Пепел Этернума. Книга 1: Изгой категории "Ф"

Кайл почувствовал запах. Густой, металлический, невыносимый запах смерти, который невозможно спутать ни с чем. Он забивал ноздри, оседал на языке, проникал в лёгкие, и казалось, что он останется там навсегда. Кровь сочилась из разорванной плоти, стекала по бетону тёмными ручейками, смешиваясь с грязью, осколками и пылью. Там, где лежали тела, пол был тёмным, и Кайл случайно наступив в эту лужу слегка поскользнулся.

На арматуре, торчащей из обрушенной стены, висели фрагменты тел. Кайл сначала не сразу понял, что это. Ему показалось, что это просто тряпки, обрывки одежды. Но когда он присмотрелся, он увидел лоскут кожи, кусок мышцы, что-то серое и извилистое, что могло быть кишкой с которых стекали остатки крови. И от вида Кайлу захотелось закрыть глаза и закричать. Но он не мог. Голос застрял где-то в горле.

Он перевёл взгляд дальше. Кто-то лежал с оторванными ногами. У кто-то была распорота грудь, сквозь которую виднелись рёбра и внутренние органы на фоне тёмной, запёкшейся крови. У кого-то не было головы, а из шеи торчал обломок позвоночника.

Его начало подташнивать. Желудок сжался, во рту появился привкус желчи. Но Кайл сдержался. Он просто шёл, стараясь смотреть прямо перед собой, не задерживая взгляд на лицах, которые уже ничего не выражали.

«Это ад, — пронеслось у него в голове. — Самый настоящий ад. И я в нём действующее лицо».

Но он знал, что это не ад. Это было хуже. Это была реальность. Жестокая, грязная, бессмысленная реальность, в которой тела людей становились просто мясом, а их жизни простой статистикой. И Кайл вдруг понял, что никогда не сможет забыть этот запах, эти звуки, эту картину. Даже если он выживет, даже если он улетит с этой проклятой планеты эта лестница будет сниться ему всю оставшуюся жизнь.

— Быстрее, — скомандовал Киан.

Они короткими перебежками добрались до вентиляционной шахты метро. Вход был свободен.

Кайл обернулся в последний раз. На миг, на одно неуловимое мгновение, перед тем как нырнуть в тёмный зев вентиляционной шахты. Он сам не знал, зачем оглянулся. Может, хотел запомнить, откуда бежит. Может, проверял, не гонятся ли за ними. А может, просто чувствовал, что должен взглянуть на этот ад в последний раз.

Кайл увидел человека, который бежал к ним со стороны руин, не пригибаясь, не перебежками. Человек что-то кричал. Кайл не слышал слов, расстояние и грохот боя заглушали голос, но он видел, как тот разевал рот и жестикулировал руками. Возможно, он хотел предупредить их об опасности. Возможно, хотел остановить. Возможно, он бежал, чтобы убить их за дезертирство.

А потом его не стало. Кайл не видел самого снаряда, он видел лишь вспышку, оранжево-белую, ослепительную, и мгновенную чёрную тень, которая вырвалась из эпицентра взрыва. Волна ударила в стены, осыпала бетонной. А бежавшего человека просто не стало. Только облако красно-серой взвеси повисло в воздухе на том месте, где секунду назад находился живой человек. Кайл увидел, как пыль и кровь смешались в однородную муть, как в воздух взлетели мелкие, почти неразличимые частицы, которые ещё мгновение назад были плотью, костями, формой. Мина попала прямо в него.

Кайл стоял, глядя на это облако, которое медленно, нехотя оседало на землю.

— Спускайся! — крикнул Киан.

Лиана уже была внизу, подсвечивая фонариком проход. Кайл шагнул за ними в тёмный зев шахты.

Дверь прикрылась. Снаружи остался бой.

Они быстро спустились по ржавой металлической лестнице покрытой толстым слоем коричневой ржавчины, которая осыпалась при каждом прикосновении.

