Обезболивающее

Илья Носов

Обезболивающее

Илья Носов

Dark Holiday

1.Трудная история

Пустая лесная дорога. Высокие сосны закрывали небо, оставляя лишь узкую полоску облаков. Утренний мороз пробирал сквозь лобовое стекло, сливаясь с холодным встречным ветром. Звук мотора согревал душу. В наушниках гремела музыка, которую он когда-то играл. Рокот двигателя, конечно, звучал иначе, но энергия этого бешеного механизма была сравнима с энергией заводящей толпы, двигающейся в безумном ритме блэк-метала. Красная кожаная куртка, широкие черные джинсы и тяжелые ботинки — так был одет Гилз Гостен. Когда-то он был гитаристом группы «Dark Holiday».

Группа играла блэк-метал и собирала неравнодушную к мрачной музыке аудиторию. Несмотря на специфичность жанра, коммерческое положение коллектива было вполне позитивным. Но новоиспеченная звезда — Гилз — стал все чаще пропадать на тусовках, не жалея ни нервной системы, ни внутренних органов. Срываясь до беспамятства, он поглощал самые разные таблетки и порошки, искренне считая себя бессмертным. Однако реальность оказалась куда более разочаровывающей. Он не был бессмертен. Внутри группы назревал творческий кризис, менеджер бросил их, украв права на несколько песен, а музыкальные лейблы не хотели брать новый материал. Все шло к распаду. Нужно было чинить самолет, но пилот и пассажиры предпочли прыгнуть с парашютами.

«Dark Holiday» отправилась в прощальный тур. Для Гилза это означало смерть. Пристрастие к яду обострилось до предела. Тур закончился. Пути участников разошлись, у каждого началась новая жизнь, обеспеченная отступными. Парашюты раскрылись, и все благополучно приземлились. Но не Гилз. Он остался где-то там, на сцене. Вместо него домой вернулся искалеченный, слегка обезумевший наркоман.

Ему повезло. Бывшие коллеги не бросили его и помогли с лечением. Три года он боролся с зависимостью, собирая по крупицам себя прежнего. Он смог спуститься со сцены и спрятать гитару в шкаф, рядом с коробкой воспоминаний. За эти три года деньги с продажи мерча, дисков и музыкальной дистрибуции сложились в солидный капитал. Гилз купил себе небольшой дом, машину и расплатился с долгами. Так, в тридцать три года, перед ним расстелился чистый лист.

И все же репутация бывшего наркомана закрыла многие двери и заставила отвернуться старых знакомых. Ему не звонили, его не звали. И как бы он ни пытался пробиться к кому-нибудь, в ответ слышал лишь осуждение и почти открытое презрение. Оставшись в пустом доме, он не отчаялся. Он решил начать новую жизнь с дороги. Взяв карту и наметив маршрут, Гилз отправился в собственное турне.

Он проезжал города, успевая насладиться обыденной жизнью местных жителей, посидеть в кафе и ресторанах, посетить культурные достопримечательности. Впрочем, они не сильно его интересовали, но раз уж он здесь, то на его шее висел некий долг — посетить подобные места. Бывали вечера, когда он забредал в небольшие бары, где на сцене выступали начинающие группы. В них он видел себя. Того юного и неизвестного Гилза, идущего робкими шагами за своей мечтой.

Долго Гостен в одном месте не задерживался. И вот теперь, скользя по лесной трассе, скрытой высокими соснами, он мчался навстречу Москоу, штат Огайо. Тихому, спокойному, древнему городу, известному несокрушимостью своего общества. Когда-то мощное торнадо снесло почти восемьдесят процентов его домов, но местные жители отстроили все заново. Несмотря на все сложности, они сохраняли сильное чувство общности и гордились своей историей. Несгибаемый стержень этих людей притягивал Гилза.

2.Встреча со старыми друзьями

Сгущались сумерки. Дорогу окутывал густой, липкий мрак. До Москоу было еще далеко, а перспектива спать в машине на обочине совсем не радовала. На этом участке не было отмечено ни одного поворота, съезда или населенного пункта. Гилз продолжал впиваться взглядом в черноту, надеясь увидеть спасительный указатель хотя бы к самому дешевому и грязному мотелю.

Шли минуты, перетекающие в часы. Глаза сильно устали, стекло машины словно заросло туманом. Сонное состояние одолевало Гостена. Ему начало казаться, что в воздух примешиваются черные, маслянистые клубы дыма. Он чувствовал: еще полчаса такой езды — и аварии не избежать.

