Мне тебя запретили

— Одно такси на двоих, говоришь? — и хитренько так улыбается.

— МАМА!!!!

— Все-все! — быстро поднимает ладони вверх, сдаваясь. — Я пошла работать. Редактор ждет от меня сегодня 15 страниц.

Мама быстро поднимается со стула, чмокает меня в макушку и удаляется в свой кабинет писать очередной бестселлер. Я без особого аппетита доедаю хлопья и возвращаюсь в свою комнату. Телефон вибрирует от входящих сообщений, которых за период завтрака прибавилось раза в три.

«А чо ты вчера так рано ушла?»

«А что тебе Самойлов говорил?»

«Это правда, что они из-за тебя подрались?»

«Ты мутишь с Самойловым?»

«Нат, дай мне еще один шанс!»

Это лишь некоторые из входящих смс в телефоне. Последнее — от моего бывшего Данила.

Не хочу отвечать никому из них.

Я всегда была популярна в школе. Мальчики с первого класса дарили мне шоколадки и носили мой портфель. С возрастом они становились настойчивее, но никто из них мне никогда особо не нравился. Единственный парень в нашей школе, который никогда не смотрел в мою сторону, — это Леша.

Сначала это просто слегка задевало мое женское самолюбие. Особенно, когда я видела, что к другим девушкам он очень даже проявляет интерес. Но после случая в 9 классе, когда на меня напали, а он по чистой случайности оказался в моем дворе, я по уши влюбилась в него.

Мы сидели на кухне, пили чай, он рассказывал про Лондон, Америку и что-то еще, а я смотрела на него и забывала дышать. Никогда ничего подобного не испытывала. Это было точно, как описывает мама в своих любовных романах: сердцебиение учащается, от его прямого взгляда предательски краснеют щеки, а по коже гуляют мурашки.

Когда Леша ушел, я полночи не могла уснуть. Смотрела в потолок, а с лица не сходила дурацкая улыбка. Я наивно полагала, что в понедельник в школе, он будет со мной общаться так же, как и с остальными девчонками. Ага, как же. Он снова не замечал меня в упор. Ну разве что здороваться начал. Прогресс.

Я снова беру в руки телефон и просматриваю карусель из входящих. От Леши, естественно, нет ни весточки. Ну да, зачем ему мне писать.

С настроением ниже плинтуса я пишу сообщение подружке по даче.

«Ты в Золотом ручье?»

Ответ приходит тут же.

«Да».

«Зайдешь?»

«Через 15 мин»

Пока Настя собирается ко мне, я иду в душ. Быстро привожу себя в порядок и выхожу во двор к качелям. Настя открывает калитку без стука и направляет ко мне.

— Приветики, — целует меня в щеку.

— Привет.

Настя садится на качелю рядом со мной. Мы дружим с детства, так как соседствуем по даче. Но в Москве мы живем в разных районах и ходили в разные школы, поэтому встречаемся только в Золотом ручье. Настя на год старше и уже окончила первый курс универа.

— Как выпускной прошел? — подруга окидывает меня озорным взглядом. — Что-то ты без настроения.

— Да все отстой, — уныло произношу.

— Опять по Леше страдаешь?

Естественно, Настя знает Алексея. Он же тоже наш сосед.

— Вчера на выпускном он подрался из-за меня со своим лучшим другом.

Настины брови взлетают вверх.

— Но это только со стороны выглядит так, будто подрался, потому что я ему нравлюсь! — спешу добавить. — А на самом деле, просто потому что его друг опять подсыпал мне в стакан какую-то дрянь, и если бы со мной что-то случилось, то с Леши бы спросили, так как он там был и не заметил, что со мной что-то не так. В общем, подрался из жалости ко мне. Ну и еще, чтобы ему не влетело от его родителей.

— И чем все закончилось?

— Тем, что он сказал, что мы должны уехать из клуба. Я, естественно, согласилась! Такси довезло нас до моего дома. Он тут же собрался уходить к себе, но я его задержала, настояв на том, что надо обработать его боевую рану, полученную из-за меня. В ванной я приложила к его ссадине ватный диск с перекисью, и мне на секунду показалось, что возник момент, когда мы бы могли поцеловаться, но Леша ничего такого не сделал и просто ушел! — возмущенно выпаливаю и тут же замолкаю.

— Ну сама бы его поцеловала, — Настя пожимает плечами.

— Что!? — резко разворачиваюсь к подруге.

— Ну поцеловала бы его сама, говорю, — беспечно парирует.

