Пепел Этернума. Книга 1: Изгой категории "Ф"

Кайл переступил порог и на секунду замер. Перед ним открылось пространство, которое походило на храм технологий. Огромный зал уходил в темноту, теряясь где-то в далёкой перспективе. Через секунду освещение начало оживать, раскрывая всю красоту технического совершенства. Ряды компьютеров стояли в идеально ровных линиях, как бесконечные стеллажи в библиотеке знаний. Мониторы тускло отражали свет, падающий с высокого потолка, и казались глазами спящих гигантов. А в центре этого технического великолепия, как алтарь в храме, возвышался огромный экран. Он занимал почти всю стену. Его поверхность, покрытая едва заметными царапинами времени, матово мерцала в полумраке, храня молчание, но в этом молчании чувствовалась сила. Казалось, что экран ждал только сигнала, только одной команды, чтобы ожить, засветиться тысячами строк кода и представить им ключи к целым мирам.

Каждый сантиметр этого помещения дышал амбициями, мечтами, деньгами, которые когда-то вкладывались в этот проект, и тишиной, которая воцарилась после того, как всё рухнуло.

Воздух был плотным и сухим от чего у Кайла пересохло в горле.

— Вот это объёмы, — тихо выдохнул Киан, и его голос эхом разлетелся по залу. — Вот это техническая красота. Я бы жить тут остался.

Кайл ничего не ответил. Он просто смотрел на этот спящий механический город и понимал, что сейчас они либо все включат и сделают, то, ради чего они прилетели сюда, либо окончательно похоронят себя в этом забытом богом месте.

— Начинаем, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Я хочу быстрее улететь от сюда.

Киан быстро стал переводить тумблеры в положение включено и компьютерные системы стали просыпаться, загружая информацию в электронный мозг. Они запускались плавно в строгой последовательности одна за другой, без ошибок, без замечаний. Доклады об активации каналов и протоколов стали вываливаться одним за другим на гигантский экран в центре помещения, которое к этому времени стало наполняться сначала тонкими редкими разрозненными звуками работающей техники, которые через секунду слилось в сплошной тонкий протяжный гул.

Кайл почувствовал, как этот гул отдаётся вибрацией в подошвах ботинок, поднимается по позвоночнику и оседает где-то в затылке.

На главном экране вспыхнула карта галактического сектора. Тысячи точек. Банки, биржи, фонды. Киан откинулся в кресле, и его пальцы забегали по клавиатуре.

Кайл смотрел на тысячи мерцающих точек и не мог избавиться от ощущения, что они вскрывают не просто биржевую сеть, а живой организм. Он стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, а пальцы, скрещённые на груди, впились в предплечья. Внутри всё сжалось в тугой комок. Это было не просто ограбление. Это был вызов системе, которая убила его семью. И от того, как сейчас Киан сможет обхитрить систему безопасности биржи, зависело всё.

Кайл видел, как Киан, используя старые протоколы, сохранившиеся на вычислительных мощностях «Ориона-6», проникал в систему биржи «Маммон». Биржа, несмотря на свою репутацию и современные алгоритмы защиты, имела уязвимость. Новые протоколы безопасности были надстроены поверх устаревших, и не могла функционировать без них. Это позволяло манипулировать данными, не вступая в конфликт с обновлёнными системами.

Время потянулось медленно. Кайл смотрел на экран, чувствуя, как тишина в зале становится почти осязаемой. Рен, стоявший у стены, переступил с ноги на ногу, и этот тихий звук показался оглушительным.

И вдруг Киан выругался сквозь зубы и ударил ладонью по столу.

Кайл вздрогнул, словно от электрического разряда.

— В чём дело? — резко спросил он, делая шаг вперёд.

— Алгоритмы защиты биржи меняются в реальном времени, — Киан раздражённо потёр лицо. — Они не просто стоят на месте. Они эволюционируют. Я пытаюсь пробить брешь, а они затягивают её обратно. Как только я подбираю ключ, они меняют замок и меня выкидывает.

Кайл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не разбирался в тонкостях кода так, как Киан, но он знал, если Киан не справится, то ни справится уже никто.

— Ты можешь это обойти? — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё было напряжено.

Киан молчал. Его пальцы на секунду замерли над клавиатурой.

— Я не могу обойти то, что меняется каждую секунду, — тихо сказал он. — Но я могу выпустить того, кто будет меняться быстрее.

