Чужая охота

— Резуны! — крикнул человек в кепке. — Там под старым настилом. Руки не суй!

Вадим уже видел второго. Тот держался глубже, поворачиваясь возле свисающего линя.

Ася отвела нос на полшага. Верёвка натянулась и застряла под доской; выбрать её с катера не удалось. Роберт придерживал кормовой конец, не давая судну повернуться боком.

— Гарпун, — сказал Вадим Кире.

Она взяла короткий и подала ему рукоятью. Вадим положил багор поперёк щели, опустил конец в воду. Первый резун прошёл мимо и исчез. На мгновение показалось, что рыбы ушли.

Снизу снова ударило.

Вадим придавил багром голову к краю понтона и сразу ударил гарпуном. Тело забилось, хлестнуло по доске, облило ему ноги. Он выдернул наконечник и отбросил рыбу дальше от прохода. Вторая рванулась к ней; под водой появились ещё две короткие тени.

Вадим подцепил линь и выбрал его на настил.

— Сюда давай, — сказал хозяин, показывая на другое кольцо. — Через верх. Я эту щель сколько прошу закрыть.

— А табличку? — спросила Ася с катера.

Человек посмотрел на неё, потом на мокрую доску возле Вадимовых ног.

— Повешу.

Он помог закончить швартовку и сам принёс широкую планку из-под склада. Вадим придержал её, пока хозяин наживлял крепление. Кира на «Отливе» осмотрела конец; Роберт убрал в рундук надрезанную часть. Швартовка заняла ещё полчаса.

— Гордей, — представился хозяин, выпрямляясь. — Кто у вас платит?

Ася ступила на причал.

— Я. Нам место до утра, потом посмотрим. И поговорить о «Керне».

Гордей перестал собирать инструмент.

Он посмотрел на Вадима — на короткий гарпун, на мокрые штанины, потом выше, туда, где под рукавом оставались звёзды.

— Вы из Трёх Килей?

— Да.

— Про него только днём передали. Когда он тут стоял, я ничего не знал.

Ася достала карточку связи. Гордей прочёл её, не беря в руки.

— Людей ищем, — сказал Вадим. — Вы кого-нибудь видели с борта?

— Видел. Я сначала с постом поговорю. И вы у меня оружием не машите. Здесь дети везде.

Он наклонился, взял инструмент. Ася пошла с ним к конторе; Вадим, помедлив, последовал за ними.

Внутри пахло нагретой бумагой и луковой шелухой. В углу на перевёрнутом ведре лежала кошка. Гордей снял трубку, назвал себя, выслушал ответ и сообщил, что «Отлив» пришёл. Потом позвал их к столу.

Заход был записан двумя днями раньше. «Керн» принял небольшую партию топлива и ушёл после полудня. Гордей показал подпись, но фамилии Вадим не разобрал. Ники в конторе не было.

— Трюм им ещё поджимали, — сказал Гордей. — Рыбный. Снаружи. Откачку слышно было всю стоянку. Они просили человека вниз, я отказал: у меня сейчас некому. Своими делали.

— Отчего потекло?

— Мне не докладывали. Из трюма смывали рыбные остатки, вон до лестницы принесло. Я ещё ругался.

Вадим посмотрел на Асю. Она стояла у окна и слушала, прижав карточку пальцем к подоконнику.

— Кто топливо принимал? — спросил он.

Гордей перевернул страницу. Здесь почерк был другим, крупнее, и имя читалось без труда.

— Осип Братов. После корабля ещё раз приходил на чужой лодке. Забрал ещё несколько бочек. Утром вернётся Савва, он ту лодку лучше видел.

— А этот Осип?

— За следующей партией должен явиться послезавтра утром. Раньше нечего выдавать, цистерну только завтра привезут.

За окном мальчишка вновь взялся за метлу. Теперь он поднимался по ступеням, возвращая камни наверх: кто-то всё-таки заставил.

— Я вам покажу записи, — сказал Гордей. — С постом тоже договоримся. Но стрельбу мне здесь не устраивайте. Мне потом тут жить.

Ася убрала карточку.

— Сначала посмотрим, где вы принимаете груз.

Гордей прикрыл книгу пальцем, чтобы не потерять страницу, и кивнул на дверь.

