
Полная версия:
Хижина на краю драконьих земель
Рендал чуть наклонил голову. Этот жест мог означать и согласие, и сожаление. Или ничего из этого.
— Или ты решаешь за неё, — отчётливо произнёс он, — или кто-то решит за тебя. И поверь, тот, кто решит за тебя, не будет думать о её безопасности.
В зале повисла пауза. Кейден чувствовал, как кровь медленно поднимается к вискам.
— Я решу сам, — сказал он. — И не сегодня.
Рендал поднялся, подошёл к двери, остановился и обернулся. Взгляд его был отстранённым и чужим. На мгновение за вежливой маской проступило что-то холодное, расчётливое и лишённое эмоций; как будто тень будущего, которую Кейден не хотел замечать.
— Как знаешь, лорд, — сказал Рендал и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Кейден остался один. Он подошёл к столу и провёл ладонью по гладкой поверхности, стирая невидимую пыль, которая оседает на всё, к чему прикасается политика. Потом резко выдохнул, опустил плечи и почувствовал, как тепло драконьей крови медленно поднимается от груди к рукам. Тело напоминало ему простую истину: ты не просто человек, ты — дракон. Ты можешь защитить.
Тем временем Рендал шёл по лесу, не оглядываясь. Тропа становилась уже, тени — гуще, но он знал эти места наизусть. Каждый поворот, каждую ложбину, где можно укрыться от чужих глаз. Он знал и то, где его ждут.
На небольшой поляне, скрытой от дороги густыми кустами, стоял человек в тёмном плаще. Капюшон был надвинут низко, так что лица почти не было видно. Только бледная рука, сжимающая ветку, да перстень на пальце.
Рендал остановился в двух шагах от собеседника, не торопясь, как человек, привыкший, что все двери открываются перед ним.
— У ручья ты не болтал лишнего, — негромко сказал он. — Это хорошо. Кейден ничего не получил, кроме тумана.
Человек в плаще чуть наклонил голову.
— Я говорил ровно столько, сколько можно, — спокойно ответил он. — Ни слова больше. Пусть думают, что это бред.
Рендал хмыкнул.
— Именно. Бред, который нельзя использовать, но Кейден не дурак.
Он сделал ещё полшага вперёд и понизил голос:
— Он колеблется насчёт лекарки. Если сегодня не примет решения, завтра будет поздно. Мы ударим раньше, чем он поймёт, что удар уже подготовлен.
Человек снова наклонил голову.
— Всё почти готово, — тихо, но отчётливо сказал он.
Марина сидела на крыльце хижины. Она видела лес, тропу и всё, что могло появиться из леса. Барсик лежал рядом, вытянувшись во всю длину, и тихо мурлыкал.
Керна присела рядом и молча протянула кружку горячего отвара. Марина взяла её и кивнула в знак благодарности.
— О чём думаешь? — спросила Керна, глядя туда, где лес смыкался с небом.
— Кто-то следит за нами, — ответила Марина, не поднимая глаз. — За мной.
Керна отпила отвар.
— Они не остановятся, — спокойным голосом сказала Марина. — Пока я собираю образцы, пока ищу источник, они будут искать способ меня остановить.
Барсик вдруг поднял голову и навострил уши. Где-то в лесу хрустнула ветка.
— Кейден придёт, — сказала Керна. — Он не оставит тебя одну.
Марина чуть улыбнулась.
Кейден шёл по тропе не торопясь. У поворота, где тропа изгибалась и скрывала хижину от дороги, он остановился. Отсюда был виден свет в окне.
И тут он почувствовал внутреннее напряжение: воздух вдруг стал тяжелее. Он замер и прислушался нутряным чувством, которое у драконов было вместо интуиции.
Что-то было не так.
Он шагнул вперёд, опустил взгляд и увидел на земле след. След сапога с характерным узором на подошве. Кейден медленно наклонился и провёл пальцем по отпечатку. Совсем свежий.
Кто-то был здесь совсем недавно.
Он выпрямился и сжал кулаки. Кровь в венах стала горячее — драконья природа шептала об опасности. Но он не мог обернуться. Не сейчас. Не здесь.
Когда Кейден подошёл к хижине, дверь открылась. На пороге стояла Марина. В её глазах была настороженность.
