Наследие девианта. Проклятый город

Неожиданно, от размышлений Лагерту оторвал Хьярвард.

– Прежде всего, ты должна знать, что заклинание строится на магическом поле. У магического поля есть особенность: у каждого он разного цвета. Мой шлейф фиолетовый, но чаще всего встречается зеленый. У тхулан в процессе использования магии он двух цветов, цвета Стихии, которая подвластна тхулану, и второй цвет дара, строго индивидуален, – начал ни с того, ни с сего Хьярвард, – чтобы создать магическое поле, нужно погрузиться в свою душу, внимательно и трепетно. Обычно этому обучаются очень быстро, это получается буквально с пятой попытки.

Лагерта уставилась на наивное лицо парня, на которое попадали каштановые волосы с челки.

– Ты серьезно сейчас? – твердо, но беззлобно спросила девушка.

Хьярвард лишь пожал плечами, смотря на дорогу.

– Советую хотя бы попробовать, ты ничего не теряешь. У одаренных есть лазейка в свою душу. В течение жизни эта лазейка особо не ощущается, но, когда ты поверишь в свои силы, она начинает чувствоваться. Я это называю «островком безмятежности». Как только ты коснешься этой лазейки, вокруг тебя образуется волшебный шлейф. Только после создания шлейфа можно строить заклинания.

Лагерта показательно прикрыла глаза и попыталась прочувствовать свое тело. Лошадь скакала энергичной рысью, в небе солнце поднималось все выше. Девушка продолжала внимательно прощупывать себя, но как не старалась, у нее ничего не получалось. Она с издевкой посмотрела на Хьярварда, который внимательно наблюдал за ней.

– Ничего не вышло, – с саркастической улыбкой произнесла она.

– Не расстраивайся, вскоре получится, обязательно получится. – Уверенно сказал Хьярвард пропустив едкое выражение лица девушки. – Кстати, возможно ты уже знаешь, но на всякий случай я все равно скажу. Все заклинания произносятся на харинском языке. Этот язык пришел в мир раньше остальных, он вдоль и поперек пропитан магией. Вернее, Стихией, всеми четырьмя. У этого языка множество особенностей, но главное — это то, что на этом языке невозможно соврать. Заклинания на этом языке всегда бьют в точку и никогда не ошибаются. Поэтому йогенрои, тхуланы и к'харины всегда знали в совершенстве этот язык. И, что интересно, все эльфы между собой говорят на харинском, дабы избежать неправды.

Лагерта снисходительно улыбнулась, опустив глаза.

– Я знаю харинский.

Хьярвард, до этого внимательно смотревший на дорогу, замер, будто обдумывая, а потом с искренним изумлением уставился на девушку.

– Как… откуда?

– Мой отец им владел, после и меня научил, – Лагерта пожала плечами.

– А откуда он его знал, он ведь не был йогенроем? Миранда, когда была жива, говорила, что в вашей семье нет одаренных, – не понимал юноша.

– Нет, не был. И фехтовать он меня научил, и стрелять из лука. Он многое умел, многое знал. Но откуда – я не спрашивала, была маленькой.

Хьярвард еще несколько секунд приходил в себя, его явно эта информация поразила. Глядя на его реакцию, Лагерта тихо про себя усмехнулась. После парень стал всматриваться в тропинку, по которой скакали лошади.

– Мы движемся в верном направлении, буквально часа через три мы будем на месте. Через два часа привал, надо будет набраться сил, иначе ни лошади, ни мы не сможем бежать всю ночь обратно, – заметил он. – Ну а пока ты можешь попрактиковаться в призвании магического шлейфа, – Хьярвард подмигнул Лагерте.

Девушка лишь вздохнула.

***

По плану Хьярварда они остановились на привал примерно через два часа. У Лагерты так и не получилось вызвать шлейф, что не особо ее и расстраивало. Ей не хотелось становится исключением во всей мировой истории магии, да еще и в неспокойное время. Она умела пользоваться стандартным оружием и была убеждена, что этого ей будет достаточно для исполнения последней воли тети, даже если ситуация накалится до предела. Магия же, как знала Лагерта, вещь не только опасная даже для ее обладателя, но и весьма кропотливая, а желания копаться в книгах на данный момент девушка не имела, да и временем она не располагала.