— О чудо... Не может быть! — Гилз нервно рассмеялся и потер лицо, надеясь прогнать наваждение. — Нет, мне не кажется! Глазам не верю! Это... Это судьба!

Сбавив скорость на повороте, он свернул на простенькую грунтовку. Свет фар почему-то сразу стал тусклым, пробиваясь сквозь пыль всего на пару метров, но водителя это уже не волновало. Он замер в недоумении, глядя на покосившуюся придорожную вывеску: «Добро пожаловать в Dark Holiday». «Никогда не слышал, чтобы так назывался населенный пункт... Навевает воспоминания, черт возьми», — подумал он, стряхивая странную меланхолию.

Ехать становилось все труднее. Показались первые дома. Мрачные, темные избы смотрели на него пустыми глазницами окон. Из-за грязных занавесок вырывался болезненно-красный свет. Уличных фонарей не было. Вдалеке тявкали собаки, скрипели, а в доме прямо за спиной Гостена пронзительно, не по-человечески взвизгнула женщина.

Волосы на затылке шевельнулись. По коже пробежал холодок. «Dark Holiday» встречал ночного путника недобро.

Гилз остановился у ближайшего дома. Строение казалось древним, срубленным еще в позапрошлом веке. Двухэтажное, темное, вытянутое вверх, с длинной низкой пристройкой, откуда доносилось хрюканье и тяжелое дыхание крупных животных. Несмотря на поздний час, вокруг стоял шум. Он хотел спать. Его чудовищно клонило в сон, ему было плевать на крики и хохот. Гилз вышел из машины и постучал в тяжелую дубовую дверь.

Послышались шаркающие шаги. Дверь скрипнула. На пороге стояла старуха с редкими седыми волосами. Выглядела она скверно: дряблая кожа, впалые щеки. Но несмотря на этот убогий старческий вид, ее глаза горели яростным, неестественно молодым огнем, а на губах играла широкая улыбка. Ровные, ослепительно белые зубы особенно сильно контрастировали с мраком вокруг. Этот приветливый оскал пугал куда больше, чем если бы она сразу выставила его за дверь.

— Привет! — Звонко, почти по-девичьи сказала бабушка. Гилз так и застыл с маской неприкрытого удивления. Голос звучал неправдоподобно молодо и очаровывающе. — Чего тут стоишь, милый? Что-то нужно?

— Ну... Я ищу гостиницу или мотель какой-нибудь. Мне переночевать... Здесь есть что-нибудь такое? — объяснял Гилз полусонным голосом, все еще пытаясь прийти в себя от шока.

— Ой... Нет, ну есть, конечно, но тебе лучше туда не ходить... — она немного поморщилась, и ее белозубая улыбка дрогнула. — Там гости собрались. Шумный банкет... тебя вряд ли положат спать.

— Понятно, — медленно выдохнул Гилз, машинально доставая сигарету. — Ладно, я тогда пойду... Спокойной ночи.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась она. — И куда ты пойдешь, милый? Заходи ко мне. Меня, кстати, Синзи зовут. А тебя? — Кокетливая улыбка снова вылезла из темноты. Она распахнула дверь шире и манящим жестом поманила его внутрь.

На ней было надето черное платье с белым кружевным воротничком. Гилзу становилось не по себе. «Может, это местная сумасшедшая? Почему эта карга ведет себя как молодая девица?»

— Даже не знаю... Никто не будет против?

— Давай заходи. Только имя свое скажи! — тон ее мгновенно стал жестче.

— Ой, ну да. Меня зовут Гилз... Гилз Гостен.

— Гилз, значит... Хорошо, хорошо. Ты проходи на кухню. Я сейчас отойду ненадолго, привести себя в порядок. Ты пока посиди. Ешь аккуратнее, булочки на столе, они с чесноком!

Старушка неестественно быстро, почти скользя, побежала вверх по крутой лестнице, и ее черное платье мелькнуло в тени.

Гилз зашел на кухню. Он был совершенно сбит с толку. Все события происходили слишком быстро, складываясь в какую-то злую, сюрреалистичную шутку. Но он был слишком уставшим. Он хотел поесть и упасть в кровать, не больше.