Внизу их встретила тишина. Настоящая, глубокая, почти осязаемая тишина, которая показалась Кайлу оглушительной после часов непрерывного грохота, взрывов и криков. Уши всё ещё гудели, но постепенно звон стихал, уступая место полной, абсолютной пустоте звука.

Они зашли в небольшую служебную комнату. И Кайл увидел бетонные стены, серые, холодные, покрытые пятнами сырости и старыми следами копоти с голым цементным полом. Вдоль стен стояли старые, металлические, с истлевшими матрасами три кровати, которые когда-то были защитного цвета, а теперь превратились в грязно-серые пятна. Кайл провёл рукой по одной из них и почувствовал холодный металл от прикосновения к которому по коже пробежали мурашки. Но это было лучше, чем лежать на бетоне и гораздо лучше, чем лежать там, наверху, среди тел и осколков.

Кайл глубоко вздохнул и его легкие наполнились спёртым, затхлым, смешанным с запахом земли, старого металла и сырости воздухом.

Он опустился на одну из кроватей и закрыл глаза, откинув голову к холодной бетонной стене. В ушах всё ещё звучали выстрелы, но они становились тише, дальше. Здесь, в этой маленькой комнате, среди трёх старых коек и скудных припасов, начиналась новая часть их пути. Та, в которой они должны были выжить. Просто выжить. Чтобы выбраться.

Кайл сидел на койке, сжимая штурмовую винтовку, которая всё ещё казалась чужой в его руках.

— Я не воин, — сказал он тихо, не поднимая глаз. — Я даже не знаю, зачем я здесь.

Киан, сидевший в углу, не обернулся. Но его голос прозвучал глухо, как из-под земли:

— Сунь-Цзы говорил: «Война — это путь обмана». Ты думаешь, что ты здесь, потому что тебя обманули. Но ты здесь, потому что ты сам выбрал быть обманутым. Это не делает тебя воином. Это делает тебя человеком.

Кайл поднял голову:

— Ты читаешь Сунь-Цзы?

Киан усмехнулся:

— Я читал всё, что мог найти, пока сидел в подземельях.

Он замолчал. Киан тоже. Лиана сидела у стены, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Никто не говорил. Только где-то наверху, далеко, глухо ухали взрывы.

Кайл закрыл глаза. В ушах всё ещё звенело. В голове всё ещё звучали чужие слова. Но тело понемногу отпускало. Пальцы разжались на цевье. Дыхание выровнялось. Он почувствовал, как холод бетона проникает сквозь одежду, как ноют плечи под тяжестью брони, которую он так и не снял.

Он не знал, сколько они так просидели. Может, минуту. Может, час.

Потом Лиана подняла голову.

— Нам нужно поспать, — сказала она тихо. — Хотя бы немного.

Кайл кивнул. Киан не ответил, но поднялся и подошёл к своей койке. Медленно, тяжело, как старик.

Кайл снял бронежилет. Он упал на пол с глухим стуком. Стало так легко, что закружилась голова. Он лёг на койку, вытянулся, почувствовал под спиной холодный металл и истлевший матрас. Вверху был бетонный потолок, серый, в пятнах. Где-то капала вода. Ровно, монотонно.

Засыпая, Кайл думал о том, что уже не будет прежним.

В полудрёме он посмотрел на свои руки. Сегодня они сжимали штурмовую винтовку. Сегодня палец жал спусковой крючок, и он убил человека. То, чего он никогда не умел. То, чего никогда не хотел уметь. Он убил не в ярости. Не в слепой злобе. Он убил, защищая другого. И от этого было не легче. Потому что где-то на краю сознания всё ещё звучал голос бойца, добивавшего врагов, «Мы живы потому, что они мертвы».

