Мне тебя запретили

Глава 7. Утро после выпускного

Противная трель будильника словно бьет по голове бейсбольной битой. Не размыкая глаз, я нащупываю телефон на тумбочке и бью пальцами по экрану. Назойливый звук замолкает, и я облегченно выдыхаю.

Но не надолго. Потому что без какого-либо стука резко распахивается дверь в мою комнату.

— Леша, вставай! — железный тон матери бьет по башке похлеще будильника.

— Блин, мам, у меня вчера выпускной был! — отворачиваюсь к стенке и повыше натягиваю одеяло.

Ее острые шпильки трижды стучат по паркету прежде, чем мать оказывается у моей постели.

— Пора вставать, говорю, — трясет меня за плечо.

Я знаю, что она не даст мне послабления, даже несмотря на выпускной. Ей все равно. Еще вчера она пускала сентиментальную слезу, когда я получал аттестат, но уже сегодня превратилась в железную леди, возглавляющую крупнейшую строительную компанию страны.

— Встаю, — обреченно выдыхаю и скидываю с себя одеяло.

Мама уходит, а я сажусь на постели и тру лицо. Случайно задеваю губу и морщусь от боли. По ощущениям она опухла. Подхожу к зеркалу и вижу, что это действительно так. Нижняя губа не только увеличилась в размере в два раза, под ней еще на весь подбородок разросся синяк.

Придурок Влад.

Я иду в ванную комнату, принимаю душ, быстро сушу голову феном, возвращаюсь к себе и гардероб. Он набит классическими костюмами, рубашками и галстуками. Внизу в ряд стоят начищенные туфли.

Я выбираю темно-синие брюки и пиджак, белоснежную рубашку и синий галстук в белую крапинку. Завязывае шнурки на черных туфлях и иду в комнату старшей сестры. Ира развалилась на кровати звездочкой и видит десятый сон.

— Ир, — трясу ее за плечо.

Сестра издает непонятные звуки, похожие на мычание, и поднимает на лоб маску для сна.

— Чего? — щурит глаза.

— Дай тональный крем.

— Что?

— Тональный крем дай, — слегка повышаю голос. — Мне синяк замазать надо.

Сестра несколько секунд смотрит на меня сонным, ничего непонимающим взглядом, а затем все-таки встает с кровати и бредет к туалетному столику.

— На, — протягивает мне в руки маленький тюбик.

— Спасибо.

Я возвращаюсь к себе и приступаю к маскировке синяка, но выходит слабо. Если намазывать подбородок тонким слоем крема, то синяк остается виден. Если мазать пожирнее, то невооруженным глазом заметно, что у меня на лице косметика.

Даже не знаю, что из этого хуже.

Дверь моей комнаты снова распахивается, и на пороге возникает мама.

— Нам через 10 минут выходить, а ты еще не позавтракал.

— Я не хочу.

Она приглядывается к моему лицу.

— Что это? — подходит ближе и смотрит на разбитую губу с опухшим подбородком.

— Ударился вчера в темноте об дверь, — сочиняю на ходу. — Вот не знаю, как лучше: быть с синяком или замазать его? Но тогда видно, что у меня на лице тональный крем.

Мама недовольно вздыхает и хмурится.

— Иди смой. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь подумал, что ты нетрадиционной ориентации.

Я непроизвольно смеюсь, за что родительница награждает меня строгим взглядом. Я тут же успокаиваюсь и молча иду в ванную смывать тональный крем.

Через 10 минут, наспех выпив на кухне кофе, я сажусь на заднее сиденье «Мерседеса» премиального класса. Мама уже ждет меня там. Водитель заводит мотор и выгоняет автомобиль со двора.

— Мне нужно твое мнение по этому проекту, — мать протягивает мне в руки красную папку.

Открыв ее, я вижу предложение о строительстве двух школ и трех детских садов в Архангельской области.

— Государственно-частное партнерство? — уточняю у мамы, прочитав соответствующий пункт в документах.

— Да.

— Нам это разве выгодно?

— Вот я и хочу услышать твое мнение, — она слегка поворачивает ко мне голову и пристально смотрит.

Я продолжаю читать дальше.

У моей мамы трое детей: мой старший брат Миша, потом сестра Ира и я. Миша был усыновлен в возрасте трех лет еще до того, как мы с Ирой родились, но тем не менее родители считают его родным сыном, а мы с Ирой родным братом. Разделения между нами не было, и никто бы никогда не узнал о том, что Миша усыновлен, если бы однажды он сам не пошел это проверять. Сравнил свой ДНК с Лизой, папиной дочкой от другого брака.