Сейчас они сидели на поваленном бревне и ели гречневую кашу. Лошади паслись неподалеку, как выяснилось, жеребца Хьярварда зовут Хровли. Рядом с лошадьми догорал небольшой костерок. Их место привала было хорошо скрыто деревьями, что не могло не радовать: стражники Нерзана могли забрести куда угодно и задать кучу неудобных вопросов.

Очень скоро они собрали все то, что доставали, и уселись в седла, закрепив седельные сумки.

– Так, сейчас идем легкой рысью, чтобы лошади не устали, – сказал Хьярвард.

Лагерта кивнула и отправила лошадь рысью. Хровли шел с ними по правому боку, Хьярвард сидел в седле легко и уверенно, его лук мирно покачивался в такт рыси. Деревья стали попадаться реже, лес потихоньку редел. Вскоре они стали выходить на мощеную дорожку, которая вела к городским воротам. Нерзан был небольшим городом, но также хорошо вооруженным, как и все города Шейенарта. По периметру города располагались каменные смотровые башни, но они служили не только для защиты города. На этих башнях стражи внимательно следили за горожанами и прочими людьми, таков был приказ Гуннара. При любых «странных ситуациях» стражам разрешено было убивать свой же народ. Неважно, была ли это обычная потасовка между жителями или попытка свергнуть городского наместника – ситуации перед законом были равны.

Лагерта и Хьярвард отправили своих лошадей бодрым шагом.

– Помнишь, Лагерта, мы брат и сестра, приехали к своему отцу, – напомнил Хьярвард.

Та кивнула. Во время привала они повторили свой план. Когда подъехали к воротам, двое стражников в кольчуге и с копьями перегородили им дорогу. Стражник повыше, с короткой седой бородой внимательно оглядел прибывших.

– Кем будете? – начал он низким голосом. – Не встречал вас здесь раньше. Что забыли в этом городе?

Хьярвард слез с коня, Лагерта последовала за ним. Взяв под уздцы Хровли, Хьярвард вышел вперед, прямо и уверенно.

– Я, Стивен Благен, прибыл со своей сестрой, – он показал рукой на девушку, – Эйприл Благен, к нашему отцу, из Аркиса. Нашего отца зовут Рубен Благен, он коренной житель Нерзана.

Седой стражник задумался, рядом с ним стоял еще один стражник, средних лет с каштановыми волосами. Он пристально следил за Лагертой и Хьярвардом.

– Припоминаю я такого человека, – начал седой, – но он недавно уходил из города, он и вы запросто могли сговориться. А посторонним в закрытые города Шейенарта путь закрыт. Приказ императора Шейенарта Гуннара Реймера.

Лагерта напряглась изнутри, но виду не подала. Неожиданно второй стражник подался вперед и пристальным, изучающим, даже немного жестким взглядом стал изучать новоприбывших.

– По приказу господина Реймера, за подозрительными людьми нам нужно тщательно следить... А мы вас здесь никогда не видели раньше…

– Почему вы такие вооруженные и где живет ваш отец? Мы приведем его, – злобно затараторил седой стражник.

– Шестой ряд деревянных домов, пятый дом со стороны сторожевой башни, – выпалил Хьярвард. В мелких и закрытых городах Шейенарта таким способом нумеровали дома, что было отнюдь неудобно. – Вооруженные мы из-за того, что в Зольском лесу много всяких странностей можно встретить, и эти странности не всегда безобидны.

Стражники неожиданно хохотнули, мельком переглянувшись.

– Я приведу вашего отца, а ты Жан, последи за ними, чтоб тут стояли и не шевелились, – приказал седой и скрылся за воротами.

