Дело N...

– Всем привет! – бодро сказала девушка с экрана мобильного. – С вами снова я, Арина Смит. Сегодня я хочу поговорить о том, что многоуважаемая администрация города Рязани называет благоустройством. Как вы можете видеть, за моей спиной Верхний городской парк. Точнее, то, что от него осталось…

Он выключил видео и, трогаясь с места, пробормотал:

– Идиотка.

Телефон зазвонил прямо в его руке. Вячеслав включил громкую связь и процедил сквозь зубы:

– Слушаю.

– Твоя падчерица совсем охренела, Давыдов? – раздался из трубки голос мэра. – Я её зачем на оклад в администрацию взял? Чтобы она продолжала нас грязью поливать?

– Я с ней поговорю, – коротко ответил Вячеслав и сбросил вызов.

Поговорю.

Пообещать поговорить, к сожалению, было единственным, что он мог сделать.

… Двигаться по направлению к мечте…

Сейчас он мечтал об одном: придушить дочь бывшей жены своими собственными руками.

* * *

Шесть юных пар скользили по паркету Розового зала Дворца детского творчества. Строгие чёрные костюмы у молодых людей, яркие, летящие платья у девушек. Изящные, точные, отработанные на сотнях тренировок шаги. Прекрасная музыка.

Но Вячеслав почти ничего не слышал, как будто оглох. Расширившимися глазами он следил за тем, как со своего места за столом для спонсоров турнира поднимается Николай и, расталкивая толпу, пробирается к выходу из зала.

Кузнецов Николай. Старший брат бывшей жены. Только благодаря этому он оказался в числе спонсоров соревнований.

От него требовалось не так уж и много: прилично одеться, занять своё место до начала полуфинала, спокойно просидеть несколько часов, улыбаясь танцорам и их родителям, а в самом конце вручить подарки финалистам. За это Николай получал возможность прорекламировать свои бутики спортивной одежды и хоть немного подправить дела – а они у него с каждым годом шли всё хуже и хуже.

Но он всё сделал не так.

Вместо делового костюма он надел спортивный. Не побрился. Страдальчески морщился, глядя на танцующих детей. И вот теперь просто уходил.

Прекрасно!

Музыка умолкла, и Вячеслав опустил взгляд на бланк, куда должен был выставить баллы конкурсантам. Сегодня он был в жюри – ещё один небольшой знак уважения со стороны Ермолаева, нынешнего директора Дворца детского творчества. Тот хорошо помнил, благодаря кому получил свою должность, и был рад оказать услугу Вячеславу.

– Кажется, господин Давыдов затрудняется с оценками? – раздался откуда‑то сзади, с мест для почётных гостей, ехидный старческий голос.

Вячеслав прекрасно знал, кому он принадлежит, поэтому не стал реагировать. А голос продолжил:

– Сложно ему, конечно, сложно, столько лет не судил… Ну ничего, сейчас сынку губернатора что надо припишет, потом ещё нечаянно сфотографирует, в интернеты свои выложит и будет молодцом. Так и надо, да, так и надо. Кресло мэра само себя не выслужит…

Вячеслав промокнул салфеткой вспотевший лоб, сверился с расписанием и понял, что начался перерыв между вторым полуфиналом и финалом. Встал из‑за стола, аккуратно обошёл лениво перемещавшихся по залу родственников конкурсантов и зрителей, добрался до ближайших высоких дверей, ведущих в коридор, и с облечением покинул зал.

В холле было чуть прохладнее.

Вячеслав встал справа от выхода из зала и достал из кармана телефон. Проверил сообщение, отправленное бывшей падчерице – разумеется, эта звезда его так и не прочитала. Сжал зубы, написал ещё несколько сообщений и прислонился к стене.

– Всё в порядке? – спросила стоявшая чуть дальше по коридору девушка в воздушном ярко‑розовом платье с пышной юбкой и открытой спиной.

– Что? – переспросил Вячеслав, искоса глядя на девушку.

– Я спросила, всё ли в порядке, – ответила она и неловко улыбнулась.

