Тени безмолвия

Анна с трудом, но все же сбросила с себя это неприятное ощущение, и принялась мягко обследовать переговорную: дух убитого она запомнила еще на пляже вчера, а потому фрагментарно восстановить как часто он тут бывал, не составило труда. Он явно любил это место и посещал каждые несколько дней. Ирвин Веллингтон – так звали убитого – бывал в этой комнате и вел переговоры. Она могла ощутить его волнение, раздражение и легкую тревогу как свои собственные, но это не было что-то конкретное и не было в этом чего-то, что точно бы сигнализировало, что именно здесь на этом месте его решили убить и выбросить тело на дикий пляж. Ей хотелось бы пройтись вдоль берега, чтобы побольше разузнать об Ирвине, но стоило об этом подумать, как Мартин вдруг поднялся с места вслед за Йохимом и они проследовали за управляющим, который по пути вещал об убитом.

– Его яхта здесь стоит на приколе, я и подумать не мог что случилась какая-то трагедия, очень и очень жаль, конечно, хотя скажу честно, не в его натуре было не посещать нас так долго. Он человек глубоко увлекающийся и разбирающийся в яхтах, покупает их не из праздной роскоши как атрибут.

Анна мелко семенила позади них, а Амиция, сообразив, что идет невидимая работа, постаралась занять управляющего вопросами. Новые ощущения встретили ее на причале, усыпанном чайками, которые тотчас разлетелись в разные стороны, а тонкий запах рыбы и водорослей ударил в нос. Ирвин из рассказов Иохима был прям-таки образчиком глубоко и бесповоротно увлеченного морем эльди, но в реальности Анна улавливала дешевый запах парфюма, алкоголя и то-то похожее на похоть. Ощущение усиливалось и она понимала, что на яхте творились немыслимые вещи, от которых хотелось бы закрыться, а не раскапывать их. Она, склонив слегка голову, смотрела на острый нос яхты, на корме которого было выведено «Эрида».

«Богиня хаоса и разрушений?» – хмыкнула про себя она.

На языке появился странноватый и тяжелый горьковатый привкус, а в следующее мгновение он сменился кислым. Сначала Анна не поняла, что происходит: показалось, что уловила что-то, чем могли бы потенциально напоить убитого, и последовала за этим ощущением, но в следующую минуту рот заполнился соленой слюной – предвестником рвоты, а мир перед глазами потух.

Она распахнула глаза: перед ней было бездонное черное небо, с которого золотистыми звездами спускались тонкие столбы света, напоминающие метеоритный дождь только легкий и невесомый. Она осторожно пошевелилась, а затем присела, с удивлением обнаружив, что каждая венка на теле сияет ярким золотым светом, как и звезды из тонких столбиков, невесомо растворяющихся в темной мягкой земле. Она осмотрелась по сторонам: от края до края стояли ровные столбы света, уходящие куда-то далеко, где не было видно ни начала, ни конца лишь бархатная тьма и желтый свет.

Анна попыталась произнести хоть слово, но рот был словно бы надежно заклеен, будто это место не хотело, чтобы его покой нарушали посторонними звуками. Несколько минут она сидела в полном одиночестве, не понимая, куда ей двигаться, чтобы выбраться из странного мира, но в следующую минуту из темноты вынырнула огромная волчья черная голова, отчего сердце ее рухнуло в пятки от страха и неожиданности. Волк остановил на ней свои яркие светящиеся жёлтые глаза, и вдруг голова его мягко легла на колени Анны, и он проникновенно заглянул в лицо. Сознание словно бы озарила молния: она угадала и эти волчьи круглые глаза, и пушистую морду. Оборотень, спасший жизнь однажды, лежал перед ней как большой щенок, пристально и умоляюще глядя снизу вверх, а она ощутила, как к горлу подступил тяжелый комок, а глаза увлажнились. Волк сгорел заживо на ее глазах в огромном огненном шаре, предназначенном для нее, за секунду унесшим его жизнь. Потом и вовсе Анна забыла о нем после лечения у Марты, и теперь его большая голова с сочувствующим взглядом лежала на ее светящихся коленях. Она мягко коснулась макушки, проводя ладонью, и в следующее мгновение столбы света потухли, а мир растворился в сожравшей его черноте.

