Наследие девианта. Проклятый город

Прекрасный и могучий лес окружал их. Солнышко было высоко-высоко в небе. Теплый летний ветерок обдувал прекрасное и утонченное лицо Кэлен. На этой церемонии все шикарно выглядели, но Кэлен – лучше всех. И это все благодаря труду и усердию. Она самая способная ученица из всех ее соплеменников. Самая умная и самая сильная. Ее заклинания действовали точно и безошибочно, стрелы попадали в скачущую белку, клинок не щадил никого. Да, пожалуй, она и в правду лучше всех. На ее жемчужных волосах был прекрасный венок из разноцветных ромашек, на ее превосходном теле было длинное белое платье с кружевом. На нее смотрели тысячи знакомых и незнакомых людей, если их можно было так назвать, но девушка прекрасно себя чувствовала и совсем не смущалась. Она стояла по левое плечо королевы, это все остальные должны смущаться, видя ее, а ни она, видя их. Нет, она совсем не гордая. Она просто убитая. Убитая внутри своими же соплеменниками. Она любила их, но она была всегда худшей в магии. Она не могла даже создать волшебный шлейф, не то чтобы заклинание. Да, она, пожалуй, и в правду была хуже всех. И ее унижали. Мешали с грязью. Они были добрые, но они просто не могли врать. Просто не могли. Даже если бы захотели. Ее признали тхуланом, что давало девушке некоторые привилегии. С учетом того что здесь, да и в принципе везде, все были простыми йогенроями или вовсе обычным народом. Кэлен признали, что она даже сильнее их королевы. Конечно, есть тот, который гораздо сильнее ее – Гуннар Реймер. Тот, кого она ненавидела больше всего. Она бы смеялась и радовалась, но все что у нее было – мать, отец и друзья, она потеряла. Друзей она потеряла, потому что не могла врать, потому что и ее друзья не могли врать. Она не могла скрыть то, что думает. Отец и мать погибли на этой ужасной войне со Снором. Теперь в ее душе не было ничего. Пустота.

Она приоткрыла глаза, но тут же их закрыла. Боль была невыносимой. Невыносимой настолько, что она пожалела, что осталась в живых. Тело как будто прожигали изнутри. Что-то мелькнуло, но перед глазами все плыло, невозможно было определить, что это. Нет, этого человека она узнает из тысячи. Длинная и грязная рыжая борода, темно-рыжие волосы. Джон стоял перед ней с гадкой улыбочкой. В руках он держал раскаленный добела металлический прут.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, а? – Джон на несколько секунд приложил прут Кэлен на шею. Но она никак не отреагировала. Но при этом была в сознании, и она не погружалась в воспоминания. В сердце зародилась тайная надежда. Неужели магия вернулась? Но Джон что-то понял: он с ужасом посмотрел на Кэлен. Мужчина замахнулся металлическим прутом, целясь в голову. Но заветные слова заклинания тут же сорвались с уст девушки. Джон замер, так и не ударив Кэлен, а после мужчина загорелся ярко-зеленым пламенем, в его глазах так и застыл тот ужас. Он продолжал гореть зеленым пламенем, что свидетельствовало об испорченности его души.

Кэлен бы уже давно воспользовалась заклинанием, но на нее саму наложили заклятье. Она не могла пользоваться магией во время действия этого заклинания. Возможно, люди, которые пленили ее, подумали, что она уже не очнется, и не стали его поддерживать.

Через несколько секунд от Джона осталось одно дымящееся пепелище. Кэлен собрала все свои силы в комок и стала плести заклинание, несмотря на боль. Она все сильнее окутывала себя зеленым мерцающим магическим полем.

- Finda yol!1[1]– прошептала девушка, потому что на большее ее голос не был способен. Она сорвала его во время порки, моля о помощи.

По телу пробежало теплое, приятное покалывание. Раны срастались на глазах, и вскоре от них остались только шрамы, даже могущество Кэлен не могло их убрать.

Наконец девушка могла вздохнуть. Это было прекрасное ощущение, она уже много недель едва дышала из-за сломанных ребер. Кэлен аккуратно встала, она не почувствовала боли. Наконец-то девушка улыбнулась и выпрямилась. Теперь ей осталось самое сложное.

***

Лагерта и Хьярвард направили своих коней бодрой рысью. Рубен скрылся в ночи, но Лагерта и Хьярвард знали, что он рядом. На улице быстро стемнело, поэтому все двигались в кромешной темноте. Чувствуя легкий мандраж, девушка сильно сжимала бока Дымки ногами, отчего та возмушенно пофыркивала.