Он открыл в своём складном компьютере скрытую папку и Кайл увидел на экране длинные строки кода, мерцающие, как змеиная чешуя.

— Что это? — спросил Кайл.

— «Плутарх», — ответил Киан, и в его голосе послышалась странная смесь гордости и опасения. — Одна из моих разработок, правда незаконченных. Искусственный интеллект, обладающий пятьюдесятью процентами способностей человеческого мозга. Это именно интеллект, который самостоятельно оценивает ситуацию и принимает решения без моего участия. Причем очень узко направленный он умеет то, чего не умеют современные системы. Он адаптируется. Он учится.

Кайл сглотнул.

— Ты его раньше хоть активировал? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоверие.

Киан посмотрел на него, и на его губах появилась хищная улыбка.

— Нет, но сейчас я его залью на сервер станции и запущу, предоставив доступ к сети биржи, а пока молитесь, чтобы он не разнес здесь все. Я его еще даже не тестировал — с решительностью в голосе произнес Киан и нажал клавишу.

На экране в центре зала вспыхнула красная полоса загрузки. Девяносто. Девяносто пять. Сто. Затем по экрану побежала информация и у Кайла в голове мелькнуло «Плутарх» вышел на свободу.

Киан же откинулся в кресле и, не отрываясь от экрана, произнёс:

— Теперь ждём.

Кайл смотрел на этот цифровой пожар, и внутри него всё сжалось в тугой узел. Он не знал, что страшнее то, что они делают, или то, что Киан улыбается, когда это делает. Кайл видел, что Киану его работа предоставляет непередаваемое удовольствие.

«Плутарх» за считаные минуты проник в систему безопасности биржи, мгновенно отыскал счет Векса и создал к нему «туннель», который заблокировал все внешние запросы и скрыл от посторонних глаз предстоящие финансовые манипуляции с ним.

— Есть контакт, — через минуту произнёс Киан, не отрываясь от экрана. — «Плутарх» разнес защиту в клочья и вошёл в систему. Отлично.

Кайл подошёл ближе к Киану, вглядываясь в бегущие строки, и на мгновение ему показалось, что он смотрит в бездну. Бездну, которая вот-вот должна была отдать им своё золото.

— И что дальше? — спросил он.

Киан обернулся, и в его глазах вспыхнул расчётливый огонёк.

— Это ценные бумаги Векса, который десятилетиями накапливал состояние за счёт коррупционных схем и продажи оружия с наркотиками. Примерная оценка стоимости инвестиционного портфеля из акций, облигаций и паев инвестиционных фондов около двух миллиардов солидов. Все эти активы на предъявителя, то есть они не имеют привязки к конкретному имени. И их можно продать, после перевода на наши счета. — пояснил он, указывая рукой на информационные строки, светящиеся на экране. — Мы не крадём деньги сенатора напрямую. Мы крадём его ценные бумаги, а потом продаём их на «Нуллис». Это один специфичный банк, который принадлежит пиратам и над ним никто не имеет контроля. Он работает полностью анонимно, беря лишь проценты от операций. Через него проходят все теневые сделки. Любой счёт открывается и закрывается без личных данных, а только через систему кодов. Все транзакции превращаются в обезличенные потоки. Там нет владельцев денег и счетов, только коды. В наш век цифровых нулей и единиц, как ты понимаешь, все только в электронном виде, деньги, ценные бумаги в физическом плане не существуют. Только цифры на экране.

Кайл нахмурился.

— И никто не заметит пропажи?

— Заметят, обязательно заметят — Киан усмехнулся. — Но не сразу. Я установил обманку. Векс при входе на брокерский счет будет видеть свои открытые позиции по финансовым инструментам и их оценочную стоимость. Пока они поймут, что их обокрали, мы продадим бумаги, а деньги уже будут лежать на наших счетах. И даже если они попытаются отследить транзакции, они упрутся в стену. «Нуллис» это как чёрная дыра, что туда попало, то пропало.

Кайл медленно выдохнул. Он не любил азартные игры.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда заканчивай и полетели отсюда.

Киан кивнул и углубился в работу. Кайл отошёл к стене, прислонился спиной к холодной панели и, стал ждать. Он смотрел, как на экране мелькают цифры, как бегут строки кода, и чувствовал, как с каждым ударом сердца время уходит безвозвратно.