Глава 5. Чужой расчёт

Савва вернулся с ночного лова сердитым.

Рыбы было много, а льда осталось мало. Он стоял в лодке по колено между ящиками и ругался с Гордеем, который предложил ему полчаса подождать. На причале Саввин внук пересыпал улов в корзины. Несколько рыб выскользнули на доски; мальчик без спешки загнал их босой ногой в угол и поймал одну за другой.

Накануне Гордей показал им дальнюю топливную площадку, но назвать лодочника не смог. Вадим с Кирой подождали, пока он уйдёт. Савва сам показал им на свободную корзину.

— Возьми. Синюю не надо, у неё ручка сломана.

Вадим подал белую. Они выгрузили последние ящики, и Савва наконец выбрался на причал. Он был невысоким, сухим; даже стоя на месте, чуть наклонялся вперёд, будто привычно ждал тяжести в руках.

— Вы про «Керн», — сказал он. — Гордей вчера передавал.

— Про человека, который забирал топливо. Осип Братов.

— Знаю. Сначала с ними пришёл, потом на лодке. Лодочник другой. Наш, из Садового.

— Когда потом?

— На другое утро.

Вадим уточнил, не в день ли захода. Савва показал на дальнюю сторону стоянки.

— Я в море уходил — они ещё здесь были. На другое утро вернулся — корабля нет, Осип у бочек. А Гордей с сыном цистерну таскал, он его уже после увидел. Спроси у него про цистерну.

Кира отметила что-то в тетради.

— Лодочник как выглядел?

— Молодой. Зуба переднего нет. Я ему ещё говорил: поставь, чего свистишь. Он говорит, денег не хватает. А сам всё на мотор тратит.

Савва подозвал внука, велел отнести корзины к холодильнику и не оставлять на солнце. Тот с явным облегчением потащил первую: возле взрослых разговаривать было скучно.

— Ника с ним приходила? — спросил Вадим.

— На корабле была. Потом не видел.

— А кого из работников?

Савва посмотрел на Киру. Та не подняла головы от листа.

— Зою видел. Она спустилась за водой. Не за водой даже, за ведром — своё уронили. Я вынес. Так этот встал на сходню, пистолет ей под ноги наставил. «Назад», говорит. Я ему: она ко мне. А он мне: поставь, сами заберём.

— Осип?

— Он. На руке синяя нитка. И палец не сгибается, вот этот. Когда деньги считает, видно.

Савва выпрямил указательный, попробовал взять им край куртки.

— Я думал, они разругались на борту. С промысла приходят — всякое бывает. Но ведро мне потом вернул другой. Зоя больше не сходила.

Кира перестала писать.

— Она вам что-нибудь сказала?

— «Спасибо, Савва». Всё. Я тогда не понял.

Он провёл рукой по лицу, размазав рыбную чешую возле виска. Вадим не стал повторять вопрос.

Из дома над причалом вышла женщина с пустой кастрюлей. Савва крикнул ей про лёд, но она только махнула рукой: уже знала. Окно её дома выходило прямо на топливную площадку. Оттуда был виден конец причала и ступени, по которым покупатель поднимался к складу.

Вадим задержался взглядом на окне.

— Нет, — сказал Савва.

— Я ещё не спросил.

— А я уже ответил. Он туда каждую ходку смотрит. Раньше у нас чай пил. Не будет у меня в доме человек с гарпуном сидеть, чтобы потом вся коса знала, откуда вылез.

Вадим подошёл к нижней ступени. Между домом и складом оставался узкий ход; из окна до площадки было совсем близко. Можно было дождаться, пока Осип положит документы, и выйти ему за спину.

— Он держит людей на корабле, — сказал Вадим.

— Забирай его, — Савва опустил голос. — Только вы завтра уйдёте, а у меня внук здесь бегает. И дочка. Осип один? Или ещё кто придёт?

Женщина остановилась на верхней ступени. Теперь она смотрела на Вадима.

— Через наш дом не пойдёте, — сказала она. — И на крыше не сидите. Что у Гордея на причале — пусть Гордей и решает.

Вадим посмотрел вдоль склада. Под переходом оставался короткий просвет над водой, с открытой стороны туда падал свет.

— Хорошо. Дом не тронем. Утром, когда он придёт, вам лучше уйти наверх.