Завидев ворота, Лагерта и Хьярвард осторожно свернули в серый переулок домов и двигались дальше к воротам, но уже скрытно от стражников.

Рубен нарочно громко выскочил из-за домов и ковыляющим шагом, размахивая костылем, бежал к стражникам. К счастью, они уже поменялись, дневная смена ушла и пришла ночная. Сейчас около ворот стояли двое стражников, не сильно высоких. Их лица и движения были очень похожи, скорее всего, они были братьями-близнецами.

Завидев Рубена, стражники насторожились и приготовили боевые копья. Рубен ухмыльнулся про себя и, состроив гримасу, продолжил двигаться к стражникам, попутно вспоминая свой "текст".

– Братцы добрые, защитники наши! Добрые духи! Помогите же мне! В мою таверну ворвались какие-то чужаки и все рушат! Ох, чую, добром это не закончится! Помогите же мне, защитники вы наши! Там столько людей сидят, как бы эти злодеи ничего с ними не натворили! Ох горе мне, старому, никак не помогу, – выл, кричал и молил Рубен.

Стражники переглянулись между собой.

– Да что же вы стоите! Люди гибнут! – вскрикнул Рубен, взмахнув при этом палкой, и на мгновение, потеряв опору, он театрально попытался сохранить равновесие.

Стражники вновь переглянулись.

– Ты иди, разберись, а я на воротах останусь, – сказал один из стражников. Приглядевшись к ним, Рубен понял, что они абсолютно идентичны.

После этих слов по лицу Рубена скатилась капля пота. Н-да, дело сменило обороты. Придется отклониться от плана.

– Пойдемте, быстрее же, быстрей! – взвыл Рубен и, побежав, споткнулся о выпирающий булыжник на мощеной дорожке. Его ногу схватила судорога, в глазах потемнело, но что же не сделаешь ради спасения мира! Плюхнувшись, подобрав при этом черный балахон, Рубен зарыдал в голос, стараясь не переигрывать. Да, больно на самом деле было, но не до такого же крика!

– Ты беги! Спасай людей! Я сам справлюсь... беги! – приказывал старик Рубен. Он сидел, завалившись на руку, спрятав лицо в капюшоне. Его магические силы еще не до конца восстановились, поэтому на достаточно глубокие морщины их не хватило. Он выглядел сейчас очень странно, с одной стороны его лицо было совсем молодым, как в его истинном возрасте, а другая часть лица наоборот, была старая и засушливая, покрытая морщинами.

Рубен хмурил лоб, нога болела. Он украдкой начал шептать себе под нос спасительное заклинание исцеления. Сейчас он брал силы из своих скрытых от чужих глаз источников. Постепенно боль утихала, и вскоре Рубен спокойно вздохнул и начал подниматься на ноги, стараясь подавать вид, что он еще болен. Повернув совсем немолодую часть лица, Рубен посмотрел на стражника. Тот стоял прямо, глядя вдаль. Копье наперевес стояло около его плеча, голова была в кольчуге, также, как и его тело.

– Помоги старику подняться, защитник наш, никак не могу, – проскрипел Рубен.

Стражник внимательно огляделся по сторонам и изучающим взглядом посмотрел на Рубена. Немного помедлив, стражник все-таки тронулся с места помогать несчастному старику.

Хьярвард едва заметно выглянул из-за дома, как только почувствовал толчок заклинания Рубена в своей голове. Лагерта сидела на лошади рядом, держа в руке кожаную сумку, в которой хранилось драконье яйцо. Лошади махали хвостами и дергали ушами от нетерпения, но пока трогаться было рано. Хьярвард утер пот со лба, который выделился от волнения. Он сжал бока Хровли, и Лагерта последовала за ним, используя повод только одной рукой.

Вдруг Хьярвард почувствовал в голове легкое покалывание. «Скачите за ворота, стражника я задержу, но ненадолго. Гоните лошадей, стебайте их кнутом, делайте все, чтобы они не останавливались. Петляйте, след от конских копыт нужен запутанный, никто не должен понять, куда вы направляетесь. Дальше в точности следуйте плану» – зазвенел голос Рубена в разуме Хьярварда. Тот среагировал моментально. Хьярвард стегнул Дымку кнутом, та взвизгнула и помчалась вперед. Парень сразу же за ней пустил жеребца за угол, к воротам. Как только они выскочили, в глаза бросилась магическая вспышка, Рубен захватил в полупрозрачный кокон стражника, тот бился в нем, как птица в клетке. Руки Рубена были направлены в тот самый кокон, мужчина был выпрямлен, лицо стало полностью молодым, балахон разорвался от удара ногой об тратуар.

