Корейский коридор

– Бэ-э-э, – многозначительно протянул он, комментируя увиденное.

– И это вся твоя реакция? – с деланным удивлением спросила Кити, подняв тонкую воздушную бровь. – Я надеялась, что тебя хотя бы стошнит. Полагаю, у этих людоедов-отморозков должно быть что-то ещё. Ведь не мясом единым они питались, в конце концов… Чтоб мне сдохнуть, у них наверняка есть меновой товар, за который они скупают человечину.

– Чтоб мне сдохнуть? – ехидно-обвинительным тоном переспросил Рик.

– Это всего лишь фигура речи, – Кити пошевелила растопыренными пальцами в воздухе. – Да не кипиши ты, суеверный мой, ну погнали, погнали!

Рик кивнул и, держа арматуру наперевес, потрусил ко входу в ангар, время от времени поглядывая на подругу. Всё же он старался держаться поближе к своей боевитой спутнице, ведь её жуткий револьвер мог пригодиться в любую секунду. Напряжённо вглядываясь в темноту, оба налётчика вошли в здание мясобойни.

***

Ребята вышли на свет, лившийся из частично или полностью отсутствующих окон помещения, и вдруг неожиданно осознали, что ситуация с захватом чужого имущества ещё далека от завершения. Трудно было представить, что богатство, хранившееся в ангаре-складе, охраняли всего два мясника. И действительно, это было не так. На звуки выстрелов из дальних помещений огромного здания выбежали ещё четверо бойцов. В отличие от Бага и его старшего товарища, эти ребята не выглядели живодёрами. На них не было фартуков, а плечи и кисти рук не были такими мощными и широкими. Можно было понять, что они не размахивают разделочным топором по несколько часов в сутки и не ворочают тяжёлые человеческие туши. Вероятно, эта четвёрка находилась в здании именно для удалённой охраны. Однако Кити и её спутника это нисколечко не смутило.

Примечательно, что все четверо были вооружены исключительно топорами. На длинных топорищах, тёмных от времени и грязных ладоней. С остро заточенными лезвиями, покрытыми при этом глубокими зазубринами, словно шрамами старых схваток. Что и говорить, оружие ублюдков выглядело впечатляюще! Но только для тех, кто не привык любоваться изящными очертаниями револьверов.

– Какого чёрта?! – истошно завопил ближайший топороносец.

Улыбка Кити стала откровенно хищной и плотоядной. Не говоря ни слова, девочка подняла свою пушку и хладнокровно спустила курок. Грудную клетку кричавшего навылет пробила пуля. Прямо в солнечное сплетение, разворотив внутренности и разбрызгав их живописным фонтаном. Объяснение было доходчивым. Трое оставшихся гангстеров среагировали мгновенно, развернулись и, неуклюже опустив топоры, приготовились спасать свои жизни бегством, виляя жопами. Однако звонкий, тоненький голосок, завеневший, словно стальная струна, заставил их замереть.

– Ни с места! – яростно воскликнула Кити. – А то завалю всех нахрен!

Трое огромных мужчин застыли как изваяния.

– Бросайте оружие, – властно приказала школьница, качнув гигантским стволом, изрыгающим сизый дым из бездонного жерла. – Затем встаньте в шеренгу, один за другим, и идите цепочкой к выходу. Не разбегаться, дьявол вас раздери, а то пуля догонит каждого!

– Не разбегаться? – очнулся один из сдавшихся бандерлогов, глядя на психопатку через плечо. – Ты чо, больная? Ты хоть знаешь, кто мы такие, стерва долбаная ? Мы – ТОПОРЫ!

– Да хоть, млять, фаллоимитаторы, – зло огрызнулась Кити. – Заткнись и шагай!

– Детки, вы реально попали, – угрюмо прокомментировал второй из выживших, – наш Ганг Топоров – самый великий из всех гангов этого города. Вам трындец, крысята.