И вот из всех детей мама почему-то увидела своего преемника именно во мне. С самого детства она погружала меня в тонкости строительного бизнеса, показывала чертежи проектов и учила в них разбираться, лет с 14 я стал ходить на совещания. Как раз сейчас мы едем на одно такое.

Я никогда не возражал. У меня технический склад ума, и любые, даже самые сложные, чертежи мне понятны. Мне нравится анализировать: я могу взять любую отчетность с миллионом цифр и понять ее за минуту. Мне нравится вести переговоры. После 9 класса мать отправила меня на курсы ораторского мастерства и искусства убеждения. Отдельно я прошел курс дебатов на английском языке.

И я сам собственными силами поступил в Гарвард — лучшую бизнес-школу в мире.

— Они предлагают нам построить две школы и три детских сада примерной стоимостью 2,4 миллиарда рублей, — начинаю зачитывать. — В течение следующих 10 лет мы должны будем обеспечивать техническое содержание зданий. Однако город обещает купить у нас эти объекты в рассрочку на 12 лет под 11% годовых. Еще отдельно они обещают покрыть наши затраты на техническое содержание школ и детских садов. — Перевожу взгляд на маму. — Я не увидел тут, разрешат ли нам застроить микрорайон вокруг этих школ и садов.

— Микрорайон там построен, это школы и сады для уже живущих там людей.

— Тогда нам это не выгодно, — захлопываю папку и возвращаю матери.

— Почему? — поднимает правую бровь вверх.

— Потому что за год рубль подешевел к доллару на 20%, инфляция выше 5%. И так примерно каждый год, а у нас половина строительных инструментов импортные. Их 11% годовых не покроют наши потери из-за валютных и инфляционных рисков. Вот если бы вдобавок к этим школам нам дали построить новый микрорайон и продать там все квартиры, то уже другой разговор.

Мама довольно кивает головой и убирает папку в сумку.

Глава 8. Совещание

Через час автомобиль заезжает в подземный паркинг «Капитал-Строя» — строительной компании, основанной еще моим дедом. Мы поднимаемся сразу на последний этаж, который занимает председатель правления — то есть, мама.

Иногда мне кажется, что в стенах компании я провел больше времени, чем дома или в школе. Особенно в последние годы. Я перестал ездить на каникулы в любимый Лондон и все лето торчу здесь. Сейчас мне от этого особенно грустно, потому что несколько лет назад в английскую столицу переехал мой старший брат Миша.

Мамин кабинет заполняется людьми в деловых костюмах. Мужчины торопятся пожать мне руку, женщины заискивающе улыбаются. Мою опухшую губу и синяк на подбородке они не замечают. Вернее, делают вид.

Я ненавижу в них всех одну черту — жополизничество. В моей системе ценностей есть только две категории: человек работает удовлетворительно и человек работает неудовлетворительно. И вот если кто-то во второй категории, то как бы он мне ни подлизывал, все равно пойдет на выход.

Совещание посвящено росту цен на жилую недвижимость. Как я уже говорил маме в машине, инфляция в стране 5%, но рубль обесценился к доллару на 20%, а у нас половина строительных материалов из Германии. Если повышать стоимость жилья на те же 5%, что и официальная инфляция, мы будем в минусе. Если увеличивать на 20%, то потенциальные клиенты уйдут к конкурентам.

— Почему бы нам не подумать о строительстве собственных заводов по производству стройматериалов? — озвучиваю идею, спустя полчаса жарких споров маминых заместителей.

Мать гневно стреляет в меня глазами. Я уже неоднократно предлагал ей это дома на кухне. Она считает, что на строительство собственных заводов уйдет слишком много времени. К тому же одним заводом тут не ограничишься.

— Потому что это займет много времени, а в России сложно что-либо прогнозировать больше, чем на три года, — железно отрезает мать. — Мы живем в условиях слишком нестабильной инвестиционной среды.

Другого ответа я от нее и не ждал.

— Заводы же можно не только построить, но и купить готовые. Отобрать те, что в предбанкротном состоянии, и выкупить их.

Раньше я маме это не предлагал, хотя такая идея у меня давно.