Сидя на стуле, он уронил голову на грудь. Пытался не уснуть, но веки сами собой намертво склеились. Лишь краем уха он улавливал странные, влажные булькающие звуки, идущие откуда-то из подпола. Запах чеснока и пряного теста окутывал его уютной теплой дымкой, словно тяжелое одеяло. Пол под ногами превратился в самую удобную кровать, о которой можно было только мечтать.

«Dark Holiday» больше не казался таким враждебным. Местные жители, сквозь дрему, представлялись Гилзу такими же чудаковатыми, сломанными и странными, как его старые приятели по группе. И эта мысль, странное дело, его успокоила.

3.Луч солнца осветил...

Гостен проснулся. Протирая глаза, он с ужасом вспоминал вчерашний вечер. Страшная бабка, смертельная усталость, чесночные булочки, крики, какие-то шумные гости в гостинице. Он был жив, кошелек на месте, ключи от машины в кармане. Шея ужасно болела.

Кухня преобразилась. Еще вчера ночью она казалась жуткой, словно избушка старой ведьмы, с липкими пятнами и странными инструментами. Теперь же в лучах солнца, пробивающихся сквозь окна, она выглядела просто как комната в загородном доме одинокой старушки, тихо доживающей свой век.

С потолка свисали связанные белой ниткой травяные пучки. Солнце ложилось на поверхности из потемневшего дерева, проявляя ребристую текстуру. Стол был накрыт темно-красной скатертью. Несмотря на воздействие времени, находиться здесь было приятно. Комната сияла чистотой, а воздух пах свежестью. Ножи аккуратно разложены на столешнице, посуда убрана. Ни пятна, ни соринки.

Сзади скрипнула ступенька. Гилз несколько раз похлопал себя по щекам, разгоняя сон.

На кухню впорхнула дивной красоты девушка в темно-желтом платье. Совершенно не обращая внимания на Гилза, она подошла к плите и плавным движением включила конфорку. Достала кофемолку и небольшой холщевый мешочек с зернами. Доставая чашку, она резко повернулась к Гостену, затем отвела глаза, улыбнулась и достала вторую.

Словно кружась в танце, под аккомпанемент звона бытовой утвари, она довела кофе в турке до кипения. Четыре раза сняла и снова поставила на огонь. На пятый раз она крутанулась вокруг своей оси, держа турку в левой руке. Поставив кофе на подставку, взяла с полки небольшую банку с черным порошком. Быстро пробормотав что-то нараспев, кинула щепотку в напиток. Хорошенько постучав по дну турки, она разлила ароматный, спасительный напиток в чашки. Гилз, стоявший все это время как вкопанный, догадался сесть. Посмотрев ему в глаза, она снова улыбнулась своими очаровательными губами.

— Удачного пробуждения! Неужели ты спал прямо здесь? — спросила девушка, подвигая чашку ближе к Гилзу.

— Доброе! Да. Оказывается, я был настолько уставшим, что вырубился прямо так, — улыбаясь, ответил Гостен.

— Ты такой забавный! Завтракать будешь?

— С большим удовольствием!

Приготовив яичницу с беконом, она выбежала на улицу и вернулась с небольшим пучком свежих листьев шпината. Расставив тарелки, она села и опять что-то тихо пробормотала. Подмигнув Гилзу, начала есть. Расценив этот жест как «приятного аппетита», он тоже принялся за еду.

— Ты так интересно готовила кофе. Кружилась с ним, бормотала…

— Да, это меня бабушка научила, — перебила его девушка, и ее голос на секунду стал ниже. — Она делала это, чтобы злой дух не проник в нее вместе с напитком. Черный порошок — это особые специи. Именно так они и пили, — затараторила она, немного сбив дыхание.

— Ого… Да, я вроде слышал об этом. Кстати, а где твоя бабушка? — сделав небольшой глоток, спросил Гилз.

— Эх… Она давно умерла…

Гостен подавился.

— Но ведь… Вчера вечером… Разве…

— Эй! — опять перебила она, и ее улыбка стала немного шире, чем нужно.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Дело в том, что вчера дверь мне открыла старушка… Ее кажется… Точно! Она сказала, ее зовут Синзи!

— Это меня зовут Синзи! И это я вчера пригласила тебя! — Щеки девушки надулись. Она скрестила руки на груди, потом встала, крутанулась и, уперев руки в бока, продолжила: — Не называй меня старушкой, мне это очень не нравится!