– Разумеется, в порядке, – сухо сказал Вячеслав. – И если вы не в курсе, общение судей с участниками турнира, их тренерами и представителями до завершения соревнований категорически запрещено.

Он отвернулся. Девушка пожала плечами, неторопливо пересекла холл и начала спускаться по широкой лестнице на первый этаж. А Вячеслав, хмурясь, смотрел ей вслед.

Стройная, точёная фигурка. Лёгкая походка. Длинные русые волосы, собранные в высокую причёску. Розовое платье.

Вячеслав растёр руками внезапно занывшие виски.

Как сильно она похожа…

Именно так шесть лет назад, в день своего последнего выступления, выглядела Кузнецова Ирина.

Пятое мая, – со странной смесью тревоги и горечи подумал он. – Ровно шесть лет.

* * *

Пары, прошедшие в финал, выстраивались на паркете.

Одни казались уставшими и почти равнодушными, другие уже «включились» – улыбались, держали осанку, работали со зрителями.

Вячеслав отвлёкся от конкурсантов и нашёл глазами Николая – тот наконец‑то вернулся во Дворец, но выглядел ещё более взвинченным и раздражённым, чем до своей отлучки.

И, кажется, Вячеслав знал как минимум одну из причин его настроения.

Ещё одна пара.

Не танцоров, нет.

Они много лет не танцевали, и до сегодняшнего дня Вячеслав был уверен, что они даже не общаются, но… Но сейчас Влад – бывший партнёр и парень Ирины, дочери Николая – стоял у ближайшего к столу спонсоров входа в зал и держал за руку Арину.

Арину. Племянницу Николая. Двоюродную сестру и когда‑то лучшую подругу Ирины.

Николай, не отрываясь, смотрел на них. И не только он – пара действительно привлекала внимание.

Влад – высокий брюнет, одетый во всё чёрное, и Арина – тоже высокая, лёгкая, стройная, красивая. Светлые коротко стриженные волосы, тонкие черты лица, изящные руки, короткое бежевое платье, бесконечно длинные ноги.

Влад и Арина казались живым воплощением юной силы и сексуальности.

Мужского и женского начала.

– Света и тьмы, – негромко сказал Вячеслав вслух, и внезапно его охватило дурное предчувствие.

Он попытался взять себя в руки.

Что за чушь лезет в голову?

Но Николай, должно быть, в ярости…

Вячеслав сделал глубокий вдох. Задержал воздух в лёгких. Выдохнул. Опять посмотрел на падчерицу. И мысль, так часто приходившая ему в голову в последнее время, снова пробилась на поверхность сознания.

Как хорошо, что она выросла.

Сейчас Арина была одета в ультра‑короткое платье, вызывающее желание прочитать лекцию о безопасном поведении и правилах приличия. Но и в другое время она, как правило, выглядела не лучше.

Джинсы и футболка слишком большого размера вместо нормальной одежды.

Слишком короткая стрижка, открывающая тот нелепый иероглиф на шее, который она набила ещё в восьмом классе.

Слишком холодные голубые глаза.

Слишком яркая помада на губах.

Всё в ней казалось слишком ярким, слишком заметным и раздражающим. От той милой домашней девочки, которую он помнил и любил, не осталось вообще ничего. Но она выросла, и это снимало с него ответственность.

– Почему не начинают? – внезапно спросила у Вячеслава сидевшая слева женщина‑судья.

Он почесал бровь и пожал плечами:

– Не знаю.

– Кажется, не хватает одной участницы, – чуть более тревожно сказала судья, наблюдая за поднимающейся суетой в центре зала.

– Красоту, наверное, наводит, – небрежно ответил ей Вячеслав. – Девчонки есть девчонки.

Но сердце уже удвоило свой ритм.

Не хватает одной участницы.

Краем глаза он заметил какое‑то движение и понял, что к его столу идёт Ермолаев – торопясь, задыхаясь, прижимая руку к левой половине груди.

– Слава, – заговорил он, как только оказался достаточно близко, – у тебя же есть связи в полиции?

Женщина охнула:

– Я же говорила! Пропала девочка!

– Зачем тебе полиция? – севшим голосом спросил Вячеслав. – Что случилось?

– Исчезла конкурсантка.