— Я не умею!

— Не умеешь целоваться? — выгибает бровь.

— Не умею целовать парня первой!

— А что там уметь? Берешь и целуешь.

Я шумно выдыхаю и качаю головой. Наш разговор бессмысленен. Настя считает, что с Лешей мне нужно брать инициативу в свои руки. Легко ей говорить!

— Слушай, Наташ, я вот в моих отношениях с Кириллом проявила инициативу первая. Мы вместе уже два года!

— Ты просто написала ему одно сообщение, Насть! Ты не лезла к нему целоваться первой. К тому же ты знала, что нравишься ему. А я Леше не нравлюсь, он даже не смотрит на меня!

— Это не так, — категорично заявляет подруга. — Леша все время пялится на тебя, когда ты этого не видишь.

Настины слова мне, естественно, приятны. И мне до ужаса хочется в них верить! Но чтобы потом не было больно разочаровываться, не нужно очаровываться.

— Не правда, — бурчу.

— Правда. На моем дне рождения в мае он глаз с тебя не сводил. А когда ты пошла танцевать с Сашей, он аж почернел от злости.

Я молчу, продолжая рассматривать куст розы в паре метров от нас.

— Слушай, Наташ, напиши ему первая.

— Что ему написать? — произношу слишком резко.

— Ну, он из-за тебя подрался. Спроси, как он себя чувствует.

— Он мне ответит «Нормально». Дальше что?

— А дальше еще что-нибудь придумаем.

Я задумчиво кусаю губу.

— Наташа, парень из-за тебя подрался! Это естественно, что ты проявляешь знак вежливости и спрашиваешь о его самочувствии. А вдруг у него из-за тебя произошло кровоизлияние в мозг, и он сейчас при смерти?

— Нет у него никакого кровоизлияния!

— Вот пускай он тебе об этом скажет, а не ты за него додумаешь! Напиши просто вежливое сообщение с вопросом о его здоровье.

Может, Настя и права… Достаю из кармана шорт телефон и, пока не успела передумать, быстро печатаю Леше смс.

Глава 11. Светский раут

НАТАША

«Спасибо за беспокойство, со мной все хорошо, тебе не следует переживать»

Приходит ответ от Леши почти в 12 ночи. Я уже и не надеялась. Он сидел онлайн и не отвечал на мое первое сообщение. По совету Насти я написала ему второе. Сначала Леша долго не открывал мессенджер, а потом зашел и снова не прочитал мои смс.

И вот сейчас больше, чем через 10 часов после того, как я ему написала, он-таки соизволил напечатать мне ответ.

Жгучая обида разливается по всему телу, а к глазам подступают слезы.

— Да пошел ты! — в сердцах швыряю телефон на кровать.

Чем он был так занят, что даже не открывал мои сообщения?

Силой заставляю себя унять слезы. Ладно, по фиг. Через два дня я улетаю в Париж подавать документы в Сорбонну. В любом случае, если подумать, то у нас с Лешей не может быть будущего. Он в конце августа уезжает в Америку, и мы будем в разных странах.

Алексей не спрашивает, как мои дела, я тоже больше ничего ему не пишу и спокойно собираю чемоданы в Париж, уже предвкушая встречу с местными друзьями. Я лечу вдвоем с мамой, папа остается дома.

На рейс «Москва-Париж» я захожу Наташей Кузнецовой, а выхожу Натали Готье. На паспортном контроле мы с мамой идем к окошкам для граждан Евросоюза, там я подаю чернокожему мужчине свое французское удостоверение личности. У меня двойное гражданство.

Когда мы выходим из аэропорта «Шарль-де-Голль», дедушкин водитель уже ждет нас. Пока едем, я жадно всматриваюсь в любимый Париж. На окраине он не очень красивый, впрочем, как и Москва. Но центр! Как же я люблю центр Парижа... Все эти здания кремового цвета с лепниной, широкие тротуары с деревьями. Тут все такое теплое и уютное. Не то что в серой Москве.

Автомобиль тормозит у пятиэтажного дома на Елисейских полях. Водитель помогает достать сумки и поднять их на наш этаж.

— Ну наконец-то! — дедушка с широкой улыбкой выходит нас встречать. Следом за ним появляется бабушка.

Они расцеловывают нас в щеки и ведут в гостиную, где уже накрыт обед.

Мой дедушка Пьер Готье — известный на всю Европу архитектор. Не сосчитать, сколько зданий он спроектировал. По его чертежам возводились аэропорты, университеты, деловые кварталы, отели… Да что он только ни строил.