Кайл понял, что при определённых обстоятельствах он может отнять жизнь. Может. Уже смог. И это осознание нельзя отменить. Нельзя забыть. Нельзя вернуть. Оно останется с ним навсегда. Кем бы он ни стал потом. Что бы ни случилось дальше. Оно уже вросло в него, как осколок под кожей.

Он закрыл глаза. Руки лежали на груди. Кайл смотрел на них, пока веки не отяжелели окончательно.

А потом темнота забрала его.

Глава 8

Глава 8

Бетонная комната

Кайлу снился коридор. Тот самый коридор на лестнице, заваленный телами, по которому он шёл после боя. Только теперь он был один. Только он и мёртвые. Он шёл босиком по бетонному полу, и каждый шаг отдавался чавкающим звуком — кровь, смешанная с пылью, прилипала к ступням и тянулась за ним тёмными нитями. Лица убитых были повёрнуты к нему. Все. Одновременно. Десятки мёртвых пустых глаз смотрели на него. И где-то среди них, в глубине коридора, стояла фигура в чёрном балахоне с низко надвинутым капюшоном. Она не двигалась. Просто ждала. И Кайл знал, если подойдёт, если заглянет под капюшон, он увидит там своё лицо. Он хотел остановиться, но ноги не слушались. И когда оставалось всего три шага, фигура подняла голову и из-под капюшона блеснули глаза. Не его. Лианы. Она смотрела на него и улыбалась. А потом её лицо начало трескаться и осыпаться кусками, осколками, пылью. Он протянул руку, чтобы удержать, но пальцы прошли сквозь пустоту. И тогда он закричал нечеловеческим воплем, который вырвался из самой глубины его груди, когда человек не может больше терпеть, когда реальность и сон смешиваются в один липкий, вязкий кошмар.

Кайл сел на кровать. Весь мокрый от пота, волосы слиплись, дыхание сбитое, сердце колотилось где-то в горле.

— Что случилось, Кайл? — Лиана уже сидела рядом.

— Я спал, — выдавил он хрипло. — Я спал, но я опять всё это пережил. Я был там.

Он посмотрел на неё, и в глазах его стояла такая боль, что Лиана на мгновение замерла.

— Ты для меня человек, который открыл правду, который изменил мою жизнь, — продолжал он, не в силах остановиться. — Ты даже не представляешь, насколько важна ты в моей новой жизни. Ещё недавно я тебя не знал, я даже не знал, что ты существуешь. А сегодня я называю тебя своим лучшим другом. И я убил за тебя.

Лиана молчала, глядя на него. Потом она медленно обняла его, прижала к себе, и он почувствовал тепло, которого ему так не хватало.

— Кайл, — тихо сказала она. — Мы все меняемся. Это неизбежно. Мы становимся другими в лучшую или в худшую сторону. Но я надеюсь, что ты всё-таки добьёшься того, чего хочешь.

Кайл отстранился, посмотрел на неё с недоумением:

— А ты? У тебя какая цель?

— Теперь коммерческая, — ответила она коротко. — Я хочу заработать деньги. Много денег. И улететь куда-нибудь. Далеко.

Кайл смотрел на неё с разочарованием, которое трудно было скрыть.

— Ты же говорила о борьбе. О том, что мы можем изменить мир.

Лиана отвела взгляд. Когда она заговорила снова, голос её звучал тише, без прежней уверенности.

— Я говорила это до Аквариона. До того, как увидела все эти смерти. До того, как стала убивать себе подобных. До того, как прошла по коридору, заваленному телами. До того, как поняла, что идея не стоит жизни. Я хотела уничтожить систему. Я верила, что могу. Но война меняет людей, Кайл. Она показывает им цену их слов. Я не хочу умирать за идею. Я хочу жить. Просто жить. Это не значит, что я предала свои идеалы. Это значит, что я поняла их цену. И она очень высокая, я не готова заплатить за нее такую цену.

Она посмотрела на него, и в её глазах была не ложь, а усталость.

