Эссе о друге или Шорр анн Кейн: клинки возмездия

– В теории – допустимо, – холодно кивнула Телингер. – На практике – не зафиксировано. Возможно, вознесшиеся владеют этим, но им чужды наши галактические перелеты. Что же до Ллорнов, единственный проверенный факт: их суда действительно путешествуют мгновенно. Но как именно они это делают – тайна.

Цыля скептически хмыкнула, будто все сказанное было лишь красивой сказкой. Шор же слушал, практически не дыша.

– Данные о Ллорнах отрывочны. Их технологии не являются предметом данного урока, – спокойно завершила Телингер, словно ставя точку над загадками бесконечности:

– Практическое занятие. Приступайте.

Прямо из пространства перед учениками возникли три кресла навигаторов-связистов будто сотканные из самого сияния.

Син задрожал, его руки заметно дрогнули.

– Полная имитация стандартных кресел навигаторов, – пояснила Телингер. – Вам будет загружена база сорока восьми пучков эманаций ключевых миров. Достаточно для первичного ознакомления.

Трое учеников заняли места. Легкий толчок в сознании – и в головы хлынули новые образы: узоры пучков, каждая нить окрашена в неповторимую гамму эмоций и запахов, каждое переплетение отзывалось на чувствах, словно миры сами шептали о своей чувственно-эмоциональной сути.

В процессе загрузки Син ощутил знакомый, почти забытый запах – сладковатый и холодный, как запах далекой туманности, смешанный с ароматом страха. Он был тем самым запахом, что сопровождал его в детстве, когда струны впервые начали звать его. Он зажмурился, пытаясь подавить нахлынувшую память, но было уже поздно.

Когда загрузка закончилась, кресла исчезли. Пространство наполнилось куда более плотными проекциями струн – теперь они ощущались почти материальными.

– Связисты обладают особенно богатой палитрой эмоций. Это неслучайно, а профессиональная необходимость. Их эмоциональный интеллект управляет сотнями тончайших паттернов. Эмоции – инструмент для управления паттернами.

Она сделала точный шаг вперед.

– Успокойтесь. Следуйте инструкциям. И помните: эманации-струны не терпят слабости. В лучшем случае они оттолкнут вас. В худшем – высосут до капли и утянут в глубины бесконечности.

Шор протянул руку и осторожно коснулся одной из них. Нить мягко вспыхнула, откликаясь, и его лицо озарилось восторгом.

– Это как кимонкирано… только живое, – прошептал он.

– Корректная идентификация, – признала Телингер.

Цыля, с азартом протянув руку, попыталась ухватить струну, но та, будто насмешливо, ускользнула.

– Та шо ж такое, – пробурчала она.

Син решился. Его пальцы дрогнули, коснулись сияния – и тут же нить ярко вспыхнула, обвивая его кисть.

– Она… она схватила меня, – пролепетал он, дрожа. – Тянет! – завопил от страха.

– Кто тянет? – растерянно спросил Шор.

– Та шо за спектакль! – вспыхнула Цыля. – Без режиссера и сценария! Это кто тут главный, я не поняла?! Я даже слов приличных не нахожу, честно! – В ее голосе звенел испуг.

Телингер нахмурилась. Это было неожиданное отклонение от сценария.

Рука Сина намертво прилипла к струне. Он дернулся, но оторваться не смог. В следующее мгновение его глотело резко дернулось вверх, и он начал стремительно уноситься вдоль сияющей нити.

Син скрывал свою связь со струнами из страха и стыда. В детстве его дар кимонкирано – путешествия по струнам – стал причиной исчезновения старшего брата. Отец, в попытке защитить оставшегося сына, заблокировал его способности, но связь осталась подсознательной, притягательной и опасной. Син боялся, что признание сделает его изгоем. Только сейчас, когда контроль был потерян, правда вырвалась наружу.

Шор вскрикнул:

– Куда. – И кинулся за другом, но перед глазами вспыхнула печать «действовать по правилам», сковав его на мгновение. Этого хватило, чтобы Телингер успела перехватить его за руку.

Он умоляюще посмотрел на наставницу. В ее взгляде мелькнуло понимание и холодная оценка: долг по защите подопечного перевешивал риск. Она кивнула, давая санкцию.