– И когда у тебя закончатся твои грёбаные патроны, – недобро добавил третий, – мы найдём тебя и заставим давиться спермой, тупая сука.

Кити расхохоталась, правда, смех её был очень необычным, потому что её прекрасные юные глаза оставались холодными, как у замороженного тунца.

– Полегче на поворотах, красавчик, – игриво произнесла она вслух, – а то патроны у меня закончатся быстрее, чем ты думаешь. Намёк понял? Встал, говорю напарнику, и топай в подвал!

И Кити, подойдя ближе и направив ствол в врагу голову, звонко пнула его по широкому заду маленькой ножкой.

Матерясь и чертыхаясь, сдавшиеся ублюдки выстроились гуськом, как и требовала упрямая малолетка. Затем они побрели, снова, дружно шевеля ягодицами, в глубину здания. Один за другим.

Рик дёрнулся было за ними, но Кити остановила его взмахом руки. Она подождала, пока ближайший к ней «топор» отойдёт на пару метров, затем легко, словно в танце, сделала два шажка в сторону, заходя гангстеру точно за спину, чтобы смотреть насильнику в затылок. Небрежно подняла револьвер. И выстрелила без сомнений, как в тире. Только худенькая, но сильная рука дёрнулась от жуткой отдачи чудовищного оружия!

Как и положено, пуля прошла по прямой. Линия, соединявшая затылки бандитов с мушкой на стволе пистолета школьницы, на долю мгновения окрасилась горячим и красным. Три трупа разом повалились на землю, будто мешки с дерьмом.

– Какого чёрта ты делаешь, Кити?! – воскликнул Рик. – Они же сдались нам! Ты сама говорила, что даже такие ублюдки заслуживают права на милосердие!

– Да я пошутила, – резко перебила его школьница-стрелок с небывалым высокомерием в голосе. – И ты прав, нам нужно экономить бэ-ка.

Рик ненадолго остановился и его крупная голова с густыми, слегка растрёпанными волосами медленно покачалась из стороны в сторону, а в глазах мелькнуло недоумение.

– Знаешь, ты действительно больная на всю голову, – заключил он.

– Какая есть, отвали, – отмахнулась миниатюрная пигалица.

Перешагнув через ещё подёргивающиеся трупы, Кити невозмутимо двинулась дальше. Ни один мускул не дрогнул на её лице, а красные туфли, казалось, стали ещё ярче.

Пройдя по коридору, малолетние разбойники оказались в новом, более просторном помещении. Как и прежде, когда сюда входили Бугай и замученная мисс Мэри, здесь царил таинственный полумрак. Солнечные лучи не доходили до клеток с невольниками. В отблесках факелов лишь дорожка из капель крови – старый пластиковый бак мясников протекал – указывала разбойникам путь.

Внутри отвратительно воняло. Самодельные кожаные сандалии Рика и крохотные каблучки Кити прилипали к грязному полу, затем с отвратительным хлюпаньем отклеивались от него, словно от влажной глины или экскрементов. Рик с отвращением морщил нос и оглядывался на идущую следом спутницу. Та и бровью не вела. Казалось, запах и мерзкий пол не только не волнуют её, но и разжигают расчётливый боевой азарт. Лицо девочки-стрелка было сосредоточенным, но при этом совершенно уверенным и бесстрашным. Рука с револьвером безмятежно и грозно висела вдоль её маленького бедра.

В мерцающем свете факелов отражались пустые клетки, виднелись столы, тёмный пол, тазы и баки в углах помещения, вёдра с тряпками. Вход в ангар не впечатлял идеальной чистотой, но всё же был вымыт и относительно чист. За санитарным состоянием здесь следили. Малолетки заметили в клетках две сгорбленные человеческие фигуры. Из почти десятка живых пленников, сидевших в клетках живодёрни ещё накануне, большая часть уже была мертва и расфасована на аккуратные куски мяса. В живых остались лишь двое.