Пробуждение было не самым приятным: она почему-то мгновенно поняла, что билась в припадке, напоминающем эпилептический, а изо рта текла слюна. Анна ничком лежала на чем-то мягком, а четыре руки мягко придерживали, чтобы не свалилась, а кто пытался аккуратно перевернуть на бок и подложить под голову какой-то предмет. Анна широко распахнула глаза, первое время совершенно не понимая, что происходит, перед глазами плыли цветные пятна, которые она пыталась сморгнуть, а затем окончательно пришла в себя, и ей тут же предстали испуганные лица Вайнхартов. Амиция с ужасом смотрела в бледное, мокрое от пота лицо и именно она попыталась перевернуть Анну набок и подкладывала под голову в несколько раз свернутое полотенце. Анна мелко заморгала, давая им понять, что пришла в себя, но Мартин продолжал придерживать, чтобы та не соскользнула с кушетки, если снова провалится в приступ.

– Ты… Ты можешь меня отпустить, – прохрипела она: – Все нормально.

Они молча переглянулись, но отпускать не стали, отчего Анна с нажимом произнесла:

– Все нормально. Я… Я хочу пить…

Мартин мягко и осторожно отнял руки и отошел к столику, где стоял графин и молча и осторожно протянул стакан, слегка поддерживая дрожащие руки Анны.

– Ты эпилептик? – тихо и осторожно осведомилась Амиция, протирая салфеткой руки.

Какая бы вышла прекрасная ложь, согласись Анна сейчас с этим диагнозом, ее бы даже может отстранили от работы, пока не пройдёт полное обследование, но потерять водительское удостоверение не могла, ведь о приступе немедленно бы доложили во все инстанции, у эльди с этим было очень строго, а потому покачала головой.

– Тогда что с тобой? – мягко спросил Мартин, подтягивая стул и усаживаясь напротив нее. Анна в бессилии лежала на кушетке и лихорадочно размышляла, что ответить: свои проблемы хотела держать в строжайшем секрете, но сегодняшнее представление перечеркнуло эту возможность.

– Это сложно, и в двух словах не объяснить, – проговорила она медленно, на что Амиция произнесла:

– Мы никуда не торопимся и Йохим вызвал скорую.

– Не надо!

Реакция вышла слишком резкой, отчего оба удивленно уставились на нее: медики бы безошибочно определили диагноз.

– Может, все-таки, просветишь нас? – ненавязчиво попросил Мартин: – Честно говоря, мы испугались, ты в какой-то момент посинела, и я уж подумал, что ты задыхаешься.

Анна помолчала и произнесла:

– Давайте не сейчас, хорошо? Не горю желаем это обсуждать именно здесь. И скорую тоже не надо, ничего нового они не скажут, я и так знаю, что со мной: только скоряков зря гоняем. Еще и таблетки надо принять.

Вышло как-то сумбурно и когда она попыталась встать, то ощутила, как неприятно и опасно дрожат колени, отчего Мартин тут же крепко ухватил за талию.

– Не вставай, – отозвалась Амиция, доставая откуда-то из-за небольшого пуфика рюкзак и протягивая его Анне. Она снова рухнула на кушетку и принялась медленно негнущимися пальцами искать таблетницу, а затем взглянула на часы: время неумолимо подбиралось к одиннадцати часам.

– Еще рано, – произнесла она, разочаровано откладывая рюкзак и перевела взгляд на Амицию: – Их нужно пить строго по часам, еще час ждать и во время еды, поэтому стоит найти буфет или торговый автомат.

– Тут есть ресторан, – с готовностью отозвался Мартин, на что Анна замотала головой, пытаясь убедить, что ей не нужна какая-нибудь там фуагра, чтобы таблетка подействовала, но оба эльди были неумолимы.

Йохим выглядел таким же встревоженным и внимательно смотрел в белое лицо Анны, когда проводил медиков со скорой в кабинет, который был массажной комнатой. Молодые парень и девушка лишь переглянулись, и Анна почти физически ощутила, как оба догадались о диагнозе. Он такой был один и слишком яркий, а учитывая, что на вопрос, является ли она ведьмой, ответила положительно, то паззл в голове сложился. От госпитализации Анна отказалась: вероятно, сегодня вечером ждало именно это в клинике. Еще немного придя в себя, она все-таки согласилась на суп из ресторана, а не на круассан из вендингового автомата. Свежий воздух действовал успокаивающе, а потому они расположились на летней веранде, где почти не было посетителей, лишь двое мужчин сидели в самом дальнем углу. Терпеть прожигающие взгляды двух эльди было невыносимо, а потому Анна вздохнула и, когда официант испарился так же быстро, как появился у столика, произнесла:

– Вы же оба прекрасно знаете, что я ведьма… И у нашего магически одаренного брата есть лишь одна болезнь, убивающая весьма долго и мучительно на медикаментах и быстро, но все также мучительно без них.