Моя бабушка Мадлен Готье — светская львица. Без нее в Париже не обходится ни один раут. Когда я приезжаю в гости, она водит на них и меня, приговаривая, что мне пора искать подходящего жениха (я слышу это от нее лет с 14).

— Натали, — бабушка поправляет наманикюренной рукой свою пышную прическу без единого седого волоса, — послезавтра мы идем с тобой на день рождения французского Vogue.

Мама едва слышно цокает и качает головой.

— Ой, ба, я не читаю Vogue. И я хотела встретиться с друзьями.

Мадлен сердито машет рукой.

— Твои друзья никуда не денутся! Я уже сказала главному редактору Vogue, что приду со своей прекрасной внучкой, которая с легкостью может украсить обложку их следующего выпуска.

От такого заявления я давлюсь индейкой.

— А что? — удивляется бабушка. — Ты не хуже всех тех фотомоделей, что каждый месяц появляются в их журнале.

Ага, вот только Леше все равно не нравлюсь.

— Ты преувеличиваешь. У меня обычная внешность.

Бабушка несогласно качает головой.

— Какой у тебя рост, Натали?

— Метр семьдесят пять.

— Мама, Натали приехала поступать в Сорбонну, а не ходить по вечеринкам, — вмешивается моя родительница.

— Да, я хочу работать в банке, как папа, — добавляю.

Бабушку наши ответы явно не устраивают.

— Натали, мы идем с тобой на день рождения Vogue и точка! В конце концов, где, как не там, искать перспективного молодого человека? А туда придут все рекламодатели Vogue! Это модные дома Chanel, Dior, Versace…

— Бабушка, они там все геи, — перебиваю ее.

— Не все! Креативный директор Nina Ricci очень приятный молодый человек. Ему слегка за 30, и он традиционной ориентации.

Я закатываю глаза.

— Так бы сразу и сказала, что ты просто хочешь найти мне удачную партию.

Естественно, бабушка не оставляет мне шансов для отступления. На следующий день после того, как мы с мамой относим документы в Сорбонну, Мадлен тащит меня на этот светский раут. Она даже наряд мне подготовила еще до моего приезда: легкое шелковое платье цвета пыльной розы от именитого дома моды. Оно достает до пола и выглядит очень невинно, если не считать разреза до бедра и глубокого декольте.

— Ты не должна скрывать свои прелести! — заявляет Мадлен.

На самом деле я с ней согласна, хоть виду и не подаю. Я была самой красивой девушкой в школе, королевой бала! За мной бегали все мальчики моего класса, параллельных и даже тех, что старше. Мне столько раз признавались в любви, что не сосчитать.

И плевать я хотела на Самойлова! У моих ног будет любой мужчина, какого я пожелаю!

Именно так я заставляю себя не думать о Леше и не гадать, чем он занимается и в чьей компании проводит дни. А о том, что он их проводит именно в женской компании, я даже не сомневаюсь. У него всегда было девушек в избытке. Если я самая красивая девчонка в нашей школе, то он один из самых красивых парней.

День рождения французского Vogue проходит в фешенебельном отеле «Бристоль», кстати, недалеко от нашей квартиры на Елисейских полях. Именно здесь чаще всего останавливаются голливудские звезды, когда приезжают в Париж. У отеля есть внутренний двор-сад, где и проходит вечеринка.

Сегодня здесь собрался весь бомонд Парижа. От количества бриллиантов глаза слепит. Не успев переступить порог сада, я тут же вижу жену министра экономики Франции, дочь мэра Парижа, известную французскую актрису, получившую пару лет назад Оскар… Я уже молчу обо всех представителях модных домов Франции.

Я привыкла к подобным мероприятиям, бабушка таскает меня на них постоянно. Но все равно чувствую себя немного не в своей тарелке среди всей этой помпезности. Бабуля протягивает мне бокал шампанского, хоть и прекрасно знает, что я на дух не переношу алкоголь.

— Натали, вот так встреча! — растягивает губы в фальшивой улыбке и спешит расцеловать меня в щеки та самая супруга министра экономики. — Мадлен, — поворачивается к бабушке, — ты не говорила, что твоя внучка приезжает!

— Мы очень давно с тобой не виделись, Бриджит!

— Что правда, то правда.