– Верни его. Это приказ, – твердо сказала она, предоставляя ему необходимое «внешнее правило» для действия.

Шор рванулся. Его пальцы сжали струну, и он ускорился вдоль нее, устремившись за другом.

Спасение Сина не было легким. Струна сопротивлялась, пытаясь затянуть обоих глубже в бесконечность. Шор чувствовал, как его сознание растягивается, как память и личность начинают растворяться в сиянии осознания окружающей одномерности. Он сконцентрировался на приказе Телингер, сделав его своим якорем. Каждый момент в бесконечности был битвой на истощение, где цена ошибки – не возвращение.

Наконец, пространство вспыхнуло, рассыпалось цветными огнями. Миллионы струн тянулись во все стороны, уходя в никуда. Впереди, окутанный сиянием, парил Син.

Шор догнал его, ухватил одной рукой, а другой – перехватил соседнюю нить. Их полет остановился. Он действовал теперь с безэмоциональной эффективностью, как на тренировках. Но они больше не были в глоклассе. Вокруг клубилась бесконечность, наполненная миллиардами струн, уходящих в вечность.

Шор и Син с ужасом и изумлением смотрели по сторонам. Ни одна струна больше не сияла, казалось, что им нет до парней никакого дела, а мгновение назад одна из них тянула Сина, и несла Шора, активно осознавая их обоих.

И вдруг перед ними, как изнутри самой бесконечности, проступила фигура Телингер. Та протянула руку:

– Возьми мою руку. Немедленно, – ее голос был жестким, приказным.

Телингер появилась возле ребят, используя свою тесную связь с Шором и опыт взаимодействия со струнами. Тут в это пространстве обычные правила не работали. Ее сознание, будучи по своей природе неорганическим и дисциплинированным, смогло создать мгновенный "мост" – ведущий обратно в учебное пространство. Это потребовало колоссальных затрат энергии тела андроидши, но было в рамках ее протоколов экстренного вмешательства для спасения студентов.

Шор, дрожа от пережитого, потянулся и ухватил ее ладонь.

В тот же миг одна за другой струны начали загораться вокруг них, как если бы вселенная сама зажигала огни для дороги домой. Свет становился все ярче, пока мир снова не обрел плотность глокласса.

Цыля все еще таращилась в пустоту, где только что исчезли Шор и Син. Лицо ее застыло в растерянности, глаза – широко распахнутые, словно она не верила собственным глазам.

Сколько прошло времени она не понимала.

Когда ребята окончательно проявились, Телингер, глядя на Шора, произнесла ровным голосом, в котором впервые зазвучал оттенок профессионального одобрения:

– Задание выполнено. Действия – адекватны ситуации.

И в следующее мгновение – словно щелкнуло – воздух дрогнул, и оба мальчишки возникли рядом, такие же живые и осязаемые, как до того, как они исчезли.

Цыля моргнула, а потом закричала, взрываясь целым ураганом эмоций:

– Ты шо, с ума спрыгнул?! – ее голос срывался на истерику. – Ты ж мог умереть, понимаешь? Ты шо, решил проверить, выдержу ли я инфаркт?! Исчезнуть… и кто тогда будет мне нервы трепать?!

В воздухе повис резкий, горьковатый запах адреналина и страха, исходящий от Цыли, смешанный со сладковатым послевкусием энергии струн напоминающей прогоревшую мяту.

Шор стоял, переводя дыхание. Его жизненные центры начали светиться мягким сиянием, а мыслепечать «найти Эвана» чуть посветлела, словно стала прозрачнее. Он вслушался в это новое ощущение и едва слышно шепнул:

– Да… – а мысленно твердо повторил: Я все делаю верно. Эван, я найду тебя.

Син тем временем выглядел потерянным. Он попытался обнять Цылю, но та резко отстранилась. Его качнуло, и он с трудом удержался на ногах. Через секунду его скрутило – прямо перед Шором.

– Глубины тебе в Галактику! – выкрикнула Цыля, прижимая ладони к вискам. – И это я, наивная, себе такого в мужья выбрала! Умереть до свадьбы – это шо, новая мода?! Подожди, дорогой, выйдем отсюда – я тебя так обниму, шо вторую жизнь захочешь прожить тихо и без подвигов!

