Ядовитый плод

– Матиас!

Сначала кажется, что я это придумал.

– Матиас!

Голос уже совсем близко. Она падает передо мной на колени – прямо в снег. Хватает меня за ворот, за грудь, за лицо – так, будто должна убедиться, что я настоящий, живой, что это не обман.

– Ты… идиот! – её голос дрожит. – Ты мог… ты чуть…

Слеза падает ей на губу. Она резко смахивает её, будто стыдно. Но следом падает другая. И ещё.

Я поднимаю руку и почти не касаясь, проводя по её скуле. Она вздрагивает – и это не от холода.

– Почему плачешь? – тихо спрашиваю.

Она смотрит на меня – и в этом взгляде столько отчаяния, что я забываю, как дышать. Но затем – вспышка. Тот самый взгляд. Резкий. Жгущий. Обжигающе-ненавидящий. И меня ломает.

– Лий… – слова выдавливаются тяжело. – Почему ты так посмотрела на меня?

Она отводит взгляд.

– Я… была в ярости.

– На кого?

– Неважно.

– На меня?

– Неважно! – почти кричит она.

Я усмехаюсь. Глухо, жестко – потому что боль уже некуда класть.

– Кого ты искала?

– Я сказала…

– Ответь мне.

Она резко толкает меня в грудь. Ладонями – горячими, яростными. Раз. Ещё раз.

– Ты думаешь, это важнее того, что ты рискнул жизнью?!

– Важнее, – отвечаю. – Потому что ты тоже собиралась идти на этот лёд. Ради кого-то…

Она прикусывает губу и пытается встать. Я ловлю её за запястья – быстро, инстинктивно. Она замирает. Дыхание сбивается. Смотрит на меня так, будто между нами натянута струна, которая может лопнуть от любого движения.

– Ты ревновал? – спрашивает она почти шёпотом.

Конечно чувствует. Она всегда чувствует.

Я наклоняюсь к её уху, слишком близко:

– Я бы разорвал этого человека. Если бы он был здесь.

Её дыхание сбивается. Щёки вспыхивают. Она пытается вырваться – и одновременно тянется ближе.

– Ты не имеешь права, Матиас! Не имеешь права требовать ответов!

– Тогда почему ты дрожишь?

Она стискивает зубы.

– Это не из-за тебя.

– Врёшь. – Я склоняюсь ещё ближе. – Ты побежала ко мне так, будто перестала дышать, пока не увидела меня живым.

Её глаза вспыхивают – смесь стыда, ярости, желания и страха.

– Матиас…

– Скажи, кто он.

– Нет…

– Лий.

– Нет!

Она почти кричит – и сразу же её губы дрожат. Она отворачивается, проводит ладонью по мокрому лицу.

– Это… долг моей семьи, – произносит ровно, но эта ровность – из тех, что трещат по швам. – Он должен нам. Я должна была его найти.

– Ложь.

Она замирает.

– Так не смотрят из-за долга. Или денег. Или обязанностей, – говорю я. – Так смотрят… из-за чего-то другого, важного.

Я делаю шаг. Она – назад. Воздух между нами становится колючим.

– Ты так смотрела, – почти шепчу. – Как будто ненавидела до боли. Или боялась так, что это разрывает изнутри.

Её лицо дёргается. И появляется выражение, которое она почти никогда не показывает – настоящая боль.

– Это не твоё дело, Матиас, – тихо.

И вот это ломает. Не слова. Тон. Не твоё дело. Не для тебя. Не про тебя.

Я отступаю. Она делает едва заметный шаг вперёд – будто хочет удержать.

– Подожди… – её голос срывается.

– Зачем? – спрашиваю. – Чтобы ты снова посмотрела на меня так? Как будто я никто?

Она прикусывает губу до боли.

– Я испугалась за тебя, – шепчет. – Просто… испугалась.

– И разозлилась.

– Да.

– Почему?

– Я не знаю! – кричит она. – Я… не знаю, что со мной!

В её глазах – паника. И что-то ещё. Опасное. Живое. Жгучее.

– Я думала, что ты… что ты… – голос рвётся.

Я наклоняюсь ближе:

– Что я умру?

– Да! Чёрт, да! – она кричит так, будто эти слова режут ей горло. – И эта мысль… она… сделала мне больно!

Она бьёт меня кулаком в грудь. Ещё раз. Сильнее.

– Больно, понимаешь?! А ты… ты…

Я хватаю её за талию и резко притягиваю. Она замолкает, потому что её губы почти касаются моих. Её дыхание горячее, как пар. Её пальцы судорожно сжимаются на моей куртке.

– Лий… если ты не хочешь, чтобы я думал, что между нами что-то есть… – я произношу медленно, будто режу воздух. – Тогда перестань смотреть так.

Она сглатывает.

– А если… я не могу? – шепчет она.

И это… так честно, так голо, что я почти сдаюсь. Но потом вспоминаю. Её взгляд. Её ложь. Её “это не твоё дело”. Я медленно убираю руки с её талии. Она тянется за мной – на полсекунды – и тут же останавливает себя.

– Матиас… – её голос почти исчезает. – Не уходи.

– Я должен, – тихо. – Иначе я сорвусь.

– На кого? – выдыхает она.

– На тебя.

