Чужая охота

— Только запиши, как я скажу. Мне потом опять поправлять сил уже нет.

Глава 3. Человек за столом

— Откуда начнёшь? — спросил Вадим.

Мирон посмотрел на чистый лист.

— Сначала хотел с самого начала. В прошлый раз меня до утра не отпустили.

— Мне нужен захват. И что было после.

— А потом ты спросишь, кто приходил до захвата.

Вадим положил карандаш.

— Хорошо. Рассказывай.

Мирон снял сумку с коленей, но не поставил на пол: придвинул пустой стул и положил её туда. Проверил застёжку. После этого начал.

Он был кладовщиком «Керна». На дальней стоянке они принимали последний груз перед выходом, а судовая смена ещё находилась на береговом настиле. Демьяна Кравца знали, видели раньше; когда он пришёл с людьми, Фёдор Лапин не стал закрывать проход. Берестову тоже знали. Она прикрывала один из прежних рейсов, и несколько работников вышли с ней поздороваться.

— Я даже обрадовался, — сказал Мирон. — Думал, с нами пойдёт. Она в воде хорошая.

Вадим кивнул.

— Где ты стоял?

— У двери. Вот тут.

Он придвинул лист и провёл пальцем по краю. Вадим дал ему карандаш. Мирон начертил прямоугольник, приставил к нему второй, поменьше.

— Это дверь на настил. Тут Фёдор. Я хотел последние ящики пересчитать, а они меня назад в проход. Сказали, пока никто не выходит. Демьян уже вверх пошёл, к рулевой.

— Сколько их было внизу?

— Вместе с ней — трое. Ещё двое прошли с другой стороны, потом видел. Один с ружьём у дверей остался.

Фёдор потянулся за пистолетом, когда понял, что происходит. Ника перехватила его руку. Мирон не разглядел самого движения: только увидел оружие у неё, а сторож сидел на досках возле стойки.

— Она отдала пистолет одному из своих. Фёдор поднялся. Всё это быстро было. Тут Семён побежал к трапу, и тот, с ружьём, выстрелил.

Мирон остановился. За окном послышались шаги, чей-то смех. Он посмотрел туда, дождался, пока пройдут.

— В Семёна попал?

— В бок. Он не сразу упал. Успел за поручень взяться.

— А Фёдор?

— Сказал ей: «Дай убрать его отсюда». Она велела стоять. Он опять сказал. Только погромче. И руки поднял, вот так.

Мирон показал обе ладони возле головы. На запястье темнела широкая полоса от слишком тугой стяжки.

— Она его ударила. Сбоку. Он стукнулся о стойку и упал. У меня под ногами почти.

— Ты видел, чем ударила?

— Кулаком.

— Он не пытался пройти мимо неё?

— Нет.

Вадим посмотрел на прямоугольники. Дверь, стойка, человек возле неё. Если Фёдор встал, расстояние между ними должно было быть меньше шага.

— Может, снова к оружию потянулся?

Мирон опустил руки.

— Я кому сейчас показывал?

Вадим молчал.

— Пистолет у её человека. Фёдор вот так стоит. Я вижу. Она ему в голову. Что тут ещё надо?

— Лариса к нему подходила?

— Подходила. Его сначала прямо там оставили, нас загнали на корабль. Она потребовала выпустить её. Потом вернулась и сказала, что он мёртвый.

Вадим взял карандаш. Написал: «Оружие отнято. Руки подняты». На следующей строке — имя Ларисы.

Мирон смотрел, как он пишет.

— Ты с ней ходил, да?

— Ходил.

— Я видел вас вместе. Просто не сразу вспомнил.

Вадим хотел сказать, что Ника могла не рассчитать удар. Не сказал. Он много раз видел, как она подтягивает чужую застёжку, передаёт человеку чашку, держит раненого, которому больно от любого прикосновения. Она умела рассчитывать силу.

— Что было потом?

Мирон придвинул сумку ближе.

— Потом мы сидели. Не все сразу. Механиков оставили внизу, Эмиля к рулю. Остальных в надстроечную кладовую, где раньше сухое снабжение держали. Там полки в два ряда, воздуха мало, но окно под потолком открывается. Нас двенадцать набилось. Семёна рядом уложили, в проходе, чтобы Лариса могла к нему ходить.

