Четыре кубика льда

— Хотите что-то сказать по этому поводу? — спросил он.

— Я... — она замолчала.

— Где мы можем сесть?

— Что? — Анна подняла на него расширившиеся глаза. — Ах, сесть... Проходите... Проходите на кухню...

Она показала рукой на одну из трёх дверей, и Илья направился туда. За спиной раздался лёгкий звук закрываемого замка.

Кухня Анны, яркая и просторная, его приятно удивила. Слишком часто во время визитов домой к свидетелям и подозреваемым Илья видел немытые неделями полы, горы грязной посуды и заваленные пищевым мусором столы. Но здесь, у Анны, всё было на удивление чистым и опрятным. Не до стерильности — на рабочей столешнице были видны крошки от хлеба, скомканное ярко-жёлтое полотенце почему-то лежало на сиденье одного из стульев, а в раковине стояла пустая кружка, но всё же... всё же... Здесь чувствовалась заботливая женская рука.

Илья вспомнил, какой бардак оставил сегодня утром в собственной квартире, и поморщился.

— У вас уютно, — не удержался он от комплимента.

— Спасибо, — сказала Анна, даже не пытаясь улыбнуться. — Садитесь.

Илья занял свободный стул и постарался сосредоточиться на деле. Он здесь для того, чтобы провести допрос, а не для того, чтобы… Он неожиданно завис, глядя на повернувшуюся к плите лицом, а к нему спиной Анну. Короткие шорты открывали слишком много тела, и приготовленные вопросы вылетели из головы.

— Чай или кофе? — дрожащим голосом спросила Анна.

— Ничего, — ответил Илья, переводя взгляд на свою папку с бумагами. — Давайте приступим. Принесите, кстати, свой паспорт.

— Да, конечно... — Анна послушно вышла в прихожую, достала из сумки документы, вернулась к столу и села напротив. — Что случилось с Марком?

Вместо ответа Илья раскрыл её паспорт. Дата выдачи показалась ему странной.

— Почему вы меняли паспорт полтора года назад? Просрочили замену? — спросил он.

Анна едва заметно нахмурилась:

— Нет. Просто потеряла, пришлось сделать новый... Так что случилось с Марком?

Илья выразительно поднял брови.

— А, ну да, — девушка нервно рассмеялась, — вопросы должны задавать вы... Но…

— Но?

Анна сглотнула и положила на стол сцепленные в замок руки. Переплетённые пальцы заметно дрожали.

— Только не считайте меня сумасшедшей.

— Так... — Илья неторопливо включил запись голоса на своём телефоне.

Она прикусила губу:

— Если бы это не было последней волей, я бы никогда... Но... Нет, это в любом случае дикость...

— Что именно? — вежливо спросил Илья.

— Я... Участвовала в ритуале... Мы... Мы вызывали Лилит, это какой-то демон, я в них не разбираюсь... И просили наказать... — Анна спрятала лицо в ладонях, — ... наказать определенных людей.

— Что? — Илья смерил девушку ошарашенным взглядом. — Простите, вы сейчас серьезно?

— Последняя воля, — обреченно сказала Анна. — Это была последняя воля моей старой учительницы, соседки, бабушки моего друга. Эти люди... Они испортили ей последние годы работы в школе, и каждый раз, когда она вспоминала о них, плакала. А я… Я с ней дружила. Она была классная. Я не смогла отказаться. Она написала какие-то заклинания в стихах, попросила прочитать их вслух на закате в день её похорон, а потом сжечь эти листы и развеять пепел. Это было просто данью памяти, понимаете? Я не верю в такое... Но... Но вот сейчас вы приходите и говорите, что Марк…

Она потёрла рукой лоб:

— Просто скажите, что с ним случилось. Не думаю, что именно то, что мы… что мы просили… Поэтому скажите, и я выкину этот бред из головы.

Илья хмыкнул:

— И что вы просили?

— Ноги, — тихо ответила Анна. — Что-то с ногами… Там были слова «чтобы ноги Марка не несли».

Илья с восторгом на неё посмотрел.

