Наследие девианта. Проклятый город

Инга Строгина

Наследие девианта. Проклятый город

Глава

ЖЕМЧУЖИНА И ЧЕРНОЕ СОКРОВИЩЕ

несколькими неделями позже основных событий…

Мчась по чистому полю в сторону крепости на своем вороном жеребце, Майкл понял, что окончательно рехнулся. Хотя все это было затеяно лишь для того, чтобы развлечь императора, парень все же побаивался за сохранность своей головы.

Шайка огров, что очень неуклюже смотрелась на тяжеловозных лошадях, неслась прямо к стенам шикарного дворца из благородных пород камней.

На замке уже стояли лучники, готовые пустить свои стрелы в атаку. Послышалась четкая команда «Огонь!», и все стрелы мигом загорелись алым пламенем. «Пли!» – стрелы взмыли сначала в небеса, а потом с большой уверенностью приготовились к падению вниз, аккурат на деревянные шлемаки сероголовых огров.

Но, огры на то и огры, чтобы спокойно нестись на крепость врага и не получать никакого значительного ущерба. У кого-то из шлема торчали стрелы, у кого-то из груди, но все были одинаково здоровы.

Вся эта комедия была затеяна только для одного человека и лишь с одной целью – выпросить ареальные природные зоны огров. Да, огры не планировали воевать. Да, они могут представить, чем это все закончится. Да, можно было просто спокойно попросить эти земли вернуть, вряд ли бы правитель стал возражать. Но нет, это ведь огры. Наглые, кровожадные и бесстыдные твари, не знающие пощады! По крайней мере, так утверждали всякие.

Так что, огры уже свыклись с данной характеристикой и начали искать в этом даже свои плюсы. Например, им бесплатно отдавали на рынке все, что они хотели. Да что уж там, им отдавали весь рынок вместе с ларьками, площадями и крестьянами.

Майкл же был молодым парнишкой, который связался с «плохой компанией». Попав к ним однажды, он у них так и остался, впоследствии стал частью общины огров, можно сказать, даже их предводителем. Огры доверяли ему, а он в свое время выводил их в хоть какие-нибудь слои общества.

Слетев с коней так же легко, как вставать со стула, огры, напевая устрашающую песенку, начали закидывать абордажные крюки на крепость. Обороняющие стали таскать камни к краю крепости, но компактность и мобильность огров была неизменна. Пока огромные каменные валуны только готовились и прицеливались пуститься вниз, огры уже поднялись наверх, достали свои острые сабельки и начали активно тыкать ими в защитников.

На крепости завязалась потасовка. Тяжелые и бронированные рыцари не успевали за ограми, когда те не могли причинить сильного ущерба из-за тонкого орудия. Поймав момент, Майкл вскарабкался на стену и оценил обстановку. Десятка три огров бегали вокруг железных людей, напевали песню и крыли трехэтажным матом вокруг все и вся. Звук удара стальных сабель о броню был поистине ужасным, но Майкл не хотел терять ни минуты, отвлекаясь на него. Широкий меч, выкованный из эльфийской стали, вышел из ножен. Парень встал в боевую позу, занес меч и подошел к ближайшему рыцарю, которого кружил огр. Рыцарь неповоротливо ходил вокруг своей оси, отмахиваясь от огра мечом, как от надоедливой мухи. Майкл в это время подкрался к рыцарю, медленно поднял меч, а потом, выждав нужный момент, со всей силы рубанул в смертоносное местечко около шлема и кольчуги, в незащищенную потную шейку. Глаз-алмаз сработал отлично: голова оторвалась как шляпа с макушки джентльмена – без лишних слов и заминки.

– Убегай! – скоро крикнул Майкл огру, иначе железобетонная туша рыцаря размазала бы серое существо по каменному полу.

Дальше Майкл действовал по той же тактике, так что головы сыпались как сухой горох в огородах в августе. Воинов все прибавлялись и прибавлялись, но огры действовали сообща и не давали рыцарям фору.

Минут через десять Майкл начал чувствовал себя уставшим, но и воины начали заканчиваться. Парень надеялся, что огры, согласно плану, обезвредили всех командиров внутри крепости, дабы те не вызвали подкрепление.

Как ни странно, вся их нашумевшая компашка была в полном порядке. Пара царапин и вмятая голова у огров считались нормой.