Шор нахмурился и, когда Сина немного отпустило, спросил серьезно:

– Что случилось там, на струне? – спросил Шор, его голос снова стал ровным. Он собирал данные.

Син, бледный, вытер рот тыльной стороной ладони и тихо ответил:

– Они… всегда меня зовут. Это не первый раз.

Цыля дернулась к нему, но Телингер легко, почти невидимым движением, остановила ее.

– Что ты имеешь в виду? – голос Шора прозвучал уже тверже.

Син опустил глаза.

– Мой отец заблокировал мое кимонкирано, чтобы я не исчез, как мой брат. Но струны все равно находят меня.

Шор нахмурился. Это выходило за рамки известных ему данных.

– Какое кимонкирано?

– Путешественник Бесконечности, – едва слышно произнес Син. – В развитом состоянии может перемещать по струнам целые города. Именно так когда-то была основана наша звездная империя Криви.

Путешественник Бесконечности, – повторил Шор тихо, ища в мыслекоме подробную информацию. «Вот почему он интересовался технологиями Ллорнов. Если Син справится со своим страхом он станет очень сильным правителем. Жаль, что сейчас он не сможет мне никак помочь найти Эвана. А было бы так хорошо, мгновенно оказаться рядом с Эваном и наконец лично с ним поговорить».

Цыля, бледная от злости и страха, взорвалась:

– Ты… ты все знал и остался в классе?! – ее голос дрожал. – Та, шо ж ты за спец по саморазрушению?! Скажи мне честно: я в чем виновата, шо мне судьба с тобой свела?!

– Это не зависит от меня, – выдохнул Син, с виноватым видом глядя в пол.

Но Телингер отрезала холодно и твердо:

– Ты ошибаешься. Контроль над ситуацией начинается с контроля над собой.

Ее взгляд переместился на Шора. В голосе андроидши сквозила оценка эффективности:

– Ты почти проявил инициативу и начал действовать без моего приказа. Ты не нарушил правила, и вспоминаешь свой путь. Это прогресс.

Шор задумчиво посмотрел на струны, что все еще колыхались в пространстве, светясь бледным сиянием. В его лице было что-то новое – уверенность. Но внезапно мыслепечать «действовать по правилам», временно отступившая перед приказом, вспыхнула с новой силой, требуя расплаты за самовольный, пусть и санкционированный риск. Шор покачнулся, чувствуя, как тело становится слабым, как сила покидает его – наказание за миг проявленной инициативы.

Цыля облокотилась на стену, прикрыла глаза и тяжело выдохнула.

– Все это… – пробормотала она, глядя на Сина, уже почти шепотом. – Ну скажи прямо, не здравый смысл, а какая-то шизофрения… – перевела взгляд на Шора и Телингер. – Только я, почему-то, все еще здесь.

Телингер подошла к Сину.

– Игнорирование внешних факторов – не здравомыслие, а стратегическая ошибка, – сказала андроидша своим безжалостным, корректирующим тоном.

Цыля опустилась на пол, плечи ее мелко подрагивали. Син присел рядом и осторожно коснулся ее руки.

– Не смей… – ее голос сорвался в слезы. – Слышишь? Не смей больше меня бросать… У меня же сердце одно, Син. А ты его так бросаешь, будто запасное есть…

– Тема урока пройдена, но не завершена, – проговорила Телингер. – Сессия завершена. Вы столкнулись с практическим проявлением теории струн. Доступ к углубленному курсу по управлению эманациями будет предоставлен после дополнительной психодиагностики и отчета о сегодняшнем инциденте. Шор, Син – ожидайте вызова к инструктору по безопасности сознания. Цыля, ваша задача – отработать базовую стабилизацию внимания на тренажерах до следующего занятия. На сегодня все.

Шор, глядя на плачущую Цылю и потерянного Сина, чувствовал не только физическую слабость от конфликта мыслепечатей, но и тяжелую ответственность. Раскрытие Сина меняло многое.

Он медленно поднялся, игнорируя дрожь в ногах, и произнес, обращаясь больше к самому себе:

– Значит, у нас теперь есть не только сломанный Повелитель Сусоэнов, но и Путешественник Бесконечности. Осталось их только починить.

Он посмотрел на Сина, и в его взгляде была не просто дружба, а переоценка. Он видел в нем не только друга, но и ключ, дар и угрозу одновременно. Это знание нужно было обдумать. В тишине, вдали от всех.