— Ты поздно.
Кейден не стал говорить ей про след, не хотел её пугать. Он зашёл внутрь, закрыл за собой дверь и только тогда позволил себе выдохнуть.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы ты ждала одна.
— Садись, — сказала она, указывая на стул. — Сейчас налью отвар.
Кейден сел. Напряжение медленно уходило из плеч, сменяясь усталостью, которая копилась весь день. Барсик подошёл, ткнулся носом в его ладонь.
Марина поставила перед Кейденом кружку и села напротив.
— Ты думаешь о чём-то важном, — вдруг сказала она.
Кейден помолчал. Ему хотелось рассказать ей всё: про Рендала, про давление, про страх за неё. Но слова не шли.
— Есть вещи, которые я должен решить, — произнёс он. — И я решу. Но сегодня я хочу побыть здесь, с тобой.
— Хорошо.
Марина потянулась за своей кружкой, и в этот момент Барсик вскочил; шерсть на его загривке встала дыбом. Он уставился на окно, где в темноте мелькнула тень.
Марина замерла. Кейден поднялся.
— Останься здесь, — тихо сказал он.
— Нет. Если что-то случится, то я должна знать.
— Тогда держись за мной. И не делай резких движений.
Они вышли на крыльцо. Ночь была густой, почти чёрной. Редкие звёзды пробивались сквозь облака. Где-то вдалеке ухнула сова.
Кейден сделал шаг вперёд. Его чувства обострились: он слышал дыхание леса, шуршание травы под чьими-то ногами, треск далёкой ветки. Это ловушка. Кто-то хотел, чтобы он вышел. Чтобы он оставил Марину без защиты хоть на мгновение.
В тот же момент из темноты вылетела стрела. Кейден рванулся вперёд, закрывая собой Марину. Стрела ударила в плечо. Боль была резкой. Он схватил стрелу, выдернул её одним движением и швырнул в темноту.
— Выходи! — его голос прозвучал не по-человечески — в нём была тяжесть, которая бывает только у драконов.
Раздался шорох. Кто-то быстро и почти бесшумно отступал. Но Кейден слышал каждый шаг.
Марина стояла рядом и смотрела в темноту, как будто пыталась разглядеть врага.
— Пойдём в дом, — сказал Кейден.
Марина увидела в его глазах боль, которую он не хотел показывать.
Они вошли в хижину и закрыли дверь. Барсик лёг у порога, уставился в темноту, готовый в любой момент броситься на защиту.
Марина подошла к Кейдену и осторожно осмотрела рану.
— Глубоко. Нужно обработать и перевязать.
Кейден молчал. Он смотрел на неё, на то, как она хмурится, как старается не показывать, что боится. И вдруг понял, что не может защитить её, запретив ей быть собой. Он не может спрятать её от мира. Он может только стоять рядом.
— Прости. Я втянул тебя в это.
Марина подняла глаза. В них не было упрёка.
— Ты меня не втягивал.
Она наложила повязку, закрепила её, потом отступила на шаг и посмотрела на свою работу.
— Теперь отдыхай.
Кейден сел на разложенные у очага одеяла, чувствуя, как боль медленно отступает, сменяясь усталостью.
За окном была темнота. И где-то в ней прятался враг, который готовил новый удар.
Глава 20
В хижине было тепло от животных, от их дыхания, от тихой, упрямой воли к жизни, которое Марина научилась замечать. Она присела на корточки перед волчицей, вытянувшейся на пороге.
— Ну давай, — ласково сказала Марина, наклоняясь к ней. — Ты столько прожила, не сдавайся на пороге зимы.
Она положила ладони на бок волчицы и тут же почувствовала, как руки её наливаются теплом. Волчица дрогнула, её дыхание стало ровнее, мышцы расслабились.
Керна, стоявшая у окна с пучком сухих трав, замерла. Глаза её не отрывались от рук Марины.
— Ты это чувствуешь? — спросила она тихо, точно боялась спугнуть момент.
— Чувствую.
— Это не просто умение лекаря. Это дар.
Марина фыркнула.