— Великолепная история, — ехидно сказал он. — Пожалуй, она войдёт в мой личный топ. И если бы не одна маленькая деталь, то кто-то другой на моём месте мог бы даже поверить во вмешательство тёмных сил. Но, увы, у вас ничего не выйдет.

— О чём вы? — непонимающе спросила Анна.

— Марк вас опознал, — сообщил ей Илья. — Поэтому ваши сказки вам никак не помогут. А вот признание поможет. Так что давайте не будем…

— Опознал? Как он мог меня опознать? Я не видела его с похорон Глафиры Ильиничны!

— Глафира Ильинична… — протянул Илья. — Красивое отчество. Прямо сейчас придумали имя для несчастной старушки, да?

— Что?

— Анна Сергеевна, — повысил голос Илья, — давайте не будем тратить и ваше, и моё время. Я предлагаю вам написать чистосердечное признание. Умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести, статья сто двенадцать. В случае признания вины и деятельного раскаяния, — он усмехнулся, — есть шанс отделаться условным сроком. Ну так что? Пишем признание?

Анна поднялась со своего места и презрительно тряхнула головой:

— Вот как? Отлично работаете! Вы правда думаете, что можно прийти, сказать какую-то чушь и заставить меня признаться в том, чего я не делала?

— Марк вас опознал.

— Он ошибся! Зачем мне вообще на него нападать? Это какой-то бред!

Илья побарабанил пальцами по столешнице.

— Со слов Марка, вы с ним были в близких отношениях. Расстались по его инициативе. И вот теперь решили отомстить.

— Что? — Анна ошарашенно распахнула глаза. — Он в своём уме? Какая месть? Это было в школе, понимаете? В школе! Мы учились в одном классе, у нас был небольшой роман — первая любовь, ничего серьезного! Зачем мне ему мстить? Да ещё и спустя столько времени?

— Говорят, что месть — блюдо, которое подают холодным.

Анна рассмеялась:

— В нашем случае это блюдо давно превратилось бы в лёд. Восемь лет! Прошло уже восемь лет! Многовато, чтобы всё ещё испытывать какие-то эмоции из-за пары недель отношений, случившихся в подростковом возрасте, вам так не кажется?

Илья кивнул:

— Аргумент принимается. Осталось разобраться, где вы были и что делали, — он открыл свой блокнот, — в этот понедельник в пять сорок пять утра, во вторник в пять тридцать, в среду в пять и сегодня с семи тридцати до...

Анна не дала ему договорить.

— Я была на работе! — победным тоном произнесла она. — У меня больше десятка свидетелей!

— В пять утра? — недоверчиво переспросил Илья. — Кем же вы работаете?

— Я бухгалтер, — в голосе Анны ясно слышалось облегчение. — Мы вовремя не отчитались за субсидии на разработку, наша организация может попасть на гигантский штраф, и сейчас мы работаем почти круглосуточно. Начинаем в пять утра, уезжаем в девять вечера.

— Вы же понимаете, что я проверю ваши слова?

— Проверяйте! — Анна улыбнулась. — Свидетели, данные проходной, камеры! Проверяйте!

— Не беспокойтесь, — Илья быстро набирал сообщение на своем телефоне, — всё проверим... Место работы?

— «СБМ-конструкт», — ответила Анна. — Второй зам главного бухгалтера. Проверяйте!

Пальцы остановились.

— «СБМ-конструкт»? — Илья положил телефон на стол. — Входит в «СБМ-групп»? Собственник — Стоянов Борис Михайлович?

— Не напрямую, но да. Какое это имеет отношение к вашим обвинениям?

— Никакого, — сказал Илья и снова начал писать. — Абсолютно никакого.

В любой другой день, с любым другим делом он бы просто уехал. Но сейчас Илья был уверен на двести процентов, что Чернов, получив сообщение, мгновенно отправит кого-то ещё из оперативников в офис «СБМ-конструкта». Ну а Стоянов, разумеется, обеспечит присутствие на рабочем месте кого угодно из своих полурабов.

Анна поднялась со стула и начала расхаживать по комнате.

— Мы закончили? — нервно спросила она. — Мне вставать в четыре утра, и если у вас больше нет вопросов, я хотела бы...

