АнтиПриложение: Записки Эгоистического Альтруиста

Чтобы он остался у нас, мы должны его удерживать.

Если он нам мешает — можем оттолкнуть.

Кажется, что к психике это отношения не имеет.

Но попробуем посмотреть.

Появилась возможность, которую мы боимся упустить.

Что делаем?

Пытаемся удержатьеё.

Человек ведёт себя не так, как нам хотелось бы.

Мы пытаемся удержать его поведение в определённых границах.

Появилась неприятная мысль.

Мы стараемся её оттолкнуть.

Возник гнев, который нельзя показать.

Мы его удерживаем внутри.

Получается, за очень сложными психологическими конструкциями иногда обнаруживается почти телесная механика:

оставить возле себя или удалить от себя.

Но что именно мы удерживаем?

Здесь появляется следующий вопрос.

Объект может находиться снаружи.

Человек.

Деньги.

Отношения.

Возможность.

Порядок.

Результат.

Репутация.

Тогда мы пытаемся удерживать или отталкивать внешнее.

Но объект может находиться и внутри.

Чувство.

Мысль.

Решение.

Страх.

Сомнение.

Раздражение.

Представление о себе.

Тогда удержание и отталкивание происходят уже внутри нас.

Например, сдерживаться — значит не просто «ничего не делать».

Это может означать:

удерживать внутреннее, не позволяя ему выйти наружу.

А терпеть?

Возможно, это ситуация, когда что-то хочется прекратить, удалить, оттолкнуть, но прямо сейчас мы этого сделать не можем.

И тогда приходится удерживать внутри воздействие того, что хотелось бы прекратить.

Что происходит с нашими шестью готовностями

Теперь прежние готовности начинают выглядеть немного иначе.

Терпеть— удерживать внутри то, что хотелось бы оттолкнуть или прекратить.

Контролировать— удерживать внешнее в заданных границах.

Доминировать— уже активнее отталкивать внешний вариант, который не совпадает с нашим.

Сдерживаться— удерживать внутреннее, не позволяя ему проявиться.

Успеть, не упустить— пытаться удержать внешнюю возможность до того, как она исчезнет.

А ждать и не решать?

Вот здесь становится особенно интересно.

Мы ещё не выбрали, что удержать, а что оттолкнуть.

И продолжаем оставаться между двумя возможностями.

Квартира, которой мы сейчас не можем помочь

Представим ситуацию.

Мы в горах, далеко от дома.

Звонит соседка снизу:

— У вас что-то творится с водой! Посмотрите немедленно, что у вас там происходит!

А мы физически не можем войти в квартиру.

Что может произойти первым?

Мы можем удержатьтребование.

Оно становится нашей срочной задачей:

«Надо что-то делать!»

Хотя сделать то, что требует соседка, мы сейчас не можем.

Другой вариант — оттолкнуть:

— Мы в горах! Что вы от нас хотите?

Это тоже понятно.

Мы отбили невозможное требование.

Но вместе с ним могли отбить и информацию.

Ведь мы ещё не знаем:

откуда идёт вода;

действительно ли она из нашей квартиры;

течёт ли сейчас;

есть ли у кого-нибудь ключ;

можно ли перекрыть стояк;

может ли кто-нибудь войти вместо нас.

Получается странная вещь.

В первом случае мы приняли на себя действие раньше, чем поняли ситуацию.

Во втором — отвергли ситуацию раньше, чем поняли её.

А есть третий вариант.

Пока не удерживать и не отталкивать

Несколько секунд сказать себе:

Я пока не знаю, что здесь надо делать.

Не капитулировать.

Не уходить от решения.

Просто не назначать действие раньше информации.

И спросить:

— Что именно происходит?

Теперь может выясниться, что часть услышанного надо удержать:

«Да, возможно, источник воды в нашей квартире».

А часть — оттолкнуть:

«Нет, приехать сейчас мы физически не можем».

И только после этого появляется новое действие:

позвонить человеку с ключами;

связаться с аварийной службой;

попросить проверить стояк;

найти другой способ попасть в квартиру.

Мы ничего не сделали медленнее.

Мы просто не позволили первой готовности решить всё раньше нас.