— Дар — это когда по щелчку пальцев зажигаешь свечи. А я могу лечить животных. Это не дар. Это работа. Тяжёлая, грязная, а порой и вовсе бесполезная работа.
Керна ничего не ответила. Барсик свернулся клубком у очага и тихо сопел.
Марина осторожно перенесла волчицу поближе к теплу, потом подошла к кабанчику. Тот лежал, уткнувшись мордой в солому, и вздрагивал во сне. Марина положила ладонь ему на бок, кабанчик шумно выдохнул, расслабился и впервые за день задышал ровно, без судорожных всхлипов.
А тошнота, преследовавшая Марину с первых недель, вдруг отступила. Прислонившись к стене, Марина начала считать недели с момента пробуждения в этом теле. Срок не сходился. Но мир был чужим — как и тело, и, возможно, цикл в нём шёл по своим законам, не совпадая с её прежним миром. Магия тоже оставалась загадкой: своя, Аэлис или ребёнка. Она не знала, да и не хотела пока разбираться в этих тонкостях.
Луна поднялась над лесом и легла на пол узкой светлой полосой.
— Ты бледная, — сказала Керна, прищурившись.
Марина покачала головой.
— Всё нормально. Просто думаю.
— О чём?
— Торвальд говорил, что каждый маг оставляет след. Как запах. Надо как-то отыскать мне этого человека…
— Будь осторожна, — вздохнула Керна, зная, что Марину не переспорить.
Барсик поднял голову, обвёл взглядом хижину проверяя всё ли в порядке, и снова свернулся, тихо замурчав.
Марина встала и подошла к столу, где стояли горшочки с образцами воды. Она посмотрела на свои руки, обычные, в мелких царапинах, с сухими пятнами от трав, с чуть загрубевшей кожей.
— Не дар, — прошептала она, будто проверяя, звучат ли убедительно эти слова. — А работа. Или… дар?
Где-то в лесу хрустнула ветка. Барсик снова поднял голову. Керна встала, подошла к окну, выглянула в темноту.
— Кто-то идёт
Дверь приоткрылась, и в щель просочился холодный воздух, смешанный с запахом мокрого мха, опавшей листвы и дождя. На пороге стоял Кейден — в простой рубахе, с накинутым на плечи плащом, мокрым от дождя. Волосы прилипли ко лбу, глаза были усталыми, но внимательными, даже в усталости он не позволял себе ничего не замечать.
Керна попрощалась и тихо ушла.
Лорд вошёл, закрыл за собой дверь, постоял немного, привыкая к теплу и запахам хижины, и только потом поднял взгляд на Марину.
— Тихо, — предупредила она, опережая любой его вопрос. — У меня тут стационар… заболевшие животные из леса.
Кейден едва заметно кивнул, как будто это было самое важное, что он хотел услышать.
— Спасибо за твою помощь.
Марина хмыкнула.
— Я лечу, а не спасаю мир.
— Сейчас это одно и то же.
Кейден подошёл к печи и протянул руки к огню.
— Что-то случилось? — спросила Марина. Она давно научилась замечать, когда Кейден приходит не ради разговора о погоде и больных животных.
— Рендал говорит, что слухи о лекарке, о тебе, становятся опасны. Что если я не сделаю публичного заявления, кто-то другой сделает его за меня.
Марина закатила глаза.
— Опять эти политические танцы. Я не опасна и не причиняю вреда местным.
— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты была в безопасности.
Марина хотела сказать «спасибо», но прикусила язык. Слова сейчас казались лишними. Вместо этого она подошла к очагу и налила из чайника горячий отвар в кружку.
— Пей. Ты мокрый и уставший.
Он взял кружку, сделал глоток, на миг задержал дыхание.
— Горько.
— Зато тонизирует и согревает.
Пока Кейден пил, Марина смотрела на него и замечала мелочи, которые раньше ускользали от неё. Как чуть опускаются плечи, когда он расслабляется; как в уголках глаз появляются тонкие морщинки, когда он сдерживает раздражение; как даже в человеческом теле в нём чувствуется тяжесть от драконьей ипостаси.
«Драконья кровь», — подумала Марина, и слова не пугали её. Они стали такими же привычными, как царапина на ладони или запах прелой листвы за окном.