— К сестре сходим, — сказал Савва женщине. — Там поедим.

Она кивнула и пошла за внуком.

Вадим спросил, повторит ли Савва рассказ человеку с поста. Тот согласился, но заставил сначала дождаться Гордея: рыбу всё ещё не убрали в холод. Они перенесли корзины, и только потом Савва отвёл их в сторону от работающих людей.

— Ника нас с сыном отсюда сняла, когда мост сорвало, — сказал он. — Три года назад. Сын под брёвнами был. Мы тогда полдома потеряли. Я ей не платил, нечем было.

Он говорил Вадиму, а смотрел на собственный дом.

— Я знаю её давно, — ответил Вадим.

— Вот и я знаю. С поста передали, что человека убила. Я не видел. Про Осипа видел, повторю.

— Повтори про Осипа старшему. Остальное я слышал.

Савва кивнул, будто условие сделки наконец устроило обе стороны, и пошёл искать Гордея.

Кира закрыла тетрадь. По её лицу Вадим не понял, что она думает о Нике. Спрашивать не хотелось. Он посмотрел на свободное окно, затем спустился к воде осмотреть другой путь.

* * *

После обеда Ася исчезла с катера.

Роберт показал вверх, на камень за домами. Вадим взял чистую рубаху, которую оставил сушиться на ограждении, и пошёл по ступеням. Ему давно не приходилось так высоко поднимать ноги, не придерживаясь за поручень. На двух последних ступенях он всё-таки коснулся ладонью тёплой стены.

Ася сидела на плоском уступе, сняв ботинки. Носки сохли рядом. Она грела босые ступни на камне и глядела на наружную воду; со стоянки отсюда доносились голоса, но самих людей не было видно.

— Я думал, ты спишь, — сказал Вадим.

— Хотела. Там Роберт котелок отмывает. Уже полчаса. Ужасно совестливый человек, когда ему нечего делать.

Она поджала ноги, освобождая место. Вадим сел, расстелив рубаху под спиной.

— Зря, — сказала Ася. — Испачкаешь.

— С другой стороны чистая.

— Ну да.

Она улыбнулась, закрыла глаза. Вадим тоже попробовал устроиться полулёжа, но край уступа упирался в поясницу. Он сдвинулся, потом ещё. Ася молча подвинула к нему свой свёрнутый пояс.

— Теперь я всем должен, — сказал он.

— Мне пока мало. Можешь не беспокоиться.

Ветер тронул её волосы. На переносице краснел след от солнца; Вадим раньше не замечал, что одна бровь у неё светлее другой. Он повернулся к воде, пока она не открыла глаза.

За каменным плечом всплывали складчатые края. Отсюда, сверху, иногда удавалось увидеть целиком тёмное пятно под ними. Оно медленно смещалось среди светлых полос.

— Ты так и будешь на работу смотреть? — спросила Ася.

— Ты первая сюда села.

— Я на синее смотрю.

Вадим засмеялся. Ася повернула голову; улыбка у неё появилась не сразу, и несколько секунд он разглядывал её открыто.

— Что?

— Ничего.

— Неправда.

Он потянулся, снял с её волос тонкую сухую травинку. Ася поймала его за запястье.

— Убедительно, — сказала она.

Он показал травинку. Она фыркнула, но руку отпустила не сразу. Пальцы были тёплыми. Вадим почувствовал, как сильно хочется приблизиться; вместо этого повернул ладонь и коротко сжал её пальцы. Ася посмотрела на их руки, потом на него.

Снизу позвали Гордея. Кто-то ответил, что он ест. Голоса замолкли.

Они ещё посидели рядом. Вадим рассказал, как в новой комнате два дня выбирал место для полки и всё равно поставил её так, что дверь задевала угол. Ася начала смеяться раньше, чем он дошёл до того, как отпиливал край.

— Знала бы, сама пришла посмотреть.

— Полка на месте.

— А дверь?

Он толкнул её плечом. Она толкнула в ответ, сильнее, чем он ожидал, и Вадим ухватился за камень, чтобы не съехать.

К назначенному часу Ася обулась. Вадим подал ей пояс и поднял рубаху. На спине осталось серое пятно.

