Эссе о друге или Шорр анн Кейн: клинки возмездия

Шор, сидевший в глубине зала, не мог оторвать глаз от этого хрупкого и одновременно пугающего узора. Казалось, что это – не просто схема, а светящаяся клетка, которая сомкнется, стоит только приблизиться к планете.

– Согласно тактическим схемам, – начала Телингер, ее голос прозвучал спокойно и уверенно, – стандартная система атмосферной защиты Среднегалактической империи состоит из шестидесяти мощных спутников. Эти срединники считают ее совершенной и непреступной, – слово «непреступной» прозвучало особенно холодно, жаргонное срединники она выплюнула с отвращением, что совсем на нее было не похоже.

Ученики переглянулись.

– Системы атмосферной защиты, – продолжила Телингер, – сокращенно СиАЗ, представляют собой массив боевых спутников высокой орбиты. Их задача – отслеживать любое движение в сторону планеты и от нее. Они настроены на быстрейшее нахождение цели и уничтожение ее сверхмощными лазерными лучами.

В воздухе вспыхнули новые линии глограммы перетекающие в плоскости. Узкие, острые, они рассекали пространство, изображая сканирующие лучи, идущие на поверхность планеты от спутников.

– И хотя СиАЗ не может закрыть весь объем атмосферы, – сказала Телингер, – Преодолеть ее невероятно сложно. Любая ошибка пилота фатальна.

– Ой, серьезно? – протянула Цыля, откинувшись на спинку кресла и с самодовольной улыбкой скрестив руки. – Что бы на это сказала Нематома? Я бы с радостью записала ее реакцию для потомков.

Син с Шором прыснули со смеху.

Телингер не удостоила ее даже взглядом, ее внимание было приковано к тактической схеме, словно она мысленно искала в ней малейший изъян.

– Поскольку СиАЗ не может покрыть объем атмосферы полностью, их лучи точного распознавания постоянно движутся. Стоит хотя бы одному из них заметить нарушителя – и в ту же микросекунду десятки других лучей устремятся к нему, чтобы идентифицировать и уничтожить цель.

– И как же тогда ее преодолеть? – тихо спросил Син. В его голосе звучало искреннее любопытство.

– Единственный способ, – Телингер чуть прищурилась, ее взгляд стал еще острее, – не попасться ни под один из этих лучей. Это может сделать лишь специально подготовленная корабельная система… под управлением андроидши. Человеческая реакция недостаточна. Некачественна.

Шор невольно сжал кулаки. Его правая рука снова среагировала на напоминание о «недостаточности».

– И зачем нам тогда это? – хрипло пробормотал он, уже предугадывая ответ. Его мыслепечать «Действовать по правилам» требовала понять тактическую целесообразность своих мучений.

Телингер повернула голову. В ее взгляде не было строгости, лишь спокойное, почти усталое наставление, с той самой «безжалостной корректировкой»:

– Чтобы вы понимали, – сказала она отчетливо, – Преодоление систем атмосферной защиты – дело заведомо проигрышное. И чтобы у вас не возникло соблазна когда-либо пытаться повторить подобное. Это понятно?

Она кивнула на кресла пилотов, что ждали учеников у дальней стены.

– Сегодня вы изучите и частично освоите атмосферное пилотирование, – произнесла Телингер. – На подъемной силе воздуха и на тяге гравитационных двигателей.

Шор сидел неподвижно, его поза была неестественно прямой, почти зеркалившей выправку Телингер, но внутри все сжалось в комок. Слова наставницы звучали у него в голове, но вместо решимости он чувствовал лишь нарастающую тяжесть очередного испытания, где его ждет личная ответственность и риск.

И все же печать «Действовать по правилам» оставалась ровной и спокойной, словно напоминая ему: «Держись». Но другая – та, что тянула к другу – пульсировала все сильнее, вытягивая его энергию. А кресло пилота вдруг стало таким жестким и неудобным.

***

Темная комната напоминала космическую пещеру, залитую холодным светом глограмм. Панели мерцали и шуршали, как будто шептали о неведомых опасностях. Три кресла-нейропа пилотов стояли по периметру, готовые вцепиться в сознание того, кто осмелится сесть.