Глава 11. Пилотирование или маневры отчаяния.

«Трудности, Шор? Та ты мои нервы видел?» – Цыля

В глоклассе стояла тишина, ничем не нарушаемая. Она была густой, почти осязаемой, пахнущей озоном и прохладой ментола. В центре возвышалась Телингер – высокая, словно излитая из металла андроидша, чьи глаза светились холодным зеленым сиянием. Ее спина была идеально пряма, а пальцы, сложенные перед собой, оставались абсолютно неподвижными. Вокруг нее, чуть поодаль, расположились Син, Цыля и Шор. Пространство дрожало от волнения: перед каждым из студентов парила проекция их учебных вымпелов.

У Цыли – роскошная яхта с золотистыми прожилками и резным семейным гербом на борту, сиявшая так ярко, что глаз невольно приковывался к ее линиям. У Сина – строгий и внушительный военный вымпел, словно выточенный для битв, а не для путешествий. Шору же достался самый скромный: учебный челнок, тусклый и бледный рядом с соседними шедеврами техники.

Под каждой проекцией вымпела – специальные кресла-нейропы, обвивавшие пилотов, как хищные цветы, ждущие момента сомкнуться.

– Согласно стандартным протоколам, девяносто девять процентов пути будет проходить в автоматическом режиме, – размеренно и четко, ставя логическое ударение на каждом ключевом слове, сообщила Телингер. – Но как только вы попадете в неосвоенные сектора, начнутся настоящие испытания и вам понадобятся специфические навыки управления вымпелом на сверхсветовых скоростях – навыки, которыми владеют лишь лучшие. – Она сделала паузу, ее взгляд холодный и пронзительный, бесстрастно скользнул поверх троицы, оценивая их готовность. – Лучшими пилотами, как вы должны знать, всегда были андроидши. И на сверхсветовых, и даже на субсветовых скоростях.

Цыля прищурилась, вскинула подбородок и заговорила с вызовом:

– Та шо ж вы Нематому забыли? Она ж человеком была, между прочим. И пилотировала как богиня в невесомости!

Телингер ответила спокойно, но в ее голосе слышался металл:

– Нематома была исключением. Статистически нерелевантным. К тому же – наполовину арахноид. Вторая ее ипостась давала ей то преимущество, о котором ты предпочитаешь забывать. Вы подтверждаете свое понимание?

Шор нахмурился. Его мыслепечать «Действовать по правилам и инструкциям» начала свою работу, заставляя искать внешние опоры. Его голос прозвучал неуверенно:

– Но если все так… зачем мы тогда здесь?

– Чтобы ваше геройское присутствие на мостике не выглядело случайностью, – едко усмехнулась Цыля. – Для приличия, Шор, – добавила она, откинув черную косу за плечо.

Син не удержался и хихикнул. Шор бросил на него сердитый взгляд, но промолчал.

– Корректировка: на кокпите, – поправила Телингер и, повернувшись к Шору, продолжила: – После загрузки данных вам придется научиться пользоваться полученными знаниями. Осознать их, а потом применить рационально и в соответствии с алгоритмом.

Загрузка началась. В этот раз первой с заданием справилась Цыля – ее движения были уверенными, будто она делала это уже сотни раз. Син шел вторым, более сосредоточенный, с легкой тенью напряжения на лице. И лишь Шор плыл в вязкой прострации, словно, не решаясь до конца принять новые умения, как будто само знание было для него риском, потенциальной ошибкой.

Когда процесс завершился, над каждым креслом-пилотов вспыхнул индивидуальный глоэкран: вид на астероидный пояс в пределах учебной системы и список маневров, которые еще нужно было вывести из тумана неосознания.

– Ведь, если бы можно было загрузить навыки и сразу же их осознавать, то смысл самой жизни потерялся. Это была бы некачественная, неосознанная работа. Предательство самой сути жизни, – проговорила Телингер, обводя ребят оценивающим взглядом, понимая какие именно мысли сейчас в их головах.

– Задача, – произнесла она. – Облететь пояс и выйти на сверхсветовой маршрут. Время – тридцать секунд. Превышение лимита недопустимо.