Эти двое, полностью обнажённые, сидели в своих клетках прямо на полу, почти обезумев от бесконечного кровавого шоу, которое они наблюдали всю ночь. Рик уже хотел шагнуть к ним, но услышал негромкий стон…

Пуля 6. Знакомство с факерами

Оказывается, Рик ошибся. Выживших было трое. Третий «субъект», если его можно было так назвать – а это слово казалось слишком натянутым для того, что лежало перед ними, – находился не в клетке, а на большом разделочном столе в центре зала. Только царившая вокруг полутьма, густая и тягучая, как старое тёмное вино, не позволяла сразу его разглядеть. Ноги лежащего были отрезаны, а обрубки перетянуты жгутами, видимо, чтобы он не истёк кровью раньше времени. Сам человек был надёжно привязан кожаными ремнями к столу. Догадаться, из какой кожи сделаны ремни, было совсем несложно: они источали тот же мерзкий запах, что и гниющие стены подвала.

Не выпуская оружия, юный Рик снял со стены тлеющий масляный факел. Подойдя ближе, он увидел, что мужчина чудовищно изуродован. Помимо отрезанных ног, его руки отсутствовали по локоть. Похоже, несчастного ели заживо, отрезая по кусочку, как мясник разделывает тушу животного. Из перетянутых жгутами конечностей торчали обнажённые кости, блестевшие в свете факела, как мёртвые ветки зимнего бесснежного леса. Запах печёного мяса, разносившийся по округе, очевидно, исходил от плоти именно этого несчастного. Вонь была удушающей, тошнотворной и напоминала о пиршестве диких зверей.

Мужчина оставался в сознании, хотя это казалось невозможным. Его глаза были полны муки, рот сжимался и открывался, но обезумевший от боли невольник не мог произнести ни слова. Хотя его глаза были открыты, а тело двигалось, точнее, дрожало мелкой дрожью, мужчина был наполовину мёртв – в буквальном смысле этого слова, учитывая отсутствие половины тела.

Чтобы не продлевать мучения, Рик без колебаний вытащил из-за пояса нож и вонзил его несчастному между рёбер. Он надавил обеими руками, чтобы глубже вонзить лезвие, а затем уверенно провернул стальную полоску внутри, разворотив сердце. Бедолага дёрнулся от мгновенной и острой боли, но тут же благодарно затих.

– Во избавление, – прошептал подросток, закрывая трупу глаза свободной рукой. С усилием вытащил нож и перекрестился (как и большинство верующих жителей полуострова, Рик был протестантом). Затем перевёл взгляд на столик с инструментами.

Образцов здесь было предостаточно. Рик с большим воодушевлением выбрал топор на длинной рукояти. Своим личным оружием – прекрасно сохранившимся охотничьим ножом с углублениями «кровостоков» вдоль лезвия и зазубринами пилы на обухе клинка – он гордился невероятно. Собственно, как и самодельной дубиной из арматуры с прикрученным к ней ржавым дюбелем. Однако двуручный топор превосходил их по всем параметрам. Блестящее лезвие из нержавеющей стали сидело на длинной пластиковой рукоятке и не имело обуха, поскольку было двусторонним. Воздев новое оружие вверх, подросток довольно рассмеялся, словно воскресшие родители купили ему славную дорогую игрушку. Теперь Рик точно знал, что будет носить на плече вместо прежней боевой дубины. Боевой топор!

На самом деле перед Риком была настоящая сокровищница, а именно множество великолепных стальных предметов: разделочных ножей, тесаков, топориков, пил, стилетов и прочего. Металлические изделия, сохранившиеся в пригодном для использования виде, после Пробуждения стали высоко цениться, поскольку неожиданно превратились в редкость. Сняв с плеч объёмный пустой рюкзак, подросток принялся набивать его смертоносными трофеями, на многих из которых ещё оставались следы свежей человеческой крови.