— Я не прошу тебя понимать. Я просто говорю тебе правду. Нельзя победить систему, Кайл. Она как мясорубка, перемалывающая любого, кто идёт против неё. Ты либо плывёшь в ней по течению, либо она тебя перемалывает, и ты перестаёшь существовать. Ты видел эти смотровые корабли с их VIP-ложами, расшитыми золотом и драгоценными камнями, с хрустальными фужерами и серебряной посудой. Ты видел этих сытых, гладко выбритых мужчин в смокингах и их длинноногих спутниц в атласных платьях. Они пили шампанское, смеялись, переговаривались, а внизу мы убивали друг друга, умирая им на потеху. Они с удовольствием смотрели, как гранаты разрывают тела, как пули срезают жизни, как один убивает другого и искренне радовались этому. Они делали ставки, они зарабатывали на крови, они жили войной, потому что война приносила им деньги. Они могут позволить себе всё. А теперь представь масштабы Империи и «Триумвирата». Никаких денег не хватит это изменить.

Она вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я предлагаю тебе другой путь. Мы украдём сенаторские деньги. Легализуем их. Станем сказочно богатыми. Мы исчезнем, Кайл. Придумаем новые имена, новые документы, новые идентификационные коды. Мы просто исчезнем из этого мира. Вместе.

И в этот момент ржавая металлическая дверь с крипом открылась. В проёме появился боец с белой полосой на шлеме. Высокий, собранный. С широкими плечами. Жилистыми руками, на которых выступали вены. С лёгкой, почти незаметной хромотой. Из-под формы по правой руке скатывалась кровь, оставлявшая на бетонном полу тёмные капли. Его серо-выцветшая форма была разорвана, а лицо скрывала балаклава. Кайл понял, что явившийся человек явно прошёл через ад и едва держался на ногах.

Киан мгновенно вскинул автомат, взяв его на прицел. Но Лиана остановила его резким движением:

— Подожди, Киан!

— Не стреляйте! — выкрикнул вошедший, поднимая руки. — Пожалуйста, не стреляйте!

— Кто ты? — твёрдо спросила Лиана. — И как ты нас нашёл?

Боец перевёл дыхание, с трудом выпрямился и посмотрел на неё мутными, усталыми глазами.

— Меня зовут Рен Торн.

Киан усмехнулся:

— Генерал Торн собственной персоной!

— Да, — ответил вошедший и медленно снял шлем вместе с балаклавой.

Лиана направила на него луч фонарика. В полумраке свет осветил лицо — и всем стало понятно, что Рену около пятидесяти пяти лет. Его лицо было испещрено мелкими морщинами на обветренной коже, на которой выделялся шрам, пересекавший левую скулу от виска до подбородка. Серые, тяжёлые глаза с припухшими веками пронизывали насквозь, но взгляд не был злым, он был скорее принадлежащий человеку, который привык оценивать угрозу за долю секунды. Нос с лёгкой горбинкой от следа былого перелома. Губы, сжатые в жёсткую линию. Короткая седая щетина, которая подчёркивала угловатость его челюсти и делала лицо ещё более суровым.

Тишина в комнате стала густой, как смола. Кайл слышал, как капает вода где-то в глубине бункера. Рен стоял в дверном проёме, тяжело дыша, и кровь всё ещё стекала по его руке, собираясь на полу в тёмную, блестящую лужицу.

— Опусти оружие, — сказала Лиана, не оборачиваясь к Киану. — Он один.

— Ты уверена? — Киан не сдвинул ствол ни на миллиметр. — Генерал Торн раньше был правой рукой Империи. Сейчас воюет против нас на арене. И ты хочешь, чтобы я просто… опустил оружие?

Рен усмехнулся. Криво, без тепла, но глаза остались холодными.

— Если бы я хотел вас убить, — сказал он хрипло, — я бы не стал просто открывать дверь. И уж точно не стал бы снимать шлем, а просто перестрелял бы вас одного за другим.