Вдруг она почувствовала, как внутри, под рёбрами, что-то шевельнулось.
Марина замерла. Кружка, которую она держала, чуть дрогнула в пальцах.
Кейден поднял взгляд, почувствовал перемену в воздухе.
— Что случилось?
— Ничего, — быстро ответила Марина, но голос прозвучал чуть выше обычного. — Просто устала.
Кейден прищурился, словно не поверил, но не стал настаивать.
— Тогда сядь, — сказал он, указывая на стул.
Марина села, прислонившись к спинке. И снова почувствовала шевеление. На этот раз не стала делать вид, будто ничего не происходит, а положила ладонь на живот.
— Кажется, я начинаю понимать, что это такое, — тихо сказала она.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что срок не сходится, — честно ответила Марина. — И что драконья беременность, наверное, развивается быстрее. Или человеческое тело так реагирует. Не знаю.
Кейден шагнул вперёд.
— Знаешь, — сказала Марина, чуть улыбнувшись, — обычно в таких сценах героиня плачет, падает в обморок или просит принести плед.
Кейден едва заметно улыбнулся.
— А ты?
— А я попрошу кружку горячего отвара, и, может быть, кусок хлеба. И чтобы ты побыл здесь ещё немного. Мне не страшно. Просто… когда ты здесь, мне спокойней.
Кейден подошёл к печи, налил из чайника в кружку отвара, отрезал кусок хлеба и протянул Марине.
— Держи. И не думай, что ты должна быть сильной каждое мгновение.
Марина взяла кружку и хлеб, улыбнулась чуть шире.
— Ладно, — сказала она. — Сегодня я посижу и отдохну. А завтра надо будет проверить лисопсов в загоне.
Ночью, когда Кейден ушёл, пообещав вернуться утром, Марина долго не могла уснуть. Она лежала на кровати и прислушивалась к тишине хижины. Животные дышали ровно, Барсик мурлыкал, свернувшись у её ног. А под ладонью снова было это тихое и уверенное шевеление.
Тошнота больше не возвращалась. Вместо неё появилось странное чувство лёгкости и уверенности. Будто это тело, чужое и непривычное, наконец начинало принимать её как хозяйку.
«Жизнь налаживается», — подумала Марина и сама удивилась тому, как спокойно и ровно прозвучала эта мысль.
Она закрыла глаза и позволила себе уснуть.
Глава 21
Замок и крепость гудели потревоженным ульем. Люди сбивались в кучки, перебрасывались короткими фразами и поглядывали на Кейдена. Рядом с лордом стоял Рендал — прямой и сдержанный как всегда. Он что-то тихо говорил, но Кейден его не слушал. Его взгляд скользил по лицам.
— Хватит, — голос Кейдена прозвучал негромко, но разговоры стихли сами собой.
Рендал хотел что-то добавить, но Кейден опередил:
— Эта женщина — моя. И тот, кто тронет её, ответит передо мной.
Тишина стала плотной, люди переглянулись. Кейден не стал ничего объяснять. Развернулся и ушёл в замок.
В хижине пахло травами, чисто вымытым полом и тёплым отваром. Пламя в очаге лизало поленья, отбрасывая на стены живые тени. Марина и Керна перебирали пучки трав. Барсик крутился рядом, тыкался носом в ладонь и играл с упавшими травинками.
— В замке шум, люди сплетничают, — сказала Керна. — Кейден перед всеми назвал тебя своей женщиной.
Марина замерла с пучком трав в руке, потом положила его на стол и стёрла ладонью невидимую пыль.
— И что это значит? — спросила она.
— Теперь никто не посмеет тебя тронуть.
Марина хмыкнула:
— Он мог бы и предупредить меня. Я сама бы решила нужна мне его защита или нет.
Керна пожала плечами:
— Здесь другие порядки.
Марина посмотрела на свои руки — в мелких царапинах.
— Я не люблю, когда решают за меня.
— Тогда поговори с ним, уверена, он тебя выслушает, — чуть улыбнувшись сказала Керна и потянулась к мешочку с семенами. — Завтра надо посеять лук, если заморозки не ударят.
Вечером пришёл Кейден. Марина встала, поправила платье, убрала с волос прилипшую травинку. Барсик поднял голову и принюхался. Пахло дождём и холодом.