На мгновение в ее глазах промелькнуло что-то маленькое, но чудовищно страшное. Словно крошечный черный бес пробежал по нижнему веку и растворился в черноте зрачка.

— Прости, прости! Я и не думал. Ночная дорога меня вымотала, я ничего толком не соображал… Да и темно было, вот и показалась! — торопливо извинялся Гилз, выставив ладони вперед. Но про себя он четко понимал: он видел страшную старуху. Образ редких седых волос и ссохшейся морщинистой кожи он не забудет никогда.

— Учти… — она сделала паузу и провела ладонью по своему идеально гладкому лицу. — В нашем городке многое лишь кажется. Но оно происходит на самом деле, — строго сказала Синзи.

Всего несколько секунд спустя она подхватила его за локоть и с сияющим лицом предложила:

— А давай я тебе город покажу!

Гилз только и смог что кивнуть.

Они неспешно шли вдоль домов совершенно разной архитектурной формы и эпохи. Одни напоминали старинные европейские часовни, другие были похожи на ржавые ангары. Улица напоминала сон с безумной, причудливой хаотичностью. Но все дома объединял цвет: темно-коричневое дерево, перемешанное с сажей и копотью. Некоторые строения и правда выглядели обгоревшими, но в них продолжала кипеть жизнь.

Краем глаза Гилзу показалось, что с одной крыши на другую прыгнул огромный, страшный, черный зверь с вытянутыми конечностями и оленьими рогами. Зверь спрятался за трубой дымохода. Гилз моргнул, но зверя не было. Он посмотрел на Синзи. Она все говорила и говорила, но Гилз не понимал ни слова. Только некоторые обрывки фраз долетали до него: …ритуалы… клятвы на крови… Гилз утопал в ее сладком голосе, его сознание словно плыло в странном тумане.

Проходя мимо фонтана со статуей человека с головой козла, они свернули к бару «Мертвые мысли».

Странный запах ударил в ноздри. Он был одновременно мерзким, гниющим, тошнотворным, но и сладким, пряным, обволакивающим душу.

Они сели за столик.

— Давай сегодня выпьем? — спросила Синзи.

— Вообще, я хотел завтра уехать отсюда, — неожиданно для себя, Гилз вдруг осознал, что плохо помнит, как он оказался в этом месте. Он словно вышел из состояния транса.

— Ой! Боюсь, у тебя это не получится сделать... Впрочем, немного выпить тебе не помешает, — улыбнувшись, сказала она.

Принесли напитки. Это был целый сет под названием «Чертова дюжина».

— Советую вот это, — подвигая ближе к Гилзу прозрачную рюмку с темной густой жидкостью, сказала Синзи.

Гилз пожал плечами и залпом выпил. Вкус был похож на сочетание горьких трав и земли. Проглотить это нечто было тяжело, будто комок грязи медленно стекал по пищеводу.

— Ну как? — спросила Синзи с нетерпением.

— Не очень, — мотая головой, ответил Гилз, слегка съежившись.

— Как тебе глаз?

— Эм... Какой глаз?

— Тогда понятно. Ну ладно.

Гилзу все больше казалось, будто он сходит с ума. Или это город для сумасшедших? Он задрал голову, чтобы размять затекшую шею, и окаменел.

Потолок «украшали» внутренние органы. Кишки, словно мясные новогодние гирлянды, тянулись от середины зала к стенам, провисая под собственным весом. Сердце, печень, почки, глаза, желудки. На потолке висело явно несколько человек. Кровь медленно капала на пол, но посетители бара, казалось, этого не замечали.

«Это город безумцев… Я не верю… Кажется, меня сейчас вырвет! Это кошмар… Вот бы сейчас проснуться! Главное не подавать вида! От этих психов можно ожидать чего угодно!»

Желудок воротило. Во рту остался вязкий налет с привкусом железа и гноя. Его начало трясти. Гостен выдавил из себя, что намерен пойти и хорошенько выспаться. Синзи посмотрела на него с невнятной эмоцией разочарования. Проведя пальцем по стенке бокала, она пожала плечами и встала.

Они вышли на улицу. Шли молча. Голова болела, ноги тряслись. Его пугало это место. За все время, проведенное здесь, он ни разу не смог спокойно выдохнуть. Всем своим телом Гилз чувствовал: в этом проклятом месте творилось чудовищное, необъяснимое безумие. Синзи шла, не убирая улыбки с лица. Это пугало больше всего.