Амиция в ужасе прикрыла рот рукой, мгновенно догадавшись, о чем идет речь, хоть и не сразу распознала. Если виларен болезнь не грозила, то среди ведьм была настоящей чумой.

– Магическая лихорадка? – предположил Мартин тихо, на что Амиция прошептала:

– Эйфорический магический шок.

– Он самый или если говорить номерами, то МА-211, – покивала Анна, – при лихорадке наша магия оборачивается против нас, а она есть у виларен тоже, а вот магическая аномалия номер двести одиннадцать – это исключительно ведьмовской аттракцион.

– А в чем разница? – не понял Мартин, на что Амиция ответила:

– При МА-211 магия не разрушает носителя, наоборот, верно ему служит и никогда не дает осечек, творить можно абсолютно немыслимые вещи, но сознание постепенно разрушается, и если это не лечить, то мозг начинает подкидывать галлюцинации, начиная от простых голосов до вполне реальных, которых можно пощупать, ну, по крайней мере, так кажется пациенту, а затем, когда сознание выжжено, то наступает смерть. Пациент почти не чувствует боли в терминальной стадии, потому что пребывает глубоко в мире иллюзий, а вот в реальности это мучительная смерть в конвульсиях, тело будто бы «горит». Помочь в таком случае уже ничем нельзя.

Они недолго помолчали, а Мартин все не сводил пристального взгляда.

– Но она же не берется с потолка, – серьезно заметила виларен, а в глазах скользнул страх, ведь она сопоставила факты реальной биографии Анны и диагноза.

– Да, – Анна кивнула, глядя Амиции в глаза: – МА-211 никогда не появляется просто так.

– Из-за чего это происходит? – Мартин удивленно переводил взгляд с одной на другую, которые словно бы вели мысленный диалог, который он слышать не мог даже со всеми своими телепатическими способностями.

Обе молчали. Амиция не хотела нарушать слово, а Анна не горела желанием посвящать в биографию, но все-таки вздохнула и произнесла:

– Магические аномалии любого рода возникают из-за магических нагрузок сверх того, что может вынести носитель, объясняя простыми словами, если кому-то придет в голову провернуть нечто магически ужасное и превышающее его реальные возможности в несколько сотен раз, то подобное не заставит себя долго ждать. Если у виларен ограниченный запас магии и они потихоньку раскачивают его по мере обучения и жизни, то ведьминская сила – это изначально бездонный плохо контролируемый колодец и единственный стоп-кран – это границы разумного. Как ты понимаешь, «живи быстро, умри молодым» в отношении колдунов и ведьм – не просто забавное выражение.

– Это лечится?

– И да, и нет. Всю жизнь нужно проходить цикл терапии, а мгновенное излечение от нее одно – ведьмовская пенсия.

– Чего? – не понял Мартин, немигающим взглядом глядя Анне в глаза, на что Амиция едва заметно вздохнула, закрывая лицо руками: уж она-то этот термин знала как никто другой.

– Ведьмовская пенсия на нашем жаргоне означает самовольный уход из жизни, когда дикая магия Междумирья почти уничтожила, – как можно мягче отозвалась Амиция.

Некоторое время все сидели молча, а Анна жадно поглощала куриный бульон, который казался самым вкусным блюдом на земле, то и дело поглядывая на часы. Странное тяжелое ощущение в районе сердца подсказывало, что принадлежит оно не ей, а супругам Вайнхартам, которые не отводя глаз наблюдали, как Анна быстро открыла таблетницу и закинула в рот две небольшим капсулы, запив водой.

«Какой задумчивый, – невольно подумалось ей, стоило украдкой взглянуть на Мартина. – Если тоже читал упоительные истории о моих приключениях, то наверняка сложил два и два, но что-то больно обеспокоенный у него вид».

– Амиция, я, скорее всего, сегодня лягу в клинику, и не знаю на сколько по времени это растянется, – вдруг тихо произнесла Анна, стараясь не смотреть на виларен и усиленно кося глазами.

– У тебя есть врач? – тихо осведомился Мартин: – Если нет, то я быстро найду нужных людей и клинику.