— Мы не закончили, — угрюмо сказал Илья. — Сейчас мои коллеги займутся проверкой ваших слов. Думаю, им потребуется около часа или двух. И исходя из их ответов, мы решим, где и с кем вы проведёте сегодняшнюю ночь.

— Потрясающе! — Анна дёрнула плечом. — Если не возражаете, этот час я посплю. Разбудите меня, когда я вам понадоблюсь.

Илья задумчиво посмотрел на девушку.

Она действительно собиралась идти спать, несмотря на то, что в её квартире находится посторонний? Неужели и правда настолько измотана работой?

— Вы не выглядите уставшей, — отметил Илья.

— У меня отличная тональная основа. Поделиться? — Анна криво улыбнулась. — Тоже будете выглядеть, как огурчик. Вы всё равно будете хотеть сдохнуть, но это не так уж и важно, правда? Главное, как вы выглядите. Для всех важно только это.

— Ну поделитесь, если не жалко, — лениво ответил Илья. Другой реакции на этот всплеск эмоций он придумать не смог.

— Что?

Он вздохнул:

— Идите спать, Анна. Я разбужу вас, когда получу ответ от коллег.

* * *

Анна вежливо улыбнулась и, из последних сил контролируя свой голос, сказала:

— Спасибо.

Дошла до спальни, плотно прикрыла за собой дверь и почувствовала, что ноги её почти не держат. Все силы ушли на то, чтобы держать лицо при разговоре с полицейским и достаточно убедительно отрицать своё особое отношение к Марку.

Анна упала на кровать, впилась зубами в подушку и беззвучно разрыдалась.

… восемь лет… многовато, чтобы всё ещё испытывать какие-то эмоции из-за пары недель отношений…

Но она их испытывала.

Каждый день, она помнила каждый из день из того недолгого времени, когда верила, что Марк в неё влюблён.

— Ты с ума сошла? — Рита делает затяжку и отставляет руку с дымящейся сигаретой в сторону. Школьная форма стоит слишком дорого, чтобы рисковать её прожечь. — Он же тварь. Шакал. Бегает за Олесей хвостом, чуть ли не пятки ей лижет. Нет, не спорю, внешне он ничего, но…

— Он классный, — легкомысленно говорит Аня, разгоняет рукой плывущий ей в лицо дым и зачем-то ворошит кончиком ботинка плотный слой оранжевых и жёлтых кленовых листьев. — Ты его плохо знаешь. Когда начнёте общаться чаще, ты поймёшь.

— Ты такая красивая…

Марк снова её целует, и Аня горит от его напора.

Они в его комнате.

На улице хлещет ливень, от окна с рассохшимися рамами тянет холодом. Старая кровать скрипит под двойным весом, но это их не смущает.

Отец Марка на смене, мать ушла в пьяный загул и не появлялась дома уже неделю, и им никто не может помешать.

— Хочу тебя! — шепчет Марк, покрывая поцелуями худую шею и тонкие ключицы Ани. Нетерпеливо расстегивает пуговицы школьной блузки.

Аня садится и заворачивается в одеяло.

— Не закрывайся, — говорит ей Марк. — Я не сделаю ничего, к чему ты не готова.

Аня смущенно смотрит на него исподлобья, не зная, как объяснить, что она, наверное, готова, но... Но комплексы, вечные комплексы… Её грудь слишком мала, бёдра слишком худые, а бельё слишком детское…

— Давай… Давай остановимся, — просит она. — Не сегодня.

— Я… Готова, — говорит Аня через несколько дней.

— Хочешь меня? — спрашивает Марк, впиваясь в её губы. Его руки хозяйничают на обнажённом теле Ани. — Правда хочешь?

— Хочу, — говорит она.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — его пальцы творят с ней что-то невообразимое, и Аня выгибается, как будто под действием электрического тока.

— Хочу! — повторяет она.

— Попроси меня, — неожиданно говорит Марк.

— Что? — она уже плохо понимает, что происходит.

— Скажи: «Трахни меня, Марк, пожалуйста! Пожалуйста, трахни меня!».