Мамины глаза на секунду загораются интересом. Она задерживает на мне взгляд, ожидая услышать что-то в дополнение, но я молчу.

— Кхм, Кристина Игоревна, — начинает финансовый директор. — В принципе, это могло бы быть выходом. Нам посчитать, сколько составит потенциальная выгода в этом случае?

Мама мгновение медлит.

— Посчитайте, — наконец, говорит.

Мысленно ставлю плюсик в свой личный список побед. У нас с мамой что-то вроде соревнования. Чья бизнес-идея окажется более привлекательной.

Дальше вице-президент, ответственный за жилищное кредитование, начинает докладывать о ходе заключения партнерства с еще одним банком о льготной ставке по ипотеке для клиентов, покупающих недвижимость в нашей новостройке. Я уже не слушаю, потому что на телефон падает сообщение от Миши.

«Хэллоу, выпускник! Ну что там, есть жизнь после школы?»

Я не могу удержаться и расплываюсь в счастливой улыбке.

«Ты предатель! Я до последнего надеялся, что ты приедешь на мой выпускной!»

«Миллион раз прости! Ты же знаешь, как я хотел. Но, думаю, я все-таки смогу выбраться к вам в ближайшее время. Может, через пару недель»

Я чуть ли не подпрыгиваю от радости. Последний раз мы с Мишей виделись на новогодних праздниках. С тех пор, как два с половиной года назад он переехал в Лондон, наши встречи происходят максимум пару раз в год: один раз он к нам приезжает и один раз мы к нему.

Блин, вот если бы я поступил в Англию, а не в Америку, то жил бы с братом!

— Алексей, — доносится суровый голос матери.

— Да-да, — быстро убираю смартфон во внутренний карман пиджака.

Я бессовестно прослушал все, что они обсуждали. Мать продолжает задавать вопросы своим замам, но я уже слушаю в пол-уха. Миша сказал, что он приедет, и мои мысли теперь только об этом.

Наконец-то совещание заканчивается, и все проваливают из кабинета.

— Я заметила, тебе было очень весело, когда Лев Константинович рассказывал о сокращении объемов ипотеки, — ехидно замечает.

— Да, потому что я переписывался с Мишей. Он сказал, что приедет через пару недель.

За секунду строгое выражение на мамином лице сменяется выражением типичной «яжемать».

— Да? — спрашивает с придыханием. — А еще что говорил?

— Больше ничего, — поднимаюсь с кресла. — Ладно, мам, пойду кофе выпью.

— Ты мне еще сегодня будешь нужен!

— Я не уезжаю.

Я спешу поскорее удалиться из кабинета, пока мать не грузанула меня какими-нибудь чертежами или тендерной документацией. Мне нравится наш строительный бизнес, но иногда он меня душит.

В коридоре по дороге к лифту я засматриваюсь в телефон, печатая Мише сообщение, из-за чего сталкиваюсь с Катенькой, помощницей одного из маминых заместителей.

— Ой, Алексей Максимович, извините! — восклицает, когда я на нее налетаю.

У девушки валятся из рук папки, и я наклоняюсь, чтобы помочь ей их собрать. Когда мы оба поднимаемся на ноги, Катя разводит губы в псевдо-смущенной улыбке.

— Алексей Максимович, вас так давно не было!

— Я каждый день тут.

— Да? Значит, мне не везло, и я вас не встречала, — хлопает нарощенными ресницами.

Вторая категория людей, которую я терпеть не могу так же, как жополизов — это вот такие вот Кати, которые пытаются обратить на себя мое внимание. Ей 27 лет (я узнавал), а мне 18. Но ее такая разница в возрасте не смущает, потому что я будущий владелец компании, а она секретарша без особых перспектив.

Меня тоже такая разница в возрасте не смущает, но если бы я познакомился с ней где-нибудь в клубе, а не в нашей компании. Я категорически против личных отношений с подчиненными.

— Я так рада вас видеть! — если бы не папки в ее руках, то наверняка бы захлопала от восторга в ладоши. — У Светы Борисовой сегодня день рождения, мы соберемся в третьей переговорке, вы зайдете к нам?

Выдавливаю из себя вежливую улыбку.

— Светлана меня не приглашала.

— Ой, она еще, наверное, не успела. Я ей скажу!

— Ну что вы, Катя, не беспокойтесь.

— Так вы зайдете? — с надеждой в голосе.