— Заходи, — сказала Марина.
Кейден снял плащ, повесил его на крючок, подошёл к очагу. Пламя на миг вспыхнуло ярче. Барсик ткнулся носом в колено лорда и сел рядом.
— Ты сказал людям, что я твоя женщина? — спросила Марина.
— Да.
— И ты решил, что так будет лучше?
— Так будет безопаснее, — поправил он.
— Безопаснее — для кого?
Кейден помолчал.
— Для тебя.
— А меня почему не предупредил? — чуть повысила голос Марина.
Кейден замер.
— Прости, — тихо сказал он. — Но, я знаю, что делаю правильно.
— Слушай, — Марина чуть наклонила голову, — я взрослая женщина и могу сама о себе позаботиться. У меня даже Барсик в телохранителях записан.
Барсик понял, что речь о нём, гордо выгнул спину и зевнул, обнажив длинные клыки.
Кейден едва заметно улыбнулся.
— Ты беременна моим ребёнком, — сказал он спокойно.
— Ну и что?
— Этот ребёнок — наследник драконьей крови.
Марина вздохнула:
— Интриги и политика.
— Ты права, — согласился Кейден. — И сейчас я не имею права на ошибку.
Тягостное молчание на мгновение повисло в хижине. Барсик тихо мяукнул.
Кейден глубоко вдохнул:
— Мне тяжело это говорить, но я не могу не беспокоиться. Это чувство как будто сидит в груди и не даёт спокойно дышать.
Уголки губ Марины дрогнули в улыбке:
— Знаешь, мне от твоей заботы не холодно и не жарко. А вот от сквозняка у окна — очень даже холодно. Если ты беспокоишься обо мне, помоги полку прибить. Она опять шатается. И щель в окне заделай.
Кейден чуть приподнял бровь, но спорить не стал:
— Ладно. Полку, так полку.
Они возились с досками и гвоздями, Марина подавала инструменты, Кейден прибивал, Барсик ходил между ними, тыкался в ноги. В какой-то момент Кейден задел локтем горшочек с мазью, тот покачнулся, но Марина успела подхватить. Их пальцы на миг соприкоснулись.
Когда полка встала ровно, Марина отступила на шаг, посмотрела на неё, потом на Кейдена:
— Спасибо. И не забудь про окно, — добавила она. — Сквозит так, что даже Барсик замерзает.
Барсик демонстративно чихнул и отошёл от окна.
Кейден посмотрел на окно, вздохнул и кивнул.
Ночью Марина долго не могла уснуть. Она прислушивалась к тишине хижины, к сопению Барсика, к потрескиванию углей, к далёкому уханью совы. Положила ладонь на живот, почувствовала шевеление.
«Ещё один упрямец в семье, — подумала она с лёгкой усмешкой. — Никогда не думала, что у меня будет семья».
Марина встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном была темнота, прорезанная редкими звёздами. Лес стоял неподвижно.
Утром её разбудил резкий, горький запах от двери. Марина встала, накинула плащ и открыла дверь. На пороге лежал холщовый мешок, перевязанный грубой верёвкой. Она развязала его, заглянула внутрь. Внутри были сухие травы — тёмные, ломкие, с едва уловимым запахом яда.
Рядом лежала записка, написанная почерком Кейдена: «Эти травы пригодятся для лечения больных животных».
Марина сжала мешок в руках. Внутри неё поднималась злость.
«Кто-то хочет навредить мне, — подумала она. — Или сделать так, чтобы все решили, что это я травлю животных и воду».
Барсик понюхал мешок, фыркнул и отвернулся.
— Ты прав, — тихо сказала Марина. — Но мы не дадим себя в обиду.
Она посмотрела на свежие следы у порога. Кто-то был здесь ночью. Кто-то знал, что Кейден ушёл и положил мешок.
Марина глубоко вдохнула, прогоняя злость.
— Ладно, — сказала она вслух. — Знаешь, Барсик, если кто-то думает, что сможет запугать лекарку из лесной хижины, он сильно ошибается.
Барсик коротко и деловито мяукнул.
Держа мешок в руке, Марина пошла в хижину.