Огры с Майклом сняли себе факелы и отправились вниз, к обезвреженным командирам. Спускаясь по винтовой лестнице, парень надеялся, что все закончится благополучно.

В широкой, но короткой темной зале сидело трое мужчин на стульях, все они были со старанием перевязаны веревками. Во ртах у них красовались кляпы, на лбах зияли царапины и повреждения, а из одежды на них кроме брэ ничего и не было. Н-да, огры хорошенько постарались, трудолюбия у них не занимать.

Факелы не давали стопроцентной освещенности, но даже без этого спокойно можно было представить выражения лиц связанных командиров.

Из толпы вышел покрасневший огр в кольчуге и кожаных штанах, с деловым видом он убрал саблю и уставился на одного из командиров, решив отбросить все церемонии приветствия.

– Ну что, трусливые твари, когда мы увидим свои земли? – низкий и скрипучий голос эхом разнесся по зале.

Несмотря на то, что огры были людям примерно по пояс, вид у них был достаточно внушительный и суровый, за счет крепкого телосложения и угловатых острых лиц.

Урион, именно так звали этого огра, вытащил кляп со рта командира.

Тот громко отдышался.

– Земли будут только тогда, когда вы станете достойны их, – с паузами, слабо произнес командир. Рядом беспортошные воины посмеивались, кляпы и раны им явно не мешали.

Урион занес широкую ладонь и лязгнул по лицу воина. Тот захрипел и сплюнул сгусток крови на каменный пол. Смешки тут же прекратились.

– И как нам, таким низким и ужасным существам, заслужить ваше уважение, господин командир крепости Фернандеса, которая только что пала от наших грязных лап? – с выражением и саркастической жестикуляцией выдавил огр.

Воин задумался, на несколько секунд перевел взгляд разбитых глаз на соседнего командира, но тот только едва шевельнул плечом.

– Убить к’харина с драконом, – наконец произнес воин. Он щурил глаза из-за капель крови, которые стекали в них со лба, но при этом все равно выдерживал пытливый взгляд Уриона.

Все огры тут же загоготали как по команде.

– И где же нам их отыскать, вы же сыновья тех, кто их собственными руками душил? – спросил огр, чуть отсмеявшись.

– Есть одни, – уверенно отвечал командир. – Мутят воду нашему императору. Он хоть и отрицает то, что они могут нанести вред, но мы, как заботливые командиры обязаны обезвредить угрозу. Ну, или вы. А мы, в свою очередь, поможем вам обрести все потерянные земли. Да и в придачу поместье получите, а там гляди до статуса и уважения недалеко.

Майкл слегка ошалел от ответа командира. В мире есть Воссоединитель Стихий с драконом? Неужели после затяжной войны кто-то все-таки да остался? Что-то много всего удивительного произошло за последнее время.

Как говорится, хочешь заполучить душу огра, дай ему обещание, что он получит статус, ведь, это именно то, за что они борются уже сотни лет.

Брови огров поползли вверх, раздались шепотки за спиной Майкла. Урион присоединился к совещательной компании и стал принимать активное участие в обсуждении. Парень слышал, как огры переходили то на крик, то на шепот, но слышно было их одинаково хорошо. Майкл не хотел принимать никакое участие в этом, все равно тут уже нельзя было ничего изменить, уж слишком ограм хотелось получить уважение и признание в обществе. Давно они мечтают о собственных уютных домиках, с коровками и бычками во дворе, а без должного уважения их расы, статуса для покупки подобного предмета роскоши они не имеют. Командиры тем временем пытались прийти в себя, иногда издавая при этом жалостливые звуки.

Урион снова вышел вперед, все той же царской походкой, но уже менее пренебрежительно. Огр сделал умное лицо, резкие черты лица выделились еще сильнее: скулы заострились, подбородок выступил вперед.

– Мы обсудили предложение, собственно, каждый из нас высказал одно и то же мнение. Мы принимаем его, но где будут гарантии, что после смерти Воссоединителя и дракона, мы получим то, что заслужим?

Судя по затянувшемуся молчанию, воин долго не мог придумать альтернативный вариант.

– Мы можем подписать договор кровью, – наконец слабо выговорил он.

Огры тут же все смолкли, Урион наморщился.