Аня задыхается от очередной волны наслаждения и послушно повторяет:

— Трахни меня, Марк! Пожалуйста!

— Громче, — шепчет он.

— Трахни меня!

Он усмехается, нависает над ней, глядя в глаза, одним рывком проникает внутрь, и Аня начинает стонать от смеси удовольствия и боли.

«Трахни меня, Марк! Пожалуйста! Трахни меня!»

Аня входит в класс вслед за Васей и Ритой и понимает, что слышит свой собственный голос.

Марк, ухмыляясь, сидит на одной из парт, и снова и снова воспроизводит эту запись.

Все одноклассники смотрят на Аню. Кто-то презрительно, кто-то с жалостью, а Олеся с нескрываемой насмешкой.

— Как жаль, — говорит она. — Как жаль, что ты такая жалкая и некрасивая, что приходится буквально умолять, чтобы кто-то занялся с тобой сексом.

Аня молчит. Она не верит, что всё это происходит на самом деле.

— Марк такой добрый! — Олеся смеётся. — Но я просто в шоке. Как у него вообще на тебя встало?

И в тот же миг Рита срывается с места, вцепляется Олесе в волосы и бьёт её носом о ближайшую парту. Вася делает то же самое с Марком.

Аня сбегает.

Восемь лет. Прошло восемь лет, но она помнила каждую минуту собственной тупости, непоправимой тупости, отнявшей так много у её лучших друзей и у неё самой…

И прямо сейчас нельзя было даже прокричаться — за стеной полицейский, который ни в коем случае не должен знать о том, что она на самом деле чувствует.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Постепенно Анна смогла успокоиться. Загнала воспоминания в самый дальний угол сознания. Растёрла лицо руками. Взялась за телефон и начала листать новостную ленту, с нетерпением ожидая того момента, когда тот симпатичный оперативник — Как же его зовут? Он же представился! — наконец-то получит информацию от своих коллег и оставит её в покое.

Она почти задремала, когда услышала негромкий стук. Дверь в спальню приоткрылась, и полицейский вежливо спросил:

— Вы не спите, Анна?

— Нет, — ответила она и села на кровати. — Можете включить свет.

— Не стоит, — сказал он от двери. Анна не видела его лица, но по голосу поняла, что тот смущён. — Ваши слова подтвердились. Приношу свои извинения за беспокойство. Я подготовлю протокол и завезу его к вам в ближайшие дни, поставите свою подпись.

— Если нужно, я сама могу приехать в ваш отдел, — великодушно предложила Анна. — Только не днём. После девяти вечера.

— Это было бы прекрасно, — откликнулся оперативник. — Ваш номер у меня есть, свяжусь с вами, когда всё будет готово. Спасибо!

Он тихо вышел из комнаты, и почти сразу же негромко хлопнула входная дверь.

Анна поднялась с кровати. Колени всё ещё дрожали, но она заставила себя выйти в прихожую и закрыть дверь на замок. Прислушалась к своим ощущениям, опасаясь провалиться в истерику, но поняла, что ничего не чувствует.

— Ну вот и хорошо, — прошептала она. — А теперь надо поспать...

Два

Лара была ненасытной.

Если бы Антон заранее знал, какой темперамент у этой женщины, он сто раз подумал бы о том, стоит ли вообще начинать эту игру. Но сейчас отступать было уже некуда.

Руки Лары порхали по его коже, и приходилось делать вид, что он в восторге, а не в ужасе от намечающегося второго раза за это утро.

— Ты такой... — Лара шумно выдохнула ему прямо в ухо. — Такой... горячий! Будь моя воля, весь день бы провела с тобой!

Антона передёрнуло.

Но он взял себя в руки и изобразил на лице вполне натуральное выражение грусти:

— Тебе уже надо идти?

Голос тоже прозвучал так, как надо: печально, но одновременно смиренно.

Возможно, будь Лара поумнее или не столь самоуверенна, она поняла бы, что он играет. Но она была тупой, а её самооценка, подпитанная деньгами мужа и комплиментами прихлебателей, была заоблачно высокой. И Лара искренне верила в то, что Антон — обычный парень, в меру привлекательный, не обделённый вниманием ровесниц — в свои двадцать пять действительно мог влюбиться в неё, пятидесятилетнюю женщину...