– Рик, чем ты занят? – раздался за спиной строгий голос напарницы Кити. – Лучше поищи припасы, чёрт тебя за ногу, ленивец!

Девочка сняла со стены второй факел и с интересом подошла к клеткам, освещая их дрожащим пламенем.

– Эй, есть здесь кто живой? Или все уже обкончались от страха?

Оба выживших существа в клетках придвинулись к ржавым прутьям. К удивлению Кити, это оказались ещё один подросток и взрослая девушка. Обнажённые, грязные, с дикими зрачками, мерцающими в свете факелов.

– Я живой…

– Я живая… – почти одновременно прошептали они.

– Рик, ну чего ты копаешься? – не отвечая пленникам, бросила в воздух Кити, рассматривая обнажённую девушку. У неё была чудесная грудь, гораздо больше, чем у «компактной» сеульской школьницы. – Открой клетки, здесь есть детки. Неосвежёванные. И даже со всеми частями тела.

– Так мне продукты искать или клетки открывать? – ехидно уточнил напарник.

– Ну, лучше клетки конечно.

Рик снова фыркнул, закинул за спину отяжелевший от добычи рюкзак, возложил на плечо новообретённый стальной топор и послушно подошёл к решёткам. Посветив на засовы и определив слабое место, он с размаху ударил своим оружием по дужке замка. Трофейным лезвием, не жалея заточки. К счастью для топора, проржавевшие железные прутья безропотно поддались, и замок отвалился с первого же удара.

– Рик, ты что, совсем дурак? – пискнула Кити, невольно отступая на шаг. – Ты хоть предупреждай, прежде чем рубить сплеча. К тому же здесь наверняка есть ключи!

– Возможно, – запоздало подумав, ответил Рик.

Пристыженный, он посветил на стены, на массивные колонны, поддерживавшие потолок, но связка ключей оказалась на крюке, вбитом сбоку в разделочный стол, который Рик только что покинул. Вернувшись со связкой, напарник сумасшедшей школьницы цивилизованно отпер вторую решётчатую дверь.

Оба обнажённых невольника, как собачки, выползли на четвереньках из клеток.

– Йю ар велкам! – с жутким корейским акцентом провозгласил Рик, коверкая английскую речь и символически раскрывая объятия. Потом подал взрослой девушке руку.

Слегка опёршись на предложенную ладонь, высокая пленница поднялась с пола и выпрямилась во весь свой приличный рост. К удивлению юных спасителей, она оказалась значительно выше их обоих. Причём не только Кити, но даже Рика – почти на голову. В последние годы в Республике бурно развивалась акселерация, и сеульцы ничем не уступали европейцам в физическом плане – ни ростом, ни статью. Однако суть заключалась в том, что мисс Мэри была высокой даже для своей родной северной страны. Глядя на неё снизу вверх, Рик и Кити это смущённо переваривали.

– Вот это дрына! – простодушно восхитилась Кити. – Неудивительно, что у неё такая грудь.

Рик молча сглотнул и облизнулся. Грудь, видимо, его тоже впечатлила.

– Я Мэри, – просто сказала Мэри. – Огромное вам спасибо, что спасли нас, ребята.

– Да чё там, обращайтесь! – радостно объявил Рик, вновь обретя дар речи. – А ты кто?

– Я туристка.

– А откуда?

– Россия. Есть такая небольшая страна.

– О, так ты из Моски?

– Ну, не совсем. Хотя в данной ситуации можно сказать, что да, из Москвы.Но вообще-то я из Томска. Это Сибирь.

– О, Сайбория! А правда, что у вас в Сайбории делают сайборгов? То есть киборгов, ну, искусственных людей? – заинтересованно спросила Кити.

– Нет, это просто игра слов. Вообще, правильно говорить не Сайбория, а Сайберия. Короче, Сайбория – вовсе не страна Сайборгов.

– А откуда ты так хорошо знаешь корейский? – в свою очередь, спросил восхищённый Рик.