Цыля первой ожила, улыбка растянулась на ее лице. Она неторопливо поерзала в кресле удобнее устраиваясь и бросила на парней загадочный взгляд через плечо.

– Шо я могу сказать? – протянула она с театральной легкостью. – Вы не волнуйтесь, мальчики. Я вас обожаю… особенно когда вы позади. Любоваться удобнее. Лучшая – впереди, и, как видите, блистает.

После загрузки Шор почувствовал на себе взгляд еще и Сина, но сильнее всего он ощутил – давящий груз собственных ожиданий. Он знал, что следующая часть будет сложнее, и его тело уже заранее отвечало мелкой дрожью в коленях.

***

Стандартный мостик учебного вымпела наполнился холодным светом приборов. Кресло пилота плавно пришло в рабочее положение. Шор глубоко вдохнул, чувствуя, как система управления буквально впитывает его тело, соединяя мышцы и нервы с механизмами. Он сжал рычаги, будто хотел удержать себя в этом мире и не потерять концентрацию, его левая рука сжимала рукоять мертвой хваткой, в то время как правая, лежала на панели почти безвольно, пальцы слегка подрагивали.

Натренированный мозг добавил в кабине запах свежей пластмассы и сладковатый запах антистатического геля – аромата новой, непокоренной техники.

На роскошной яхте Цыли Блаж все выглядело иначе. Новейший нейроп обволакивал ее, заключая в нежнейший кокон, приподнимая к центру кабины, а вокруг пальцев и ступней вспыхивали дополнительные проекции управления. Она двигалась с ленивой уверенностью – как пианистка, знающая каждую ноту заранее.

Кабина Син Кривера была строга и холодна, как и сам его вымпел. Массивный нейроп держал его крепко, почти как доспех. А он, разминая пальцы, будто проверял, готовы ли суставы выдержать нагрузку, и, казалось, сам стал частью машины, сосредоточенной и устойчивой.

На общих экранах вспыхнул предстартовый отсчет. Сердце Шора заколотилось так же громко, как вспышки цифр перед глазами.

Три. Два. Один.

Яхта Цыли сорвалась первой – легкая и изящная, она прорезала астероидное поле, словно заранее знала дорогу, к северу гелиосферы для выхода на сверхсветовую.

Через миг стартовал вымпел Сина, его массивный корпус чуть запоздал, но уверенно набирал ускорение. На середине пути один из астероидов едва не снес его с курса, но вмешалась встроенная автокоррекция, отводя вымпел на безопасный путь.

Учебный вымпел Шора вырвался позже всех. Он дергался рывками, словно отталкивался не от пространства, а от собственной неуверенности. Каждое его решение было запоздалым, проходящим через внутренний фильтр: «А что говорят правила? Правильно ли я делаю?» Первый астероид задел корпус, затем второй. Удары отдавались вибрацией в кресле. А в голове эхом отозвался тот самый пульс: «Найди его. Найди».

Мысль, как горячая игла, пронзила сознание, временно подавив паралич первой мыслепечати. Шор моргнул – и потерял траекторию.

На проекции вымпел развалился вспышкой.

В глоклассе на проекциях над каждым пилотом проявились результаты:

Цыля Блаж: 98% (превосходно – экзамен сдан).

Син анн Кривер: 67% (зачтено – экзамен сдан).

Шор Канн: 23% (экзамен провален).

– Шор, – протянула Цыля, нервно усмехнувшись, – Скажи мне по-тихому, твой этот… вымпел вообще летает? Может, пора уже присмотреться к чему-то нормальному, а не к этому твоему недоразумению?

Син отвернулся, скрывая смешок, но глаза его выдавали неловкость.

– В следующий раз получится, – угрюмо бросил Шор, левой рукой потирая правое запястье, ощутил, как горят его уши.

– Корректировка курса и алгоритма действий обязательна, – спокойно, без эмоций, напомнила Телингер. Ее правый указательный палец начал мелко, почти невидимо постукивать по спинке ближайшего кресла. – Тебе предстоят упорные тренировки. Продолжай.

Шор наклонился вперед, и по ее команде учебный нейроп снова запустил симуляцию.

Снова астероидный пояс. В этот раз его вымпел замирал в нерешительности, зависая на месте, вместо того, чтобы рвануть вперед. Удар и взрыв.