Жан стал внимательно следить за каждым малейшим движением Хьярварда и Лагерты. Девушка стояла неподвижно, чувствуя равномерное дыхание Дымки, лошадь находилась позади девушки. Хьярвард посмотрел на Лагерту, украдкой кивнув. Она расслабилась, все должно получиться, как они спланировали. Ее особо не волновало решение этих стражников, они возьмут то, за чем пришли, пусть даже не мирным путем.

Через некоторое время за воротами появился сначала седой стражник, а вслед за ним еще мужчина, возможно по возрасту старше стражника. Этот мужчина был сильно сгорблен, его руки подрагивали. Он опирался на костыль, на него был надет простой черный балахон, который сильно свисал. Мужчина был тощим и очень высоким, это было заметно даже на сгорбленной фигуре. Волосы короткие, короче, чем у Хьярварда, черные с проседью.

Стражник подошел к Хьярварду и Лагерте, ведя за собой еле идущего Рубена. Стражник с прищуром оглядел новоприбывших, после глянул на Рубена, который широко улыбался своим «детям». На лицах Лагерты и Хьярварда тут же расцвели фальшивые улыбки.

– Отец, как же мы скучали! – чуть ли не прокричал Хьярвард.

Лагерта же сказала что-то непонятное для человеческого уха. Стражники с подозрением тут же оглянулись на нее, но девушка делала вид, что не замечает их, она смотрела прямо в хитрые глаза Рубена. Лагерта вдруг вновь что-то промычала, на лице Рубена чудесным образом тут же исчезли все усмешки и улыбки.

– Ну как Стивен, лечишь сестренку то? – проскрипел он. – Что-то смотрю Эйприл все не лучше.

Рыжий стражник тут же схватил Рубена за шиворот.

– Что с девчонкой? – прогрохотал он.

Рубен посмотрел на стражника полными ужаса глазами.

– Онемела она, светлейший, как только матушка ее скончалась. Знахарки говорят, что ее еще можно вылечить, Стивен возложил на себя эту ответственность.

Стражник подозрительно посмотрел на Рубена, но все же отпустил его.

– Вы разрешите пройти нам в гости к отцу? Мы не можем стоять здесь вечно, – напомнил Хьярвард.

Седой внимательно оглядел все троих и кивнул.

– Идите. Но чтобы завтра вас тут уже не было, – приказал он и посмотрел на небо. – Времени у вас предостаточно.

Хьярвард улыбнулся стражнику, и пошел за ворота, Лагерта и Рубен за ним. После мужчина вышел вперед, неожиданно прибавив скорости, его костыль едва касался земли. Хьярвард и Лагерта поспешно отправились за ним, ведя лошадей под уздцы. Они шли по мощеной дороге, которая вела в переулки деревянных домов. Вскоре они очутились у крыльца крохотного почерневшего дома и вошли вовнутрь, предварительно привязав лошадей к деревянной перекладине.

Когда они вошли в дом, Лагерта облегченно вздохнула, а Рубен неожиданно выпрямился во весь свой солидный рост, хрустнув при этом спиной. Он стянул с себя балахон и оказался в рубашке и брюках. После Рубен вытер балахоном лицо, и его морщины непонятным образом исчезли, было видно, что мужчине вряд ли исполнилось хотя бы тридцать.

Лагерта наблюдала за этим молча и очень внимательно, но Рубен отвлек ее от наблюдений.

– Девушка с магическим даром? – сейчас его голос был мягким и приятным, а не скрипучим и режущим. – Как... странно. – Рубен еще несколько секунд смотрел Лагерте в глаза, но получив из ответа от нее только напряженный взгляд, с некоторым восхищением во взгляде потер подбородок, и, наконец, перевел взгляд на Хьярварда. – Но я так понимаю, мы здесь не для разговоров находимся.

Лагерта слегка улыбнулась, радуясь окончанию «первого акта» спектакля. Первый шаг сделан: им удалось произвести впечатление знающих друг друга людей, которые не вызывали опасений.

Хьярвард улыбнулся и пожал руку Рубену, немного задев при этом подсвечник, который стоял на тумбочке возле входной двери. Комната выглядела очень старой, и вдобавок она было темной и грязной. На маленьком столе находились грязные тарелки и гора бумаг, по всему периметру валялись обрывки пергамента. Рядом со столом стоял почерневший диванчик, на котором тоже что-то лежало.