– Как исчезла? Кто?!

Вячеслав говорил слишком громко, и стоявшие рядом зрители услышали. Ермолаев недовольно шикнул, потянул узел своего галстука, ослабляя его, и опёрся руками на стол.

– Васильченко Инна, – ответил он. – Пара тридцать семь. Нигде нет. В раздевалке нет, в уборной нет, все кабинеты и залы тоже проверили. Телефон бросила в холле. Партнёр говорит, что ничего не знает, но сама она уйти не могла. Тренер в панике, родителям пока не сообщили.

Вячеслав перебрал свои заметки, нашёл нужную, перечитал дважды, затем уточнил:

– Пара тридцать семь. Латина, партнёрша в золотом. Стандарт, партнёрша в розовом. Так?!

Ермолаев нахмурился и быстро написал кому‑то сообщение. Получил ответ, развернул телефон экраном к Вячеславу. С фотографии смотрела та самая девушка в розовом, похожая на Ирину.

– Перешли мне, – приказал Вячеслав.

Дождался уведомления о входящем сообщении, встал. Ему казалось, что сердце словно замирает и проваливается куда‑то вниз, но он заставил себя дышать. Снова нашёл глазами Николая, Арину и Влада.

– Ну так что? – настойчиво спросил Ермолаев. – Поможешь с заявлением, чтобы приняли сейчас и от меня, а не через три дня от родителей? Надо хоть что‑то сделать, иначе меня сожрут. Нужно прикрыться…

Прикрыться?!

Браво, Ермолаев! Полное соответствие занимаемой должности! Забота о детях, а не о личных интересах. Город тобой гордится!!!

– Сделаю, что смогу, – пообещал Вячеслав. – И не ради спасения твоей задницы. А потому что…

Он замолчал. Опустил взгляд. Скомкал свои записи и продолжил:

– Потому что, – голос дрогнул, – возможно… возможно, это моя вина.

Глава 3

– … на базе Дворца детского творчества. Там же будет размещён пункт сбора добровольческих поисковых отрядов, – размеренно говорил начальник отдела, подполковник Гуров, изредка подглядывая в лежавшую перед ним на столе папку.

Илья, выдернутый на общий сбор буквально из постели, зевнул, размял шею, снова выпрямился в кресле и неожиданно поймал на себе тяжёлый взгляд немолодого мужчины в дорогом деловом костюме, стоявшего за плечом Гурова. И этот взгляд Илье не понравился.

Собственно, в том мужчине вообще ничего не вызывало симпатии. Грузная, расплывающаяся фигура, глубокие морщины, слишком близко посаженные тёмные глаза, непропорционально широкий нос, неравномерно седеющие чёрные волосы, странное выражение лица.

Илья поморщился и отвернулся.

А подполковник продолжал озвучивать приказ:

– Ответственность за организацию розыскных мероприятий возлагаю на заместителя начальника отдела Задорова Никиту Ивановича…

Илья чуть повернул голову в сторону сидевшего рядом Дронова и вполголоса спросил, указав глазами на мужчину:

– Зам мэра?

– Он самый, – почти не разжимая губ, ответил Дронов. – Псих какой‑то. Не дай бог мэром станет, городу хана.

– В смысле?

– Потом расскажу. Тут вечером цирк был. Алексевну из себя вывели, злая как чёрт ходила.

– … расчётное время прибытия личного состава в пункт сбора во Дворце детского творчества ноль ноль тридцать, – завершил свою речь подполковник и оглядел подчинённых. – Вопросы?

Никто из десятка человек не проронил ни слова.

– Выполняйте, – сказал подполковник, и в этот момент зам мэра наклонился к его уху и начал что‑то негромко говорить.

Сотрудники отдела начали подниматься со своих мест и потянулись к выходу из кабинета начальника.

– Что за хрен такой, никак не могу понять, – озадаченно пробормотал Дронов, продолжая сидеть в кресле и рассматривать мужика в дорогом костюме. – Почему Гуров перед ним скачет?

– Заместитель главы администрации города, – устало напомнил ему Илья.

Дронов фыркнул:

– У нас их пятнадцать штук. И каждого слушать?