– Нет-нет, спасибо, у меня есть, – быстро замотала головой Анна, напоминая себе со стороны китайского болванчика: – У меня есть врач, которая знает меня как облупленную со всеми моими болячками. Ждет сегодня в шесть. Скорее всего, она меня оставит в клинике, поэтому я бы хотела пораньше приехать домой, чтобы собрать вещи. Только… Только я не знаю, надолго это или нет.

– Сколько надо, столько и лежи, – коротко отрезала Амиция.

Почему-то Анна опять ощутила странную боль под грудью в районе сердца, но не ее. Это тяжелое чувство передалось ей от виларен, которая пыталась не выказать лишних эмоций. Остаток времени они провели молча, а Анна пыталась запихнуть в себя еще и пасту, которую виларен безапелляционно заказала в довесок к супу: еда была просто замечательная, но кусок в горло не лез. В последний раз она провела два года под чутким надзором Марты, и ей казалось, что она выкарабкалась из этого болота окончательно. С Йохимом они распрощались еще до похода в ресторан, а потому, закончив с обедом, быстро вернулись в машину и уже катили по шоссе.

– Не такой уж этот Ирвин белый и пушистый. – вдруг стихо произнесла Анна, стараясь разбавить тягостное молчание: – Управляющий такие трели пел, но в реальности его яхта – это аналог какого-нибудь борделя. Это, конечно, не какая-то невидаль в наше время, но я полагаю, что он не гнушался запрещенными препаратами и кормил ими участников вечеринок.

Они оба молчали, а затем Мартин произнес:

– Такой общий лоск самая популярная ширма для подобного, но… Было ли что-то еще?

– Было, – с готовностью отозвалась Анна, – только перед тем, как распознать это ощущение, я вырубилась. Я полагаю, что то, что растворило его внутренности, он получил на этой же яхте, но из-за чего это случилось, я вам сказать не смогу, как и то, почему его в такую даль увезли, а не выбросили где-то рядом.

Мартин помолчал, а затем произнес задумчиво:

– Дорога ведь там одна.

– Из клуба? – не поняла Анна.

– Да. Либо по морю, либо пешком через двери и администратора. Не могли же они его в пакет запаковать и просто вынести.

– А есть еще причалы для яхты? – вдруг спросила Анна: – Может они туда доплыли, вынесли тихо тело и бросили в машину.

– Другие причалы есть у таких же яхт-клубов или на общественных, – пожал плечами Мартин: – Нет, тихо вынести тело они не могли, а потому вопрос, как они то провернули. Вертолетной площадки у клуба нет, значит, по воздуху не могли, снаружи и внутри везде камеры. Материалы последней недели мне предоставили, но сомневаюсь, что я найду там что-то дельное.

Вдруг она вспомнила, что на обоих было наложено заклинание, не позволяющее увидеть лица, и в одно мгновение ее мозг озарила догадка – телепорт. Открыть телепорт, разорвав ткань Междумирья и их реального мира, была совершенно нетривиальная задача, потому как неправильно разрезанное полотно могло оторвать конечности перемещающимся, а значит, кто-то крепко подкованный в магии помогал им. Сами эльди, даже будучи первым порождением Междумирья и ощущавшие себя там комфортно, не умели открывать телепорты. Даже для виларен задача была непростой, а чем дальше расстояние – тем сложнее держать телепорт стабильным.

– Я думаю, я знаю, как они это провернули.

– Как?

– Телепорт.

Мартин изумленно изогнул бровь и даже быстро обернулся на нее, на что Анна добавила:

– Видимо, кто-то довольно сильный и опытный помогает им. Телепорт – это, по сути, труба между Меджумирьем и реальны местом в нашем мире, открывая его каждый раз, маг разрывает ткань между мирами и если он сделает хоть что-то неверно, хотя бы микроскопическое движение, то при перемещении участники процесса превратятся в фарш.

– Хочешь сказать, что они прибили Веллингтона, открыли у него на яхте портал, он привел их к машине и они отвезли тело на берег? – перечислил Мартин: – А почему бы тогда сразу не открыть портал на берег?

– Чем дальше открываешь дыру в пространстве, тем тяжелее удерживать ее стабильной, – пояснила Амиция, до этого молчавшая, – да и чтобы вернутся назад, телепорт должен был их дождаться, а это уже в разы сложнее. Анна права, если ты ничего не найдешь на записях, то это со сто процентной гарантией было магическое перемещение.

– А есть ли кто-то, кто мог бы хоть сколько угодно времени держать телепорт стабильным и открытым?