– Так, после того как я вам дам то, что нужно, вы вывалитесь из этого дома спокойно, но шустро, – начал давать инструкции Рубен. – Старайтесь не вызывать подозрительных взглядов, хотя их все равно не избежать. Яйцо не трясите, берегите его пуще своей жизни, не зря же я прошел столько приключений с ним. Как только вы минуете ворота, неситесь так быстро, как только сможете, за вами обязательно погонятся, это я вам обещаю. Когда кто-то уезжает из Нерзана, стражники осматривают этих людей полностью. Но. Я вам помогу. Вы возьмете стражников на себя, отвлечете их, а я тем временем открою вам ворота. Как только я смогу это сделать, вы сразу же рванете вперед. Надеюсь, все понятно?

Хьярвард и Лагерта почти одновременно кивнули. Рубен также кивнул, выражая удовлетворение. После он приподнял засаленный ковер, на котором он недавно стоял, под ним оказалась небольшая деревянная дверца. Рубен отодвинул засов, открыл дверь люка и спустился по шаткой деревянной лестнице вниз. Через некоторое время он вновь появился, таща в руках укутанное в большое одеяло яйцо. Когда Рубен окончательно вылез, он закрыл дверцу и погрузил одеяло с яйцом на диванчик. Хьярвард тут же очутился около него.

– Неужели это оно, – прошептал Хьярвард сразу после того как раскрыл одеяло.

Яйцо было довольно большое, в длину оно было примерно от сгиба локтя до запястья. Но главное, оно было очень красивым – Лагерта никогда не встречала такой красоты.

– Оно... оно прекрасно, – только и смогла выговорить Лагерта.

В основе яйца был черный цвет, но яйцо ярко блестело и переливалось всеми цветами радуги, это было очень необычно и красиво. На нем играли глубокие оттенки синих, фиолетовых, желтых, белых цветов. Лагерта, замерев, не могла отвести взгляд, боясь даже дышать. Хьярвард с Рубеном тоже внимательно разглядывали чудесную находку.

– Жаль только, дракончик так и не вылупится, – печально заметил Хьярвард. – Столько лет Нейралет без драконьих душ…

Лагерту вновь накрыли печальные мысли. Как жаль, что драконов не осталось. Сразу вспомнились красивые картинки из детских книг, на которых часто были изображены драконы. Столько интересных историй ей зачитывали мама и папа, а после бесконечное количество историй ей рассказывала уже тетушка, только реальных, про ранее живых драконов. Неожиданно для себя, девушка почувствовала ненависть к Реймерам, а потом и гордость за свое решение. Она не ошиблась, когда дала слово Миранде. Таким как они не место у власти. Они лишили столько рас жизни, отняли у мира такую прекрасную красоту… Нет этому прощения.

– Как думаешь, – неожиданно спросил Хьярвард у Рубена, – Гуннар является к'харином?

Рубен неопределенно пожал плечами.

– Честно говоря, я лично в этом сомневаюсь, кто бы что не говорил. У него на руках были два последних драконьих яйца, и смысл? Ни одно из них не проклюнулось. Слухам насчет того, что он держит дракона еще вполне адекватные, он мог просто с помощью тысячи заклятий насильно вскрыть яйцо и подчинить еще крохотного дракона себе. Но вот насчет дара Стихий я не уверен. Почему он тогда еще не стер с лица земли всех непослушных? А если прячется, то зачем? Если у него была бы эта сила, то он наверняка бы уже всех ею напугал…

Хьярвард энергично покачал головой в знак согласия и задумался. Лагерта же продолжала рассматривать яйцо. Оно выглядело словно ночное небо, усеянное яркими звездами. Девушка могла бы рассматривать эту красоту вечно, но Рубен уже рассказывал план действий Хьярварду, она тоже должна была это знать. Несмотря на то, что Лагерта всего лишь простой человек, ни дракон или великий полководец, она постарается и приложит все свои усилия, ради свободы невинных людей. Как считала сама девушка, ей еще крупно повезло: она всю жизнь прожила в Аркисе, отдаленной деревне, которая благодаря расстоянию была далека от гнета Гуннара Реймера. Но то, что происходит с остальными селениями, которые ничем не защищены, вызывало в ней жуткие эмоции.