Не выбрать — не значит быть нерешительным

Это различие для меня становится всё важнее.

Есть состояние:

«Не знаю, что делать, поэтому боюсь решить».

А есть совсем другое:

«Информации пока недостаточно, поэтому я сознательно не фиксирую решение».

Внешне они могут выглядеть одинаково.

Человек пока ничего не сделал.

Но внутри процессы противоположны.

В первом случае неопределённость парализует.

Во втором — сохраняет вариативность.

Пока мы не бросились удерживать и не бросились отталкивать, ситуация остаётся открытой для нескольких вариантов.

И тогда вопрос:

«Удержать или оттолкнуть?»

превращается в другой:

«А сколько у меня вообще сейчас вариантов?»

Что делает панцирь

Мышечное напряжение хорошо показывает, как вариант постепенно превращается в единственно возможное движение.

Если плечо уже приготовлено отталкивать, оно не совсем свободно.

Если челюсть удерживает, она уже занята.

Если корпус приготовился отступить, часть будущего движения как будто выбрана заранее.

И с психикой происходит нечто похожее.

Чем сильнее мы приготовились доказать, удержать, избежать, потерпеть или победить, тем меньше других вариантов успеваем увидеть.

Получается неожиданное определение:

готовность — это не только возможность действия.Это ещё и временное уменьшение числа других доступных действий.

Иногда это жизненно необходимо.

Если на нас действительно падает камень, нам не нужно размышлять о красоте многомерного мира.

Надо отскочить.

Но большая часть нашей повседневной жизни всё-таки не состоит из падающих камней.

Сейчас и здесь это так

Мне всё больше нравится очень короткая исходная позиция:

Сейчас и здесь это так.

Не:

«это хорошо».

Не:

«я согласен».

Не:

«так должно быть всегда».

Просто:

это уже есть.

Соседка уже позвонила.

Человек уже произнёс неприятные слова.

Самолёт уже задержали.

Решение уже пришлось отменить.

Можно ещё долго сопротивляться самому факту произошедшего.

Но факт от сопротивления не исчезнет.

Если прямо сейчас нет непосредственной угрозы жизни, появляется возможность не только отбиваться от произошедшего, но и посмотреть:

Что теперь можно сделать?

И это совсем другой вопрос.

От линии к пространству

Когда мы уже решили «удерживать», мир становится похож на одну линию.

Надо удерживать сильнее или слабее.

Когда решили «отталкивать» — опять линия:

дальше или ближе.

Но даже обычный физический мир не устроен как линия.

В трёхмерном пространстве можно двигаться вперёд и назад, вправо и влево, вверх и вниз, поворачиваться, сочетать направления.

Именно наличие независимых направлений создаёт степени свободы.

Почему же в жизненной ситуации мы так часто оставляем себе только два варианта?

Принять или отказаться.

Победить или проиграть.

Удержать или оттолкнуть.

Согласиться или бороться.

Может быть, реальная ситуация гораздо многомернее нашей первой реакции?

И тогда состояние:

«Я пока не решил — удерживать или отталкивать»

можно увидеть совсем иначе.

Не как пустоту между двумя действиями.

А как момент, когда пространство возможностей ещё не схлопнулось в одну линию.

Возможно, свобода начинается именно здесь.

Не с того, что мы можем делать всё что угодно.

А с того, что перед следующим шагом у нас остаётся больше одного возможного движения.

И тогда следующий вопрос становится почти неизбежным:

Если вариантов несколько — по какому признаку выбирать?

Что должно определять следующий шаг?

Что быстрее?

Что привычнее?

Что безопаснее?

Что выгоднее?

Или сначала нужно разобраться в более трудном вопросе:

А что для меня здесь вообще главное?

Глава 5. Кем становится другой, когда я на него смотрю?

В конце предыдущей главы мы подошли к вопросу:

Если вариантов несколько — по какому признаку выбирать?

И почти сразу хочется спросить:

А что для меня здесь главное?

Но, похоже, до этого вопроса нужно пройти ещё несколько шагов.

Потому что выбирать мы начинаем раньше, чем нам кажется.

Иногда — ещё до того, как другой человек успел что-нибудь сделать.

Мы только увидели его.

И уже приготовились.