В руке вибрирует телефон. Миша, наверное. Опускаю взгляд на экран и вижу сообщение от… Наташи.

«Привет! Ты в порядке после вчерашнего?»

На плечо опускается наманикюренная ладонь Кати.

— Алексей Максимович, я буду очень вас ждать.

Глава 9. Непрочитанные сообщения

Смартфон с Наташиным сообщением буквально прожигает ладонь. Рука Кати же в этот момент стряхивает с моего плеча невидимые пылинки.

— В какой переговорке будет отмечаться день рождения, вы сказали? — невнятно бормочу.

— В третьей. Через полчаса.

— Хорошо, спасибо за приглашение.

Я быстро обхожу девушку и, словно ужаленный, мчусь к лифту. Вот так всегда. Стоит мне выбросить из головы Кузнецову, как она сама возникает. Я ведь с утра ни разу о ней не подумал даже, так она сама о себе напомнила.

Ведьма.

Ее сообщение продолжает гореть на экране. Когда я сажусь со стаканчиком кофе в самый дальний угол столовой, мне пишет Миша. Я захожу в мессенджер и отвечаю брату. Мы переписываемся какое-то время, делимся новостями, при этом Наташино сообщение я по-прежнему не открываю. Пусть висит у нее непрочитанным. И по фиг, что я онлайн.

Через 20 минут выхожу на улицу и направляюсь к ближайшему цветочному магазину. Покупаю букет и возвращаюсь в офис. Когда я переступаю порог третьей переговорки, там уже собрались около 10 девушек. Типичный женский гадюшник.

— Светлана, — обращаюсь к виновнице торжества, экономисту первой категории. — Примите мои поздравления с днем рождения, — протягиваю смущающейся девушке цветы. — Желаю вам счастья, крепкого здоровья и успехов! Вы довольно давно работаете в нашей компании, и я бы сказал, что очень плодотворно. Так держать!

Щеки девушки краснеют. На безымянном пальце ее правой руки я замечаю обручальное кольцо, которого раньше не было. Это меня не очень радует. Я знаю всех сотрудников центрального офиса нашей компании, а их около тысячи, и Светлана действительно толковый экономист. Обручальное кольцо же означает, что в ближайшее время она может отправиться в декрет, что для меня как руководителя нежелательно.

— Спасибо большое, Алексей Максимович, — мямлит с придыханием.

Я бросаю взгляд поверх ее плеча и обращаю внимание, что остальные 10 девушек притихли и вылупили на меня глаза. И только одна Катя победоносно улыбается, что смогла затащить меня на их сабантуй.

Я обвожу глазами стол. Помимо традиционных фруктов, пирогов, нарезок колбас и сыров, а также соков, стоят еще несколько бутылок вина и шампанского. Светлана прослеживает за моим взглядом и становится еще более пунцовой.

Вообще, пить алкоголь на рабочем месте у нас строго запрещено, но и мне, и маме, естественно, известно, что ни один день рождения в офисе не проходит без глотка шампанского. Мы делаем вид, что не знаем об этом.

Учитывая, что вчера на выпускном я так и не выпил...

— А покрепче у вас чего-нибудь не найдется? — спрашиваю у Светланы. — Только вино и шампанское?

— Д-да…

— Алексей Максимович, — подскакивает со стула Катя. — У меня есть для вас бутылка виски!

Я даже не буду спрашивать, откуда у нее на работе виски.

— Спасибо большое, — расплываюсь в улыбке.

Крашенная блондинка Катя на высоченных шпильках тут же несется к выходу. Именинница и большинство присутствующих девушек уже отмерли и теперь торопятся наложить мне на пластиковую тарелку пирогов, при этом приговаривая, как они рады меня видеть.

Ага, как же. Обломал им всю тусовку.

Через несколько минут возвращается Катя с полупустой бутылкой элитного вискаря и спешит пополнить мне пластиковый стаканчик.

Телефон с по-прежнему непрочитанным Наташиным сообщением делает карман брюк тяжелее в несколько раз. Как будто там лежит не гаджет, а кирпич. Катя суетится вокруг меня, то и дело стараясь продемонстрировать свою аппетитную задницу, обтянутую юбкой.

Смартфон вибрирует. Достаю из кармана и вижу на экране новое сообщение от Наташи.