Он сделал шаг вперёд.

— Я не враг, — продолжил Рен. — По крайней мере, не вам.

— Это пока, — отрезал Киан. — А потом?

— Потом — посмотрим, — сухо ответил Рен.

Лиана шагнула к нему, и Кайл заметил, как её рука скользнула к кобуре. Она остановилась в двух шагах от Рена, и луч фонарика упёрся ему в грудь.

— Ты ранен, — сказала она. — Артерия?

— Нет. Осколок. Глубоко, но не смертельно. — Рен перевёл дыхание, и на мгновение его лицо исказила гримаса боли. — Мне нужно, чтобы вы меня выслушали.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил Кайл. Голос прозвучал глухо, чужим.

Рен посмотрел на него. Долго. Изучающе. Так, как смотрят на человека, которого пытаются взвесить на невидимых весах.

— Ты — оператор корабля, — сказал он наконец. — Не военный. Не наёмник. Ты здесь случайно. Я прав?

Кайл не ответил.

— Прав, — кивнул Рен, не дожидаясь ответа. — Это видно по тому, как ты держишь оружие. Как ты стоишь. Как смотришь. Ты не убийца. Ты, скорее всего, пилот грузовика. Я много видел тебе подобным. Корабль, груз, рейс — вот твоя стихия. Но где-то по дороге всё пошло не так.

Он перевёл взгляд на Лиану.

— А ты из системы. Из тех, кто знает слишком много. Из тех, кого Империя хочет вернуть. Или убить. Без разницы.

Лиана не дрогнула. Но Кайл увидел, как её пальцы чуть крепче сжали рукоять пистолета.

— Ты много знаешь, — сказала она ровно.

— Я генерал, — ответил Рен. — Точнее, был им. Теперь я официально предатель. По версии трибунала, конечно. По версии Империи. По версии тех, кто меня сюда отправил.

Он сделал ещё шаг. Медленно. Кайл видел, как под его ногами остаются тёмные следы не останавливающейся крови.

— Я не прошу вас жалеть меня, — сказал он тише. — Я прошу вас взять меня с собой. Я могу быть полезен. У меня есть связи. Люди. Информация. Я знаю, как работают военные системы Империи изнутри. Я знаю их слабые места. Я знаю, где они хранят то, что не должно быть найдено.

— И что ты хочешь взамен? — спросил Киан.

— Жить, — просто ответил Рен. — И отомстить. Тем, кто меня сюда отправил отомстить системе. Тем, кто улыбался, подписывая приговор.

Он посмотрел на Кайла.

— Я не знаю, что у вас за план. Не знаю, куда вы летите. Но я знаю одно, вы не такие, как они. Вы не убиваете ради денег. Вы не торгуете людьми. Вы другие. И если я прав, то у нас с вами одна дорога.

Кайл молчал. Он смотрел на этого старого, уставшего человека и не мог понять, что чувствует.

«Он может быть предателем, — подумал Кайл. — Он может врать. Он может быть частью какого-то плана. Но если он говорит правду…»

Он вспомнил слова Лианы о том, что она собирает команду. Вспомнил, как сам случайно оказался здесь, глупо, и как невозможно повернуть назад.

— Я не знаю, можно ли тебе верить, — сказал Кайл тихо. — Но я знаю, если мы его бросим, он умрёт, а мы ничем не будем отличаться от тех отбросов рода людского, которые всё это организовали и которые платят за это шоу.

Он посмотрел на Лиану.

— Твоё слово.

Лиана молчала. Долго.

— Покажи рану, — сказала она наконец.

Рен медленно, морщась от боли, стянул с себя остатки формы. Насквозь промокшая кровью рубашка прилипла к телу. Лиана шагнула ближе, разрезала ткань ножом и Кайл увидел рваную, глубокую рану с торчащим осколком металла из нее.