– А я филолог по образованию. Училась на факультете восточных языков. Последний курс. Вот, приехала к вам вроде как на летнюю практику… скажем так, за свой счёт, – мисс Мэри хлопнула ресницами, опуская детали. Рассказывать школьникам про рандеву с шестом почему-то не хотелось.

– А, вот оно что, – поняла Кити и зачем-то добавила: – Но ты всё равно молодец. Я вот, кроме родного корейского, знаю только плохой корейский.

– Серьёзно? – удивилась мисс Мэри. – А как же английский? Неужели он не входит в национальную программу образования?

– Входит, – усмехнувшись, кивнула Кити.

– И выходит, – усмехнулся ей в тон весельчак Рик. – Мы с Кити не любим англичан и американцев, если ты не в курсе. Янки – это бэ-ээ. Оккупанты, что тут скажешь!

Мисс Мэри пожала плечами, вспомнив, как относились к русским солдатам, например, в странах бывшего социалистического блока. Здесь, вероятно, было нечто подобное. Союзники союзниками, главы правительств целуют друг друга в дёсна, однако у населения о любви до гроба к Большому Брату не может быть и речи. Вот вам и последствия холодной войны.

– Нет, английскому нас тоже учили, – чуть более доходчиво объяснила Кити. – Но учить язык и говорить на нём – это разные вещи, согласись?

– А говорить на чужом языке и думать на чужом языке – ещё более разные вещи, – поддакнул Рик. – Вообще, английский… на кой чёрт он теперь сдался? Нет больше надобности в международном языке, мисс Мэри. Нету. Так что ты зря училась.

– Дурак ты, – возразила приятелю школьница, снова водрузив огромный револьвер на плечо. – А на каком бы языке она сейчас с нами разговаривала, а? Об этом ты думал?

– А, ну это…

– А-а… Ну э-это… – передразнила малолетка. – Ладно, может быть мы всё-таки свалим отсюда на хрен, и потом продолжим трепаться? – Тут Кити весьма осуждающе поцокала языком. – Господи, вы два придурка, посмотрите, вы до сих пор держитесь за руки. Отпусти её, Рик!

Мисс Мэри смущённо отдёрнула руку.

– Простите, я…

– Да не парься, он не мой парень. Он мой помощник и подчинённый.

– Какого это чёрта я твой подчинённый, Кити? – возмутился Рик.

– Завянь! – Кити показала маленький кулачок, похожий на спелый грецкий орех, который вот-вот треснет от напряжения.

– Ладно, кто у нас второй? – с этими словами школьница-стрелок демонстративно отвернулась от Мэри, по-прежнему обнажённой и перепачканной, словно античная мраморная статуя, но только покрытая неантичной грязью с неантичной кровью, и посмотрела на молодого человека, выползшего из соседней клетки.

Руку несчастному юноше никто не подавал, грудью никто не восхищался, так что он выбрался и поднялся сам. И теперь стоял молча, с подавленным, но при этом жутко серьёзным видом. Как и мисс Мэри, парень был старше обоих малолеток как минимум лет на десять. На первый взгляд ему тоже можно было дать лет двадцать, двадцать пять. А может, и больше. Однако спасённый был очень худ, что, безусловно, придавало ему моложавый вид, почти подростка. Эта худоба была не только следствием долгого голодания, но и общей комплекцией, сформировавшейся до Пробуждения и Анабиоза. Тонкие ноги были кривыми и волосатыми, на тонких руках можно было различить рельеф вялой жидковатой мускулатуры, но при этом руки казались слишком худыми для взрослого мужчины. Грудь покрывали редкие волосы, ниже живота торчал носик пениса, едва прикрытый ломкими чёрными волосами. Как и мисс Мэри, после ночи, проведённой на мясобойне, молодой человек совсем не испытывал стыда. Во всяком случае, нагота беспокоила его меньше, чем возможное будущее.