Ася ничего не сказала, только провела по нему ладонью. Пыль поднялась в солнце. Он стоял чуть ближе, чем требовалось, пока она не закончила.

* * *

Старший местного поста приехал на велосипеде без одной педали.

Он оставил его у склада, выслушал Савву и сверил рассказ с сообщением из Трёх Килей. Больше времени ушло на людей, которых старший отсылал от дверей: всем хотелось узнать, за кем приехали.

— Шуметь заранее не будем, — сказал он. — Я останусь у Гордея, второй — у дороги. Вы придержите Осипа, мы заберём. С оружием и бумагами.

— В дом Саввы не заходим, — сказал Вадим.

— Он и мне сказал. Под низом полезешь?

Они вышли к переходу. Вадим уже осмотрел воду с фонарём и прошёл часть просвета, держась за край. От места, где вчера ударили резуны, его отделяли склад, две секции причала и полоса открытой воды. Под настилом было светло, дно просматривалось до камня. Вадим показал Роберту короткий путь между сваями: где войдёт и где поднимется.

Старший покачал головой.

— Я бы лучше за дверью постоял.

— Он сначала в неё и посмотрит.

Роберт присел на неподвижный каменный край, попробовал подать линь под переход. Конец вышел возле ступеней. Отсюда он мог страховать Вадима и видеть его руку. «Отлив» оставался свободным: Ася собиралась держать катер снаружи топливной площадки, чтобы Осип не успел вернуться в лодку. Кира будет у неё на корме.

— Подход утром ещё посмотрю, — сказал Вадим. — Если вода мутная, полезу сверху.

— Тогда сразу скажи, — ответила Ася. — Чтобы я не ждала тебя там, где тебя нет.

Она провела ладонью по поручню и ушла с Гордеем к баку. Они обсуждали, можно ли на время задержать обычную погрузку. Гордей согласился убрать лишние тележки, но совсем закрывать причал не хотел: покупатель с воды заметит пустую площадку.

У складской двери Вадиму передали сообщение Игната.

Товарищество выделило часть долга. Переданное через пост предложение Ника отвергла: требовала полного расчёта до освобождения работников. Отказ передал её человек; имени Игнат не указал.

Вадим перечитал строку о Семёне: ответа на просьбу отпустить его не было.

Он попросил старшего передать в городской медпост, что заход «Керна» подтверждён и они продолжают поиск. Про завтрашнее задержание в сообщении для семей не написал.

Гордей вернулся с Асей и показал Вадиму два листа. На накладной стояли фамилия Осипа и отметка об оплате.

— Остаток той же покупки, — сказал он. — Часть забрал, остальное завтра. Другому не выдам. Возьмёте его — пост опечатает груз.

— Ещё у тебя возьмут? — спросила Ася.

— За деньги бы выдал, да свободного уже нет. Круглый бак согласен дать в долг. Я туда их заявку передал.

На втором листе были условия нового кредита: топливо под разъездной катер Ники. Ей предстояло самой привести судно и подтвердить залог. Осипова накладная годилась только для оплаченных бочек.

— Туда про захват сообщили? — спросил Вадим.

— Сообщили, — ответил старший. — Но они нашему караулу не подчиняются. Сказали, что смотрят бумаги.

Ася вернула листы Гордею. Вадим ещё раз посмотрел на фамилию Осипа. До утра они могли только ждать.

Кира поднялась на катер первой и легла, не разуваясь, поперёк свободной койки. Роберт сказал ей подвинуть ноги, чтобы пройти, и принёс свой плащ. На этот раз подложил ей под голову.

Вечером на косе зажгли три фонаря. Савва с дочерью ещё долго разбирали улов возле холодильника. Внук сидел на перевёрнутой корзине и клевал носом; когда его отправили домой, он побежал по ступеням, сразу проснувшись.

Вадим дождался, пока за ним закрылась дверь. Потом спустился в катер на свою очередь сна.

Глава 6. Короткий конец

У Саввы были закрыты ставни.

Вадим видел, как он увёл дочь с внуком наверх. Мальчик тащил узел с хлебом и всё оглядывался на причал; Савва один раз взял его за плечо, повернул и подтолкнул к ступеням. На площадке остались Гордей и двое грузчиков. Они готовили пустую тележку. Оба знали, что по знаку Гордея надо оставить всё и уйти за складскую дверь; Вадим видел, как старший показал им место. Сам Гордей вызвался принять накладную.