Шор ерзал на кресле-нейропе. Его движения были лишены естественной пластики, скованы ожиданием провала. Он коснулся рычагов. Взгляд упал на мерцающие приборы, и сердце едва не подпрыгнуло в груди. Брови сдвинулись, а в голове пронеслись мысли, от которых становилось тяжело дышать:

«Зачем я это делаю? Почему я вообще здесь? Это не мое… Это не для меня… Я не имею права на ошибку. Но я ее обязательно совершу».

Шор почувствовал, как по спине пробежал холодок предчувствия – этот этап будет еще болезненнее.

Телингер обвела учеников взглядом, ее пронзительные глаза за секунду оценили их позы, частоту дыхания, микровыражения. Голос андроидши прозвучал с холодной, не допускающей возражений уверенностью:

– Атмосферное пилотирование требует максимальной координации. Здесь нет сверхсветовых маяков. Только воздух, гравитация… и вы сами. И ваша способность следовать алгоритмам пилотирования и как не удивительно – законам восприятия.

Син следил за Шором так, будто готов был схватить за руку в любую секунду. И это оказалось не зря: при первой же попытке маневра виртуальный шаттл Шора пошел в бешеный штопор и разбился с грохотом, который эхом ударил по нервам.

Шор вскрикнул, тело выгнулось дугой, а затем наступила темнота.

Когда сознание вернулось, Телингер стояла над ним. Ее тень падала на Шора. Она не наклонялась, сохраняя дистанцию, но ее голос был тихим, намерено лишенным металла, превращаясь в хирургический инструмент, который должен был вскрыть его главную мотивацию:

– Если ты не сможешь управлять шаттлом в атмосфере… как собираешься добраться до Эвана?

Шор дернулся, глаза его широко распахнулись. Имя «Эван» сработало как пароль, отключающий мыслепечать «Действуй по правилам»:

«Эван… Он ждет меня… Но что, если я не смогу? Если я снова потерплю поражение?» – пролетели мысли в голове. И он не был уверен его ли это мысли.

– С чего ты взяла, – зло, но тихо прорычал он, и в его голосе впервые прорвалась та самая подавленная, страстная натура, – что я собираюсь добираться до Эвана?

Цыля фыркнула. Она не слышала слов андроидши. С легкой усмешкой, которая чуть прикрывала тревогу Цыля продолжила:

– Та не кисни, Шор! Ну шо ты, как мой дядя Моня после трех бокалов? Шатаешься, врезаешься во все подряд… Чуток практики – и будешь летать, как селедка в сметане.

Цыля сама уселась в кресло, и ее виртуальный вымпел проскользнул сквозь серию маневров будто по маслу. Руки двигались легко, глаза сверкали. Но едва тренировка завершилась, во взгляде Цыли мелькнула тень. На ее приборной глопанели вспыхнуло личное сообщение от матери Алаафии. «На твой запрос получен ответ – подробный». Цыля прикусила губу и растерянно улыбнулась.

Ее шаттл скользил по виртуальному пространству легко и уверенно. Шор наблюдал, как ее движения безошибочны, и это еще сильнее давило. «Почему у нее получается? Почему я не могу быть таким же? Почему я всегда чуть-чуть недотягиваю?»

– Трудности, Шор? Та ты мои нервы видел? Я-то думала, ты просто издеваешься! – смеясь встала Цыля с кресла.

Шор снова сделал попытку. Его движения были дергаными, будто кто-то дергал за невидимые нити.

«Я слабею. Все вытекает… Кажется, будто энергия уходит из меня, как вода сквозь пальцы. Не могу… не могу…» – крутились мысли в голове Шора.

На экране загорелась тревожная надпись: «Сбой нейросвязи с пилотом». Изображение распалось на мириады вспышек, и через этот хаос прорвался голос Телингер:

– Контролируй дыхание!

Шор стиснул зубы. Дрожь пробежала по телу. «Это бессмысленно… Я никогда не стану пилотом… Эван ждет меня, а я…» Его взгляд уперся в светящиеся панели, и сердце сжалось. Он ощущал, как печать «действовать по правилам» трескается, а «найти Эвана» медленно, но уверенно забирает все силы из жизненных центров.

– Это бессмысленно, – выдохнул он, почти рыча.