Далее идет стандартная процедура. Мы по очереди расцеловываемся в щеки со всеми знакомыми, болтаем о последних новостях Парижа и делаем вид, что безумно рады видеть друг друга. Я держу в руках бокал шампанского и изредка прикладываю его к губам, потому что так положено.

— А вот и главный редактор Vogue, — шепчет бабушка на ухо. — Пойдем познакомлю.

И не дожидаясь от меня ответа, она берет меня под руку и ведет к очень стильно одетой женщине лет так около 50. На ней черные брюки до щиколоток, белая блузка, красный блейзер и красные лодочки.

— Мадлен! — замечает она нас с бабушкой и улыбается.

— Эммануэль! — отвечает ей бабуля. — Спасибо за приглашение!

— Рада, что ты пришла на наш праздник! — целует бабушку в щеку, а затем смотрит на меня. Сначала окидывает безразличным взглядом, а потом на мгновение задерживается на моем лице.

У меня профессиональный вечерний макияж с акцентом на глаза и скулы. Волосы завиты в кудри и собраны в высокую прическу. Платье с довольно глубоким декольте и хищный карий взгляд этой брюнетки скользит по моей шее.

— Это и есть твоя внучка, Мадлен? — спрашивает у бабушки, продолжая пялиться на меня.

— Да, познакомься, это моя Натали. Она только окончила школу и поступает в Сорбонну.

— Здравствуйте, — улыбаюсь женщине.

Она кивает головой, при этом продолжая рассматривать меня, как товар на распродаже. Мне даже становится неуютно. Я привыкла к тому, что на меня повсеместно смотрят как мужчины, так и женщины, но сейчас меня именно оценивают. Она будто прикидывает в голове мою стоимость в деньгах.

— Рада знакомству, Натали, — она слегка приподнимает левый уголок губ.

— И я, — вежливо улыбаюсь, мечтая поскорее отсюда смыться.

К счастью, к нам подходит какой-то мужик, который увлекает разговором бабушку и эту Эммануэль. Я аккуратно делаю шажочек назад, потом второй, потом еще один, а затем резко разворачиваюсь и направляюсь в помещение.

Фойе у этой гостиницы не менее помпезное, чем сад. Все в мраморе и позолоте. Я вижу за ресепшеном бар и прямиком иду туда, бросив бокал с шампанским у декоративного апельсинового дерева.

— Кофе, пожалуйста, — говорю парню-бариста, забираясь на высокий стул.

У меня уже губы болят весь вечер наигранно улыбаться. Нет, конечно, провести время на таком мероприятии куда лучше, чем дома в пижаме за просмотром сериала, но все-таки я устала. Достаю из клатча телефон и захожу в инстаграм. Мне нравится сейчас моя прическа и макияж, поэтому я быстро щелкаю селфи так, чтобы было видно глубокое декольте, и выкладываю в соцсеть с хэштэгом #HappyBirthdayVogue.

Пускай Леша посмотрит! Хотя ему, конечно, на меня глубоко по фиг, но все равно пускай посмотрит, какая я красивая и как мне офигенно весело. Правда, мне ни черта не весело, но он об этом никогда не узнает.

— Тоска, согласись? — слышу мужской голос рядом с собой.

Я резко оборачиваюсь и вижу мужчину лет 35. Кажется, он был на вечеринке, с которой я только что сбежала.

— Просто немного устала, — снова развожу губы в вежливой улыбке. Уже челюсть сводит, но я обязана соблюдать приличия.

— Антуан Леруа, — протягивает мне руку.

— Натали Готье, — жму его ладонь.

Свою русскую фамилию я в Париже никогда не называю. Французы все равно с первого раза ее не поймут и не выговорят.

— Чем занимаешься, Натали?

На нем черная рубашка и черные брюки. Видно, что дорогого бренда. На лице легкая небритость, черные волосы зачесаны назад. Высокий, подтянутый.

— Я только окончила школу, поступаю в Сорбонну на экономический факультет.

Он снисходительно улыбается. Как маленькому ребенку, который сказал глупость.

— Но ты же понимаешь, что учеба на экономическом факультете — это совершенно не то, чем ты должна заниматься в жизни?

Я на секунду теряюсь от его наглости такое говорить незнакомому человеку.

— Вот моя визитка, Натали, — он кладет передо мной картонный прямоугольник. — Я модельный агент. Твое место на подиумах и на обложках журналов. Я видел, как на тебя смотрела Эммануэль, она тоже это поняла.

Я перевожу недоуменный взгляд с него на визитку, что лежит на деревянной барной стойке возле моей кружки кофе.