— Почему его не отпустили с вами?

— Лариса просила. И я просил, когда нас вывели. Берестова сказала: у него помощь есть, уйдёт вместе со всеми.

— Он мог сам идти?

— Тогда ещё мог. Медленно.

Мирон взял со стола хлеб, откусил и долго жевал. Вадим подождал. Крошки упали на рисунок; Мирон смахнул их ладонью.

— Семён всё время спрашивал, кому заплатят за выход, если нас держат, — сказал он. — Демьян ему ответил: тебе вообще лежать положено, чего считаешь. А Семён: я лёжа считать умею.

Он коротко улыбнулся, но Вадим не успел ответить.

— Я не знаю, как он сейчас.

Вадим записал имя раненого целиком.

Троих на отправку выбрал Демьян. Мирон слышал, как тот сказал, что накладные в море ему ни к чему: в кладовую уже сходили, припасы пересчитали. Вассу и Юрия он тоже отпустил, решив, что вахтам они не понадобятся. Их посадили в разъездной катер, забрали ножи и высадили у служебного причала. Дежурный на посту передал сообщение. До города они добирались на сборном рейсе: сначала ждали выхода, потом ещё весь следующий день заходили на чужие стоянки.

— Катер большой? — спросил Вадим.

Мирон показал руками ширину, потом махнул.

— Обычный, с закрытой рубкой. Там сухо сидели. На «Керне» ещё два бота штатных, одинаковых. Их не трогали.

— Всех можно в них увезти?

— В два — да. Если дадут спустить.

Он повернул рисунок и добавил проход вдоль надстройки. Вадим отметил, где была кладовая. Мирон сразу поправил: дверь с другой стороны, он рисовал от причала, а не от носа. Исправили вместе.

О нынешнем курсе «Керна» Мирон ничего не знал. Зато до захвата оформлял груз на Ломаную косу — уплотнения и сменную крыльчатку для местной насосной. Там же корабль должен был принять топливо.

— Они могли туда не пойти, — сказал он. — Но солярку где-нибудь брать надо. На дальний рейс у нас ещё не было.

Вадим подчеркнул название стоянки. Это было первое место, которое стоило проверить.

— Зоя Хромова там? — спросил он, сверяясь со списком.

— Там. Насосы её. Ещё Лариса, как я сказал. Эмиль. Денис — он сначала помогал Семёна нести, потом его к нам загнали. Ты всех запиши.

— У меня список.

Мирон взял его и прошёл пальцем сверху вниз, задерживаясь возле каждого имени. На одном остановился.

— Гринь через мягкий знак. Тут правильно.

Он вернул лист.

— Эмиль просил передать, что его ящик остался на ремонтной стоянке, под лестницей в мастерскую. Там машинка для волос. Пусть никто из ремонтных не заберёт. Он нам всем стрижки делает, хотя его никто не просит. Встанет на вахте сзади и смотрит, где у тебя криво.

Вадим едва улыбнулся.

— Передали?

— Ещё нет. Вспомнил сейчас.

— Передам.

Мирон отодвинул стул. Теперь, когда разговор кончался, он начал двигаться торопливее: сложил рисунок, тут же развернул, потому что лист нужно было оставить, взял сумку обеими руками.

— Фёдор ведь уже уходить собирался, — сказал он. — У него смена до восьми. Остался, потому что я с грузом возился.

Вадим посмотрел на написанное имя и на строки ниже. Хотел сказать что-нибудь про Фёдора, но ничего подходящего не нашёл.

— Спасибо, что рассказал.

Мирон кивнул, не глядя на него.

— Только если с «Керна» что узнаешь, сюда передай. Чтобы нам не по всему городу ходить.

Вадим обещал передать.

Когда Мирон вышел, он ещё немного посидел перед рисунком. До встречи ему казалось, что в рассказе обязательно найдётся неверно понятое движение. Теперь такого места не было. Оставался поступок, который совершила Ника, пока он занимался своими выходами, выбирал комнату, покупал доску для полки.

Он перечитал записи и не зачеркнул ничего.