Где-то в глубине станции, что-то щёлкнуло. Кайл напрягся, но это был всего лишь старый вентилятор, который наконец заработал после полувека молчания.

— Пока тихо, — прошептал он сам себе. — Пока тихо.

Кайл наблюдал за работай пальцев Киана, как за кистью великого художника пишущего эпическое произведение на огромном холсте.

Сначала Киан поручил «Плутарху» создать фиктивный счёт на несуществующее лицо в Имперском банке куда должны были быть переведены все ценные бумаги Векса. Для этого «Плутарх» самостоятельно сгенерировал документы на несуществующего человека, внес о нем сведения в базы учета государственных органов, после чего связался с представителем банка, по видео связи, и без проблем реализовал задуманное.

— Отлично, — сказал Киан, — первый этап завершён. Ценные бумаги сенатора выведены. Теперь я перенаправлю из в банк «Нуллис». — и Киан продолжил проводить финансовые операции.

Когда ценные бумаги перешли из Имперского банка в «Нуллис», их след полностью исчез. В «Нуллисе» Киан создал депозитарный счёт, на который зачислились все активы. Теперь они принадлежали ни сенатору и ни подставному лицу, они принадлежали просто цифровому коду.

— Так, еще один этап позади, — воодушевлённо заявил Киан. И не спеша продолжил — Теперь продажа. Ценные бумаги нужно превратить в реальные деньги. Но продать их на обычном рынке невозможно. И тут нам поможет снова наш банк, который, помимо депозитарных услуг, предоставляет доступ к закрытому рынку ценных бумаг. Этот рынок предназначен для коррумпированных чиновников, крупных контрабандистов и тех, кто хотел сбыть либо приобрести добытое незаконным путём добро. Покупатели на этом рынке знают, что все активы тут ворованные. Но это никого не останавливает, потому что полная анонимность позволяет творить все что угодно.

Но в этот момент на станции раздался пронзительный, резкий сигнал опасности. Красные фонари загорелись по всему залу, заливая помещение пульсирующим багровым светом.

— Что случилось? — вскочил Рен.

В динамике раздался тревожный голос Новы.

— С наружных камер наблюдаю дым по правому борту станции. В районе аккумуляторных отсеков. Возгорание распространяется внутри станции, есть риск взрыва. Судя по врывающемуся дыму, герметизация станции нарушена.

Киан мгновенно оценил ситуацию:

—Рен, Кайл попробуйте активировать системы пожаротушения. Если не получится будем уходить. Мне нужно время, чтобы закончить дело.

Кайл и Рен бросились к панели управления. Система сигнализировала, что пожаротушение запустилось автоматически, но сигнальные лампы и информация на экране монитора свидетельствовали, что огонь не сдавался, пожирая один отсек за другим с ужасающей скоростью и на большом экране появилось изображение таймера с рассчитанным системой временем до возникновения критических повреждений станций, которое должно было произойти через пятнадцать минут.

— Нам нужно ещё двадцать минут на завершение операций, — сказал Киан не отрываясь от клавиатуры.

Кайл принял мгновенное решение:

— Лиана, Нова, улетайте. Выходите в открытый космос и ждите нас на расстоянии тысячи километров. Оставьте в шлюзовом отсеке спасательный шлюп.

— Но вы же рискуете! — запротестовала Лиана.

— Других вариантов нет, — ответил он жёстко. — Действуйте.

Кайл заметил, как Киан быстро ввёл «Плутарху» задание о продаже ценных бумаг и тот начал продажи, через серию мелких сделок, каждая из которых выглядела как обычная рядовая торговая операция. Покупателями выступали другие анонимные клиенты «Нуллиса», которые были готовы выкупить большие объёмы бумаг по заниженной цене.

Кайл смотрел на экран, и у него перехватывало дыхание. Он понимал, что продажа на чёрном рынке велась не по номинальной стоимости. Ценные бумаги сенатора, оценённые почти в два миллиарда солидов, уходили с молотка лишь за половину цены. Но даже такие цифры, мелькавшие на экране, казались нереальными. Миллиард солидов был огромной суммой. Достаточной, чтобы, разделив её каждый мог купить себе по маленькой, тихой планете, где никто никогда бы не слышал ни об Империи, ни о корпорации.