– Время уходит. Он ждет. Ты должен найти его, – мыслепечать пульсировала, выжигая страх и заставляя его делать резкие, невыверенные движения, которые тут же карались столкновением.

И снова вымпел разлетелся осколками. Шора трясло каждый раз после выхода из симуляции.

В этот раз он уже не дергался и не тупил. Движения его стали идеально плавные, но абсолютно неверные, как будто его тело помнило теорию, но не понимало ее сути. И снова. Каждый раз он заходил чуть дальше, но каждый раз – провал.

Цыля нервно следила за попытками Шора. Она не признавалась себе, но видела в Шоре отражение своих собственных страхов – быть недостаточно хорошей, не оправдать ожиданий семьи, несмотря на весь свой блеск. Его борьба напомнила ей о ее собственной, скрытой за маской бравады. Цыля фыркала, нервно смеялась, но быстро накрутила себя и, получив разрешение, покинула класс не в силах видеть мучения Шора.

Син же остался. Он уже не смеялся – наоборот, в его взгляде мелькала тревога. Син – не просто наблюдал. Внутри него шла борьба. Он, как наследник Криви и носитель дара кимонкирано, видел в трудностях Шора отражение собственного страха потери контроля. Каждая неудача Шора – наглядно показывала Синy, что нельзя сдаваться перед лицом бесконечности. Он молча анализировал ошибки Шора, видя в них не глупость, а попытки разобраться в себе и даже перешагнуть через себя. Его молчаливая поддержка – это не пассивность, а понимание, добытое ценой собственных тайн.

Шор упорно запускал симуляцию вновь и вновь. Каждый раз его бросало между сосредоточенностью и навязчивым пульсом в груди. Цифры росли медленно: 31… 39…

Во время очередной симуляций Телингер заметила аномалию: в момент крайнего отчаяния, когда эмоциональные показатели Шора достигли предела, его вымпел совершил невозможный для алгоритмов маневр, уворачиваясь от столкновения – мгновенную "микросдвижку" в пространстве. Система записала это как "сбой датчиков", но Телингер, специально проверила логи, и заметила всплеск энергии, совпавший с пиком эмоциональной активности Шора. Больше Шор не достигал такого эмоционального накала и не было больше вспышек энергии. Тогда у Телингер и возникла впервые мысль, что его сила – не в традиционном пилотировании, а в чем-то ином, связанном с сильнейшим эмоциональным усилием.

Кабина вибрировала от новых столкновений, руки сводило судорогой, тело ныло. Но хуже всего было видеть цифры на проекции. 47%. Провал.

– Я трачу время впустую, – выдохнул Шор хрипло, очередной раз выйдя из симуляции. – Для пилотирования есть андроидши.

– Шор, – тихо сказала Син, – Ты справишься. Чуть больше тренировок – и получится.

– Продолжай, – безэмоционально подтвердила Телингер.

Он взглянул на Сина – его глаза были серьезны и внимательны, ни тени насмешки. Но пульс в груди не давал покоя. Шор ощущал, как печать тянет его прочь, зовет вглубь космоса, словно каждое столкновение с астероидом – это расплата за то, что он медлит.

– Сделаем перерыв, – наконец сказала Телингер ровным голосом. – Вернемся к этому позже. На следующем занятии займемся атмосферным пилотированием.

Шор с трудом поднял голову. Лицо было серым от усталости.

– Я трачу время зря, – прошептал он, едва слышно.

***

К следующему занятию все успели не только отдохнуть, но и хорошенько выспаться.

Глокласс погрузился в мягкий полумрак. Перед учениками медленно вращалась проекция условной планеты, окруженной сияющими спутниками. Нити света связывали их в единую сеть, образуя сложную и почти гипнотическую конструкцию – плосконосый додекаэдр. Плосконосый додекаэдр – это объемная геометрическая фигура, которая похожа на сложный многогранник. Представьте себе мяч, сделанный из множества плоских кусочков (граней), где некоторые из них – пятиугольники, а остальные – треугольники. У этого мяча 92 грани – 12 пятиугольников и 80 треугольников. 60 вершин – точек, где сходятся грани и 150 ребер – линий, соединяющих вершины. Шестьдесят спутников соединялись сто пятьюдесятью световыми ребрами, образуя грозную систему атмосферной защиты.