Лагерта не видела ничего вокруг, она чувствовала только бешеную скорость. Правую руку сводило от тяжести яйца, но положить его было больше некуда. Сейчас перекладывать в другую руку она не могла, лошадь мчалась диким галопом, нужно было со всей силы сжимать ее ногами и чувствовать баланс, чтобы не свалиться.

Ночной пейзаж мелькал, они мчались уже по полю. Хровли скакал позади Дымки, чтобы обеспечить некую безопасность дракончику. Лагерта бросила взгляд назад, пытаясь понять, что происходит сзади. Магическая вспышка догорала, кокон постепенно мерк. Скорее всего, Рубен уже не может поддерживать заклинание. Хьярвард сосредоточенно следил за дорогой и за Лагертой, зажимая в руке повод.

Постепенно всадники стали углубляться в Зольский лес. Сзади слышались звуки погони: удары хлыста, крики и топот конских копыт. Как просили Хьярвард и Рубен, девушка стала петлять вокруг деревьев, сворачивая иногда в совершенно другую сторону. Хьярвард направлял своего коня в противоположную сторону, но в итоге они все равно пересекались через короткое время.

Погоня заставила выделить немалое количество адреналина в кровь – девушка чувствовала, как сердце выскакивало из груди. Управлять лошадью в темноте, в лесу, да еще и одной рукой было непросто: Лагерта понимала, что, если она направит Дымку хоть на метр не в ту сторону, та могла споткнуться на галопе об какой-нибудь торчащий корень, что непременно привело бы к падению. Если такой удар Лагерта может и смогла бы и вынести, драконье яйцо вряд ли сдюжило. Осознавая всю ответственность ситуации, девушка уже успела пожалеть о том, что ее глаза так плохо приспособлены к ночному видению.

Было уже около полуночи, Дымка и Хровли тяжело раздували ноздри. Постепенно лошади сбавляли скорость, но Лагерта и Хьярвард все равно старались поддерживать галоп. Лагерта больше не слышала звуков погони, но все равно была взволнованной. Было уже достаточно холодно, и девушка достала вязаную шаль, которую убрала в мешок, чтобы дракончику было теплее. Она наконец смогла поменять руку для того чтобы держать яйцо. Правая рука тяжело легла на седло. Дымка уже перешла на рысь и сейчас спокойно скакала без поводьев дальше.

– Кажется, мы оторвались, – произнес Хьярвард.

Лагерта не видела лица Хьярварда в темноте, но слышала, что он по-прежнему двигается чуть позади Дымки.

– Это радует, – заметила девушка, но тут же мимолетная радость померкла. – Что же случится с Рубеном? Жив ли он еще?

Что-то легло Лагерте на плечо. Девушка вздрогнула, но через несколько секунд поняла, что это Хьярвард положил руку.

– С ним все будет хорошо, он рассказывал, что хранит дополнительную магическую силу в драгоценных камнях, я сам пробовал провернуть такую штуку, но у меня ничего не получилось, – Хьярвард опустил голову, – жаль, у меня нет учителя. Шейма, считай, сама ничего не знает о магии и ее существовании в мире.

Лагерта задумалась. На ее душе стало чуть спокойнее, она искренне надеялась, что с Рубеном все будет в порядке. С упомянутой Шеймой Лагерта познакомилась два дня назад, когда пришла в Хогарт. Она являлась провидицей и старейшиной племени, которое проживало в этой деревне. Еще когда Миранда была жива, Шейма с ней тесно взаимодействовала в сопротивлении.

Идти по темному лесу в тишине девушке совершенно не хотелось. Она прикинула, о чем можно поговорить с Хьярвардом, а после поняла, что не знает о нем совершенно ничего. Расположившись в седле поудобнее, она попробовала начать диалог:

– Хьярвард, расскажи о себе, где ты живешь, чем занимаешься? Я ведь о тебе совсем ничего не знаю, –неуверенно начала она.

Некоторое время был слышен только звук конских копыт да шелестение молодых листочков от ветра.

– Ну, – Хьярвард прокашлялся, – я, честно говоря, даже не знаю, что можно о себе рассказать.

Лагерта услышала, как Хьярвард удобнее располагается в седле, но начал рассказ он не сразу.