– Меня зовут Дэмио, – хриплым, немного неживым голосом пробормотал спасённый и проглотил слюну. – Вы ищете припасы, верно?

Кити прищурилась, словно ястреб, приметивший добычу сквозь дымку утреннего тумана.

– В точку, приятель, – ответила она. – А тебе чего? Тоже жрать хочешь, небось?

– Ну да.

– Однако… еды мало, – многомудро заметила Кити. – Мы спасли вас от живодёров, но обязанности кормить спасённых у меня нет. Я доступно излагаю доктрину происходящего?

Дэми опустил голову, словно провинившийся паж перед королевой.

– Так мы можем… уйти… с этой девушкой? – нерешительно спросил он.

– Ну вот ещё, – возмутился Рик, снова украдкой взглянув на великолепную (и совершенно голую) грудь стоящей рядом мисс Мэри. – Да погодите вы! Мой босс так шутит. Кити, ну ты даёшь! Давайте покопаемся здесь, на складе, всё равно много унести не сможем. Может, и перекусите чем-нибудь. Ну, погнали!

Кити скривила губки, словно взяла в рот недозрелую клюкву.

– Во-первых, я тебе не босс, а командир, – сказала она, уперев руки в бока. – Во-вторых, я вовсе не шутила. Допустим, поискать вместе еду мы можем. Но если еды будет мало, мы с тобой заберём всё, а этим двоим достанется только жизнь и свобода. Отличный приз, если хорошенько подумать!.. – она обернулась к мисс Мэри. – Вы вообще знаете, где мясники хранили нормальные продукты?

Мисс Мэри вздохнула, словно старая рана заныла на холодном ветру.

– Кажется, в следующем помещении, прямо за стенкой, – она показала рукой. – Ночью живодёры говорили об этом. Но вход, скорее всего, не со складов, а с улицы. Ключи должны быть у тощего мясника.

– Вот это дело! – обрадовался Рик, резко развернулся на пятке и зашлёпал к выходу. – Айда наружу, живей!

– Ладно, пойдёмте, найдём вам одежду и обыщем дохлых мясоедов, – неохотно согласилась его микроскопическая напарница, направляясь за ним, виляя стройными бёдрами. Мэри и Дэмио послушно поплелись следом. – Слушай, Рик, а почему ты сразу не проверил, нет ли у трупов ключей в карманах?

Бодро шагая по тёмному коридору, Рик, вероятно, скорчил кислую мину.

– А на кой мне их шмонать? – огрызнулся он для порядка. – Мы и так много взяли. – Он подпрыгнул на месте, и в рюкзаке что-то мелодично звякнуло. – Столько годного к использованию металлолома – это знатная добыча, чёрт возьми!

Мисс Мэри, которая всё ещё не пришла в себя после этой ужасной ночи и рассеянно смотрела себе под босые ноги, робко подняла голову.

– Добычу?.. – испуганно переспросила она.

– Добычу, конечно, – ответила Кити, оборачиваясь. – Ты думаешь, мы мочим каннибалов из чистого альтруизма? Вот ещё! Патронов почти не осталось. Если не найду у этих живодёров еды, очень-очень сильно расстроюсь… Но, как мне кажется, у этих жлобов должны быть настоящие сокровища. К ним часто наведываются покупатели. А платят-то не деньгами, в натуре!

– Интересно, – мисс Мэри невольно поёжилась, как от холода. – Скажика, а почему тебя зовут Кити? Ведь Кейт – это не корейское имя.

– А я вовсе и не Кейт. «Кити» – это героиня одного ниппонского мультика. Родители, конечно, назвали меня совсем не так. Но кому какое дело до имени человека, особенно сейчас? Я Кити. Потому что у меня – револьвер!

«Ага, вот и пунктик», – тихонько усмехнулась про себя мисс Мэри.

– И про что был этот твой ниппонский мультик? – спросила она.