* * *

У выхода Мирона остановила женщина в рабочем переднике. Позади неё стояла девочка лет двенадцати с коробкой под мышкой. Женщина держала Мирона за рукав и говорила тихо, быстро, не давая ответить.

Вадим хотел пройти, но Мирон заметил его.

— Вот он собирается идти. Рудин. Это сестра Дениса.

Женщина отпустила рукав.

— Собираетесь?

— Сегодня решаем, — ответил Вадим.

— Когда будет известно?

— К вечеру. У товарищества оставлю ответ.

Она посмотрела на него, потом на его бумаги. Девочка переставила коробку в другую руку.

— А ему передать можно? — спросила она.

— Что передать?

Девочка приподняла крышку. Внутри лежали маленькие металлические чашечки, выстроенные в два ряда, и лист с кривым рисунком.

— Он обещал мне сделать. Вот эти. Для рассады. Обещал к концу недели.

— Сейчас не надо, — сказала мать.

— Я знаю. Я показать.

Вадим присел, чтобы рассмотреть. У чашечек были одинаково неровные края; на одной он нащупал пальцем острый заусенец и отставил её отдельно.

— Сделал уже?

— Три. Остальные покупные, чтобы он видел размер. Он говорит, сам лучше сделает. А у самого то работа, то спит.

Девочка сказала это сердито и закрыла коробку.

— Скажи ему, чтоб покупал готовые, — вмешался Мирон. — Я ему который рейс говорю: время дороже.

— Он не покупает, — ответили мать и дочь почти одновременно.

На секунду все посмотрели друг на друга. Женщина провела ладонью по щеке и спросила Вадима:

— Вы их выведете?

Он поднялся.

— Я постараюсь. Пока даже не знаю, где корабль.

Она кивнула. Ответ ей не понравился, но другого она не потребовала.

— Сообщите сюда. Мы тут будем узнавать.

Вадим ещё раз показал девочке на отставленную чашечку.

— Край острый. Пусть тебе кто-нибудь сейчас загнёт.

— Я не маленькая.

— Вижу.

Она спрятала её вниз коробки, под рисунок.

* * *

К «Отливу» Вадим пришёл уже под вечер. На палубе лежали четыре спасательных жилета. Роберт вытягивал из рундука цепь; рядом на корточках сидела незнакомая женщина и перебирала звенья, отодвигая к ноге те, которые он уже осмотрел.

Ася встретила Вадима у трапа.

— Игнат приходил. Договор оставил. Если возьмём, дальнее сопровождение отдаём другим.

— На тот выход вы ещё не подписались?

— Нет. До завтрашнего утра ждали ответа.

Она кивнула на женщину с цепью.

— Кира Ельцова. Ходила наблюдателем на промысле, вахту держит. Роберт её знает.

Кира подняла голову. Волосы были коротко обрезаны, но одна прядь всё равно лезла в лицо; она убрала её тыльной стороной запястья, чтобы не испачкать щёку.

— Здравствуй, — сказала она. — Я была на «Керне» зимой. С Зоей две смены работала. А район знаю лучше, чем его нынешний курс.

Вадим поставил сумку и сел на край скамьи. Ася осталась стоять.

— Лапина убила она, — сказал он. — По словам Мирона. Он видел близко, после того как она отняла пистолет.

Роберт перестал выбирать цепь.

— И Семёна не отпустила. Раненого. Лариса с ним, но просила отправить его в город.

— Ты веришь Мирону? — спросила Ася.

— Да.

Сказать это вслух оказалось труднее, чем записать. Вадим достал рисунок и прижал его ладонью к скамье: от воды потянуло ветром.

— Вот что он помнит. Точное место неизвестно. На Ломаной косе они собирались брать топливо ещё до захвата. Начал бы там.

Кира подошла, опёрлась руками о край скамьи.

— Там есть внутренний проход. Раньше им пользовались, когда крупная рыба вставала снаружи. Но сколько сейчас воды, я не знаю.

Ася посмотрела на рисунок.

— До косы дневной переход. Выйдем со светом, придём до вечера. Заходить по старой памяти не буду.

— И не надо, — сказала Кира.