— Идём, — громко сказал Киан, не отрываясь от экрана. — «Плутарх» работает. Он все сам продаст, а деньги выведет на счет в «Нуллисе». Вывести всю сумму одним переводом в обычный банк сейчас не получится, система зафиксирует подозрительное движение. Поэтому этим я займусь уже в другом месте. Деньги должны пройти через множество промежуточных переводов, превращаясь из «грязных» в «чистые» через сложные цепочки обменных операций.

Договорить он не успел.

Станция загудела, как раненый зверь. Низкий, вибрирующий звук прокатился по переборкам, отдаваясь в костях. Температура в вычислительном центре поднималась с пугающей скоростью, а в воздухе появился едкий, удушливый запах гари. На главном экране одна за другой вспыхивали красные строки, сигнализирующие об отключении всё новых и новые блоков. Основные вычислительные мощности ещё держались, но было видно, что это агония. Последние минуты жизни старого храма технологий.

— Уходим! — крикнул Рен, и его голос перекрыл нарастающий гул.

Они бросились к лифту. Металлические двери сомкнулись, и кабина рванула вверх. Кайл чувствовал, как вибрация передаётся от пола к ногам, как скрежещут тросы. Он смотрел на Киана и Рена, на их напряжённые лица, и в голове билась одна мысль, главное успеть.

Когда они поднялись в шлюзовую камеру, спасательный шлюп уже ждал их. Маленький, угловатый, с тускло горящими огнями готовности. Кайл, Киан и Рен вбежали внутрь, и в этот момент раздался оглушительный взрыв. Часть причала надломилась, и на переднюю стойку шлюпа упал массивный трос заблокировав его. В помещении началась разгерметизация. Воздух с рёвом улетал в открытый космос, унося все с собой.

Кайл почувствовал, как уши закладывает от перепада давления, как холод, проникает в лёгкие, вымораживая тепло из тела. Он знал, что у них всего минута, чтобы оторваться от обречённой платформы или они навсегда замёрзнут в открытом космосе.

Сердце билось так сильно, что казалось, вырвется из груди. Руки дрожали от напряжения и холода. Мысли путались, но одна, главная, билась в сознании «Мы должны выжить. Я должен вытащить их. Я не могу снова потерять людей, которые стали моей семьёй».

Он посмотрел на Киана и Рена с бледными лицами и стиснув зубы, перебарывая страх и крикнул.

— Бегите в шлюп и запускайте его. Я уберу трос от крепления стойки и открою шлюз иначе не сможем отстыковаться!

Он не знал, останется ли жив через минуту, но знал точно, что не позволит его друзьям погибнуть здесь, в этом холодном аду. И эта мысль была сильнее страха.

Кайл обвязался тросом, конец которого отдал держать Рену и Киану, пристёгнутым к креслам шлюпа. Сначала он добежал до троса, прижавшего крепления передней стойки шлюпа и лазерной горелкой мгновенно разрезал его на пополам освободив ее. Потом Кайл рванул к кнопке аварийного открытия шлюза. Пальцы, онемевшие от холода, нащупали её, и он с силой вдавил кнопку. Ворота с оглушительным грохотом начали распахиваться, и воздух с рёвом устремился наружу, в черноту космоса. Кайла подхватило, как пушинку, потащило к открытому космосу. Он попытался ухватиться за поручень, но промахнулся. Правая рука задела силовой кабель. Разряд в десятки ампер пронзил тело, и на мгновение Кайл ослеп от вспышки белой боли. Ткань и кожа на его предплечье вспыхнули, мгновенно превратившись в чёрный, обугленный кусок плоти. Запах горелой плоти ударил в нос, смешиваясь с ледяным холодом.

Трос натянулся до звона, и Рен с Кианом, вцепившись в него, рывком затянули Кайла в шлюп. Уже в шлюпе Кайл с глухим стуком ударился о металлический пол и увидел, как у Киана перекосило от ужаса лицо.

Кайл понял, что Рен закрыл люк шлюпа, а Киан сел за пульт управления. Кайл как мог заставлял себя оставаться в сознании и руководить Кианом, что бы он смог вывести корабль из гибнущей станции.

Рен сидел возле Кайла, поддерживая руками его голову. Никто не разговаривал.