– Сколько? Ты не шутишь? – с недоумением уточнил Илья. – А что они все…

Но договорить он не успел.

– Игнатов, ты никуда не едешь, – раздался звучный голос Задорова, который уже стоял у кресла начальника и прислушивался к его разговору с замом мэра. – Вера Алексеевна, и ты тоже, – уже мягче сказал он. – Надо завершить опрос свидетелей, остаётесь в отделе.

Дронов вскинул голову.

– Так сказали же, что все… – недовольно пробормотал он, а потом, дождавшись, когда все остальные сотрудники уйдут, громко и чётко произнёс: – Разрешите обратиться, товарищ майор!

– Разрешаю, – на выдохе ответил Задоров.

– Я правильно понял, мы будем ползать по стройкам, подвалам, кустам и болотам вместе с волонтёрами, а Игнатов и Некрасова останутся в отделе опрашивать свидетелей? – уточнил Дронов.

– Верно.

– А почему такие решения принимает человек, не имеющий отношения к полиции?

– Санёк, замолчи, – сквозь зубы сказал Илья, отодвигаясь в сторону.

– Я всё видел, – игнорируя его слова, продолжил Дронов. – На Игнатова и Некрасову указал товарищ из администрации.

Гуров бросил на Задорова косой взгляд. Тот наклонил голову, шагнул вперёд и мрачно спросил:

– По сути есть что сказать, Дронов?

– Есть, – ответил тот. – Если их выбрали не потому, что они умные, а потому что красивые, то это ошибка. В отделе должен остаться я. А лазить по кустам пусть идёт Некрасова. Я красивей, чем она.

Илья посмотрел на Дронова – казавшегося, как обычно, немного помятым, запылившимся и взлохмаченным после целого дня и части ночи в составе дежурной группы – а потом на Веру. Она отработала в паре с Дроновым те же шестнадцать часов, но выглядела практически идеально: высоко поднятая голова, чёрные волосы собраны в тугой хвост без единой выбившейся пряди, прямая спина, форма без складок и заломов.

Илья хмыкнул, ожидая её реакции.

Вера окинула Дронова неприязненно‑снисходительным взглядом и изобразила непонятный жест, явно не предвещавший тому ничего хорошего.

Задоров несколько секунд смотрел на Дронова сверху вниз, затем невозмутимо произнёс:

– Выполняй приказ.

– Есть, товарищ майор, – ответил Дронов, подмигнул Вере и вышел из кабинета. Задоров коротко кивнул и отправился вслед за ним.

Илья и Вера переглянулись. В кабинете начальника остались только они, сам Гуров и заместитель мэра.

– Начинайте, – негромко приказал подполковник. – Свидетель, Давыдов Вячеслав Витальевич, перед вами. Он хочет дополнить свои показания. Можете приступать к повторному опросу.

* * *

Арина сдалась и открыла глаза. Наверное, надо было сразу понять, что уснуть не получится, и даже не пытаться.

Тот час, который она провела в полиции, описывая разговор с пропавшей девочкой, вывел её из равновесия. Слишком много вопросов, слишком много бумаг, слишком равнодушные лица. Слишком страшные воспоминания.

Не поднимаясь, Арина протянула руку к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Разблокировала его, посмотрела на время – почти час ночи – зашла в браузер и ввела в адресную строку символы, намертво въевшиеся в память. За те секунды, пока страничка прогружалась, Арина успела подумать, что форум поисковиков мог перестать существовать или переехать, но телефон послушно показал знакомый серо‑фиолетовый фон.

Кажется, за шесть лет у поискового‑спасательного отряда поменялся логотип, но всё остальное на сайте осталось прежним. И Арина пошла привычным путём.

Все регионы.

Центральный.

Рязанская область.

Активные поиски.

Она открыла самую свежую тему.

«Пропал ребёнок!!!

Васильченко Инна Юрьевна, 15 лет, г.Рязань

5 мая ушла из Дворца детского творчества и не вернулась

Приметы:

Рост: 171 см

Телосложение: xудощавое

Волосы: длинные русые

Была одета: длинное платье розового цвета»

С приложенной к этому сообщению фотографии на Арину смотрело знакомое лицо.