– Я родом из Шейенарта, города Мэльт. Сейчас я живу в основном в Хогарте, помогаю Шейме и людям, которые к нам присоединились бороться с династией Реймеров. Я не имею основного жилья, так как мой дом в Мэльте разрушили, когда мне было четыре года. Отец умер на войне, а мы с матерью бежали сначала в государство Барко, а после и в Хогарт. Мне было уже двенадцать, когда мама, наконец, выпросила ветхую деревянную хижину рядом с Нерзаном. И жили мы там целых четыре года. У нас было небольшое хозяйство, все было достаточно хорошо до определенного времени. Гуннар пришел к власти и назначил совсем другие правила в городах Шейенарта. – Хьярвард взял небольшую паузу, видимо, раздумывая. – Вечером, когда мы с матерью уже спали, на наш дом навалилась дюжина солдат. Мы тогда толком и не поняли, что произошло. Но я осознал одно – моей маме угрожает опасность. В нее тыкали клинками, также, как и в меня. Мне семнадцать, я пытался сделать что мог, – Хьярвард перевел дыхание. Лагерта как будто физически чувствовала его напряжение, – через некоторое время мы смогли выбежать из дома, все в крови, но пока еще живые. Мама совсем ослабла; из ее живота сквозила ножевая рана. Я хотел было взять ее на руки, как вдруг сзади меня самого что-то подхватило, и вскоре взяло мою маму. Это была Шейма и ее люди, они посадили нас на лошадь, и нам все-таки удалось бежать. Я очень благодарен ей за это. Жаль только, мою маму мы так и не спасли. Никакие заклинания ей не помогли, Шейма тогда сказала, что это скорее всего из-за того, что она уже исполнила свою миссию и ее просто больше ничего не держит на этой земле.

Голос Хьярварда угас. Лагерта прижала к себе драконье яйцо, стараясь сдерживать слезы. Все, что касалось смерти родных, поднимало в ней бурю эмоций.

– Мне очень жаль, Хьярвард.

Еще некоторое время они ехали в тишине, было уже за полночь.

– Я тогда был очень напуган, и думал о том, почему какие-то совершенно незнакомые люди пришли нам на помощь, – продолжал Хьярвард, – Шейма тогда меня очень удивила своим ответом: «Йогенрои от страха могут много чего понаделать. Ты же отправил всем людям с даром, которые находятся недалеко сообщение о помощи. Вот мы и пришли». Я тогда, конечно, очень смутился, что сам так и не понял, как попросил йогенроев о помощи, но, тем не менее, был рад, что меня спасли. Мой отец был тхуланом и обладал умением подчинять Стихию Земли, но мне этого не передалось, поэтому я простой йогенрой, не владеющий Стихией. – Хьярвард почесал затылок. – Как-то так, Лагерта. Думаю, это все, что я мог рассказать тебе о своей жизни. Ничего интересного и познавательного.

– Спасибо за откровенность, – ответила девушка.

Дымка вскоре перешла на шаг, поэтому Лагерта могла спокойно поправить яйцо, без тряски. Оно было теплым и приятным на ощупь, девушка была счастлива, что ей довелось такое увидеть. Она просто сидела и грела его своим теплом, надеясь, что когда-нибудь в своей жизни увидит живого дракона.

Через несколько часов непрерывной езды шагом Лагерта и Хьярвард решили сделать короткий привал и разрешить лошадям попить и попастись. Их окружали деревья, на каких-то листьев было больше, на каких-то меньше. Лето приближалось и из-за этого светать начинало уже довольно рано. Сейчас солнце еще не взошло, но вскоре начнет это делать. Как ни странно, Лагерту совершенно не клонило в сон, несмотря на то, что почти сутки она не спала.

Сейчас девушка доедала хлеб с бобами, держа на коленях укутанный в вязаную шаль кожаную сумку, в которой обитало яйцо. Хьярвард же чистил своему жеребцу копыта, у того они сильно загрязнились, и конь начал прихрамывать. Дымка была рядом с хозяйкой.

– Хьярвард, а ты долго тренировался, чтобы вызвать магическое поле? – спросила Лагерта, вставая.

Хьярвард убрал все инструменты для чистки копыт в седельную сумку и почесал затылок.

– Честно говоря, у меня это получилось с первого раза, – будто виновато произнес парень.

Девушка попыталась скрыть расстройство за пожатием плечами. Она до конца не верила в свою одаренность, но слова Рубена дали ей луч надежды, когда неудачные попытки погрузиться в душу возвращали скептицизм.