– Чертова магия, как же мы, огры, ненавидим ее! – чуть ли не крича сказал Урион.

Майкл вышел вперед.

– Но никаким другим способом мы не сможем быть уверенны в том, что нас не кинут в последний момент, – логично завершил парень.

Дело в том, что, если подписывать договор кровью, все его содержимое тут же становится обязательным. Если же награда после выполнения какого-то действия не будет дана, обязанная сторона, что подписывала договор, просто погибнет.

– Но где же мы, в таком случае найдем йогенроя, чтобы наложить магию на договор? – задал вопрос Урион.

Воин захрипел.

– По левую руку от меня сидит Джерико, он йогенрой, – произнес он.

Урион нехотя согласился. Он отдал приказ развязать двоих командиров, третий находился в отключке, да и пользы никакой принести ограм он не мог.

Первым делом воины начали разминать затекшие конечности, но огры их усадили обратно на стулья.

– Где найти бумагу и человека, который умеет писать? – проскрежетал Урион.

– Я умею писать. Бумагу можно найти у меня в плаще, – неожиданно дрожащим голосом прошептал Джерико.

Урион стремительно снял со спинки стула плащ и стал рыться во всех его карманах. Остальные огры тем временем притащили столик с соседней залы и раздобыли перо с чернилами.

Написать договор – дело простое и быстрое, то же самое касается подписи кровью. Гораздо больше времени уходило на то, чтобы заговорить документ йогенрою, да еще и такому слабому как Джерико. Но когда все дела были улажены, Майкл смог выдохнуть спокойно. Он никак к этому договору не относился, обязательств раздачи наград у него не было, так что страх скоротечной смерти его не преследовал.

Огры выходили из крепости с довольными ухмылками, но Майкл прекрасно понимал, чем все это могло закончиться. Если к’харин и дракон действительно не вымысел, которым командир крепости просто избавился от незадачливых огров, то проблем они могли предоставить массу.

– Ну что, Майкл, на этом этапе нам нужно распрощаться, – с блаженной улыбкой произнес Урион, подойдя к юноше и смотря куда-то в небо, видно уже представляя свое будущее поместье.

Майкл сделал вид, что ошалел, даже начал слегка трястись от воображаемой злости. Урион постоянно к нему так подходил, когда они заканчивали какое-то дело. Видимо ему нравилось осознавать, что Майкл никуда от них не денется.

– То есть, это как? Вы использовали меня, а после того как я стал вам не интересен, вы меня бросаете? Неужели вы – огры, опуститесь до такого уровня?

Огры могли опуститься абсолютно до любого уровня, однако Майкл уже давно знал, на что давить.

Урион хохотнул.

– Майкл, ты прекрасно знал, с кем связываешься. Не стоит теперь расстраиваться из-за этого. Что тебя с нами держит? Нам, наконец, выпала такая почетная миссия, спасти императора, ты ведь нам только мешать будешь.

– Я помогу вам, убью к’харина с драконом, помогу добраться до вашей цели. Если вы думаете, что я претендую на славу, то нет, я просто не хочу остаться один.

– Пф, ну если ты хочешь таскаться с нами, заниматься мартышкиным трудом, то, пожалуйста, – заключил Урион, – можешь тогда прямо сейчас помогать нам собираться в Ви Мадест. Наш путь лежит именно туда. Да пошевеливайся!

Майкл позволил себе улыбку. «Все как обычно. Ничего нового».

– Хорошо, все будет сделано.

***

настоящее время…

С громким вздохом она резко села в кровати, тяжело дыша. Сознание возвращалось постепенно, с каждым ударом сердца вспоминались те обрывки кошмара, которые виделись теперь каждую ночь. Остатки сна незаметно растворились в холодном липком страхе, что щупальцами обволок все тело.

Она прикоснулась ладонью ко лбу и вздохнула глубже. Легкие болезненно потянулись от долгого поверхностного дыхания. Поднимаясь с кровати, тяжелым движением Лагерта опустила босые ноги на холодный деревянный пол. Ориентируясь на ощупь в схваченной мглой комнате, она двинулась к столу, что стоял в углу. Проходя мимо единственного источника света – крохотного окна, она столкнулась взглядом с болотными глазами, отражающимися в зеркале, лежащем на столе. Вздрогнув от неприятно-холодного выражения этих глаз, Лагерта зажмурилась и уселась за стол, собираясь зажечь свечу.