Глава 22
Ночь накрыла драконьи земли плотной темнотой. В хижине пахло сухими травами, тёплым дымом очага и кошачьей шерстью. Барсик лежал у порога в форме идеальной буханки, всерьёз взяd на себя оборону хижины. Марина хмыкнула, глядя на кота, и села за стол. Перед ней стоял горшочек с настоем для старого козла, которого она осматривала ещё вчера. Хозяин обещал зайти вечером, и сейчас Марина позволила себе отдохнуть расслабиться.
Дверь хижины распахнулась без стука. Вежливость тут явно сочли лишней.
На пороге стоял Грай — тот самый офицер, что когда-то привёз мешок овса в благодарность за вылеченного коня. Сейчас в его взгляде не было ни тепла, ни благодарности. За ним маячили двое солдат, с суровым взглядом.
— Аэлис, — грозно сказал он вместо приветствия. — Мои собаки заболели после твоего отвара.
Марина не спеша встала. Она не стала прятать страх, но и не позволила ему управлять собой. Она знала, что её вины тут нет.
— Точно после моего? — спросила она спокойно. — Не одна я в этих землях лечу животных. Покажи горшочки и остатки отвара, чтобы сравнить. Ты принёс их или хочешь, чтобы я поверила тебе на слово?
Грай хмыкнул, как будто её вопросы его даже позабавили. Он прошёл в хижину и с грохотом поставил на стол глиняный горшочек.
Марина присмотрелась. Горшочек был похож на те, что когда-то дала ей Керна и которые она использовала для хранения отваров и мазей. Но такие горшочки были почти у всех в деревне — в этом и была хитрость чьей-то ловушки. Она осторожно понюхала остатки содержимого. Резкий, тошнотворный запах ударил в нос.
— Это не я готовила, — сказала Марина сдерживая тошноту. — Мои лекарства не смердят тухлятиной.
Она заметила, как перед хижиной начали собираться люди из деревни. Те, кто ещё вчера приносил ей больных ягнят, теперь смотрели на неё с укором, и стыдились того, что вчера доверили ей своих животных.
— Пусть сами разбираются, — услышала Марина тихий голос из толпы.
Её профессиональная репутация звериного лекаря покрывалась пятнами.
Керна протолкалась через стражников и зашла в хижину, встала рядом с Мариной.
— Нужны доказательства, — сказала Керна, глядя в глаза Грая. — Не пустые слова. Факты.
Офицер хмыкнул, как будто эти слова его только развеселили.
— У нас есть доказательства и люди, которые подтвердят мои слова, — спокойно ответил он.
По приказу Грая, после его ухода, у двери в хижину встали двое стражников с суровыми и напряжёнными лицами, словно им доверили стеречь не женщину, а преступницу.
Очаг по-прежнему потрескивал, но не согревал. Тепло обходило Марину стороной, и она вдруг остро почувствовала, как сильно хочется завернуться в старое одеяло и хоть на чуть-чуть перестать быть сильной. И Кейден не торопился приходить на помощь.
Барсик шипел на стражников, но не бросался. Он стоял на пороге, взъерошив шерсть, и был готов защищать Марину и эту хижину до последнего вздоха.
Весть долетела до Кейдена подозрительно быстро. Так быстро, что в этой скорости чувствовалась чья-то старательная рука: кто-то специально следил, чтобы удар достиг цели и ударил больнее. Ему сообщили прямо во время собрания, при всех офицерах и при Рендале, который стоял чуть в стороне и выглядел непричасным.
— Лорд думал, что защитил лекарку, — протянул советник с едва заметной ухмылкой. — А она оказалась отравительницей.
Кейден почувствовал, как внутри всё тяжелеет от злости. Дракон внутри него замер, прислушиваясь к словам. Кровь кипела, но сила сейчас не помогла бы. Враг действовал по правилам, и эти правила сковывали Кейдена крепче любых цепей.
— Она не виновна.
Рендал чуть приподнял бровь, как будто ждал именно этого ответа.
— Докажи.
И Кейден понял, что советник просчитал всё. Система, которую он сам когда-то выстраивал, теперь работала против него. Отменить решение мог только лорд, и только с доказательствами. А доказательств не было. Были только слова, а слова в суде не считаются.