– А все яйца дракона такого цвета? – спросила она.

Хьярвард с Рубеном улыбнулись.

– Нет, они все абсолютно разные, – сказал Рубен.

– Какого цвета яйцо, такого цвета и дракончик, вылупившийся из этого самого яйца, – добавил Хьярвард. – Это яйцо настолько уникально в своей окраске, что вряд ли существовал хоть один дракон, подобный этому цвету. Раньше чаще всего встречались коричневые, зеленые или синие драконы, реже – черные, белые или красные, а самые редкие – драконы с переливами цвета. Но даже самые редкие драконы обладали базовым переливом цвета, то бишь, зеленый или синий. Этот же дракончик черный, редкий цвет, плюс ко всему он с блеском и переливом. В общем, это настоящее чудо. Поэтому Лагерта, мы обязаны его спасти, даже если дракончику не суждено увидеть этот мир.

Девушка печально опустила голову. Ей было его очень жаль.

– Все-таки перед долгой дорогой я обязан вас накормить, – неожиданно заявил Рубен. – Крольчатина или баранина?

***

Раскаленный добела железный кнут обрушился на спину. Но Кэлен ничего не чувствовала. Она была уже не здесь.

Она была на лугу, в теплых объятиях матери. Теплый ветерок развивал жемчужные волосы Кэлен, чувствовалась полная безмятежность. Потом она встала, и побежала по мягкой травке босыми ногами. Солнце светило прямо в глаза, но девочке это совершенно не мешало, она слышала смех мамы, и это было самое главное. Бежала, забыв про все. Бежала, пока были силы. Вдруг, левую ногу обожгло. Должно быть, наступила на крапиву. Но девочка продолжала бежать, радуясь солнечным лучам, улыбке мамы. Пели птички, разве не прекрасно?

Ужасный смех заставил ее очнуться. Она отвлеклась, и поэтому получила огромную боль. Кэлен взревела от боли, но тут же снова начала уносить свои мысли подальше от этой паршивой реальности.

Темный зал. Черный тюль в пол. Все те же теплые руки, но почему-то дрожащие. Кэлен, в черном платье-футляре, тоже в пол, стояла вся в слезах. В небольшой зале стояло что-то большое и деревянное. Похожее на шкаф без полок, но почему-то дверь отсоединялась, а сейчас была забита гвоздями. Теперь навсегда.

Кэлен посмотрела на своего мучителя. Сальные рыжие волосы до плеч, длинная борода и отвратительная улыбка. Не будь девушка связана, она бы с премногим удовольствием всадила клинок ему между ребер. Кэлен лежала полуобнаженная на холодном каменном столе, ноги и руки были прикованы к столу. Она лежала на спине, по виску капала горячая кровь. В воздухе явно чувствовался запах паленого мяса и плавящегося железа. В просторной темнице располагалась наковальня и камин, на стене висели различные орудия для пыток. Спина Кэлен была вся в ожогах и порезах, ребра были сломаны, нога вывихнута. Два ребра она сломала себе, когда отбивалась от группы мужчин, облаченных во все бордовое, она такую силу и мощь видела только однажды в своей довольно долгой жизни; ногу вывихнула, когда падала с коня.

Внезапно в шейный позвонок ей вонзилась крупная игла, ноги и руки онемели. Голова загудела, невозможно даже было собрать мысли в кучу, не то чтобы уносить их из этого ужасного места. Боль была настолько сильной, что Кэлен даже не смогла вздохнуть. Из зеленых глаз брызнули слезы. Был слышен этот отвратительный, омерзительный смех.