Они зашли в дом.

— Ты, наверное, хочешь в ванную? — лукаво спросила Синзи.

— Нет, нет. Не стоит… — Гилза все еще мутило. Лоб покрылся крупными каплями пота. Он мечтал принять ванну, но не здесь.

— Я очень рекомендую, — с интонацией, характерной для женщины, обращающейся к сыну-подростку, сказала она.

— Мне как-то… неудобно.

— Я настаиваю! — голос ее стал резким, как хлыст.

— Ну раз настаиваешь. — Гилз из-за всех сил попытался широко улыбнуться. Осознав, что выбора у него нет, он сел в коридоре, пока довольная Синзи пошла набирать ванну. Сопротивляться он уже не мог.

Послушав равномерное журчание воды, Гостен почувствовал, как его отпускает внезапный приступ паники. Внутри себя он молил о том, чтобы все это закончилось.

— Все готово!

Сидя в ванной, Гилз понимал, что все еще находится в опасной ситуации, но наконец почувствовал небольшое расслабление. Чудесная, теплая вода с запахом фруктов. Он повернул голову к зеркалу. Его закрывала кружевная ткань.

«И зачем закрывать зеркало?»

Гостен встал. Ему показалось, что за тканью мелькнуло что-то неестественное. Какое-то черное пятно. Аккуратно подходя все ближе, на полусогнутых ногах, он вытянул руку. По телу пробежал холодок. Горло сжал спазм. В ушах стучала кровь.

Резко сдернув ткань, Гостен испуганно вдохнул и застыл. Пятно исчезло. Но он успел разглядеть в нем черный силуэт с большими белыми глазами.

«Надо уезжать. Прямо сейчас!»

Воздух в ванной тут же заполнился чудовищной смесью едких запахов. Гостена вырвало прямо в ванную. Он мигом оделся и выбежал из комнаты. Несколькими широкими шагами пересек коридор и оказался у выхода. Рука схватилась за холодную ручку входной двери.

Плечо что-то сжало. Сжало настолько сильно, что рука тут же онемела. Гилз пытался дернуть ручку, но мышцы не слушались. Он медленно повернул голову.

Почти вплотную к его лицу появилось лицо женщины. На ее лбу зияли глубокие морщины. В темных волосах проступала седина. Кожа на ее глазах теряла упругость.

— Невежливо вот так уходить! — противным писклявым старым голосом закричало существо. — Тебе следует заплатить за свое пребывание здесь!

Ее серая когтистая рука медленно приближала к груди Гостена широкое острие кухонного ножа.

— Я… Я заплачу. Сколько? — Гилз стал осторожно тянуть руку к кошельку.

— О, дорогой мой, деньги мне не нужны. — очень спокойно начала она, и ее голос снова сорвался на визг. — Мне нужна энергия. Твоя жизненная сила! Видишь, как я постарела! Я должна кормить своего демона!

Нечеловеческий крик вырвался из горла Синзи. Она показала ножом на комнату позади.

— Скорее, пока я еще не совсем сгнила. Ты же не хочешь провести горячую ночь с той старушкой, какой я была при первой нашей встрече!

Ее рука резко схватила шею Гилза. С силой, не меньшей чем у гориллы, чудовище швырнуло его к двери, об которую он хорошенько приложился головой. Она небрежно затащила его в комнату и бросила на кровать. Гостен судорожно бегал глазами. Везде были разбросаны самые разнообразные инструменты.

«Надо бежать! Как?!»

Он заметил угол окна, которое наполовину закрывал тяжелый дубовый шкаф.

Несколько секунд Синзи пристально смотрела на него. Потом она все-таки положила нож и стала раздеваться. За это время она успела постареть еще сильнее. Отойдя в дальний угол, она взяла тяжелую цепь с металлическим ошейником.

С широкой улыбкой она стала неспешно подходить к кровати.

— Прости, милый, но я не хочу, чтобы ты убежал в самый трогательный момент.

— Ничего страшного, милая. Я понимаю, — Гилз хрипло сглотнул, напрягая все мышцы.

Синзи медленно приближала ошейник. Перед лицом неизбежного ужаса, собрав всю свою волю к жизни, Гилз сделал отчаянную попытку. Изгибаясь, он со всей силы ударил это нечто в образе старухи в живот.