Голод, красная кровь близких и отчаянный крик еще не вышли из головы. Покрутив шеей, девушка надеялась избавиться от остатков надоевшего кошмара. Опустив взгляд на стол, Лагерта убрала зеркало и придвинула исписанные листы бумаги. Глаза тут же поймали рукописные строки неотправленных писем: «Дорогой Шимус, возвращайся скорее…», «Милый братец, мне так тебя не хватает…», «…вернись ко мне, Шимус» – читалось с бумаг. Только благодаря этим письмам она все еще не теряла надежду встретить своего пропавшего брата, единственного родного человека, в возвращение которого так верила девушка.

Лагерта смахнула слезы, что без ее ведома попадали с глаз. Она сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, и встала, пытаясь прийти в себя. Коснувшись одежды на спинке стула, она решила привести себя в порядок и отвлечься. Подняв зеркало со стола, она уверенно посмотрела в свое отражение, убрала рукой тянувшиеся дорожки слез и выдавила улыбку. «Тебе сегодня исполнять последнюю волю Миранды. Немедленно взяла себя в руки и успокоилась» – настойчиво сказала она себе.

Миранду до ее недавней смерти Лагерта называла просто – тетушкой, она приходилось вдовой брата ее матери. Бросив тоскливый взгляд на свободные кровати, девушка отвернулась, выдохнула, и стала одеваться. Прошло уже полгода со смерти ее самых близких людей, но боль в душе не прекращалась. Впрочем, здесь, в Аркисе, все напоминало об этом. И опустевшее селение, и родительский дом, и кольцо на нитке, что висело на шее девушки: предсмертный подарок ее матери. Череда бед тянулась долго, с прошлого лета, когда на северный регион неожиданным образом напала засуха. Далее цепная реакция: голод – жажда – болезни – смерть. Все это происходило медленно, изнывающее, на глазах девушки. Только в одной смерти она не была уверена – в смерти брата. Тот ушел за помощью в соседнюю деревню, так и не вернувшись. Их отец, пытаясь спасти свою семью от голода, ушел на охоту, пропав на долгие недели. Человек, что был с ним, вернулся и подтвердил его смерть.

Все в этой ситуации, казалось бы, было понятно и обоснованно. Но Аркис – северное селение. Не сам север, конечно, но засуха – невозможна. И хоть все к’харины были мертвы, а тхуланов и йогенроев практически не осталось после правления императора Снора, Лагерта буквально чувствовала, что ко всем этим Стихийным аномалиям кто-то причастен.

Надев удобные для верховой езды темные брюки, плотную рубашку и накинув сверху на нее шаль, Лагерта обула легкие кожаные сапоги. С тумбочки она взяла ножны с мечом, закрепила их на бедре, подняла сумку с пола и повесила ее на плечо, проверила кольцо на шее. Осмотрела полупустую комнату, подалась было вперед, но вернулась. Открыла тумбочку и достала тонкую и небольшую книжку, исписанную харинским языком, языком магии. В свое время отец обучил девушку этому языку, который, как считала сама Лагерта большую часть жизни, на самом деле ей был не нужен и единственный плюс этого знания – спокойное чтение древней литературы Носителей Стихий. Однако, пару дней назад мнение девушки по этому поводу круто изменилось и знание этого языка было все-таки полезно. Девушка положила книгу в сумку, и спешно вышла из дома, не оглядываясь, чтобы не передумать. Она знала, что если уйдет сейчас, то больше никогда не вернется в Аркис, слишком уж тяжело было оставаться здесь, в этом доме, в котором все напоминало о родителях.

На улице только-только начало светлеть, холодный по-весеннему воздух ударил в нос. Девушка поежилась и быстрым шагом направилась к конюшням Аркиса. «Тетушка, я надеюсь, что ты все видишь» – пронеслась мысль в ее голове. Прошлым вечером Лагерта договаривалась встретиться с Хьярвардом на рассвете у выхода из селения. Миранда перед смертью завещала племяннице серьезное дело, которое та должна была выполнить. А дело это ни что иное, как вступление в сопротивление против императора, в создании которого Миранда занимала не последнее место. Миранда всегда была против власти, что управляла Шейенартом, а когда еще по молодости они с мужем отдали последние деньги на налоги и едва не умерли с голоду, тут же присоединилась к тайной кампании.