– Про школьниц, которые сражаются с якудза. С бандитами, – охотно ответила малолетка. – Они машутся на мечах, херачат хай-кики, крутят вертушки, стреляют с обеих рук по-македонски. Короче, как я.

– Знаешь, – мисс Мэри пожала плечами, – ты ведь только что призналась, что вовсе не сражаешься с бандитами. Ты просто прикончила этих негодяев, чтобы забрать у них еду, не так ли?

Кити нахмурилась, словно грозовая туча над горизонтом.

– Если бы я знала, что ты будешь гнать на меня, подруга, я бы оставила тебя в клетке, ясно? Умничает она. Эти твари как раз сейчас нарезали бы тебя дольками как говядинку на юкеддян. Может, кабы я их попозже уложила, и мне бы мясца досталось. Как думаешь, а?

– Да не обижайся ты… чёрт возьми. И без того тошно, – мисс Мэри прикрыла глаза и устало вздохнула. – Я просто к слову сказала, прости.

– Обижаться на тебя? – Кити фыркнула. – Ты беспомощная, бесполезная европейская кукла, чью белобрысую головку я только что вытащила из самой глубокой и беспросветной прямой кишки. Знаешь что? Вали! И в следующий раз сама себя выручай.

С этими словами спасительница с револьвером резко развернулась на каблуках и уверенно зашагала к выходу. Мисс Мэри по-прежнему стояла неподвижно. Ей было стрёмно, причём во всех смыслах этого удивительно многогранного слова. Не то чтобы она боялась одиночества или страшилась собственной беззащитности – в конце концов, с некоторых пор она не боялась даже смерти. Просто… ей было плохо, вот и всё.

Внезапно, уже на выходе, Кити развернулась и устремила на свою только что спасённую подружку до комичности строгий взгляд, словно училка по математике.

– Есть хочешь? – милостиво буркнула она. – Если да, то почапали. Второй раз, клянусь ожерельем нолдоров, я предлагать не буду!

Мисс Мэри изумлённо подняла голову, но спорить на этот раз не стала. Только кивнула и покорно побрела за своей крохотной юной покровительницей. В конце концов, даже если тебе на всё наплевать, голод в этом убедить очень сложно.

«Реально, больная на голову, – повторила мисс Мэри мысль мёртвого мясника Бага. – Клянусь ожерельем нолдоров, ну надо же! Нолдоры, это же вроде какие-то эльфы из Толкиена? Да уж, весьма необычная малолетка».

Никак не прокомментировав эту мысль вслух, мисс Мэри молча шагала за спасителями-налётчиками. Револьвер в руке девочки Кити и топор на плече её юного напарника вызывали у неё определённое внутреннее смятение. И всё же школьники-убийцы, только что уничтожившие кровожадных людоедов, при всей своей нелепости казались мисс Мэри почему-то более реальными, чем всё то, что она встретила в Сеуле после Пробуждения. Насильник Бугай, маньяки из живодёрни – всё это было дикостью, придуманной дьяволом, объевшимся ЛСД. Но Кити и Рик – школьник и школьница, убивающие убийц… они были настоящими.

«Вот ведь в чём соль, – задумалась мисс Мэри, – налётчики-малолетки – это просто какое-то безумие. И всё же они мне роднее и ближе, чем выжившие взрослые, способные убить и сожрать мой труп… Безумный, безумный, безумный мир».

Мэри плелась за школьниками полностью обнажённой. За ней шлёпал босыми пятками совершенно голый мужчина. Во всяком случае, зрелый юноша. И его пенис покачивался в такт шагам. При этом мисс Мэри не испытывала ни капли стыда. Дискомфорт был. Но это был дискомфорт от пережитого ужаса и страх перед будущим, в котором гангстеры-каннибалы вполне могли прикончить их с Дэмио.

«Их с Дэмио, – повторила про себя Мэри. – Ну вот, у меня появился новый спутник… А также новые малолетние собственники». Впервые после встречи с Бугаем мисс Мэри натянуто улыбнулась.