Девочка в розовом платье.

Почему‑то только сейчас, глядя на фото, Арина поняла: тогда, у Дворца, ей не показалось. Девочка действительно похожа на Иру.

А потом, похолодев от очередного воспоминания, Арина перешла в другой раздел – в завершённые поиски. Пролистала множество тем, ужасаясь тому, как часто в заголовках встречалось «Найден. Погиб» и как редко «Найден. Жив». И, наконец, увидела то, что искала.

Ткнула в заголовок и, прикусив губу, перечитала сообщение шестилетней давности.

«Пропала девушка!!!

Кузнецова Ирина Николаевна, 16 лет, г.Рязань

5 мая ушла из Дворца детского творчества и не вернулась

Приметы:

Рост: 172 см

Телосложение: xудощавое

Волосы: русые

Была одета: платье ярко‑розового цвета»

Арина моргнула. Прочитала ещё раз.

– Да, всё так. Пятое мая, – пробормотала она. – Тогда было тоже пятое мая. И тоже воскресенье… Что за…

Надо было просто выключить телефон, заварить себе успокаивающий чай и всё‑таки уснуть, но Арина зачем‑то начала просматривать ту старую тему.

Сначала сообщения шли сплошным потоком.

Организован штаб. Сбор у Дворца. Сбор у школы. Сбор у Северной окружной.

Иру действительно искали.

А потом, спустя неделю, сообщения стали гораздо более редкими.

Просьба о печати ориентировок.

Просьба о расклейке.

Вопрос, нашли или не нашли девочку.

Последним было сообщение от 19 июня.

«СТОП!!! Проверка информации!»

Полтора месяца.

Полтора месяца метаний от отчаяния к надежде и снова к отчаянию.

Полтора месяца, которые уничтожили их семью.

Смерть деда. Внезапные роды у тёти Лены – уход свёкра из жизни после исчезновения Иры её окончательно сломил. Страх сначала за жизнь, а потом за будущее крошечной Кристины, родившейся на три месяца раньше срока. И началось всё именно пятого мая, когда Иринаушла и не вернулась…

Арина сжала зубы и снова открыла страничку, где описывался текущий поиск. Нашла сообщение о сборе волонтёров в круглосуточном штабе, репостнула его во всех соцсетях. Чуть ниже увидела просьбу о помощи с бумагой или печатью ориентировок.

Бумага у неё была.

Арина встала с кровати и начала одеваться.

* * *

– … Я не могу избавиться от мысли, что виноват. Все трое оказались на этом чёртовом турнире из‑за меня, понимаете? Реклама, работа… Я думал, что помогаю им. А вышло… вышло что‑то ужасное… Каждый из них мог совершить… непоправимое. И я прошу вас их проверить. Проверить, чтобы я мог спокойно дышать. Они не чужие мне люди. А если окажется, что кто‑то из них замешан… Просто проверьте. Я думаю, проверка не займёт у вас много времени.

Давыдов закончил говорить и замолчал.

Гуров сцепил руки в замок, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Илья вопросительно посмотрел на Веру, она же в ответ едва заметно покачала головой.

– Вы отказываетесь? – негромко спросил Давыдов.

– Это кажется… немного притянутым за уши, – поморщившись, сказала Вера и снова занялась протоколом. – Мы не можем считать два этих случая связанными между собой только из‑за совпадения дат.

– Совпадают не только даты, – возразил Давыдов.

Илья широко зевнул. Кажется, зам мэра заходил на второй круг и планировал заново начать объяснять им, что совпадают не только даты, всё совпадает, всё повторяется…

– Всё остальное притянуто, – сухо сказала Вера.

– Притянуто? Вы вообще меня слушали? – повысив голос, спросил Давыдов. – Инна копия Иры! Копия! Что вы вообще за следователь, если… Пропал ребёнок, понимаете? А вы тут сидите и… зеваете!

