Барин-инженер. Том 4. Своя марка

— Покупатель будет стоять, пока вы устанавливаете, — ответил Веденин.

— Поэтому для первой приёмки предусмотрен действующий старый водоотлив, — сказал я. — Для дальнейшей работы передаём резерв, запас и порядок действий. Если причина неясна, мы не станем требовать, чтобы машинист продолжал работу до нашего приезда.

Представитель дома посмотрел на рисунок рудника.

— А если вы выясните, что у всей партии одинаковая неприятность?

Фёдор перестал перекладывать листы. Савельев поднял глаза.

— Сообщим, какие машины и детали затронуты, — ответил я. — До следующей отгрузки. По уже переданному согласуем проверку и необходимые действия с механиком. В порядке обращений это тоже укажем.

Веденин не торопился кивать.

— Я спрашиваю про деньги, Иван Алексеевич.

Я посмотрел на стоявшие перед ним шесть тысяч триста будущего аванса.

— Если причина в нашей работе, мы платим за необходимое исправление. Расходы должны быть подтверждены. Поэтому мне нужно видеть, как проверяем, кто сообщает и кто вправе назначить работу.

Софья записала сказанное короче. Потом мы ещё долго разделяли случаи, в которых остановленную машину можно было исправить штатным запасом, и те, где требовалось отдельное решение. Подпись внизу не избавляла ни одну сторону от необходимости разговаривать.

Я поймал себя на неприятном желании быстрее закрыть страницу. Уже час видел готовые четыре насоса, таблички и наш остаток после работ. На столе тем временем обсуждали возможность, при которой часть этого остатка исчезнет.

Софья повернула лист ко мне.

— Прочитай последнюю редакцию.

Я прочёл. Вернул одно упущенное условие о подтверждении расходов, спросил Фёдора про комплект и только потом поставил подпись.

* * *

Савельев ушёл первым: в цехе его ждала настоящая деталь. Фёдор собрал свой экземпляр приложения и задержался у двери, ожидая меня. Софья осталась сверить последние копии.

На улице было жарко. Парень расстегнул верхнюю пуговицу и наконец опустил плечи.

— Когда про всю партию спросил, я подумал, может, не брать, — признался он.

— Почему?

— Выгодно выглядит. А вдруг правда одинаково выйдет плохо?

Я повертел папку в руке.

— Такой вопрос и к двум был. Теперь у нас больше оснований делать. И больше вещей, за которыми нужно смотреть.

— Четыре проверим.

— Проверим. И как изготовили, запишем. Одного номера готового насоса мало, если потом искать, откуда взялось.

Фёдор задумался. У лавки мы остановились, он купил воды, потом попросил у меня карандаш. На обороте черновика начал выписывать, что хотел добавить к своим сборочным листам.

Я не торопил. Через несколько минут он сам заметил, что пишет под солнцем, спрятал лист и засмеялся.

— До цеха дойду. Здесь стола всё равно нет.

* * *

Аванс подтвердили девятого утром. Шесть тысяч триста рублей появились на заводском счёте. Я принёс документ Савельеву, пока тот готовил очередную установку.

Мастер прочёл, затем посмотрел на меня.

— Теперь Лебедеву подтвердим три оставшихся корпуса. Первый уже у нас.

— Подтвердим. Софья готовит оплату по этапам.

Он вернул бумагу и позвал Павла. Через несколько минут они стояли над обычным заказом, который дом давал из своего материала. Деньги насосной партии не заставили этот металл исчезнуть со станка.

Я прошёл к Фёдору. На стене возле его стола висели четыре подготовленных листа. Номера до окончательной маркировки обозначили как места первой и второй пары, чтобы не спутать изделия при распределении работы. Рядом оставалось место для сведений о запасе.

— По каждой детали всё не поместится, — сказал он.

— Отдельные листы сделаем. Здесь нужно находить их, а не переписывать весь цех.

Корнеев попросил показать, какой записью будет отличаться выданное на сборку от уже переданного покупателю. Фёдор сел возле него, Митя принёс чистую бумагу. Я видел, как Пётр проверяет выбранное обозначение на одной настоящей коробке, и порадовался, что с порядком выдачи они разберутся ещё до сборки первого насоса.

Софья вышла из конторы с банковским подтверждением и письмом Лебедеву.

— Сегодня ещё к Надежде Петровне успею, — сказала она. — Если примет предложение, завтра познакомлю.

Я прочёл письмо, подписал. Она убрала его в папку и задержалась.

— Рад?

— Рад.

Софья улыбнулась.

— Тогда вечером скажи маме сам. Пусть услышит, пока ты не успел сосчитать все причины тревожиться.

Она ушла, а я остался возле четырёх листов. За стеной работали станки, в проходе Савельев объяснял Павлу следующее закрепление. Можно было пройти по цеху и увидеть почти всё, из чего вырастет наш новый заказ. Остального пока не существовало. Для него следовало заказать металл, дождаться отливок и отдать каждому человеку его время.

Глава 6. Место за столом

Надежда Петровна Рябинина первым делом спросила, когда здесь обедают.

Софья показала на часы.

— Вы до обеда. Три дня в неделю, как обсудили.

— Тогда хорошо. Мне после двух к сестре. Она лавку держит, я у неё после обеда с детьми сижу. Если здесь надо будет дольше, заранее говорите.

Она поставила на стул потёртую сумку и достала очки в плотном чехле. Была невысокой, с гладко убранными волосами и очень спокойными движениями. Папку брала обеими руками, словно прежде всего боялась что-нибудь рассыпать.