— Осколок нужно вытащить, — сказала Лиана, не оборачиваясь. — Кайл, принеси аптечку. Киан, держи его.

Киан помедлил. Потом опустил автомат. Медленно, нехотя.

— Ладно, — сказал он. — Но если он сделает хоть одно резкое движение, я его пристрелю.

Рен усмехнулся чуть теплее.

— Справедливо.

Кайл принёс аптечку. Лиана принялась за работу так быстро и уверенно, будто всё время работала хирургом. Рен стиснул зубы, но не издал ни звука. Только на лбу выступила испарина, а на шее вздулись вены.

— Как ты нас нашёл? — спросил Кайл, пока Лиана работала.

— Я увидел, как вы пошли к шахте, а она находилась в стороне от боя. Следовательно, вы хотели дезертировать, а меня это более чем устраивало, — ответил Рен сквозь зубы. — Это был единственный путь с арены, который для меня не был перекрыт. Потом я увидел, как вы спускаетесь. Я решил ждать, когда появится возможность присоединиться к вам. Ждать пришлось долго. Потом я пошёл следом, и когда уже подходил к вентиляционной шахте, возле меня разорвался снаряд.

В этот момент Лиана закончила перевязку раны после извлечения осколка, и Кайл видел, как Рен откинул его на пол, выдохнул, откинулся на стену после чего посмотрел на него.

— Ты не воин, — сказал он тихо. — Это видно. Но ты и не трус. Ты просто ещё не понял, кем стал.

Кайл ничего не ответил. Он просто смотрел на этого старого, израненного человека.

Где-то наверху, далеко, глухо ухнул взрыв. Потом ещё один. Потом тишина.

— Что там на поверхности? — спросил Киан. — Бои стихают?

Генерал помрачнел.

— На поверхности просто ад. Разбитая техника, горящие роботы, дроны, разорванные на улицах. Много убитых. Бои стихают, побеждают белые. Только вот причина странная… Я видел отряд, который не был ни с нами, ни с вами. У них были пурпурные повязки. Современные винтовки, гранаты, которые разрушают полдома. Они шли беззвучно, работали идеально.

Киан мрачно усмехнулся:

— Воган подстраховался! Это ликвидаторы. Их посылают, когда нужно обеспечить победу одной из сторон. Так называемые «чистильщики».

— Я так и подумал, — кивнул Рен.

— Знаете, что больше всего вызвало у меня отвращение? — неожиданно спросил Рен и сам ответил на свой же вопрос. — Когда я лежал контуженный, надо мной кружил VIP-смотровой корабль. Я видел лица этих сытых, лощёных отбросов, которые, попивая алкоголь, смотрели, как я умираю. Я выстрелил в них всё, что у меня было, но это было бесполезно поле защищало их.

Кайл почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Ты нам проблемку устроил, — вдруг сказал Киан Рену.

— Почему? — настороженно спросил тот.

— Твой браслет, — кивнул Киан. — Он пеленгуется. За тобой скоро придут. И за нами заодно.

Рен побледнел.

— Ладно, сейчас я превращу тебя в труп, — усмехнулся Киан. — Других вариантов я не вижу.

Рена передёрнуло.

Киан, улыбнувшись, достал складной компьютер, пробежал пальцами по клавиатуре. Браслет Рена сменил зелёный свет на красный.

— Всё. Твой цифровой профиль умер для системы. У тебя же было ранение, и система это знала. Вот и совпало, всё логично истек кровью.

Рена еще раз передёрнуло, и он закрыл глаза.

— Дайте мне поспать, — сказал он. — Час.

Рен устроился на кровати, подложив под голову свёрнутую форму. Через минуту он глубоко спал, как спят люди, которые давно не спали. Кайл отошёл к своей койке. И в комнате воцарилась тишина, в которой разносился звук где-то капающей воды.

Ровно через час Рен проснулся, просто открыв глаза. Так просыпаются только те, кого война научила спать чутко и недолго. Он сел, поморщился, тронул повязку на руке, проверяя работу Лианы, и одобрительно кивнул сам себе.