На лице Синзи проступила гримаса ненависти. Она согнулась, пытаясь вдохнуть. Вместо крика вырвалось только булькающее кряхтение. Гостен рванул цепь, перехватывая ей горло, и со всей дури пнул тяжелый комод, запирая ей путь.

Удушье заставило ее лицо синеть. Она пыталась освободиться, но Гилз уже прыгнул к окну. Осколки стекла посыпались наружу. Но Гостен повис в воздухе, всего в нескольких сантиметрах от земли, зацепившись за раму.

Две высохшие, страшные, серые руки с черными когтями схватили его лодыжку. Она не могла его вытянуть обратно — цепь на ее шее натянулась струной и не давала ей сделать ни шага. Ее тянуло в две стороны. Гилз истерично извивался всем телом, пытаясь вырваться. Гримасы агонии искажали лицо Синзи, так что уже невозможно было определить, что это за существо. Но мертвая хватка на его ноге не ослабевала.

4.Бежать

Гилз висел. До земли оставалось совсем немного, но мертвая хватка не разжималась. Однако ощущение скорой свободы дало ему ясность. Он схватил крупный осколок стекла.

Перестал думать и начал рубить.

Холодное стекло вонзалось все глубже. На лоб Гостена капала горячая, липкая кровь. Каждый удар был сильнее предыдущего. Когда пальцы Синзи, превратившись в окровавленные обрубки, наконец разжались, Гилз рухнул на землю, больно ударившись плечом. Голова кружилась. Тело билось в мелкой дрожи. Он медленно, шатаясь, побрел к машине.

Рухнув в водительское кресло, он протяжно выдохнул и схватил ключи. Гостен уже видел, как мчится по шоссе, оставляя этот проклятый город позади. Ничего «круче» уже не будет. Он хотел домой.

Но машина не завелась.

Гилз повернул ключ еще раз. Снова.

Наклонив ухо, он услышал не рокот двигателя, а тяжелый, скрежещущий грохот сверху.

Входная дверь дома Синзи пролетела несколько метров и с грохотом упала на дорогу. Гилз поднял глаза. Изуродованное лицо ведьмы медленно стекало с крыши. Ее светящиеся глаза жадно пожирали его. Оставляя за собой шлейф красно-коричневой жижи, она полностью сползла на капот. На ее шее все еще висел ошейник с длинной цепью. Неуклюже размахивая руками, она пыталась раскрутить цепь и ударить по лобовому стеклу.

Гилз вдавил газ. Машина взревела, но осталась на месте — все четыре колеса утопали в глубокой грязи.

Крышу вдавило внутрь от чудовищного удара.

— Черт! — заорал Гилз, ударив кулаками по рулю.

Синзи продолжала стоять на капоте, вращая цепью и заливаясь высоким, противным смехом. Оглушительный звон. Лобовое стекло пошло паутиной трещин. Гилз успел закрыть лицо руками. Откинув цепь назад, она прыгнула прямо на него, ломая остатки стекла. Гостен пригнулся и вдавил педаль в пол.

И тут Синзи резко потащило назад.

Она схватилась за шею, а глаза раскрылись в изумлении. Цепь намоталась на ось переднего колеса. Гилз давил на газ, пока двигатель не заглох с омерзительным скрежетом. Этого хватило. Рывком Синзи притянуло к колесу, ее тело нелепо вывернуло.

Гостен схватил огнетушитель, лежавший под пассажирским сиденьем, рванул дверь и выскочил из машины.

— Не надо… Умоляю… Не делай этого… — задыхаясь и кашляя кровью, просила Синзи. Ее лицо уже напоминало растекшуюся маску.

На мгновение Гилз замер. Ему стало жалко это несчастное, уродливое существо. Но потом голову охватил холодный, звенящий прилив безумия. Из его горла вырвался не крик, а истеричный, надсадный смешок.

— Да с чего бы! — прорычал Гостен.

Он поднял огнетушитель и обрушил его вниз. Еще раз. И еще. Превращая голову Синзи в кровавое месиво.

Немного отдышавшись, он выпустил тяжелый баллон из рук. Его мутило. Схватившись за голову, он побежал. Просто побежал вперед, в темноту.

Он видел только то, что находится впереди, да и то словно сквозь мутную воду. В ушах звенело. Ноги, движимые чистым животным страхом, отталкивали тело с удвоенной силой. Он не слышал, как сам начал кричать. И не видел, какой ужас творится вокруг.