— Да, пупсик, как бы мне ни хотелось ещё, но надо бежать... — Лара впилась влажными горячими губами в его шею, намеренно оставляя там засос.

Пометила. Опять. Что за детский сад? — раздражённо подумал Антон.

— Деловая встреча? — спросил он.

Конечно, никаких важных встреч ни в это воскресное утро, да и вообще почти никогда у Лары не было, но ей очевидно нравилось, когда Антон делал вид, что считает её значимым и занятым человеком. Ему было не сложно, ей приятно, так почему бы и нет?

Обнажённая Лара поднялась с постели и потянулась всем телом.

Для своего возраста она выглядела вполне пристойно. Осветлённые волосы спадали на плечи пышными волнами, кожа была в неплохом состоянии, фигура казалась чуть тяжеловатой, но не выглядела обрюзгшей. Пышная грудь, которую, как знал Антон, Лара переделывала пару лет назад, задорно торчала.

Антон изобразил похотливую улыбку. Лара хищно и самодовольно улыбнулась ему в ответ:

— Нет, нет и нет! — засмеялась она. — На сегодня достаточно!

— Когда мы снова увидимся? — Антон встал рядом с Ларой. — Я уже скучаю!

— Я постараюсь вырваться через пару дней, — сказала она. — Не буду пока ничего обещать. Боря в последнее время сам не свой, боюсь, что он может подозревать...

Антон замер.

Понял, что перестал дышать.

Сглотнул.

— Под-д... — он не смог выговорить это слово. — Про нас?!

— Боюсь, что так, — Лара пожала плечами. — Наверное, этого стоило ожидать. Он не мог не заметить, как сильно я изменилась.

— Ммм... — Антон судорожно вздохнул.

— Ты действительно меня изменил, — Лара прижалась к нему всем телом. — Та наша встреча полностью перевернула мою жизнь.

— И мою, — хрипло сказал Антон.

— Ты помнишь, как это было? — мечтательно спросила она. — Я помню. До мельчайших деталей!

Антон оторвал от себя её руки и медленно опустился на кровать.

— ... Я сидела в «Шоколатэ», пила капучино и наслаждалась тёплыми лучами весеннего солнца... А потом появился ты. Ты был похож на прекрасного светловолосого ангела. Я помню, я всё помню! — Лара мелодично рассмеялась, и этот смех вызвал взрыв головной боли. — На тебе были белая рубашка и голубые джинсы, и я ещё успела подумать, какие у тебя вдохновляющие глаза, а потом…

Антон тоже помнил этот день.

Он сразу её узнал — Лариса Романовна, мать одной из бывших одноклассниц. Она сидела за одним из столиков и держала в руке кофейную чашку, нелепо оттопырив мизинец. Безжалостное солнце подчеркивало и углубляло множество мелких морщинок на её лице.

Антон был в отвратительном настроении. Он пришел в кафе для того, чтобы пройти собеседование на должность сервисного инженера. Звучало неплохо, но по сути в обязанности входило всё техническое обслуживание заведения: от ремонта неисправной плиты и забарахлившего доводчика двери до замены картриджей в принтерах. Причём заявлялся свободный график, что на самом деле означало необходимость быть на связи в любое время и любой день недели. И всё это за зарплату, которая едва-едва позволит выжить... Антону, привыкшему считать себя чуть ли не элитой айти-сообщества региона и практически ничего не делать, такая должность казалось безумно унизительной. Но отец, работавший до этого в министерстве цифрового развития региона, сел в тюрьму по экономической статье, мать сбежала из страны с новым любовником, самого Антона из министерства уволили, а на всё семейное имущество был наложен арест.

Конечно, сначала Антон пытался устроиться по специальности. Но с айти у него никак не складывалось — возможно, он действительно не владел нужными компетенциями, хотя скорее всего ему отказывали только из-за того, что случилось с отцом. После десятка неудачных попыток получить оффер Антон с этим смирился и решил, что возьмётся за любую работу. Продавец, официант, доставщик — да что угодно! Альтернатива этому в виде вакансии сервисного инженера была не так уж и плоха, но всё равно не радовала.