– Давайте поспокойнее, Вячеслав Витальевич, – заговорил Илья. – Не ребёнок, а подросток. По статистике, большинство таких потеряшек сами приходят домой на следующее утро или через день. Но вашу информацию мы приняли. Записали. Со всеми, кого вы назвали, – он посмотрел в свой блокнот, – с Кузнецовым Николаем Аркадьевичем, Назаровым Владиславом Игоревичем и Кузнецовой Ариной Васильевной побеседуем.

– И это всё?

– Пока да, – спокойно ответила Вера.

Давыдов отодвинулся от стола вместе с креслом – оно мерзко заскрипело – и встал.

– Отличная работа! – с сарказмом сказал он. – Браво!

– Слав, сбавь обороты, – подал голос Гуров. – Я всё понимаю. Девочка похожа на твою племянницу, ты переживаешь, но сбавь обороты. Ты весь вечер нагнетаешь, я и так людей в ночь погнал. Не горячись.

– На племянницу жены, – поправил его Давыдов. – Бывшей жены.

– Ты разве в разводе? – удивлённо спросил Гуров.

– Давно, – буркнул Давыдов, разворачиваясь к выходу.

– Подпишите протокол, – сказала ему в спину Вера.

Давыдов замер, затем глубоко вздохнул и вернулся к столу.

– Бумажки важнее ребёнка? – уточнил он с кривой ухмылкой, сделавшей его некрасивое лицо ещё более странным, и поставил размашистую подпись.

Ему никто не ответил.

– Всё? Теперь я могу идти?

Гуров кивнул:

– Да, Слав. Пойдём. Провожу.

Вера дождалась, когда за ними закроется дверь кабинета, и тихо спросила:

– Что скажешь? Как тебе наш заместитель мэра?

– Странный тип, – честно ответил Илья. – Почему Гуров пошёл ему навстречу? Или это реально будущий мэр?

– Они вместе играют в хоккей. Ночная хоккейная лига. И да, говорят, что он наш будущий мэр.

– Ах вот оно что! Ну тогда другое дело, будем слушать бред сумасшедшего и поддакивать.

– Возможно, это не такой уж и бред, – медленно произнесла Вера. – Есть одна деталь, которая меня смущает.

– Какая деталь? – Илья потряс головой, отгоняя сонливость, но снова зевнул.

– Вчера вечером во время осмотра места происшествия мы успели опросить тренера Инны, партнёра и других детей. Потом отсмотрели камеры Дворца и нашли людей, которые общались с Инной.

– И?

– Угадай, кто последний её видел?

Илья вздохнул и покосился на блокнот:

– Я уложусь в три попытки?

Вера улыбнулась:

– Уложишься. Последней видела Инну Арина Кузнецова. Директор Дворца опознал её как фотографа от администрации, а дальше уже было легко. Адрес пробили, я отправила за ней Дронова, провела опрос. Кстати, нам повезло, что Давыдов не выходил от Гурова и не пересёкся с бывшей падчерицей, иначе мы от него вообще не избавились бы.

– Вот как, – протянул Илья, выпрямляясь в кресле. – Это уже интересно. И что сказала Арина?

– Заехала на территорию Дворца, увидела в парке девочку в бальном платье, подумала, что не всё в порядке, поговорила и поехала дальше. Собственно, данные камер это подтверждают. Арина припарковалась за Дворцом и вошла внутрь. А Инна вышла через боковые ворота и повернула налево, в сторону улицы Вознесенской. Дальше из‑за деревьев ничего не видно.

– Припарковалась? В двадцать два года, или сколько ей там, уже своя машина? Хорошо живёт, – сказал Илья. – Но неважно. Если Инна не придёт домой, придётся собирать данные с видеорегистраторов, чтобы понять, куда она пошла дальше. Вообще всё как‑то неудачно складывается. Если бы она повернула в сторону Есенина, была бы куча общественного транспорта, получить записи от них проще всего. А здесь… Щедрина, Вознесенка… Глухо. Если только наружка на каком‑то из зданий.

– Уже запросили, – хмуро ответила Вера. – Но всё равно встреча Арины и Инны мне не нравится. Почему Арина не упомянула о сходстве Инны и Иры? Такое ощущение, что пропавшая шесть лет назад девочка волнует Давыдова сильнее, чем кровных родственников.