– Есть, она сидит на заднем сиденье, – отозвалась Амиция.

– Хм, а ведь тебя магия Междумирья слушается намного лучше, – задумчиво проговорил Мартин: – Тебе бы не составило никакого труда хоть десяток порталов открыть.

– Все иэн’идэ очень сильно связаны с Междумирьем, но не все из нас умеют открывать и закрывать порталы по своей воле, – серьёзно отозвалась Анна: – Иногда Междумирье само приглашает в гости, открывая портал в рандомном месте рядом с нами, а иногда посылает к нам каких-нибудь необычных существ оттуда… У меня так появилась кейтацу.

– Что? – удивленно переспросил Мартин.

– Не что, а кто, – поправила его Анна: – Кейтацу – это демоническая кошка. Выглядит как обычная домашняя, но если ее разозлить, то сразу же сбрасывает свой милый вид и из домашней кошечки становится размером как два леопарда и может спокойно перекусить голову или отрезать ее когтями, нечаянно взмахнув лапкой.

– И эта животинка живет с тобой? – изумленно переспросила Амиция, которая, судя по тону явно знала про истинный облик кейтацу больше, чем Анна могла бы предположить.

– Ну… Да, – недоуменно пожала плечами Анна: – Очень красивая пушистая трехцветка, и лапки необычные, как варежки. Не то, что она прям живет со мной, но временами захаживает. Отзывается на Луну.

– Ты ей имя даже дала? – снова удивленный тон, отчего Анна впервые улыбнулась: вышло широко и искренне – кошку она обожала.

– Конечно! Она же не возражала.

– Ты такое солнышко, когда улыбаешься, – не сдержалась Амиция, впервые увидев на лице вечно серьезной и даже слегка угрюмой Анны, искреннюю улыбку.

– Спасибо, – смущенно отозвалась она, заметив, что они оба улыбаются.

Остаток пути ехали молча, и только когда въехали в город, Мартин предложил сразу заехать к Анне на квартиру, чтобы она собрала вещи, на случай если ее положат в больницу. Она не стала возражать, хоть и не горела желанием обоих приглашать, но оставить их ждать в машине было как-то неприлично после всего, что они для нее сегодня сделали. Однако дилемма разрешилась почти сразу: Амиция предложила зайти в магазинчик с магическими принадлежностями недалеко от дома Анны, как только Мартин припарковал машину, а потому она бросилась наверх собирать вещи как можно быстрее. Пожитки у Анны были более чем скромные, а потому все ее добро уместилось в рюкзак побольше, напоминающий больше мешок из-за того, как сильно он распух от вещей: больше волновали бытовые мелочи вроде перекрытой воды и газа, чтобы не случилось ничего плохого за время ее отсутствия. Уже убегая из квартиры, она бросила взгляд на часы: два часа дня ровно.

Глава 3

Приема Анна ждала, нервно потряхивая ногой: минуты тянулись настолько медленно, что кончалось уже всякое терпение. В приемной было тихо и безлюдно, а от привычного больничного запаха начинало немного мутить, даже шоколадка, купленная в автомате, никак не улучшала расположение духа. Анна не знала, чего ожидать, потому как в прошлые разы, когда она надолго оставалась в клинике, успевала тихонько примириться с диагнозом и необходимостью пожить на больничных харчах.

Сейчас же лишь пугающая неизвестность, где больше всего беспокоили таблетки, которые впервые за несколько лет подвели. Она откинула голову назад, упираясь в стену, и посмотрела в большое окно, за которым уже давно стояла густая темнота осеннего вечера, с тоской подумав, что сейчас бы включила какое-нибудь видео с реакцией на глуповатое ток-шоу и под редкое хихиканье над шутками готовила бы себе ужин. Не успела удариться посильнее в тоску, как двери кабинета Марты распахнулись, и суккуба, доброжелательно распрощавшись с немолодым мужчиной, бросила на нее быстрый взгляд и качнула рукой вглубь комнаты.

– Ну-с, рассказывай, что приключилось, – произнесла она, махнув в сторону кушетки: – Окно закрыть? Не холодно?

Анна присела, не решаясь занять положение полулежа, и произнесла:

– Я не знаю, с чего начать, но, может, я просто паникую?

– Начни со вчерашней ночи, – спокойно попросила Марта, наливая себе чай из стеклянного чайничка, предложив Анне, но та лишь покачала головой: в желудке все еще противно булькал кофе из автомата. – Ты написала мне почти в четыре утра, а значит, случилось что-то из ряда вон выходящее и оно тебя испугало, учитывая, что ты приходишь ко мне только если ситуация патовая.