Софья представила нас. Надежда Петровна поздоровалась, посмотрела на мои руки и спросила, кому показывать готовое.

— Сначала мне, — ответила Софья. — Если меня нет, сложите в это место. Подпись владельца вот здесь. Самим за него ничего не отмечать.

Я отодвинул с края стола чертёж. Новый человек занимал место, на котором ещё вчера удавалось оставлять всё, что не хотелось разбирать сразу.

За переписку, сверку обозначений и раскладку подтверждённых бумаг мы договорились платить двадцать рублей в месяц при оговорённом времени. За август платили со дня выхода на работу. Решения по цене, обязательствам и выдаче денег у Надежды Петровны не появлялись вместе с очками.

Она прочла запись, спросила о днях оплаты и показала на одну строку.

— А что такое «комплект принят»?

Фёдор, проходивший мимо двери, остановился. Софья объяснила разницу между принятым на складе имуществом и принятым покупателем результатом работы.

Надежда Петровна некоторое время смотрела на одинаковые слова.

— Тогда я буду весь номер листа писать. По одному этому не разберусь.

— Пишите, — сказала Софья.

Фёдор остался показать настоящие документы. На его лице появилось знакомое удовольствие человека, который умеет объяснить нужное. Он принёс небольшую коробку, разложил два листа и сразу спросил, можно ли поставить железо на свободный край.

Надежда Петровна подвинула свою сумку на пол.

— Здесь можно. Только чернила не опрокиньте.

* * *

В тот же день Софья приняла отдельную работу, предложенную домом. Объём ограничила сверкой конкретных поставок и подготовкой расчёта по указанному периоду. Дальнейшую постоянную службу пока не обещала. За выполненную работу полагалось пятьдесят рублей по согласованному порядку; первую часть она получала после передачи начального результата.

Я услышал эти условия, когда она попросила освободить ей две половины дня для встреч и проверки подтверждений. Сам чужой расчёт остался у неё в папке.

— Мне не нужно читать? — спросил я.

— Мои дни здесь видны. Остальное по чужому делу. Если там окажется наш завод, эту часть я брать не буду, передам другому человеку.

Я поправил время в общем листе. Софья посмотрела, потом взяла карандаш и добавила ещё полчаса дороги.

— Вот теперь видно.

— Я всё ещё считаю, будто ты в соседней комнате.

— Я заметила.

Она ушла к Надежде Петровне объяснить последние папки. Через некоторое время надела шляпку, забрала свои копии и вышла. Я проводил её до калитки. Она поцеловала меня в щёку, затем повернулась к улице таким деловым движением, что прощальный разговор закончился сам.

Возвращаясь, я встретил Савельева. Мастер держал новую небольшую заготовку.

— Ушла?

— На свою работу.

— Хорошо. Тогда эту подпись вы поставьте, а то я у неё уже с утра спрашивал, когда свободна.

Никакого особого повода для волнения цех не обнаружил.

* * *

Проблема возникла у счёта на перевозку, который принёс посыльный. В нём значились два места. В моей памяти прибыло одно. Я уже потянулся спросить Софью, но соседний стол оказался пустым.

Надежда Петровна подняла голову.

— По какому дню?

Я назвал. Она достала папку, медленно просмотрела корешки и нашла приёмный лист. Второе место относилось к общему грузу Лебедева и Мартына. Нашу долю перевозки следовало считать по согласованной части, а не по всему счёту.

Я принёс свою копию общего листа. Мы сопоставили записи, нашли нужное подтверждение. Посыльный сначала настаивал, что ему велели получить указанное целиком. Потом внимательно посмотрел на фамилии и признал: бумагу дали ему одну, а заходить предстояло к троим.

Расход по нашей доле я разрешил, остальные документы отправил дальше с запиской. Надежда Петровна отметила, куда уехал оригинал, и подложила под копию маленький лист.

— Я так делаю, когда нужно потом вернуть, — сказала она. — Иначе останется пустое место, а я не вспомню, кто унёс.

У неё не было ни моего инженерного опыта, ни Софьиной привычки видеть спорный договор с первой страницы. Зато она спокойно сделала работу, ради которой мы сажали её за стол. Я попросил оставить такой же порядок для остальных уходящих оригиналов.

После обеда в контору пришёл Павел с вопросом по подтверждённой операции. Я смог прочесть его запись целиком, потому что между нами не стояли три одинаково срочных посетителя. Мы выбрали время приёмки, он вернулся к станку. Надежда Петровна уже ушла к сестре. На её столе лежала ровная стопка с короткими закладками.

Когда Софья вернулась, я рассказал о перевозке. Она просмотрела подтверждение, поправила одно обозначение на копии и села к своему расчёту. Я с неожиданным удовольствием вернулся в цех: за день мы успели поработать без нескольких привычных вопросов друг к другу.

* * *

Комнаты на Садовой смотрели десятого.

Мы пришли вчетвером: Софья, её отец, Мария и я. Хозяйка верхнего этажа открыла дверь, предупредила про высокую ступень и провела в общую комнату. Здесь было сухо. Солнце лежало на полу длинной полосой, за окном шелестела старая липа. От соседнего двора доносился стук сапожного молотка.

Вторая комната была меньше. За ней находилась узкая светёлка с отдельным окном. Прежние жильцы держали там сундуки и развешивали бельё. Теперь в углу стояла пустая этажерка, на стене сохранились следы гвоздей.