Раньше, как на западном, как на восточном материке, было множество многонациональных стран, а Шейенарт являлся лишь небольшой изюминкой на карте мира. Когда к власти пришел Снор Реймер, страна и ее соседи были разрушены Стихией. Для Нейралета в те времена магическая одаренность не была редкостью, поэтому Снор тогда и воспользовался ей, хотя сам таковой не обладал. Он собрал армию из йогенроев, тхуланов, к’харинов и их драконов, отправил их на войну и стал захватывать страны одну за другой.

Его не волновало, что в этом мире есть люди, которые хотят защищать свою страну, свой быт и уклад, многие стояли насмерть, но против мощи Снора не устоял никто. Он обрушил целые армии против народа, что защищали свою родину. Снор воевал по принципу «Или вы с нами, или вы против нас!», принципу, который стал победным.

Когда с завоеванием было покончено, и перед Шейенартом склонились все правители, он стал уничтожать всех к’харинов с драконами, йогенроев, и тхуланов, чтобы обезопасить себя. Но даже он был не вечен и после его смерти к власти пришел молодой Гуннар Реймер, нынешний правитель Шейенарта и объединенных под его властью земель. Гуннар был родным сыном Снора, что делало его полноправным правителем. Но, к сожалению, он пошел в отца.

Гуннар продолжал сдирать с людей все то, что они имели, все, что получали за жизнь. Раньше люди старались как-то с этим бороться, образовывали собственные военные отряды, но Гуннар быстро пересек все возможные бунты. Каждый, кто осмеливался перечить императору – был тут же казнен, путем публичного отсечения головы. Бунты продолжали держаться, но пыл их иссяк. Вскоре казнили всех, кто был причастен к бунтам, даже их друзей и знакомых, которые не входили в состав сопротивляющихся. После столь многочисленных и бесполезных смертей города увязли в страхе, бунты и прочие недовольства прекратились. Теперь все старались угодить императору, только в мыслях держали всю ненависть, только в мыслях мечтали отомстить.

Селение Хогарт, что неподалеку от Аркиса, не принадлежит Шейенарту, оттого это место стало прекрасным убежищем для собраний и обсуждений планов против императора, даже попасть туда было непросто – это селение было в глубине густого Зольского леса, который для незнающих людей представлял собой ловушку-лабиринт. Лишь спустя несколько лет после того, как Лагерта узнала о существовании сопротивления, ее пригласила туда Миранда.

В Нейралете после войны со Снором из магически одаренных мужчин больше всего осталось йогенроев, хотя и их было критически мало. Йогенрой – это обычный маг, который не владеет Стихией, в качестве силы использует свой дар, мощь которого лежит в хранилище под сердцем. Тхулан – это тот, который помимо хранилища имеет власть над одной Стихией, а к'харин владеет всеми четырьмя Стихиями, что делает его опасным и неуловимым.

Миранда очень любила рассказывать о драконах. Как их все раньше боялись, поклонялись им и искренне любили. Драконы – это Хранители Стихий, которые держат внутри себя силу трех из четырех Стихий. Дракон в мире является равновесием между жизнью и смертью, он – Хранитель жизни и Посланник смерти. Дракон без к'харина не имеет смысла жить; к'харин его направляет и питает своей четвертой Стихией. Из-за того, что в силе дракона их всего три, они конфликтуют без четвертой. Поэтому, если у дракона нет своего к’харина, он становится диким и жестоким. Проклюнуться из яйца он может только тогда, когда к'харин возьмет яйцо в руки. Без к'харина дракон не может вылупиться, хотя были случаи, когда дракон вылуплялся с помощью силы тхулана.

Можно подумать, что дракон игрушка в руках своего к'харина. Но у них есть разум, и, в некотором смысле, они даже намного умнее человека. У них не было членораздельной речи, но со своим к’харином они общались, непрерывно и тесно. Это происходило с помощью магической сетки, которая появлялась сразу же после того, как дракон проклюнется. Эта сетка была в их сердцах и разумах, которую нельзя было как-то повредить. С помощью этой связи они и общались, через свои мысли. Но самое главное, что их связывало – истинная, безусловная любовь. Если у дракона погибал к’харин, он просто не мог жить дальше, также, как и к’харин, в случае потери дракона.

