Четыре кубика льда

— Косметолог! Чёрт, я опоздаю к косметологу! Всё, пупсик, пока, бегу одеваться!

Лара вихрем пронеслась по квартире, подбирая разбросанную одежду — ей нравилось, когда Антон начинал раздевать её прямо у входа, как будто не мог сдержать свою страсть, он ей всегда подыгрывал, и иногда предметы её гардероба оказывались в самых неожиданных местах.

Спустя несколько минут Лара была готова, надела пальто, подхватила свою сумочку и, уже стоя в дверях, сказала:

— Кстати, Гаяне очень умная девочка. Пожалуй, поговорю о разводе с ней. Наверняка она сможет мне посоветовать, как всё ускорить!

— Да, — упавшим голосом ответил Антон. — Наверняка…

Он закрыл за Ларой дверь и медленно вернулся в спальню. Сел на смятую постель, растёр занывшие виски и застонал. Казалось, что он снова очутился на самом дне, и что хуже уже точно не может быть.

И в ту же секунду зазвонил телефон. Номер не определился, скорее всего это был просто спам, но Антон всё равно ответил.

— Слушаю, — сказал он.

— Привет, Антоша, — раздался в трубке незнакомый женский голос. — Спишь с женой Стоянова? Нехорошо… Очень нехорошо...

* * *

Антон вошёл в «Шоколатэ» и огляделся.

Она уже была на месте. Хрупкая девушка в чёрном спортивном костюме с натянутым на голову капюшоном, из-под которого почти не было видно лица, только алые губы. Она бросалась в глаза — слишком уж сильно отличалась от остальных посетителей кафе — но никто, кроме Антона, не обращал на девушку внимания.

Она сидела за тем же самым столиком, что и Лара полгода назад, и лениво постукивала ярко-красными коготками по крошечной кофейной чашке. Антон сглотнул вставший в горле ком и, стараясь не выдавать волнения, подошёл к её столику.

— Добрый день, — неловко сказал он. — Я Антон. Это вы мне сегодня...

Девушка не дала ему договорить.

— День на самом деле добрый! — насмешливо заметила она, явно пародируя протяжные интонации Лары, и Антон почувствовал, как сами собой дёрнулись мышцы лица. Нервный тик, мучавший его в подростковом возрасте, неожиданно вернулся.

— … Как хорошо, что вы это заметили! Люди бегут, суетятся и не замечают, как много вокруг добра! — договорила девушка, бросила на него быстрый взгляд из-под густой чёрной чёлки, прятавшей глаза, и кивнула на стоящий напротив стул. — Садись, Антоша!

Он послушался.

— Кто вы такая и чего вы хотите? — спросил Антон. — Денег? Если да, то должен вас расстроить, у меня…

— Я Лили.

— Что?

Девушка едва заметно дёрнула уголком покрытых яркой помадой губ и повторила:

— Меня зовут Лили. Тебе нравится моё имя?

Антон вздохнул и промолчал.

— А если говорить о том, чего я хочу, — скучающе продолжила Лили, — то лично я не хочу ничего. Я просто выполняю приказ. Меня отправили за тобой.

— Отправили.... Кто? С-стоянов? — заикаясь, предположил Антон.

Девушка снова улыбнулась:

— Нет, не он. Глафира Ильинична. Помнишь её? Она передаёт тебе привет.

— Глафира Ильинична? Понятно...

Антон аккуратно поднялся из-за стола и встал за спинкой своего стула. Не то чтобы стул мог служить надёжной защитой, но лучше уж такой условный барьер, чем никакого.

— Я пришла из ада, — спокойно сказала Лили. — За тобой. Ты будешь наказан за все твои прегрешения.

Антон ещё раз внимательно посмотрел на девушку и перевёл взгляд на окно. По стеклу сползали первые капли начинающегося дождя.

Из ада... Ну что за шиза?!

Нужно было уходить.

Вести переговоры с этой ненормальной было бессмысленным занятием. С адекватным человеком можно было бы договориться: предложить деньги, припугнуть связями Лары, выдумать какую-нибудь историю о собственных криминальных знакомствах. Но в случае с психически больным человеком это всё не имело никакого смысла. И откуда бы Лили ни узнала о нём и Ларе, что бы ни собиралась делать, вариантов ответных шагов было не так уж и много. Фактически, сделать можно было только одно: прямо сейчас уйти из «Шоколатэ», отправиться домой, собрать свои вещи и как можно быстрее уехать из города.

Да, уехать.

Куда-нибудь за Урал или ещё дальше… Вообще чем дальше от Рязани, Стоянова и Лары — тем лучше...

— Ты не удивлен? — голос Лили прервал его мысли. — Кажется, ты ждал чего-то подобного? Наверное, ты понимаешь, как много грехов накопил за свою недолгую жизнь…

— Понимаю, — заверил девушку Антон. — И очень сожалею. Очень. Ну… Я пойду, наверное. Дела…

Он развернулся и сделал первый шаг к выходу, когда ему в спину донеслось:

— Ты должен раскаяться. Искренне. И от всего сердца попросить прощения у всех, перед кем ты виноват.

