Обезболивающее

Стоя у зеркала в ванной, он долго смотрел на свое отражение. Его татуировки — пентаграмма, перевернутый крест, число 666 — превратились в черное, бесформенное месиво, словно кто-то выжег их изнутри. Руки были усыпаны красными пятнами — шрамами от ожогов, которые не заживут никогда. По всей голове появились седые пряди, хотя ему было всего тридцать три.

Он открыл ладонь. На ней, вперемешку с пеплом, лежал маленький, оплавленный кусочек металла. Обломок церковного креста. Гилз сжал его в кулаке и тихо рассмеялся.

Наконец он рухнул на кровать и закрыл глаза.

«Что я пережил? Это был кошмар. Но я выжил. Что это за проклятое место и почему я никогда о нем не слышал? Может, я единственный, кто знает о нем? Что помогло мне выбраться?

Вера?

Но ведь даже после всего пережитого я не верю в Бога. Я вообще ни во что не верю.

Как символично, что все это произошло именно со мной.

Мы ходим по очень тонкому льду, играя чужими символами. Мы живем в мире, который выдумали сами, не считаясь с правилами тех, кто был до нас. Кем бы они ни были, надеюсь, они не всерьез. Они просто смеются. И этот смех… Не стоит того отчаяния, которое мы носим в своих сердцах. Мы сами создаем свои миры, утопая в их кошмарной сути. Если это и правда произошло, то я надеюсь никто мне не поверит. Никто не должен увидеть то, что видел я. Иначе эта ужасная бездна поглотит нас всех.»

Shadow Tepes

«Это чудовищная правда умрет вместе со мной. Теперь я уже не вижу смысла в моих попытках раскрыть эту ужасную тайну. И ради чего? Мне никто не верит. Узнав истинную сущность людей, окружавших меня, я уже и не хочу спасать их.»

***

— Всем привет, давно я ничего не выкладывал… Дело в том, что я немного устал от соц. сетей, и решил взять небольшой перерыв. И вы, конечно, скажите: это все здорово, но где новые выпуски «Убойный Рок»? Не переживайте! У меня есть одна группа… Не хочу пока раскрывать, скоро все узнаете! — Томас сделал паузу. — Ну как, было?

— Да! Мне кажется супер. Тем более это «сторис»… Выглядишь супер, — высокий тонкий парень по имени Лоуренс подбадривал Томаса. Он всегда его поддерживал, от чего Томас сильно подозревал длинного в неоправданно избыточной лести.

— Спасибо, Лоуренс! Ты как? Побежишь уже? — спросил Томас, снимая джинсовую жилетку с нашивками. Она только для видео.

— Да… Я бы пошел. Сегодня мы много отсняли, еще монтировать… А я бы в боулинг сходил. Может с нами? — Лоуренс облокотился о стену спиной и, скрестив руки на груди, с ухмылкой посмотрел на своего друга.

— Ну… — сидя за столом, Томас тут же принял задумчивую позу, скрестив руки на затылке. — Даже не знаю. Сейчас подумаю. Погоди немного — на самом деле он ни о чем не думал. Скорее он ждал кого-нибудь толчка или импульса, который поможет ему сделать выбор.

— Да погнали! Дела сделаны… Так что, давай. — Лоуренс стал подходить к столу.

— Все будут? — слегка улыбаясь, спросил Томас.

— Может не все… Но точно самые лучшие! — Лоуренс сел на угол стола. Это раздражало Томаса. И Лоуренс любил иногда встряхнуть своего друга, специально действуя на нервы.

— Слезь… — медленно произнес Томас, пытаясь оставаться одновременно серьезным и при этом сдержать улыбку.

— Не-а…

— Ты же специально?

— Ага, — Лоуренс кивнул, сильно наклоняя голову, нарочно провоцируя Томаса еще сильнее.

— Паразит, — Томас наклонил голову вправо и, не в силах бороться со своим лицом, улыбнулся, долго и протяжно выдыхая. — Ладно, поехали!

— Чего сидишь!

— Это ты уже зря!

Томас подскочил с места, а тонкий, ждавший все это время именно этой реакции, подскочил со стола, побежал к выходу, схватив сумку с кресла у входа. Томас пытался его догнать, но Лоуренс оказался быстрее.

Стоя у машины, Томас стал оправдываться, что длинные ноги — это сильное преимущество, но, не долго рассуждая, махнул рукой, достал ключи, и они поехали в их любимое местечко, в котором зависали еще со второго курса университета.

— Ого! Это же он! — Майк, как всегда, первым заметил Томаса и, поправив круглые очки, выставил палец в их сторону.

— Привет, ребята! — Клэр стала махать рукой. На ней была красная клетчатая рубашка, а в ушах блестели сережки с черепами.

— Здрасте! Здрасте! — Лоуренс пожал руку Майка и сел за столик.

— Да, Томас… Порадовал! Давненько мы тебя не видели!

— Три недели всего.

— А как будто три года! — она обняла Томаса, но тут же отдернула себя. — Ты садись…

— Рад вас видеть! Хорошо выглядите. — Томас посмотрел в лицо Клэр. — Сережки очень красивые.

— Спасибо, — слегка помассировав мочку уха, ответила Клэр.

— Лоуренс, ты как? А то тоже пропал. Это тебя так работой завалило? — Майк взял бокал холодного пива, от чего его рука сразу стала мокрой.

— Конечно! — возмущенно ответил Лоуренс. — Томас разошелся! Я монтировать не успеваю, а он зовет еще снимать. Мне еще с прошлыми клиентами разобраться надо, а он все подкидывает! — откинувшись на спинку дивана, добавил он. — Ну теперь хоть платит. Можно только Томасом и заниматься.

— О как! — Майк повернулся к Томасу. — Поздравляю! Значит, получается?

— Наконец-то да…

— А с работой что? Ты вроде с начальством ругался? — спросила Клэр.

— Да… Надо сказать, начальник у меня теперь паршивый. Я теперь на себя работаю…

На несколько секунд Клэр и Майк застыли.

— Сегодня угощаешь, получается? — после небольшой паузы спросил Майк, постучав пальцами по столу.

В этом уютном месте всегда играла приятная музыка. Не слишком спокойная, не слишком динамичная. Звонкий стук сбитых кеглей и гул катящегося шара давали этому пространству объем и уют. Возвращаясь сюда, Томас чувствовал, что здесь всегда сидят его друзья и что для них он обычный Том. Они снова сидят, перебрасываясь новостями и событиями, в ожидании вечно опаздывающих, чтобы начать игру. Томас знал, что рано или поздно он скажет о своем успехе. Друзья, конечно, поддерживали его мечту, но никогда не верили в нее по-настоящему. Сейчас все поменялось. Они поздравляют его и желают расти выше. Немного завидуют и стараются вести себя чуть уважительнее. Теперь он не просто мечтатель. Его увлечение стало серьезным делом. Самое главное, что их общее студенческое увлечение музыкой воплотилось в нем, став символом их вечной молодости.