— Мы можем начать с небольшой фотосессии для какого-нибудь малоизвестного журнала, — продолжает. — Просто попробуешь постоять перед камерой. Посмотришь, нравится ли тебе это, а я посмотрю, так ли ты притягиваешь взгляды на фото, как в жизни.

— Извините, — все-таки нахожу в себе силы заговорить. — Я не модель. Думаю, вы ошиблись.

Он снова снисходительно мне улыбается, как глупому ребенку.

— Я редко ошибаюсь, детка. А Эммануэль так вообще никогда, потому она и главный редактор Vogue. Она увидела в тебе то же, что и я. А может, даже больше.

Эта его «детка» режет слух, но я молчу. Мужчина одаривает меня последней улыбкой и направляется обратно в сад, где кипит вечеринка. Я еще раз смотрю на его визитку, а затем открываю французский гугл и забиваю имя. Мне тут же выскакивает множество его фотографий в компании известных манекенщиц и страница в википедии.

Глава 12. Гости

Миша приезжает даже еще раньше, чем мы все думали. И… не один, а с Лизой.

Это обычный субботний день, спустя чуть больше недели после выпускного. Входная дверь дома в Золотом ручье хлопает, затем слышится возня в холле, заставляющая всю семью за столом на кухне недоуменно переглянуться, и через минуту на пороге возникают Миша с Лизой.

— Всем привет! — торжественно объявляют они с широченными улыбками, от чего мы все сначала давимся едой, а потом быстро моргаем, чтобы проверить не привиделись ли они нам.

Мама отмирает первой. Подскакивает со стула и тут же несется в Мишины объятия. Не успевает мать отойти к Лизе, как на Мише уже, визжа от радости, виснет Ира.

— Вот так сюрприз! — папа крепко обнимает и слегка приподнимает Лизу, а затем подходит поздороваться с Мишей.

Последним сквозь толпу родни к гостям пробираюсь я. Как обычно, запрыгиваю на Мишу сзади. Он, смеясь, скидывает меня.

— Лешка! — прижимает к себе. — Ты, кажется, еще на полголовы вымахал.

Поверх Мишиного плеча я смотрю на Лизу, которая сейчас обнимается с Ирой. Она ловит мой взгляд, улыбается и кивает головой. Я киваю ей в ответ.

Мои отношения с Лизой всегда были из разряда «привет-пока». У нас разные матери, приличная разница в возрасте и полное отсутствие общих интересов. Вдобавок ко всему Лиза с нами не жила, а лишь изредка оставалась с ночевкой, и почти никогда не ездила с нашей семьей в отпуск. С Ирой она дружит, у них разница поменьше и есть о чем поболтать. С Мишей же у нее всю жизнь была взаимная неприязнь, пока он не узнал, что родители его усыновили.

— А вы почему не сказали, что приедете? — спрашивает папа. — Мы бы вас встретили, подготовились…

— Мы спонтанно решили, — отвечает Миша. — Думали, где провести свадебное путешествие и решили, что проведем его дома с вами.

На кухне воцаряется гробовое молчание.

— Свадебное путешествие? — недоуменно уточняет мама.

— Да, — Миша разводит губы до ушей и притягивает к себе счастливую Лизу. — Мы три дня назад поженились.

Родители растерянно переглядываются. Ира открывает рот что-то сказать, но тут же захлопывает его. Я во все глаза таращусь на брата и его уже жену и только сейчас обращаю внимание, что на их безымянных пальцах появились обручальные кольца.

— Но… — бормочет мама. — Как же так? Почему вы нам не сказали… — и снова растерянно смотрит на папу.

— Мы хотели, чтобы это был только наш день, — объявляет Лиза и еще плотнее прижимается к Мише.

— Сын женился, а меня не было, — у родительницы на глазах выступают слезы.

Кажется, до Миши доходит, что их поступок был по меньшей мере эгоистичен. Он выпускает из рук Лизу и делает шаг к матери.

— Мам, — обнимает ее. — Прости, пожалуйста, что не пригласили. — Целует в щеку. — Но мы можем отметить дома в семейном кругу.

Мама так и остается поникшей. Отец еще раз обнимает Лизу с Мишей, теперь уже поздравляя со свадьбой. Мы с Ирой тоже их поздравляем, я даже чмокаю Лизу в щеку.

— Ну, я думаю, — отец переводит взгляд на маму, — отметить действительно нужно.