– Ну что, малышка Кэлен, не расскажешь ли мне о том, куда ты спрятала побрякушку, а? – у огромного мужика был на редкость тонкий голос, что придавало его образу дозу иронии и сарказма.

Несмотря на жгучую боль в ребрах и вообще по всему телу, Кэлен рассмеялась. Мужчина зарычал и вонзил клинок в ногу, но Кэлен успела убежать далеко, туда, где ее никто не поймает и не найдет.

Могучий, и очень древний лес, такого, казалось, в мире нигде больше не было. Высокие и очень толстые деревья здесь были главным составляющим. Всюду цветы и птицы. Из-за огромного количества листьев на деревьях в лес едва-едва проникал солнечный свет. Но жители этого прекрасного места позаботились и об этом. На каждом дереве и кустике висел красивый резной фонарик, внутри которого находилась несгораемая свечка. Если приглядеться, то можно было заметить красивые домики, которые обросли листиками и цветами. Такие домики располагались на верхушках деревьев и поэтому были совершенно незаметными. Маленькая Кэлен сидела в высокой травке, сложив тоненькие ножки в сложной позе. Она распростерла руки и прикрыла большие глаза. Вокруг нее был зеленоватый магический шлейф, в котором отражались резные фонарики. Девочка пыталась отнести свои мысли, но пока у нее ничего не получалось. Расстроившись, Кэлен поднялась на ноги и побрела домой, совсем разочарованная. Все ее знакомые ребята уже давно научились этому навыку, а Кэлен никак не могла. Из больших зеленых глаз потекли слезинки. Нет, она справится! Она сможет! Вздохнув глубже, девочка успокоилась и приобрела непроницаемый вид. Отправив надоедливые светлые локоны назад, девочка отправилась домой, но уже с гордо поднятой головой.

Неожиданно холодные жестяные браслеты слетели с рук.

– Что ты делаешь, Джон? – в голосе очнувшейся Кэлен чувствовалась явная угроза.

Мужчина улыбнулся во весь рот, демонстрируя кривые желтые зубы. Когда было покончено с кандалами, девушка нахмурилась. Нет, она не боялась. Она знала, почему здесь, и ни за что не выдаст свою тайну. Даже если ей будут отрезать все пальцы по одному.

Вдруг ее резко схватили за руку и потянули на ледяной каменный пол. От неожиданности Кэлен резко вздохнула, тем самым причинив своим ребрам огромный ущерб. Джон критически осмотрел ее с ног до головы, Кэлен молча сверлила его ледяным взором. Потом мужчина подобрал что-то с пола и кинул этот предмет девушке. Она рефлекторно поймала тряпицу и только потом поняла, что это ее блуза. Кэлен быстро надела ее, и вновь причинила огромную боль своему телу, вытянув руки.

Джон, не дожидаясь, пока она придет в себя, схватил ее за руку и потащил за собой, миновав железную дверь. Они проходили сквозь длинный узкий коридор, который был увешен факелами. Кэлен изредка делала маленькие и отрывистые шаги, Джон тащил ее так, что она едва касалась земли.

Пройдя этот коридор, они оказались на улице. Было очень холодно, блузу и легкие брюки продувало насквозь. Темно, ночь. Луна в убывающей фазе. Но, несмотря на холод и позднее время суток, площадь была усыпана людьми, которые не заходили за парапет, охраняемый стражниками. Когда народ увидел, кого тащит Джон, толпа громко загудела. На них посыпались со всех сторон ругательства и оскорбления в сторону Кэлен. Но пораженная болью девушка мало что понимала в высказываниях такого количества людей. Неожиданно Джон остановился. Кэлен попыталась выглянуть за его спину, но мужчина развернулся и схватил ее за обе руки. Он поднес девушку к широкому шесту для сечи, развернул ее лицом к толпе и завязал ее руки крепкой веревкой. Затем эту веревку он привязал к кольцу, которое было вбито в шест.

Джон встал, гордо выпрямив спину, после широко развел руки и осмотрел толпу людей, которые вмиг замолчали и стали смотреть сердитыми взглядами на Кэлен. Совсем еще молодая на вид девушка не понимала, откуда к ней столько злости и ненависти в глазах совершенно незнакомых ей людей.