«Отлив» стоял снаружи, возле свободного края. Вадим ещё раз спустился по камню и осмотрел просвет под переходом. Вода успокоилась за ночь. В щелях светились узкие полосы; под ними шевелились мелкие прозрачные рыбки. Крупных тел не было видно.

Он вернулся к Роберту, выбрал из двух приготовленных масок свою, надел на лоб и проверил, свободно ли выходит короткий гарпун. Древко мешало бы разворачиваться между сваями, поэтому он оставил оружие у самого выхода, под ступенями, куда дотягивался с воды. Роберт молча подал ему страховочный пояс.

Вадим застегнул его и сел за углом склада. Отсюда он видел подходящие лодки через просвет между бочкой и поручнем. Дальше по причалу старший поста разговаривал с Гордеем; второй караульный ушёл к дороге, где начинались ступени между домами.

Первой пришла широкая рыбацкая лодка. Её пропустили к внутреннему понтону. Потом с моря вернулся человек на узком катере с открытым двигателем. Он заглушил его далеко от берега и последние метры прошёл на весле. Вадим слышал, как Гордей крикнул ему что-то про масло.

Осип появился, когда солнечная полоса доползла до Вадимовых ботинок.

Он сидел впереди лодочника, боком, придерживая ладонью плоскую сумку. Обычный плотный мужчина, без видимых звёзд. Куртка была застёгнута, хотя утро уже прогрелось. Он посмотрел на «Отлив», задержал взгляд на Асиной рубке, потом повернулся к причалу.

Лодочник заговорил первым. Когда он улыбнулся Гордею, Вадим увидел тёмный промежуток на месте переднего зуба.

Осип поднялся на низкую площадку у ступеней. Взял с лодки сумку, перекинул через плечо. Правая рука осталась возле расстёгнутого края куртки; на левой синела нитка. Указательный палец торчал прямее остальных.

Гордей вышел к нему навстречу.

— Бумагу принёс?

— А вы топливо?

— Сначала бумагу. Прошлый раз до ночи фамилию разбирали.

Осип полез в сумку.

Вадим опустил маску на лицо и спустился в воду.

Сразу стало холодно под мышками. Он подтянул ноги, оттолкнулся от камня и ушёл под низкий настил. За спиной вытянулся линь. Доски закрыли небо; свет остался слева, между сваями, и впереди, возле ступеней.

Ему пришлось проплыть всего несколько гребков. Вадим чувствовал близость нижних поперечин затылком, хотя ещё не коснулся ни одной. Он развернулся боком у последней сваи, осторожно поднял лицо. Между водой и досками хватало места для рта. Воздух пах сырой древесиной и топливом.

Наверху прошли ноги.

— Вот сумма, — сказал Осип. — И печать. Наливайте.

Вадим взялся за опору ступеней. Роберт держал линь без натяжения. Через щель сбоку было видно низкую площадку, нос лодки и чужую руку на поручне.

Он подал условленный знак по линю. Подождал, пока Роберт ответит, затем освободил пояс и оставил его висеть на конце. Теперь между ним и берегом ничего не тянулось.

Старший поста заговорил почти сразу.

— Осип Братов?

— Чего?

— Пройдёмте в контору. Из Трёх Килей запрос о «Керне». Надо ваши показания записать.

Наверху стихли шаги.

— Я здесь топливо беру. Куда вам пройти?

— Сумку положите, пожалуйста. И руку от куртки.

Вадим потянулся к гарпуну под ступенями.

Выстрел оглушил его.

Вода возле щеки дрогнула от звука, сверху что-то упало. Вадим не видел, в кого стрелял Осип. Он втиснулся ближе к опоре, поднял голову выше, и над самым лицом застучали подошвы. Осип бежал обратно к лодке.

— Назад! — крикнул кто-то на причале.

Ася дала ход.

Вадим увидел через просвет, как между лодкой и ступенями прошёл нос «Отлива». Лодочник отпустил конец, торопливо оттолкнулся от площадки. Двигатель взревел; лодка отошла, оставляя Осипа на ступенях.

Тот выругался и поднял пистолет в сторону рубки.