Кайл смотрел в иллюминатор. Шлюп уже отошёл на безопасное расстояние, когда «Орион-6» начал свой последний танец. Огонь, который они не смогли потушить, уже пожирал внутренние отсеки, выбрасывая наружу через пробоины и трещины в корпусе густой дым. Металл корпуса, нагретый до невозможных температур, начинал плавиться, стекая вниз причудливыми слезами, застывающими на лету в ледяном вакууме. Там, где секунду назад были солнечные панели, теперь оставались лишь обугленные остовы, из которых вырывались снопы искр.

Станция, подобно гигантскому металлическому зверю, агонизировала. Скрежет разрываемого металла, грохота взрывов, вырывающихся из недр, не было слышно в безвоздушном пространстве, но Кайл видел это глазами и ощущал каждой клеткой тела. Он почти слышал, как умирает «Орион-6».

Станция начала медленно наклоняться, теряя ориентацию. Включилась гравитация и теперь она разрывала станцию изнутри. Переборки прогибались, трещали, сдаваясь под тяжестью собственного веса. Огромные куски обшивки отрывались от корпуса и улетали в космос, кружась в холодном танце, пока не исчезали в темноте.

А затем «Орион-6» упал в атмосферу звезды, к которой он был так опасно близок, которую неумолимо приближал к себе каждый миг. Станция начала входить в неё с оглушительной скоростью. Корпус раскалился докрасна, затем добела, а потом начал рассыпаться на сотни, тысячи, миллионы сверкающих осколков, каждый из которых горел, как маленькая звезда.

Это было завораживающее зрелище. Как фейерверк, который никто не заказывал, как салют памяти о том, что когда-то было великим замыслом, а стало лишь обугленным воспоминанием. Осколки, разлетаясь в разные стороны, освещали чёрный космос на мгновения, а затем гасли, уступая место вечной тьме.

И наконец произошел последний взрыв. Ослепительная вспышка, которая разорвала центральный реактор. На миг «Орион-6» стал ярче звезды, вокруг которой он дрейфовал. Белое сияние, ослепившее даже защитные фильтры иллюминатора. А потом была тишина. Только медленно рассеивающееся облако плазмы и пепла, в котором уже нельзя было угадать очертаний станции. Только красноватый туман, который потихоньку таял в бескрайней черноте, уносимый звёздными ветрами.

«Орион-6» ушёл. Вместе с ним ушли все доказательства их преступлнгия, все улики, все следы и безмолвный помощник «Плутарх» тоже ушел. И пусть «Орион-6» ушёл в небытие, но он оставил им шанс. Шанс на свободу, на будущее, на жизнь, которой они заслуживают. Даже если цена была так высока.

Через двадцать минут шлюп состыковался со «Странником». На борту их встретили Лиана и Нова. Увидев обмороженное лицо и обугленную руку Кайла, Лиана без лишних слов бросилась к нему.

— Отнесите его в медицинский отсек, — приказала она, и команда подхватила Кайла.

Белый свет лился с потолка мягко, без теней, разгоняя темноту по углам. В воздухе стоял запах антисептиков и чего-то клинически чистого, почти безжизненного. Стены и пол были покрыты гладким, холодным пластиком, отражавшим тусклые блики приборов. Кай чувствовал, как его положили в автодок, как подключали к нему датчики и шланги, а над головой замерцал голографический дисплей, выводящий информацию о его состоянии.

Кайл понимал, что медблок был не просто комната на корабле, это было место, где жизнь балансировала на грани, а холодный свет и запах стерильности напоминали, что космос не прощает ошибок. Здесь Кайл чувствовал себя одновременно сломанным и собранным заново, готовым к новому витку своей истории.

Без эмоциональный робот-врач уже проводил диагностику и выдал вердикт правая рука повреждена критически. Требуется ампутация, иначе начнётся некроз, угрожающий жизни. Кайл сквозь пелену боли услышал это и слабо кивнул. Он не мог говорить, но согласие было в его глазах.

Кайл потерял сознание.

Глава 14

Глава 14

«В тени сенатора Корвина Вердиса»

Два дня Кайл был без сознания. Он ничего не видел кроме черноты, густой и бездонной будто вакуум за бортом. А потом его сознание вернулось, резко, словно кто-то щёлкнул выключателем.

Он лежал в стерильной тишине медицинского блока, глядя в потолок, и слушал, как ровно гудит система жизнеобеспечения. Этот монотонный звук был единственным доказательством того, что он ещё жив. Рядом, держа его за здоровую руку, сидела Лиана.