Глаза Телингер засияли мягким золотым светом – режим глубокого сканирования его тела второго внимания. Она смотрела не на глоэкраны, а прямо вглубь его ауры, видя, как трещины множатся. Ее собственный перфекционизм сталкивался с его не идеальностью, и в этот раз Телингер видела не брак, а систему на грани сбоя, которую нельзя было починить одной лишь корректировкой. Из жизненных центров Шора вытекала энергия. Его точка сборки дрогнула, смещаясь все ближе в глубь сферы глотела.

Система взвыла металлическим голосом:

– Рассинхронизация с пилотом.

Шор отключился, точка сборки дрогнула, уходя из постоянной позиции.

Вторая печать тоже начала трескаться и вытягивать силы из жизненных центров Шора.

Син, первым освободившись от нейропа, подбежал к другу. В голосе звучало все сразу – тревога, злость, отчаяние:

– Ты что творишь, Шор? Какой из тебя пилот, если даже в симуляции теряешь сознание?

Цыля встала рядом и положила ему руку на плечо. Голос ее неожиданно смягчился:

– Син, ну ты шо… дай ему отдышаться. На лице все написано. Внутри еще хуже.

Шор открыл глаза. Все вокруг казалось размытым, но мысль об Эване оставалась ясной и болезненной, как стальной обруч на груди: «Я должен найти его… Но как, как»? Лицо бледное, взгляд мутный и растерянный. Он поднял глаза на Телингер.

– Я… не могу быть пилотом, – прошептал он, и в голосе дрожала усталость и отчаяние.

Телингер ответила твердо, даже сурово, но на этот раз в ее интонации был вызов, обращенный не к безвольному наследнику, а к той самой скрытой, сильной натуре, которую она в нем недавно начала подозревать:

– Сможешь. Если захочешь. Твое желание – переменная, которую я не могу проконтролировать. Но если оно будет достаточно сильным, оно переопределит любые правила. Я заметила, что ты неосознанно пытаешься слишком глубоко соединиться с вымпелом, не как с отдельным объектом, а как с продолжением своего тела, ища с ним эмпатическую связь, что на начальном уровне обучения недопустимо. Возможно это влияние твоего кимонкирано. Я пока еще не разобралась.

Цыля усмехнулась, шагнула ближе.

– Ну все, Шор, ты сделал мой день. Теперь папа, как кот возле миски, скажет мне «да», даже не моргнув.

Шор посмотрел на Цылю. Ничего не понял в ее словах, но впервые за долгое время внутри зашевелилась маленькая искра надежды.

Слова Телингер «если захочешь» эхом отозвались в нем, странным образом, не конфликтуя с мыслепечатью «Найти Эвана», а усиливая ее.

«Я смогу. Если захочу. Ради Эвана… Я должен», – одна за другим перед его мыслевзором всплывали слова из мыслепечати.

***

А тем временем на глоэкранах Сина и Цыли отобразились результаты их симуляций. Они оба сдали выпускные экзамены. И теперь могли получить лицензии пилотов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Государыня Императрица Ольга Кейн Первая. Официальный 1 ранг в табеле о рангах обращение «Ваша Милость» или «Ваше Величество».

2

Хисап – «присоска» с сунданского – жаргон.

3

Оттела – «осьминог» с тамильского – жаргон.

4

Обращение «Ваша Милость» применяется для госслужащих от 9 до 1 ранга в табеле о рангах Кейна. Эти существа живут над законами Империи – от их Милости зависят все подданные территорий, на которых они правят.

5

Обращение «Ваше Благородие» применяется к госслужащим от 36 до 31 ранга в табеле о рангах Кейна и к приравненным к ним граждан галактики. Самые БЛАГИЕ дела делают именно эти существа. Именно они помогают гражданам в вопросах, которые не понимают "Светлости".

6

Обращение «Ваше Высочество» применяется к госслужащим от 30 до 24 ранга в табеле о рангах Кейна. Именно эти существа решают самые Высокие сложности граждан государства.

7

Обращение «Ваша Светлость» применяется к госслужащим от 42 до 37 ранга в табеле о рангах Кейна и к приравненным к ним гражданам галактики. Это самые Светлые существа – именно они помогают гражданам во всех вопросах.