— Ты не доверяешь мне, — сказал Рен, не глядя на Кайла. — Это правильно. Я бы тоже не доверял.

Рен поднялся, подошёл к столу, взял флягу с водой, сделал несколько глотков.

— Почему ты здесь? — настороженно спросил Кайл. — И что это за история с предательством?

Рен перевёл дыхание, и в голосе его появилась горечь.

— Я служил Империи больше тридцати лет, — начал он, ставя флягу на место. — Я верил в то, что делаю. Что защищаю порядок, что всё делаю во благо народа Империи. Что война — это просто неизбежное зло, которое оправдывает благую цель, и она просто является продолжением политики, которое ведет государство. Правительство Империи Этернум ставило задачу, и я выполнял её. Я участвовал во многих войнах. Моя главная задача была выполнить поставленную правительством задачу безупречно и во благо людей, которые живут в Империи, как я полагал. А потом я задумался. Ведь все боевые действия с другими мирами начинались по инициативе Империи, под различными предлогами будь то предотвращение предстоящей агрессии со стороны другого мира, или оказание помощи дружественному правительству, или просто установление более совершенной формы правления по просьбе самих граждан, проживающих там. Но конец всегда был один — приходили имперские корпорации типа «Триумвирата» и просто забирали в разорённом мире всё, что только можно было, а тот потом постепенно умирал, превращаясь в что-то подобное Аквариону. Меня осудили за измену, которой не было. Я всего лишь пытался доказать, что уничтожение многомиллионного города термоядерной бомбардировкой с орбиты планеты Рубеды для устрашения населения и подчинения его требованиям Империи нецелесообразно и жестоко. Но меня тут же обвинили в предательстве, что я якобы был подкуплен её населением. Без доказательств. Без улик. Без права сказать слово. Но большая ирония заключалась в том, что меня судил мой бывший подчинённый, которого я когда-то сам поймал на растрате, но простил. Впоследствии он стал судьёй Имперского трибунала. Просто сказал, что я виновен. Просто зачитал приговор, не смотря мне в глаза. И всё. А потом один из чиновников Империи от меня решил просто избавиться, чтобы мне не помогли, а мои идеи не получили распространения в обществе и для скорейшей моей утилизации направил сюда. Правительство Империи обладает обширными и теплыми связями с местной администрацией.

Рен замолчал, и Кайл увидел, как на его скулах вздулись желваки.

— Сейчас я понял, — грустно сказал Рен. — Всё, во что я верил, это была ложь. Империя не защищает. Она пожирает. Даже своих.

Лиана стояла у стены, скрестив руки. Киан сидел на койке, держа автомат на коленях.

— Я знаю систему, — Рен повернулся к Кайлу. — Я знаю, как она работает изнутри.

Киан переглянулся с Лианой.

— У тебя личные счёты с Империей? — спросил Киан.

— Да, — твёрдо ответил генерал. — Всю жизнь отдал во служение ей за ложные идеалы.

В комнате повисла тишина, как будто все переваривали сказанное Реном.

Киан первым нарушил молчание.

— О подвигах Рена мы все знаем. Он никогда не предавал тех, с кем был. Я почему-то доверяю ему. И я не против, если он останется. Мне кажется, проблем нет.

Лиана кивнула:

— Я тоже служила Империи, как и все мы. Я не против. Лишние руки не помешают. Тем более в такой ситуации.

Кайл пожал плечами:

— Ну, как я и говорил, я не возражаю. Ничего не имею против.

— Спасибо, — сказал Рен с облегчением. — Я вас не подведу, обещаю.

— Так, — протяжно сказал Киан. — Ещё пару дней будет необходимо отсидеться. На поверхности продолжаются бои. Завтра утром проверим, что происходит. Пойдём втроём, — я, Лиана и Рен.