— Ты вернулся, — тихо сказала она наконец.

Кайл слабо улыбнулся уголками губ:

— Вроде да. Надоело в темноте.

Она уткнулась лбом в его плечо, и они сидели так долго, пока за иллюминатором медленно проплывали звёзды.

— У нас получилось? — продолжил Кайл слабым голосом.

— Да. План удался. — тихо ответила Лиана. — Сейчас мы летим к станции «Крона - 7» в секторе С-6. Хотя, что по мне это целая искусственная планета нежели станция. Там мы заправимся, пополним припасы, и самое главное ты получишь полноценную медицинскую помощь. Нова управляет кораблем.

«Это хорошо» — мелькнуло в голове Кайла. — «Значит будет время обдумать как мы поступим дальше».

— Спасибо тебе Лиана, что была рядом все это время. — продолжил Кайл.

— Не за что. Мы должны помогать друг другу. — улыбнувшись сказала Лиана.

Два дня, что Кайл провёл в медицинском блоке, стали для них временем, когда стена недоговорённостей начала понемногу рушиться. Лиана почти не отходила от него. Приносила воду, поправляла одеяло, молча сидела рядом, когда боль становилась невыносимой. Она не задавала вопросов и не требовала объяснений.

И однажды, когда Кайл пришёл в себя после очередной процедуры, он сам заговорил.

— Лиана, — сказал он, глядя в потолок, — я должен тебе кое-что сказать. Я должен был сказать это давно.

Она молча сжала его руку, давая понять, что слушает.

— Ты знаешь, у меня была семья, которая погибла — тихо продолжил он, и голос его дрогнул. — И в этом я виню себя. До сих пор. Иногда просыпаюсь по ночам и слышу их голоса. Это, наверное, всегда со мной.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Лиана не перебивала, но её пальцы крепче сжали его ладонь.

— Я хочу идти вперёд, — сказал он. — Я хочу жить, а не просто существовать. Но я боюсь, что это прошлое… оно не даст мне быть с тобой по-настоящему. Оно всегда будет стоять между нами. Я не хочу, чтобы ты платила за мою боль.

Лиана подняла на него глаза.

— Кайл, — сказала она, и её голос звучал ровно, без дрожи. — Я знаю, что такое боль. Я знаю, что такое терять. И я не боюсь твоей боли. Я не собираюсь уходить. Я буду рядом столько, сколько понадобится.

Он посмотрел на неё, и впервые за долгое время в его груди шевельнулось надежда. Искренняя, настоящая, как первый луч солнца после долгой зимы.

— Спасибо, — прошептал он.

Она улыбнулась:

— Не благодари. Просто поправляйся. А обо всём остальном — будем говорить по порядку.

И Кайл впервые за долгое время почувствовал, что внутри него начало рассеиваться ощущение пустоты, которое он носил в груди столько лет.

На следующий день Кайл, несмотря на возражения Лианы, настоял на своём. Медблок с его стерильным светом и запахом антисептиков давил на него, как бетонная плита. Ему нужно было вернуться в свою каюту, в свою привычную атмосферу.

— Ты ещё слаб, — сказала Лиана, стоя в дверях с скрещёнными руками. — Минимум три дня постельного режима, а лучше до прибытия на «Крону -7».

— Я провёл в этом гробу довольно много времени, — ответил Кайл, садясь на край койки и морщась от боли в правой руке. Ещё три дня, и я начну разговаривать с капельницей.

Лиана вздохнула и Кайлу стало понятно, что она осознала, что спорить бесполезно. Она молча подошла, подставила плечо, и Кайл, опираясь на неё, поднялся.

До каюты было всего несколько десятков шагов по коридору «Странника», но для Кайла он растянулся в вечность. Каждый шаг отдавался в правой руке тупой, ноющей болью. Ноги были ватными, словно он шёл по палубе корабля, вошедшего в плотные слои атмосферы. Лиана шла рядом, и её рука, обхватившая его за пояс, была единственным, что удерживало его от падения.

— Не геройствуй, — тихо сказала она, когда он споткнулся о порог. — Скажи, если нужно остановиться.

— Я в порядке, — соврал он.

Она не стала спорить. Просто чуть крепче сжала его пояс.

У двери каюты Кайл остановился и дверь открылась с тихим шипением. Каюта встретила его привычным дежурным светом, всё было по-прежнему.