И вот, придя на собеседование, он столкнулся с матерью своей школьной подруги. Антон вежливо кивнул Ларисе Романовне и подошёл к её столику.

— Добрый день, — сказал тогда он.

— Добрый! — ответила Лара. — Как хорошо, что вы это заметили! Люди бегут, суетятся и не замечают, как много вокруг добра! А день на самом деле добрый!

Антон удивлённо смотрел на женщину, не понимая, как на такое реагировать.

Лара благосклонно улыбалась, и он с запозданием сообразил, что она его не узнала. Не узнала и расценила его слова и взгляд как проявление мужского интереса.

Так всё и началось. Лара усадила Антона за свой столик, два часа несла какой-то бред о предназначении и умении видеть знаки, потом заплатила за них обоих и предложила как-нибудь ещё раз пообедать. Они обменялись номерами телефонов и разошлись в разные стороны.

Антон не собирался больше с ней встречаться.

Нет.

Но спустя полчаса на его счёт прилетели десять тысяч рублей, а на телефон сообщение: «Не обижайтесь на меня, Антон. Но сердце подсказало мне, что Вам сейчас нужна помощь. Надеюсь, мой дружеский жест Вас не оскорбил...»

На следующий день они стали любовниками — прямо в её машине, остановленной на узкой загородной дороге, ведущей в глубину соснового леса...

Быть любимым мужчиной жены самого Стоянова оказалось выгодным, но очень нервным делом. Подачки — по пять, десять, а иногда и двадцать тысяч — продолжали поступать на его счёт, а спустя несколько недель Лара договорилась о приеме Антона на работу в городскую администрацию на должность ведущего инженера-программиста. Непыльная работёнка, к тому же дающая доступ как раз к тем данным, которые ценились на чёрном рынке. Можно было считать, что всё сложилось максимально удачным образом, если бы не вечный страх, что Стоянов узнает.

Узнает и наверняка убьёт Антона.

Этот страх — медленно, но верно — отравлял его жизнь.

— ... но если подумать, то всё не так страшно, — продолжала щебетать Лара, вырывая Антона из его мыслей. Он понял, что она говорит уже не об их встрече, а о чём-то другом. — Я наконец-то выйду из его тени. Всю жизнь, я отдала всю жизнь, чтобы поддерживать его и направлять. Наверное, пришло время заявить о себе. Как ты думаешь?

— Я...

— После развода мне отойдёт половина имущества, — весело сказала Лара. — Буду завидной невестой, да?

— После развода? — с ужасом переспросил Антон.

— Это будет правильно. Не стоит и дальше лгать. Да, сейчас я точно поняла, лучше всего будет прийти и честно признаться, что я встретила тебя и больше не вижу себя в роли его жены. Тем более он всё равно уже что-то подозревает… И тогда мы сможем быть вместе, ни от кого не скрываясь!

— Лара…

— Ты не рад? — её лицо вдруг стало жёстким.

— Рад, конечно рад, — торопливо сказал Антон. — Если бы речь шла только о моих желаниях, я большего бы и не хотел, но…

— Но? — Лара прищурилась, отчего морщины вокруг глаз стали ещё немного заметнее.

— Но нужно учитывать и твои интересы. У твоего мужа целый штат юристов, он на короткой ноге с многими судьями, он может лишить тебя не только имущества, но и детей…

— Олеся взрослая, — пренебрежительно фыркнула Лара. — А Женечка… Ей почти пятнадцать, она постоянно торчит в этой своей школе и тоже не очень-то нуждается во мне. Думаю, уж как-нибудь она справится и переживёт наш с Борей развод.

Она переживёт, — с тоской подумал Антон. — А вот переживу ли его я?

— Лара, любимая... Я не хочу, чтобы ты лишилась хоть чего-то, полагающегося тебе по праву, — как можно ласковее сказал он. — Не торопись... Сначала нужно всё обдумать.... А я... Я буду ждать столько, сколько нужно...

Лара замолчала на полминуты, и ему показалось, что он смог до неё достучаться.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Я подумаю…

И вдруг она охнула: