчищают дорожки к своим домам. Мы с Лукой помогаем тем, кому это сложно, как Фредрике. – Я улавливаю, как немного меняется его голос, когда он произносит что-то на финском. Интересно, сам он это замечает? Мне не стоило акцентировать на этом внимание. – Как я сказал, можем поехать, когда захочешь. Просто скажи.

– Я думала, меня повезет Лука.

– Ну хорошо… Может и он отвезти.

– Скажу ему, когда увижу. – Очевидно, что Луке я не нравлюсь, но с ним мне справиться гораздо проще, чем с Коннором. Он меня меньше сбивает с толку. – Спасибо.

Мне бы встать и наконец уйти, но что-то удерживает меня на месте. Коннор продолжает пристально смотреть мне в глаза.

– Что? – снова занимаю оборонительную позицию.

– Ты не хочешь рассказать?

– О чем?

– О том, почему решила вернуться.

– Обязательно должна быть причина?

– В детстве каждый раз, когда я спрашивал маму о тебе, она говорила, что у тебя новая жизнь, что ты живешь в большом городе, в роскошном доме. Что ты счастлива и у тебя есть семья. А теперь ты здесь, в забытой богом деревне, на другом конце света. Ну же, Мэйв. Должна же быть причина.

Не знаю, что удивляет меня больше: то, что он открыто признался, что расспрашивал Ханну обо мне, или то, что у него такое ошибочное представление о моей жизни в Майами. Будь я более открытой и смелой, сказала бы ему, что ничего из этого не правда. Что моя повседневная жизнь там была совсем не такой прекрасной, как он считает.

Меня почти рассмешила нелепость этого предположения.

– Нет, это не из-за Майка.

– Тогда почему?

– Это был поселок моей мамы.

– Так вот оно что? Ты скучаешь по ней?

– Я ничего о ней не помню.

Что-то в его взгляде меняется. Похоже, он жалеет о своей настойчивости. Я не позволяю этому меня задеть. В одном он прав: причина действительно была.

– Ты когда-нибудь задумывался о своем месте в мире?

– В каком смысле?

«У меня его нет».

– Я никогда не знала, зачем я здесь. У меня нет увлечений. Нет стремлений на будущее. Я не знаю, какой хочу видеть свою жизнь. Не знаю, чем хочу заниматься. Я даже не знаю, что мне нравится. Ладно, я фотографирую. Иногда. И даже это у меня не очень получается. А что еще? Ничего. Мне двадцать лет, а я все еще не определилась. – Ненавижу произносить это вслух. Таким образом все становится слишком реальным. – Каждый раз, когда я думаю о маме, я понимаю, как быстро жизнь может измениться в любой момент, и меня охватывает ужас оттого, что я недостаточно спешу. Что я просто трачу ее впустую, потому что не знаю, куда двигаться. Не хочу умереть, не сделав ничего стоящего. Поэтому я приехала сюда. Мне нужно было почувствовать, что я наконец беру жизнь в свои руки. Что я меняю жизнь, которая мне не нравится, даже если для этого нужно уехать так далеко. Я приехала, потому что мне необходимо было вспомнить, что я жива и что это – мой шанс.

Я не произношу этого вслух, но иногда задаюсь вопросом: думала ли когда-нибудь так же моя мама? Видела ли она жизнь как шанс? Видела ли она меня как свой шанс? Я стараюсь не углубляться в это, потому что невыносимо осознавать, что его у нас отняли.

Коннор напротив меня молчит. Меня захлестывает волна стыда. Черт, не стоило так откровенничать. Ни время, ни человек не подходящие. Однако он не смеется. Не шутит по этому поводу. Вместо этого спрашивает:

– Что бы ты сделала?

– В смысле?

– Если бы ты знала, что это твой последний день на земле, что бы ты сделала прямо сейчас, в эту самую минуту? – Его слова повисают в тишине. Через несколько секунд он продолжает: – Мы оба знаем, что однажды – надеюсь, через много лет – и ты, и я умрем. Если бы ты знала, что это случится завтра, что бы тебе хотелось успеть сделать?

Из всех возможных ответов выбираю самый печальный:

– Я не знаю.

– Это первый шаг. Выяснить – что. А потом уже приступим к делу.

– Какая глупость.

Порываюсь встать, теперь уже твердо намереваясь уйти. Не выношу, когда он такой назойливый. Что считает, будто имеет право прийти сюда и забросать меня вопросами. Может, мы и были друзьями в детстве, но теперь он меня не знает. И понятия не имеет, кто я такая.

Чем дальше я буду держаться от него, тем лучше.

– Ты даже не выслушаешь, что я хочу предложить? – окликает он меня.

И тут мое терпение лопается. Я устала от этого.

– Откуда вдруг такой интерес ко мне? – взрываюсь я, снова поворачиваясь к нему. – У тебя комплекс спасателя? Нужно найти что-то сломанное, чтобы починить и почувствовать себя лучше?

– Девушка, которая уезжает на другой конец света без планов на будущее и без понимания, что будет там делать, когда туда доберется? Я не думаю, что тебя можно назвать сломанной, Мэйв. Ты просто потерялась. И не могу отрицать, что это вызывает у меня любопытство.

Его взгляд такой пронзительный, будто он видит меня насквозь, и мне это не нравится. Скрещиваю руки на груди в жалкой попытке защититься. Ненавижу чувствовать себя такой уязвимой.

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Я тоже много чего хочу сделать до того, как умру. Это будет выгодно нам обоим.

– Ты не можешь сделать все это сам?

– С компанией интереснее.

Качаю головой. Какая нелепость.

– Я по-прежнему считаю это глупостью.

Коннор наклоняется над столом. Я машинально отстраняюсь. Неважно, что он все еще далеко, – одно его присутствие заставляет мое сердце биться чаще.