«Извини, что беспокою, но я правда переживаю. Просто напиши, что ты в порядке»

Сжимаю телефон со всей силы, чувствуя себя последней сволочью за то, что игнорирую Наташу. Но ведь недостаточно односложно ответить на ее сообщение словами «Со мной все хорошо, спасибо за беспокойство». Нужно же будет спросить, как ее дела, а это значит завязать диалог, что нам с ней совсем ни к чему. Тем более сейчас, когда я через пару месяцев уезжаю.

Катя спешит подлить мне еще виски.

— Спасибо, мне хватит, — останавливаю ее.

Я выпил полстаканчика, больше не нужно. Напиваться сегодня в мои планы не входит. К слову, я единственный, кто тут пьет. Девушки к вину и шампанскому даже не притронулись. Боятся в моем присутствии. Правильно.

Я перевожу взгляд на заискивающую передо мной Катю. Не выглядит она на свои 27. Я был дал ей 22-23. Грудь у нее уверенного второго размера. Сквозь тонкий шелк блузки можно разглядеть кружево лифчика. Красивая фигура, пухлые губы. Безусловно, она хороша.

Ее непосредственный шеф — мамин заместитель — на самом деле фигово работает и на волоске от увольнения. Трудовые контракты всех секретарей и личных помощников привязаны к контракту их руководителя. То есть, пойдет за дверь мамин зам — пойдет за дверь и Катя. Вероятность того, что ее начальник будет уволен в ближайшие пару месяцев я оцениваю в 90%.

— Спасибо большое за компанию, девушки, — я улыбаюсь всем присутствующим. — Еще раз с днем рождения, Светлана, — поворачиваюсь к виновнице торжества и снова стреляю взглядом по ее обручальному кольцу.

Эх, Света, Света, а ты ведь была в шорт-листе на позицию заместителя главного экономиста. Теперь ты выбываешь из этой гонки по причине вероятного декрета. Но тебе, конечно, неизвестно ни о шорт-листе, ни о выбывании из него.

— Спасибо большое, Алексей Максимович! — радостно восклицает. — Я так рада, что вы зашли меня поздравить!

Попрощавшись с остальными девушками, выхожу из душной переговорки в сопровождении Кати. Я направляюсь в свой кабинет, которым на самом деле редко пользуюсь, потому что провожу в компании не более трех часов в день. Но сейчас он мне очень пригодится.

Катя идет следом за мной, о чем-то болтая без умолку. Я ее даже не слушаю. Открываю дверь, захожу в помещение, Катя переступает порог следом за мной. Закрываю дверь, поворачиваю в замке ключ. Девушка резко замолкает и смотрит на меня огромными глазами с синими линзами.

Без лишних слов я подхватываю Катю под ягодицами и вжимаю в стену, впиваясь в губы. Ее обтягивающая юбка трещит по швам, облегчая мне задачу с раздеванием девушки. Катя тянется расстегнуть ремень на моих брюках, но из-за слишком длинных и острых ногтей у нее это не получается. Телефон с непрочитанными сообщениями продолжает прожигать карман, поэтому я просто достаю его и, не глядя, отшвыриваю на стол.

Глава 10. Завтрак с семьей

НАТАША

Следующим утром после выпускного я просыпаюсь в смешанных чувствах. Долго лежу в кровати, прокручивая события минувшей ночи, и то млею от радости, то еле сдерживаю слезы досады.

Леша подрался из-за меня со своим лучшим другом. Заступился за меня не перед кем-нибудь, а перед Владом, с которым он с первого класса, как не разлей вода! И еще Леша настоял на том, чтобы я уехала домой с ним. И он держал меня за руку.

Смотрю на свою правую ладонь и как будто снова чувствую прикосновение Лешиных пальцев. Сжимаю ее в кулак и едва держусь, чтобы не расплакаться.

Конечно, для него это все ничего не значило! Заступился он за меня, просто потому что наши семьи дружат. Ведь если бы со мной на самом деле что-нибудь случилось, то Леша был бы первым, с кого спросили и мои, и его родители. И Леше пришлось бы отвечать, как так вышло, что он там был и не увидел, что со мной что-то не так.

Слезы все-таки бегут по щекам, поэтому я быстро их вытираю. Беру в руки телефон и обнаруживаю десятки сообщений от всех подряд, с вопросом, почему я так рано ушла. Отшвыриваю мобильник в сторону.