Вадим ударил его древком по руке.

Осип резко отшатнулся, плечом врезался в поручень. Второй выстрел ушёл вниз. Вадим почувствовал на щеке удар воды и отпрянул под доски; от близкого хлопка в ухе звенело. Сквозь маску он увидел только светлые пузырьки.

Когда он снова поднялся, рука с пистолетом исчезла из просвета.

Осип пошёл вверх.

Вадим положил гарпун под нижнюю ступень, опёрся на край обеими руками и выбрался на площадку. Вода с одежды стекала на доски, подошвы скользнули, но он успел встать прежде, чем Осип добрался до верха.

— Пистолет брось!

Осип обернулся. Правая рука висела согнутой; пистолет он успел переложить в левую. Дёрнулся ствол, и Вадим ушёл в сторону, за толстую стойку.

Выстрела не было.

Наверху кто-то взвизгнул. Вадим выглянул и увидел, что Осип ухватил Гордея за ворот, притянул к себе. Гордей прижимал к груди листок с накладной, словно всё ещё собирался её вернуть.

— Отпусти его, — сказал старший поста.

Он стоял за складской дверью. Один грузчик лежал возле тележки, второй прижался к бочкам. Вадим не мог понять, ранен ли тот, который лежал. Лодочник попытался вернуться к ступеням с другой стороны. Кира на корме «Отлива» оттолкнула его нос багром, и он дёрнул руль. За Кирой мелькнул пустой борт. Лодочник уходил вдоль внешнего края стоянки.

— Катер сюда! — крикнул Осип. — Назад давай!

Ася не двинулась.

Осип поставил Гордея перед собой и начал спускаться. Пистолет он держал возле его плеча, направляя попеременно на склад и на «Отлив». Прямой указательный палец неловко лежал сбоку; Осип прижимал спуск другим. Вадим видел, как ходит его грудь под курткой.

— Слезай с катера! — Он кричал Асе. — Все слезайте!

— Здесь четверо, — ответила она. — Сразу не выйдем.

На катере оставались двое. Ася говорила из-за края рубки, не показываясь целиком, и Осип повернул туда голову. Вадим оставался ниже, у наружной стойки ступеней. До ноги Осипа было два шага вверх, но между ними теснился Гордей.

— Я дам тебе лодку, — сказал старший. — Поговорим.

— Сунься, и поговоришь.

Гордей попробовал переставить ногу. Осип дёрнул его назад, и тот едва не сел на ступень.

Вадим поднял руки так, чтобы их было видно.

— Осип. Ему вниз не пройти. Пусти первым.

Осип посмотрел на него. Теперь Вадим видел лицо вблизи: пот над верхней губой, красную полоску на щеке. Мужчина втянул воздух через рот и крепче сжал куртку Гордея.

— Отойди. Назад в воду.

Вадим сделал шаг к краю. Доска под пяткой прогнулась. Он смотрел на левую кисть, стараясь не поворачивать к ней лицо.

— Назад, я сказал!

Осип толкнул Гордея ниже.

Тот зацепился носком, упал на колено и невольно потянул за собой державшую его руку. Ствол поднялся над его плечом.

Вадим шагнул вверх.

Он перехватил кисть и прижал её к стойке. Осип попытался вывернуться, ударил его лбом в маску, но Вадим уже стянул его на нижнюю ступень. Стекло треснуло у края. Гордей отполз вверх на руках, прижимаясь грудью к доскам.

Осип рванулся всем телом.

Вадим удержал его одной рукой. Второй оторвал пальцы от рукояти; пистолет упал возле ноги. Он отшвырнул его на площадку и развернул Осипа лицом к ступеням. Всё произошло тесно, почти без места для удара. Куртка на спине натянулась, разошёлся шов.

— Всё, — сказал Вадим. — Лежи.

Осип ещё пытался подтянуть колено под себя. Вадим прижал его плечо. Старший поста спустился к ним с ремнями, а Роберт появился у верхнего поручня. Он поднял пистолет, держа за рукоять, и отошёл к складу.

Гордей сидел на верхней ступени. Красная кепка валялась внизу, в воде; он смотрел на неё, задыхаясь, и держал ладонь у шеи. Накладная осталась у него в другой руке.