Антон покивал.

— Я раскаиваюсь, — покладисто ответил он. — Во всём.

А затем — он не заметил как — Лили вдруг оказалась рядом. Она стояла близко, слишком близко, и держала его за руку. От прикосновения её ледяных пальцев Антон вздрогнул.

— Я не шучу, — холодно сказала Лили. — Я пришла из ада. У тебя ещё есть время покаяться, пока не стало слишком поздно.

— Хорошо, — согласился Антон. — Я всё понял.

Лили поднялась на цыпочки и прошептала ему на ухо:

— Не веришь мне? Тогда позвони своему старому другу Марку. Он всё тебе объяснит.

По лицу Антона неожиданно снова прошла судорога, и он схватился за щёку, пытаясь это остановить.

— При чём тут Марк? — спросил он.

— Он был первым, — ответила Лили.

— Первым?! — Антон моргнул и обнаружил, что девушки рядом с ним нет. Её вообще нигде не было видно.

Как? Куда она делась?

Голова — резко и тошнотворно — закружилась. Перед глазами стояла едва заметная пелена.

— Какой-то бред, — сказал сам себе Антон, глядя на стоящую на столике кофейную чашку со следами алой помады. — Бред...

Антон не собирался звонить Марку — прежде всего потому, что не знал его актуального номера телефона. Как-то так получилось, что после окончания школы ни один из них не пытался сохранить связь. Со стороны это могло показаться странным — всю старшую школу они провели в общей компании. На самом деле, это было единственно возможным вариантом развития событий. Антон старательно вытравливал из памяти любые воспоминания о том времени, и был уверен, что ни Марк, ни Дэн тоже не горят желанием предаваться ностальгии.

Но Антон снова сел за столик, почему-то опять подумал об утреннем разговоре с Ларой и, будто следуя чужой воле, полез в соцсети. Быстро нашёл страничку Марка, просмотрел её, неодобрительно хмыкнул, разглядывая ряд однотипных фотографий на фоне огромного внедорожника. Машина казалась знакомой, но Антон отмахнулся от первого предположения, пришедшего в голову. Да, такая же, как у мужа Лары. Да, дорогая. Не каждый может себе такое позволить, далеко не каждый. Но, в конце концов, по городу ездят если не сотни, то уж точно десятки именно таких автомобилей в любимом для большинства мужчин среднего возраста чёрном цвете.

Спустя несколько минут Антон решился и написал сообщение:

«Привет, Марк. Как у тебя дела? Ещё в Рязани?»

Он не рассчитывал на быстрый ответ и почти вышел из приложения, когда на экране моргнуло уведомление.

«В Рязани. Плохо. Лежу в ОКБ. Чего хотел?» - прочитал Антон и нахмурился.

«Что случилось?» - отправил он новый вопрос.

«Не повезло. Подрезали меня. Нарвался на чокнутую девку. Или не на чокнутую? ХЗ. Запутался уже...» - прилетел ответ.

Антон сжал зубы и быстро напечатал: «Имя девки?»

После паузы в несколько десятков секунд на экране высветилось новое сообщение от Марка:

«Говорила, что её зовут Лили».

* * *

Антон стоял над кроватью Марка и, стараясь дышать ртом, чтобы не ощущать тошнотворный запах больницы, с ужасом разглядывал его загипсованные ноги.

— Сколько лет, сколько зим, Тоха! Чего пялишься? Может, ты на меня запал? В бинтах я особо сексуален? — с ухмылкой спросил Марк. — Я ещё долго такой буду. Может, вообще не починюсь. Круто, скажи?

Он почти не изменился со школы — да, стал чуть крупнее, черты лица стали жестче. Но щурился Марк всё так же презрительно и улыбался всё так же криво. Антон вдруг осознал, что никогда не испытывал к нему ни уважения, ни дружеских чувств. Скорее, настороженность и брезгливость из-за того, на что Марк мог пойти ради одобрения Олеси. Но сейчас это уже не имело значения.

— Лили, — сказал Антон. — Она пришла и ко мне.

Марк вздрогнул и мгновенно приподнялся на постели.

— К тебе? С какого… — он остановился, явно раздумывая над своими следующими словами. — Что она тебе сказала?

— Что я должен раскаяться. И что ты мне всё объяснишь, — ответил Антон.

Марк с недоумением на него посмотрел:

— Слушай, Тох, это какая-то хрень. Ну ладно я, со мной уже всё понятно, кто заказал… Но ты-то тут при чём?

— Кто… заказал? — Антон старался говорить спокойно.

Марк выдохнул.

— Кто-кто… Олесю помнишь?

Антон молча кивнул.

— Папаша её… Я у него работал. Водилой. И… ну, ошибся маленько… Вот он и послал ко мне девку, запугал, потом накачал наркотиками и порезал. Ну, она порезала. Но приказал он... Наверное... Хотя как пришёл в себя, сначала думал, что это Анька Морозова была. Ментам так и сказал... Потрепали её, наверное... А потом до меня дошло, что это точно не она… Девка тощая и мелкая, а Анька себе всё что надо сделала. Огонь баба, если не знать, какой в школе была… Но вот после наркоты накрыло — решил, что она… Она ещё говорила всё время: покайся, покайся… Жуть… Стоянов псих, это факт!