– Мне снилась Эва, – с трудом проговорила Анна, неподвижно глядя на большую картину с бамбуковым лесом, которая висела над рабочим столом суккубы. Марта молчала, не торопила, видимо, и сама вспоминала, слышала ли хотя бы раз это имя раньше.

– В последний раз она снилась мне лет семьдесят назад, если не больше, но тогда я уже проходила у тебя лечение и как-то забылось это все, – сумбурно продолжила Анна, на что Марта уточнила:

– Кем приходилась Эва?

Анна помолчала, на языке вертелось простое слово:

– Друг. Мы попали в один и тот же участок на Змеином Перевале, между горами Иосхен и Атартэ, это была ее первая вылазка после прибытия к нам, – как-то глуповато пояснила Анна и сразу же смутилась, а затем продолжила: – Эва она… Ну знаешь, нас же ведь Отец-Император в свое время за немыслимые заслуги раздавал… Нет, дело-то, конечно, не только в заслугах, глобальная идея у него была совершенно другая, но сейчас не об этом. Эва… В общем-то, совершенно не удивительно, почему ее подарили в семью с отличной родословной и с длинным послужным списком перед Империей. До чего ж красивущая была, мы всем нашим бабьим отрядом завидовали по-доброму.

Анна помолчала. Перед глазами тут же возникло точеное острое личико с слегка раскосыми карими глазами и красивой линией скул. Эва была хрупкая и тонкая как хрустальное изваяние, и совершенно не вписывалась в картину каждодневного ведьмовского ужаса.

– Я тогда уже была командиром, – продолжила Анна. – И первым желанием было выпихнуть ее куда-нибудь на узел связи, потому что в отряде были матерые ведьмы, прошедшие ужасы полей Цихандик, а эта… Ну какой с нее прок? Да и, честно признаюсь, у меня оставались те, кому вообще терять было нечего и возвращаться тоже некуда. Только начинать жизнь с чистого листа, если выживешь. Мы-то, конечно, все были раздарены в свое время, но дома у нас уже не было, потому что до гражданской войны по Империи успело прокатиться «красное безумие», что превращало вчерашнего ласкового как котенок эльди в беспощадного монстра. Я, может, и дурная была, но никому нашей участи не желала, а потому, если была возможность сплавить в тихое место, то не упускала ее.

Объяснение вышло сумбурным и Анна снова замолчала. Перед глазами слишком ярко стояли голые обледеневшие скалы горы Атартэ и тяжелые переходы в морозы. Она буквально могла ощутить, как от усталости, холода, голода закружилась голова, словно бы она была не в уютном теплом кабинете врача, а там, на перевале, взбираясь вверх и надеясь, что на них не сойдет лавина или они не попадут в буран.

– Но это всё неважно, – снова произнесла она. – Самое главное, что в конце перехода была засада эльди, которая должна была стать нашей могилой: это был узкий участок, буквально тридцать метров шириной и сто метров длиной между двумя горами, но эти сто метров запирали нас в каменную кишку, из которой при засаде выбраться было невозможно. Парочка огненных шаров или искусственная лавина, или камнепад, и всё – поминай как звали. Я понимала, что мы подозрительно легко идем, а эльди Атартэ знают как свои пять пальцев, и опасения подтвердились, когда Эва призналась, что все это время слушала эфир: очень осторожно, и если можно сказать, на цыпочках, чтобы никакая, даже самая чуткая виларен не уловила колебания фона. Эва была удивительной ведьмой, вот уж кому вообще обучение не требовалось, магия к ней как котенок ластилась. Первое желание, конечно, казнить на месте как предателя: слушать эфир было строжайше запрещено на таких участках, но с другой – мы все прекрасно понимали, что впереди засада. Я решила, что если Эва нас загнала в ловушку, то мы её там же и порешим, а если нет… – Анна помолчала: – А если нет, то был у меня запасной план. Северяне рассказали, что есть способ обойти перевал, только придётся ползти буквально сквозь гору, и никто не знает, что нас там ждёт. Как ты понимаешь, участи у нас было две: попасть в капкан, приготовленный эльди, или помереть внутри горы. Единодушно было выбрано идти сквозь гору, потому как наш отряд условился, что если будет выбор между попасть в плен или застрелиться, то выбрать только второе. Операция прошла без потерь, а Эва оказалась права.