Вадим посмотрел на неё. Ему понравилось, что она не стала защищать свой проход.

Роберт убрал цепь, принёс из рубки договор и разложил рядом с рисунком. Все нижние углы были залиты чаем.

— Игнат остыл, пока ждал? — спросил Вадим.

— Это я, — сказала Ася. — Читай выше пятна. Главное цело.

Поправка о людях и корабле осталась. Ася успела договориться ещё и об отдельной выплате за живое задержание Ники; дни поиска и расход судна оплачивались независимо от этой суммы. Вадим прочёл новую строку и перевернул лист.

— Я готов.

— Я за, — сказал Роберт. — Вчетвером. Дни и расход подтверждаем по связи. Не через три недели вернёмся объяснять, сколько потратили.

Кира кивнула.

— Мне нужна обычная ставка, как договорились. И записи остаются у меня. Если увидим что-то на промысле, я передам на посты, не только Игнату.

— Передавай, — сказала Ася. — Вахта с Робертом, потом меняетесь со мной. Вадима на руле тоже оставим, когда не занят.

— Я попробую договориться с Никой о людях ещё до задержания, — сказал Вадим.

— Игнат уже предлагает ей деньги, — ответил Роберт.

— Игнату она не верит. А мне ответит. Можно хотя бы раненого вытащить, пока они считают доли.

— Ты так уверен? — спросила Ася.

— Да.

Она придвинула рисунок, ещё раз посмотрела на проход к кладовой.

— Пробуй. Но разговор на динамик. И о любой отдельной сделке с ней узнают все.

— Хорошо.

Ася подержала его взгляд, потом взяла договор.

— Тогда идём. С утра сообщу «Рубежу» направление. До косы — вместе, дальше решаем по тому, что узнаем.

Она подписала первой, подала лист Роберту. Кира дописала своё имя в строке экипажа. Вадим поставил подпись последним.

Пока Роберт собирал бумаги для Игната, Кира вернулась к раскрытому рундуку.

— Чистое где оставить?

— Под правой койкой, — сказала Ася. — Там сухо.

— А мокрое?

— Давай пока рассчитывать на сухое.

Кира усмехнулась и полезла за сумкой. Вадим помог ей убрать пустые мешки из-под койки. Кира поставила сумку, попробовала устроиться на тесном месте и сразу ударилась лбом о край верхней полки.

— С почином, — сказала она и села осторожнее.

Вадим вышел на палубу, когда над переходами уже зажгли лампы. Роберт ушёл в контору; Кира проверяла у себя в сумке бумаги. Ася стояла у кормы и смотрела, как соседний катер вытаскивают из тесного ряда.

— Про вечер я помню, — сказал Вадим.

Она обернулась.

— Я ещё ничего не назначила.

— Я предлагаю. Когда вернёмся.

— Если сразу не сбежишь на свою учебную палубу.

— Сразу — нет.

Ася подошла, встала рядом. За проходом кто-то звал ребёнка домой; тот отвечал сверху, и по дрожащему настилу прокатился быстрый топот.

— Тогда ты выбираешь место, — сказала она. — Только чтобы Роберт не сидел у соседнего окна.

Вадим засмеялся.

Она посмотрела на него и улыбнулась уже без слов. Ему хотелось задержаться, но Ася первой кивнула на город.

— Иди за вещами. Я ещё топливо приму.

В комнате было душно. Вадим открыл дверь, впустил сквозняк и достал сумку. На полке лежала раскрытая книга. Он заложил страницу квитанцией, но убирать книгу не стал.

Взял сухое бельё, сменные перчатки, осмотрел запасной наконечник. Потом вынул из кармана три листа, отдельно сложил список работников. Имя Мирона было отмечено. Пятнадцать строк оставались без отметок.

За стеной сосед громко обсуждал цену сахара с кем-то, кого Вадим не видел и ещё не знал по имени. Он постоял, слушая, как тот возмущается, и вдруг поймал себя на желании услышать этот же голос, когда вернётся.

Утренние вещи он оставил на стуле. Сумку поставил у двери.

Глава 4. Ломаная коса

К тому времени, как Вадим спустился на стоянку, Роберт успел снова запачкать чистую куртку.