– Тогда… сорвись, – она делает шаг. – Я выдержу.

– Нет, – качаю головой. – Ты выдержишь. А вот я – нет.

Она моргает. Не понимает. А потом… понимает. И её лицо рушится. Я поворачиваюсь и ухожу. Медленно. Чтобы не побежать назад. А за спиной:

– Матиас… пожалуйста…

Тихо. Так, как она никогда не звучала. Но я не оборачиваюсь. Если посмотрю – останусь. А если останусь – потеряю себя.

Я даже не знаю, куда несут меня ноги. Просто иду – иду прочь от неё, потому что если останусь рядом хотя бы ещё минуту, то она добьёт меня не ложью, не ненавистью… а тем, что чувствую к ней я. Потому что её страх за меня, её слёзы, её прикосновения – сильнее любой боли, любого прошлого, любой моей трещины.

И как назло – впереди стоит этот Уилл. Я иду к нему быстро, слишком быстро, будто весь этот гнев сам несёт меня вперёд. Этот ублюдок знает ответы. Он скажет мне то, чего не сказала Лий. Я останавливаюсь прямо перед ним. Смотрю так, что у него дрожит глаз. В моём взгляде – всё: и холод, и ненависть, и ревность, от которой горит грудь. Он коснулся её. Он видел её раньше, чем я. Он знает о ней больше.

– Хочешь знать, что ты выиграл? – ухмыляется он.

– Кого искала Лий? – произношу я ровно.

Он таращится на меня так, будто впервые видит. Потом качает головой, будто заранее знает, во что меня втянет.

– Рядом с тобой женщина, с которой не сравнится никакой приз мира. Да? – говорит он, будто забавляясь.

– Мне не нужен приз. Просто скажи, кого искала Лий, – повторяю я.

– За такие ответы мне могут голову снести, друг мой. Ты даже не представляешь, во что лезешь. И с кем. Так что просто уноси ноги, пока не поздно, – говорит он уже серьёзно, даже слишком.

– Ты не ответишь? Может, мне избить тебя ещё раз? – рычу я, и это даже не угроза. Это голая правда.

– Я не отвечу даже если ты меня пристрелишь, – спокойно говорит он. – Но могу сказать одно: это не тот, кого стоит ревновать. Достаточный ответ?

Он смотрит на меня с такой наигранной важностью, будто только что преподнёс мне тайну мира. Я сжимаю челюсть. Ревность не уходит. Она только глубже врезается под рёбра.

– Тогда почему она собиралась рисковать собой? – спрашиваю. – Почему выходить на лёд, если это «не тот»?

Он усмехается.

– Она не собиралась выходить на лёд. Она изображала. И никто вообще не должен был знать, что она здесь. А ты… ты всё испортил. Ты везде таскал её имя, – произносит он.

И меня отпускает. Точно – отпускает один из моих демонов. Она не собиралась туда. Она не шла на смерть. Я выдыхаю – впервые за этот день.

– Она не причинит тебе зла, – хмыкает он. – По крайней мере, физически. Но ты ведь уже понял, да? Она не та, после которой ты вернёшься к обычной жизни. Она та, с кем ты будешь сравнивать всех остальных. И никто, слышишь? – никто не будет достаточно хорош для тебя после неё.

Он смотрит куда-то в сторону, с горечью, будто говорит о своей боли.

– Поэтому уходи сейчас. Пока можешь. А если останешься… будь готов, что однажды она уйдёт. Потому что она так любит. Всегда.

– Кто она для тебя? – шепчу я, сжимая кулаки до боли.

Он улыбается криво, слишком честно:

– Первая любовь. Лучший друг. Самый честный человек из всех, кого я встречал.

– А кто ты для неё?

Он наклоняет голову:

– Первый щенок, кому она позволила падать у её ног. Я был первым мужчиной, кого она пустила в свою жизнь, – ухмыляется он.

И я не выдерживаю. Бью его так, что он отлетает в сторону. Он стонет – и потом… смеётся. Как маньяк.

– Знаешь… – выдыхает он, вытирая кровь. – Я хотел мстить тебе. Но то, как глубоко она застряла у тебя под кожей… вот это и будет моей местью. С любым удовольствием.

Он смотрит на меня с жалостью.

– У тебя есть два пути, победитель. Забираешь кубок – подписываешь контракт. Станешь постоянным участником гонок. Или отказываешься – берёшь только деньги.

– Мне ничего от вас не нужно, – бросаю я и иду прочь.

Но он кричит вслед:

– Не будь идиотом! Ты выиграл грёбаные ледяные гонки! Впервые участвуя в них! Ты их заслужил! Они твои! Забери!

Через секунду он догоняет меня и идёт спиной вперёд, глядя мне в глаза:

– Ты всё равно останешься. Погода ужасная. Деньги будут ждать утром в моём кабинете – спросишь у администратора. Комната для тебя уже готова. Отдохни, чемпион.

Он подмигивает и уходит. Я стою. Дышу глубоко, будто пытаюсь вдохнуть хоть какую-то ясность. Я останусь. Чёрт возьми, я останусь. Но не в этом гребанном комплексе. Мне нужно привести мысли в порядок. Понять, как дальше жить. Что делать с этой женщиной. С Лий…