– Лагерта, у тебя все получится, – спешно начал Хьярвард. – Я же говорил тебе, сначала нужно поверить в себя. Тем более, твой дар йогенроя еще слишком слаб, возможно, он окрепнет с возрастом.

«А возможно, его просто нет, – пронеслась мысль в голове Лагерты. – Даже хорошо, если его нет». Она еще не успела осознать до конца, убеждает ли она себя в том, что дар ей не нужен, либо она действительно так думает. В любом случае, этот факт ей неподвластен, оттого и лишний раз рассуждать об этом не хотелось. Да, возможно, дар бы помог выполнить обещанное Миранде более качественно, но Лагерта доверяла своему уже родному клинку куда больше, чем чужеродной стихии. Девушка задумчиво ковырнула носком сапога землю. «Что бы ни случилось, я не забуду твои уроки боя, папа».

Солнце уже некоторое время светило на горизонте. Природа просыпалась. Запели птицы, полетели различные насекомые, зашелестел в ветвях деревьев ветерок. Утро было по-весеннему теплое. Девушка сняла с мешка шаль и убрала ее на место, в седельную сумку, чтобы не мешалась. За несколько часов дороги Лагерта так и ни разу не обменялась словом с Хьярвардом. Вид у него был неважный, даже несмотря на то, что тот пытался это скрывать.

Лагерта заметила, что Хьярвард обладатель железной выдержки, а может, он просто был так воспитан, и никогда никому не показывал свои слабости. Он держался как настоящий мужчина, несмотря на достаточно еще молодой возраст.

– Лагерта, – серые глаза устремились на нее, – ты же останешься с нами? Не уйдешь обратно в Аркис?

Девушка грустно улыбнулась.

– Не хочу возвращаться обратно в прошлое, там меня настигают грустные воспоминания.

Хьярвард понимающе кивнул.

– Ну и хорошо. Наверняка с нами тебе будет гораздо интереснее, – Хьярвард улыбнулся девушке. – Как доставим яйцо, получим другие задания. Наверняка что-то покажется тебе не менее важным и захватывающим. А там уж, как окунешься в гущу событий, и о прошлом своем забудешь, в новую жизнь вступишь.

Девушка чуть мотнула головой.

– Не хочу забывать прошлое, оно меня сделало той, кем я есть. Пусть я и не идеальна, – Лагерта усмехнулась своим мыслям, – но меня все устраивает. Прошлое – это багаж, тяжесть которого для себя мы выбираем сами.

Солнце слепило глаза и сильно припекало голову, казалось, что даже яйцо запотело от нахлынувшего тепла. Лагерта уже давно достала его из сумки и положила на колени. Яркие блики солнечных лучей весело поигрывали на черно-синем блестящем яйце.

Как наказала Шейма при первой встрече, Лагерта и Хьярвард отправились по течению Дижерта. Река простиралась в ширину на несколько метров, девушка слышала звуки ее течения, но не видела очертания. Они шли по тропинке между деревьями. Лагерта слышала, как поют птицы, шелестит ветер в ветках деревьев и голос... Девушка крепче обняла яйцо. Голос. Как будто что-то напевающий. Прислушавшись, через несколько мгновений девушка поняла, откуда он доносится. Она расслабилась и отправила Дымку ближе к Хьярварду. Тот слегка покачивался в седле, напевая какую-то незнакомую Лагерте песенку. Как только Дымка сровнялась с Хровли, парень заметил ее и улыбнулся, прервав при этом исполнение песни. Но тут его приятный голос снова зазвучал, негромко, плавно, подчеркивая смысл песни.

– Драконье время,

Великая слава,

Хранимая Многовековьем.

Тяжелая бронь,

Отточенный полк,

Зависимо все от драконов.

Из Ви Мадеста в Викален летают

За всадником верным своим,

А он его ждет, уберегает,

Заботится за другом своим.

Тяжелая бронь,

Огромный полк,

И мир во власти драконов.

Великая страсть драконьих полетов,

Занятная мощь их огненных душ.

Тяжелая сила,

И добрая слава,

А что еще нужно дракону?

Драконье время,

Великая слава,

Хранимая Многовековьем.

А ты подожди, подожди, не спеши,

Ведь это страсть их души!

Хьярвард выдохнул. Лагерта похлопала ему, улыбаясь. Песня ей понравилась.

– Эту песню написал один лютнист при дворе Великих Носителей, – рассказал Хьярвард.