Он сидел на корме, вытирал пальцы ветошью и смотрел на тёмный след возле кармана. На палубе ещё пахло топливом. Кира убирала шланг, а Ася в рубке прижимала к уху трубку.

— Бумаги отдал? — спросил Вадим.

Роберт достал из своей сумки конверт.

— Твоё жалованье. Если не хватит, сам поедешь просить. Я вчера до закрытия просидел.

— Спасибо.

— Ещё не за что. Это аванс.

Вадим убрал деньги к документам. Ася закончила передавать направление и протянула ему трубку: городской пост ещё не отключился. «Рубеж» получил их сообщение; патруль проверял южные стоянки и ждал известий о «Керне».

Вадим попросил связать его с мастерской на прежнем ремонтном причале. Там долго не могли понять, о каком ящике речь. Потом в трубке стало тихо, послышался скрежет, и мужчина сообщил, что нашёл машинку, две рубахи и чужую кружку.

— Подержите у себя. Хозяин вернётся — заберёт.

— Эмиль, что ли? — спросили на том конце. — Его кружка. Опять оставил.

Вадим подтвердил имя. Ящик обещали убрать наверх.

Когда он вышел из рубки, Ася уже стояла за штурвалом. Топливо приняли полностью; Роберт закрыл горловину и дал Кире конец. Она сняла его с причальной тумбы, выбрала на борт. Между катером и настилом появилась полоса воды.

Город ещё завтракал. Из открытых окон тянуло жареным луком, на верхнем переходе двое тащили длинную вывеску, зацепляясь ею за стойки. Вадим проводил взглядом ряд одинаковых дверей. Его комнаты отсюда видно не было.

За последним корпусом ветер ударил в лицо. «Отлив» поднял нос и пошёл к Ломаной косе.

* * *

Утром Кира пыталась писать стоя.

Она прижала тетрадь к крыше рубки, успела вывести несколько строк, потом катер перевалился через волну и карандаш прочертил весь лист. Кира посмотрела на него, на воду и села возле Роберта.

— Стол у вас хороший, — сказала она. — Только ездит.

Роберт подвинул свой свёрнутый плащ ей под локоть.

Вадим полежал внизу, но не заснул. Над головой скрипела подошва, временами менялся звук двигателя. Он слышал, как Ася попросила Киру сменить её; позже Ася спустилась сама, нашла кружку в рундуке, не зажигая света, и поднялась обратно. На городских выходах Вадим привык возвращаться к обеду. Теперь за кормой оставалась только вода.

Он вышел, когда солнце стояло высоко.

Океан был светлым, почти без тёмных пятен. Короткие волны рассыпались белыми краями; впереди они сливались в ровную рябь. Вадим постоял у борта, глядя в неё, и понял, что не может удержать взгляд на одном месте. Вода всё время предлагала другое движение. Пока он разбирал близкое, дальнее исчезало.

Косы ещё не было видно.

Почти весь день они ели по очереди, менялись у штурвала; Роберт успел поспать. Кира с носа показала на далёкий выступ, и Вадим сначала принял его за низкое облако.

Камень постепенно поднялся над водой. Узкая серая спина, на одном конце — сломанный зубец. Потом появились крыши.

У входа в стоянку рыба выпрыгивала из воды.

Она шла густо, сразу на большой площади. Мелкие серебряные тела вспыхивали и падали; между ними медленно разглаживались широкие полосы. Вадим перенёс короткий гарпун ближе к ноге. Кира перестала смотреть на крыши.

— Ася, левее входного знака. Далеко не все сверху.

Ася сбросила ход. Винт ещё толкал катер, но нос уже не взбирался на волну. Впереди приподнялся тёмный край с частыми складками, и Вадим увидел, как по нему скатывается вода. Край опустился. Второй вышел правее, так далеко, что сперва казался другой рыбой.

Между ними вода была гладкой.

— Один? — спросил Вадим.

— Этот — да, — ответила Кира. — Дальше ещё.

За первым телом повторилось то же движение. Оно было медленнее волн и не совпадало с их направлением. Складни кормились поперёк входа, медленно разворачивая широкие тела возле склона. Ни один не разворачивался к катеру.