Толку от всех этих парней, которым я нравлюсь, если на меня не обращает никакого внимания тот, кто мне нужен!? Только такая неудачница, как я, из всех парней, что штабелями перед ней падают, могла влюбиться в того, кто на нее даже не смотрит.

Встаю с постели и выхожу в холл на звуки, доносящиеся из кухни. Родители уже завтракают. Натягиваю на лицо, как можно более жизнерадостную улыбку, и захожу к папе с мамой.

— Всем доброе утро! — восклицаю, как можно веселее.

Родители тут же отрывают взгляды от своих тарелок и смотрят на меня. Мама расплывается в ответной доброй улыбке. Папа хмурится.

— Хлопья будешь? — мама тут же подскакивает с места.

— Да. И кофе.

Родительница принимается готовить мне завтрак.

— Наташа, — начинает папа. — Мне Аркадий сейчас написал, что ты ему сказала тебя не забирать.

Так я и думала. Из ночного клуба меня должен был отвезти домой папин водитель. Отец у меня вице-президент по маркетингу и коммуникациям в одном крупном банке, и по должности ему полагается служебный автомобиль.

— Да, я решила уйти из клуба раньше рассвета.

— Почему? — удивляется.

— Спать захотела, — вру и не краснею.

— И на чем ты добиралась до дома? — папа хмурится еще больше.

— На такси.

— Одна ночью на такси??? — возмущенно восклицает.

— Не одна! — тут же спешу его заверить.

— А с кем?

Я мгновение медлю.

— С Лешей Самойловым.

На несколько секунд на кухне воцаряется молчание, прерываемое только звуком кипящего в турке кофе. Мама наливает напиток в мою кружку и ставит его передо мной вместе с миской хлопьев. Садится на свое место.

— И во сколько ты вернулась домой? — папа продолжает допрос.

— Часа в два или в три, не помню.

Отец отправляет в рот кусочек омлета.

— А Леша почему решил уйти с выпускного раньше?

Только я собираюсь ответить, как меня перебивает мама.

— Егор, да отстань ты уже от нее! Какая тебе разница, с кем и во сколько Натали вернулась домой?

Это звучит слишком двояко, поэтому меня начинает разбирать смех, а отца возмущение.

— Что значит, какая мне разница, с кем и во сколько наша дочь вернулась домой? — удивленно смотрит на маму.

— Я не так выразилась по-русски, — родительница быстро себя поправляет. — Я хотела сказать, ну и что с того, что Натали вернулась домой раньше? Тем более если ее проводил Алексей. Наоборот, чем раньше ребенок вернулся домой, тем лучше.

Отец недовольно замолкает и возвращается к своей тарелке. Мама аккуратно переводит на меня взгляд и незаметно от папы подмигивает. Мне едва удается сдержать улыбку.

У моих родителей абсолютная противоположность менталитетов. Мама у меня чистокровная француженка со свободными европейскими взглядами. Папа же консервативный русский, который считает, что никто не достоин руки и сердца его единственной дочери. Мои отношения с Данилом в 10 классе состоялись, только благодаря маме. Отцу Даня категорически не нравился.

И на самом деле это абсолютно правильно, что Варламов не понравился папе с первого взгляда, как я привела его знакомиться с родителями. Данил так и норовил при каждом удобном случае меня облапать и вечно намекал на секс. Наверное, это нормально в отношениях парня и девушки, но только если у них чувства друг к другу взаимны.

А не как было у меня с Данилом: он хотел со мной переспать, чтобы похвастаться об этом во всей школе, а я с его помощью пыталась обратить на себя внимание Леши. Но, естественно, у меня ни черта не вышло.

— А с чего это вдруг младший Самойлов стал провожать тебя до дома? — папа отрывает взгляд от тарелки и пристально смотрит на меня.

Я закатываю глаза.

— С того, что мы соседи, папа, и просто взяли одно такси на двоих!

Отец порывается сказать что-то еще, но его перебивает мама.

— Егор, дай Натали спокойно позавтракать!

— Ладно, — папа бурчит себе под нос и возвращается к тарелке.

Чтобы заполнить тишину, я начинаю рассказывать о том, что было в ночном клубе до моего отъезда. Про драку, естественно, молчу. Но проблема в том, что в клубе ничего особенного не было, поэтому мое повествование длится не долго.

Через 10 минут папа говорит, что ему пора на работу, целует в щеку маму, потом меня и уходит. Как только за отцом закрывается входная дверь, родительница переводит на меня лукавый взгляд.