Грустная родительница кивает головой и медленно возвращается к столу. Мы тоже расходимся по своим местам. Миша с Лизой моют руки в раковине на кухне, накладывают себе омлет, наливают кофе из кофеварки и садятся с нами за стол.

— Так а как вы поженились? — спрашивает Ира, отправляя в рот ложку йогурта.

— Расписались в загсе в Лондоне, пообедали в ресторане и пошли домой, — отвечает Миша.

— Лиза, а у тебя было белое платье? — не унимается сестра.

— Нет.

— А в чем ты тогда была? — удивляется Ира.

— В одном из своих обычных платьев.

— А твоя мама знает? — спрашивает отец у Лизы. Он имеет в виду свою первую жену, Лизину мать.

— Я сказала ей на следующий день после того, как мы поженились. Мы сейчас немного отдохнем после самолета и вечером поедем к маме. Они с Артемом и Костей ждут нас.

Артем — Лизин отчим, Костя — ее младший брат по материнской линии. Эти люди Лизе всегда были ближе, чем наша семья. Оно и понятно, после того, как папа развелся с ее матерью, Лиза осталась жить с родительницей и ее новой семьей.

Отец медленно помешивает кофе. По его лицу очевидно: ему неприятно, что своей матери Лиза сказала о свадьбе с Мишей, а ему нет.

— Блин, ну что вы все, как на похоронах! — восклицаю я, чтобы поддержать брата. Видно, что и он немного расстроился из-за реакции родителей. — Это же классно! Миша и Лиза теперь муж и жена! Ура! Надо выпить!

Ира слегка смеется, заражая своим смехом и остальных, даже маму.

— Ладно, — папа наконец-то улыбается. — Это действительно нужно отметить. Не каждый день дети женятся. Как насчет ресторана и гостей? — и вопросительно смотрит на Мишу с Лизой.

— Так не все же еще знают, что вы меня усыновили, — отвечает брат.

Пару месяцев назад Миша приезжал из Лондона и менял документы, чтобы официально больше не значиться папиным сыном. Таким образом, юридически они с Лизой больше не родственники. Но знают об этом далеко не все. Я бы даже сказал, что вообще почти никто из знакомых не знает о том, что 25 лет назад родители усыновили Мишу.

— Ну, мы все знаем, а семья у нас большая. Токаревы знают, Кузнецовы знают. — Услышав последнюю фамилию, я напрягаюсь. — А коллег с работы зачем звать? Я их и так каждый день на работе вижу, надоели уже.

— Я бы пригласила несколько друзей, — Лиза вопросительно смотрит на Мишу. — Ярослава и несколько девочек из универа.

— Ну я бы еще тогда Сеню позвал, — отвечает он ей.

— И мы обязательно должны купить тебе белое платье! — восклицает Ира и чуть ли не подпрыгивает на стуле, от чего Лиза закатывает глаза.

— А Кузнецовы зачем нужны? — стараюсь спросить, как можно более безразлично.

Папа удивленно на меня смотрит.

— А как же без Кузнецовых?

— А что? Без них свадьба Миши и Лизы не будет свадьбой? — произношу, пожалуй, слишком резко.

Отец хлопает глазами, растерявшись от моей реакции.

— Леша, какая муха тебя укусила? — папа повышает голос. — Егор — мой ближайший друг, мы с ним в одном классе учились, потом в одном институте. Я не могу не пригласить Кузнецовых на свадьбу своих детей.

— Понятно, — бросаю на стол скомканную салфетку, чувствуя на себе пристальный взгляд Миши.

Ну и мог бы сейчас по-братски прийти мне на помощь и заявить отцу, что не хочет видеть Кузнецовых на своей свадьбе! Нет же, сидит молчит. А потом еще наверняка лекцию мне прочитает.

— А красотка Наташа уже вернулась из Франции, — как бы невзначай замечает Ира и делает глоток кофе. — Я столкнулась с ней вчера на улице. Она сказала, что познакомилась в Париже с каким-то мужиком, который предложил ей стать фотомоделью.

— Чего??? Отец ей никогда не разрешит! — категорично заявляю.

— Пфф, — фыркает Ира, — я тебя умоляю, она его и спрашивать не будет.

— Что-то не припомню, чтобы Егор когда-то что-то запрещал Наталье, — смеется мама. — По-моему, она там веревки из своих родителей вьет.

Доля правды в маминых словах есть. Дядя Егор относится категорически подозрительно ко всем ухажерам Наташи, но с Варламовым она каким-то образом весь 10 класс провстречалась, и ее отец ей позволял.