– Красивая. У тебя здорово получается ее исполнять.

Хьярвард улыбнулся. Еще полтора часа назад на него было страшно смотреть, опухшие от усталости глаза, поникшее настроение. Сейчас от этих симптомов не осталось и следа – вероятно у юноши открылось второе дыхание, чему Лагерта могла только позавидовать.

– Спасибо, – несколько смущенно поблагодарил Хьярвард.

Лагерта упорно старалась не замечать режущие боли от голода в животе и наваливающую усталость.

– Хьярвард, ты не знаешь, нет ли где-нибудь неподалеку какая-нибудь таверна? Очень хочется есть и спать, – призналась девушка.

Хьярвард нахмурился.

– Есть постоялый двор и таверна к нему, но это в Нерзане. Нам туда никак нельзя. Еще одна таверна в сутках пути, но это на восток, нам не по дороге, – сказал он.

Настроение девушки после этого ответа изменилось в худшую сторону.

Прошло несколько часов. Путники мирно покачивались в седле, лошади не спеша двигались шагом. Ветер легонько трогал волосы своими холодными руками. Солнце давно заблудилось в тучах, а птицы парили высоко над землей. Сейчас путники двигались строго прямо по течению реки, вокруг были поля и небольшие леса. Лошадиные копыта глухо топали по зеленой траве в небольшой чаще. Драконье яйцо мирно лежало в сумке, которую Лагерта аккуратно придерживала руками.

Девушка плохо осознавала, где они, сколько в пути и как долго еще идти до привала. Усталость была практически невыносимой. Она была уверена, что хоть сейчас завалился бы спать и Хьярвард, но останавливаться в этой местности было небезопасно. Стражи Шейенарта, что снуют везде, могли запросто стребовать осмотр всего багажа путешественников, а этого никак допустить было нельзя. Также места Дижерта были не последними в списках разбойников – реки всегда привлекали крупные купеческие обозы, лошади, как и люди любят пить, а разбойники, как и купцы, любят звонкие монеты.

Раннее утро. Но не было слышно птиц. Небо пасмурное. Храп лошадей, они спали лежа. Значит, устали сильно. Сосны кругом. Сосны?..

Девушка в ужасе открыла глаза. Да, правда. Сосны. Но они шли по березовой чаще! И тут Лагерту как будто окатили водой.

Она сидела на плаще Хьярварда, сам парень спал рядом. Догорал небольшой костерок. Лагерта схватилась за голову. Ее мысли метались, она не понимала, что произошло.

– Лагерта? Ты чего? – услышала она обеспокоенный и сонный голос Хьярварда.

– Я… – Девушка зажмурилась. – А как мы тут… оказались?..

Хьярвард улыбнулся, окончательно просыпаясь.

– Все хорошо, ты просто уснула. Нам нельзя было останавливаться на одном месте, нужно было сдвинуться хоть на несколько километров. Но как ни странно – прошли мы достаточно много. Когда я увидел, что ты уснула, сумку с яйцом взял я. На удивление, даже во сне ты держала ее очень крепко, так что все в порядке.

Лагерта облегченно выдохнула, чувствуя, как краснеют щеки от смущения.

– Спасибо.

Хьярвард подошел к своему коню и начал рыться в седельных сумках. Лагерта тем временем взяла сумку, которая лежала неподалеку и достала содержимое. Она не могла не улыбнуться. Переливающее яйцо дракона никак не могло оставить ее равнодушной.

Влажный воздух сильно охлаждал горячие тела путешественников. Хьярвард находился в седле расслабленно, изредка трогая пятками бока лошади.

– Сколько примерно нам еще идти? – спросила девушка.

– Ну, судя по нашей скорости и времени нашего путешествия по лесу, я так предполагаю еще километров сто до плотины, а потом до водопада Викалена еще километров тридцать. И собственно, от водопада до границы рукой подать.

– А по часам примерно сколько, если без остановок?

– В любом случае, около водопада в чаще мы остановимся на привал. До него топать на лошадях примерно часов пять, – рассчитал Хьярвард.

– А если где-то мы пошлем лошадей галопом? – не отставала Лагерта.

Хьярвард задумался.

– Загонять лошадей нельзя, нужно будет часто оправлять их в рысь и снова в шаг. Думаю, так мы пройдем это расстояние на час быстрее. Но внимательнее следи за дракончиком. Закрепи сумку с ним к седлу или еще куда-нибудь... Чтобы он не болтался, и его не трясло, – закончил Хьярвард.