Антон резко выдохнул. Мыщцы левой половины лица снова дёрнулись.

— Я. Ничего. Не понял, — сообщил он. — Кроме того, что я, похоже, в ещё большей заднице, чем ты. Давай по порядку. Ты ошибся — это о чём вообще? Что ты сделал? И при чём тут твоя Анька?

Казалось, что Марк уже готов ответить на этот вопрос, но тут за спиной Антона раздался негромкий, чуть надтреснутый старческий голос:

— Старостин, еле-еле твою палату нашёл! Вот тебя занесло-то! А это кто у тебя? Друг?

Лицо Марка приобрело землистый оттенок, и он захлопнул рот.

Антон обернулся к говорившему.

Невысокий щуплый старичок, лысый, с выцветшими, почти прозрачными голубыми глазами, в каком-то странном костюме — он не производил впечатление человека, способного испугать хоть кого-то. Но Марк очевидно его боялся.

Антон перехватил заинтересованные взгляды соседей Марка по палате, скрещенные на нём и старичке, и отчего-то почувствовал себя ещё более неуютно.

— Дмитрий Иваныч? — Марк растянул бледные губы в странном подобии улыбки. — Не ожидал.

— Да как же не ожидал? — старичок удивлённо развел руками. — Не чужие же люди. Пять лет с тобой вместе проработали.

— Да. Пять лет, — тихо сказал Марк.

— Сколько же раз ты меня подвозил по делам? И не сосчитать…

— Да, — снова согласился Марк. — Не сосчитать.

— Зато можно сосчитать, сколько ты, крысёныш, украл у Стоянова, — совершенно другим тоном договорил старик.

Антон сделал шаг в сторону.

— Дмитрий… Иваныч… — прохрипел Марк. — Я всё отдам. Выплачу. Только не надо больше…

Старик по-птичьи склонил голову к одному плечу:

— Не надо что?

Антон продвинулся ещё чуть ближе к двери. И тут старик повернулся к нему:

— А вы, молодой человек, кем приходитесь Стояновым?

— Ммм… никем… — нервно сказал Антон. — Я к Марку пришёл. Друг. То есть одноклассник. Бывший…

Старик прищурился, как будто силился получше рассмотреть Антона.

— Ну как же никем? — ласково спросил он. — Я же точно помню, что видел вас в обществе Ларисы Романовны. Один раз в «Графине», второй в «Устрицах и танцах».

Воздух перестал проходить в лёгкие.

— Вы ошиблись, — выдавил из себя Антон, поднимая как можно выше ворот свитера. Было глупо пытаться прятать засос на шее, но он не мог иначе. — Я… не буду мешать... пойду... До свидания!

Он вышел в коридор.

С трудом вдохнул.

И побежал.

Больничный коридор, лестница — ждать лифт он был не в состоянии — ещё один коридор, холл… Только когда за спиной Антона провернулись крутящиеся стеклянные двери больницы, а холодные капли вновь усилившегося дождя потекли по лицу, он остановился. Снял с ног бахиллы, застегнул куртку и параноидально огляделся — он не мог избавиться от неприятного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Заметил, как из подъехавшего такси выбирается старушка в ярко-голубом пальто и смешной шапке, и быстрым шагом подошёл к машине со стороны водительской двери.

— Свободен? — стараясь говорить спокойно, спросил Антон в приоткрытое окно.

— Смотря куда тебе надо, — лениво ответил молодой парень, сидевший за рулём, и начал неторопливо раскуривать сигарету.

— На Фирсова. Довезёшь?

— Не вопрос. Полторы, — водитель такси сделал первую затяжку и откинулся на спинку сиденья, всем своим видом демонстрируя, что никуда не спешит.

Антон выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

Полторы тысячи. Цена была минимум в два раза выше, чем у агрегаторов. Но у него не было времени на торг.

— Поехали, — хрипло сказал Антон.

Старушка наконец забрала все свои пакеты и сумки с заднего сиденья такси, раскрыла свой кислотно-зелёный зонтик и неожиданно бодрым шагом отправилась в сторону входа в больницу. На фоне серого здания, чёрного от воды асфальта и иссиня-тёмного неба она казалась не вполне реальной.

Антон несколько секунд смотрел ей вслед, а затем сел на пассажирское сиденье и сразу же провалился в свои мысли.

... Стоянов псих...

Да, если Лили работает на Стоянова, то дело действительно плохо.

Марка искалечили за воровство. Думать о том, что Стоянов прикажет сделать за наставленные рога, Антону совершенно не хотелось.

Но, с другой стороны... Стоянов ведь любил поиграть в великодушие. Возможно, удастся как-то переломить ситуацию, если выставить себя не виновником случившегося, а жертвой? Ведь, если рассуждать здраво, виновата во всём Лара. Она должна была хранить верность мужу. Даже если бы они с Антоном тогда не встретились, наверняка появился бы кто-то другой.