В дымке весеннего тумана Лагерта заметила знакомую фигуру.

– Доброе утро! Я привел твою лошадь, – навеселе сказал Хьярвард, как только девушка подошла ближе. – Зябко сегодня.

– Доброе, – негромко ответила девушка, кутаясь в шаль и рассматривая снаряжение своей лошади по кличке Дымка.

– Ты как после вчерашнего открытия?

– Все по-прежнему, – неохотно бросила девушка, просовывая носок сапога в стремя.

– Слушай, – с напором сказал парень, подходя ближе к девушке и сверля ее серыми глазами, – я понимаю, что это все для тебя ново, и ты явно не была готова к тому, что я разгляжу у тебя дар йогенроя, – на этой фразе Лагерта фыркнула, отводя взгляд в сторону и доставая ногу из стремени, – но мы теперь команда, понимаешь?

Лагерта в упор уставилась на парня, борясь с собой.

– Хьярвард, – твердо начала она, – в путь. Я готова. Задерживаться нельзя.

Юноша молча проследил взглядом за тем, как девушка усаживается в седло. Вздохнул, и последовал ее примеру, садясь в седло своего коня.

Холодный весенний воздух обдувал лицо девушки, однако от лишних мыслей он практически не спасал. Только вчера она познакомилась с Хьярвардом, когда пришла в Хогарт по завету Миранды. Она была готова ко всему – к сложнейшим заданиям, к трудностям и даже к смерти в попытке исполнить последнее желание своей тети, но никак ни к тому, что кто-то вдруг ей скажет, что она йогенрой.

Много веков назад на весь человеческий род было наложено сильнейшее заклятье, не позволяющее женщинам рождаться магически одаренными существами. Никогда это заклинание не давало брешь, за всю огромную историю. Но вдруг, какой-то йогенрой Хьярвард сделал вид, что убежден в одаренности Лагерты. Прокручивая эти воспоминания, девушка закатила глаза, не сдержавшись. Все равно Хьярвард этого увидеть не мог.

Магически одаренные могли запросто увидеть подобных себе, им для этого было достаточно одного взгляда в глаза собеседника. Однако девушка ничего подобного никогда за собой не замечала, все увиденные ею глаза были похожи на предыдущие, а этот юноша продолжал настаивать на своем, списывая такую промашку на слабость дара Лагерты и на то, что он у нее еще не пробужден. Девушка со всеми этими заявлениями была категорически не согласна, оттого и поднимать эту тему ей совершенно не хотелось. Сейчас она собиралась делать то, за чем пришла в Хогарт.

Миранда не успела выполнить очень важную миссию в рамках сопротивления. Она не спасла яйцо дракона. Яйцо сейчас находится у союзника в Нерзане, украденное им же у императорской семьи уже достаточно давно. Задача Лагерты и Хьярварда заключалась в том, чтобы это яйцо оттуда забрать, а после переправить в Ви Мадест под надежную защиту, чтобы никто не смог его выкрасть.

У этого же союзника в руках была книга Носителей Стихий, которая могла бы помочь сопротивлению. Миранда много рассказывала Лагерте про Носителей. Это те люди, которые обладают чрезвычайными знаниями. Они носят свои знания как тяжелое бремя и проживают всю свою жизнь в монашестве, вместе с пророчествами и книгами. Все эти люди провидцы, они могут быть и мужчинами, и женщинами.

Но сейчас Орден весь убит, не осталось ни одного живого человека из-за Снора и Гуннара, хотя они с давних веков обучали драконов и их к'харинов магическому искусству. Эти знания они получали с помощью своих видений, которые со временем могли призывать. Они — великие люди: им довелось увидеть и понять то, что способно потрясти и даже сломить обычного человека. Поэтому они всегда жили вдали от людей, чтобы не навредить неподготовленному разуму. Множество знаний они принесли драконам, они учили каждого, в том числе и тех, кто после всего смог предать их и перейти на сторону Снора. Их называют отрядом Bladgharm, что значит «ушедшие». Но с харинского языка, языка магии, сложно перевести дословно.