– Дорогие граждане! – начал Джон своим высоким голосом. – Сегодня мы собрались на этой площади, чтобы наказать неверную нашему государству, – толпа возликовала. – Она, – толстый палец указал на Кэлен, – предала нашего любимого повелителя, господина Реймера. Она передавала государственные тайны изменникам и повстанцам, которые хотят разрушить наш мир и наши традиции; она забрала и отказывается возвращать то, что не принадлежит ей!.. Наказание в тридцать плеточных ударов. Мы все сейчас будем молиться и надеяться, что она умрет. Мы будем молиться, чтобы это отрепье больше не ходило по земле. Если она выживет, она отправится к самому Гуннару Реймеру, нашему с вами господину. И там над ней славно поиздеваются! Она наверняка тоже сейчас молится своему демону, чтобы он забрал ее в пустоту. А сейчас, приступим!

Люди и Джон весело рассмеялись, но кто-то это сделал совсем не искренне. К Кэлен подошел стражник в кольчуге, в темноте она не смогла разглядеть его лица. Он силой приподнял ее и развернул спиной к толпе. Девушка не видела, но хорошо чувствовала, что рядом с ней встал палач, но на этот раз он держал не топор, а плетку. Люди, наконец, перестали смеяться, они сейчас ждали. Кто-то даже свесился с парапета: вот как все хотели увидеть смерть ее, смерть Кэлен. Но ничего, она умрет не напрасно, она умрет, но ее долг будет выполнен. Никто не найдет то, что она спрятала. Поэтому ее душа спокойна и чиста. Кэлен знала, на что идет. Из глаз текли слезы, но это были слезы радости. Алчные люди с промытым разумом подумали, что она плачет от страха, и разразились смехом. Но такие, как она, никогда не плачут от боли и страха.

Палач сделал широкий взмах, и пустил плетку со всей силы по спине Кэлен. Она даже не пыталась уносить свои мысли, хотя в тот момент могла.

Раз. На спине появилась глубокая впадина, наполненная кровью. Два. Параллельно ей располагалась абсолютно идентичная рана. Три. Кэлен не выдержала и закричала. Толпа разразилась хохотом. На этот раз все было искренне. Четыре. Пять. Шесть. Вздохнуть было совершенно невозможно. Потихоньку душа покидала бренное тело. Семь. Она не кричала, она выла от боли, от боли и отчаяния. Восемь. Девять. Десять. Осталось всего двадцать ударов. Но и пяти будет достаточно, чтобы умереть. Одиннадцать. Мысли метались, из одного уголка сознания в другие. Вдруг, в голове проскользнуло что-то важное... лишь бы только вспомнить... только... Двенадцать. Отец... отец что-то говорил… «Никогда не сдавайся...» Тринадцать. «Никогда не сдавайся. Бейся до последней капли крови. Борись. Борись за жизнь и счастье. Никогда, слышишь, Кэлен, никогда не упускай шанса жить. Никогда не сдавайся. Запомни это, это очень важно». В голове проплыло решительное лицо отца, великого полководца и генерала, которого в свое время боготворили и обожали. Вдруг в голове Кэлен как будто вымели все лишнее. Она просияла. Она знала, что делать. Четырнадцать. Похоже, палач утомился. Удар был не таким сильным и жестоким, как прошлые. Но у Кэлен все равно вышибло дух. Мысли опять разбежались, она чуть было не потеряла сознание. Это был зенит, следующий удар будет последним. Кэлен лихорадочно начала откидывать все лишние мысли, она стала смотреть на мир как будто через пленку. Наступило спокойствие. Время замедлилось. Острая боль в ребрах и спине не давала уходить Кэлен туда, где ее никто не достанет. Она чувствовала, что вот-вот на ее спину обрушится последний удар плеткой в ее жизни. Но вот, чудо! Девушка почувствовала ту самую лазейку в своем сознании, когда она могла разогнать все свои мысли прочь и войти в пережитые ею воспоминания.