Ася подала назад.

— Прямо не пойдём. Где начинается внутренний?

Кира показала на низкое плечо островка. Там вода темнела у самого камня, а дальше лежала жёлтая полоса мелководья.

— Между ними. Я здесь осенью проходила на лодке меньше нашей.

— Покажешь начало. Дальше промеряем.

Вадим ушёл на нос с мерным линём. Роберт остался с ним; Кира смотрела на кормящихся животных, пока Ася вела катер вдоль наружного края мелководья. Из города ответили на короткое сообщение о заходе. Местный пост подтвердил: с утра складни держались у входа, малые суда пропускали внутри, у серого камня. По вчерашним промерам глубины хватало для «Отлива».

Ася всё равно попросила Вадима проверить.

Он опускал груз и показывал рукой. На первом отрезке дна не было видно, потом внизу проступил песок, исчерченный тёмными полосами. Когда катер останавливался, Вадиму казалось, что песок продолжает плыть под ним.

Роберт подхватил линь, чтобы тот не ушёл под корпус.

— Ещё столько же до поворота, — сказала Кира с кормы.

За ней поднялась широкая серая дуга.

Она появилась без удара и почти без пены. Вадим видел её над Кириной головой, хотя животное оставалось снаружи прохода, за мелководьем. Один край уже погружался, другой продолжал подниматься. Потом всё исчезло.

— Кира, держись, — сказал он.

Вода подошла не сразу. Сначала «Отлив» словно стал ниже, и серый камень у носа показался выше прежнего. Затем катер подняло и развернуло кормой к мелководью. Кира села на палубу, ухватившись за стойку. Из рубки упала кружка.

Ася дала короткий ход. Нос пошёл к камню.

Вадим бросил мерный линь Роберту, схватил длинный отпорный шест. Его конец скользнул по мокрому склону и застрял в выемке. Вадим упёрся ногой в основание ограждения; дерево выгнулось, по ладоням пошла дрожь.

Он удержал расстояние, пока Ася отвела корму. Шест заскрипел. Вадим ослабил нажим, подался вперёд вместе с катером, потом толкнул ещё раз, коротко, всем телом. Камень медленно прошёл вдоль борта.

— Чисто, — сказал Роберт.

Ася выровняла ход. Вадим вытащил шест. На мокром дереве осталась светлая содранная полоса.

Кира поднялась сама и оглянулась.

— Не подходил к нам, — сказала она. — Повернул там же.

Вадим тоже посмотрел назад. На прежнем месте снова вспыхивала мелкая рыба. Видимых складчатых краёв больше не было, и от этого вход не казался свободнее.

До конца прохода они шли медленно. На повороте Вадим увидел ниже жёлтого склона вторую тень — или глубокую ложбину, которую пересекла рябь. Он задержал взгляд, но ничего не двигалось.

— Дно? — спросил он.

Кира посмотрела с другого борта.

— Не разберу.

Он дал следующий промер. Ася провела катер мимо.

* * *

Стоянка пряталась за камнем.

Снаружи Вадим видел три крыши; внутри оказалось больше десятка домов, тесно поставленных над водой и на склоне. Между ними поднимались ступени, местами вырубленные прямо в серой породе. Над топливными баками сушились простыни. У верхнего дома мальчишка сметал с порога мелкие камни и старательно отправлял их на дорожку к соседям.

Низкий причал был составлен из понтонов. Дальше, под складом, торчали старые сваи. Там стоял широкий грузовой катер, а к его борту прислонили снятый винт.

Человек в выгоревшей красной кепке махнул им с берега.

— К ближнему! Дальний не занимайте, туда с утра придут.

Ася подвела «Отлив» к свободной стороне. Роберт подал конец и остался на корме. Вадим перешёл на понтон с носовым; когда выбрал слабину, край намокшего линя ушёл под щель между двумя секциями.

Он опустил багор, чтобы подцепить его.

Из-под понтона ударило плоское тело. Багор дёрнулся в руке так, будто кто-то схватил его снизу; над водой на миг появилась широкая пасть, за ней — светлый глаз. Вадим отступил от края. На древке, выше железа, осталась содранная кора.