Он ещё ничего не сказал, а мы уже примерно знаем, кто перед нами.

Мешает.

Требует.

Опасен.

Нуждается в помощи.

Хочет что-то получить.

Ничего не понимает.

Сейчас начнёт спорить.

Надо объяснить.

Надо остановить.

Надо уйти.

Получается странная вещь.

В предыдущих главах я искал готовность тела к действию. А теперь обнаружилось, что рядом с ней существует ещё одна готовность — готовность определённым образом увидеть другого человека.

Я назвал это Взглядом.

Мы смотрим не пустыми глазами

Представим, что навстречу идёт незнакомый человек.

Мы ещё ничего о нём не знаем.

Но совершенно пустого места между ним и нами уже нет.

Есть контекст.

Где мы находимся?

Дома?

На работе?

В тёмном переулке?

В очереди?

На прогулке?

Спешим или никуда не торопимся?

Устали или полны сил?

Чего ждали секунду назад?

И вместе с контекстом уже существует какая-то Готовность.

Если я тороплюсь, человек, остановившийся передо мной, легче превращается в помеху.

Если чего-то опасаюсь — незнакомый человек быстрее оказывается возможной угрозой.

Если мне нужно добиться результата — другой может стать тем, кого надо убедить, уговорить или заставить.

То есть моя цепочка начинает выглядеть так:

Контекст Готовность Взгляд.

Возможно, мы не просто видим человека и после этого готовимся действовать.

Иногда происходит и наоборот:

мы уже к чему-то приготовились — и поэтому легче видим человека таким, с кем эта готовность пригодится.

Если я приготовился отталкивать — легче обнаружить препятствие.

Если контролировать — объект контроля.

Если доказывать — оппонента.

Если помогать — того, кому нужна помощь.

Последний вариант кажется хорошим.

Но и он остаётся Взглядом.

Человеку действительно может быть нужна помощь.

А может быть, я просто уже приготовился быть спасателем.

Человек как препятствие

Самый простой Взгляд появляется, когда другой оказался на пути нашего движения.

Он мешает.

Не обязательно в физическом смысле.

Мешает закончить дело.

Мешает получить желаемое.

Мешает сохранить привычный порядок.

Мешает чувствовать себя спокойно.

Мешает быть правым.

В этот момент весь человек способен уменьшиться до одной своей функции:

помеха.

И тогда становятся почти очевидными действия:

убрать;

обойти;

остановить;

заставить замолчать;

оттолкнуть;

прекратить контакт.

Здесь не обязательно присутствует агрессия.

Можно очень вежливо относиться к человеку как к препятствию.

Главное в другом: пока он препятствие, большая часть информации о нём нам просто не нужна.

Достаточно знать:

как перестать об него спотыкаться?

И степень свободы сразу уменьшается.

Человек как объект

Но можно видеть чуть больше.

Другой уже не просто мешает.

Мы начинаем оценивать его свойства.

Можно ли с ним договориться?

Насколько он полезен?

Опасен?

Надёжен?

Управляем?

Компетентен?

Согласится?

Откажет?

Человек превращается в объект нашего действия.

Мы уже изучаем его.

Но изучаем прежде всего затем, чтобы понять, как с ним поступить.

Это огромный шаг по сравнению с простым препятствием.

И одновременно очень привычный способ отношения друг к другу.

Покупатель для продавца.

Пациент для врача.

Сотрудник для руководителя.

Руководитель для сотрудника.

Ребёнок для родителя.

Родитель для взрослого ребёнка.

Мы можем любить человека и всё равно время от времени превращать его в объект:

«Как сделать так, чтобы он понял?»

«Как добиться, чтобы она перестала?»

«Что ему сказать, чтобы он согласился?»

Здесь уже есть человек.

Но он всё ещё находится преимущественно внутри нашей задачи.

Человек как сосед

А если на несколько секунд убрать задачу?

Не убеждать.

Не исправлять.

Не использовать.

Не защищаться.

Не помогать раньше просьбы.

Тогда остаётся очень простое:

он есть.И я есть.

Мне нравится слово сосед.

Не в смысле квартиры за стеной.

Сосед — тот, кто существует рядом со мной в мире.

У него своя история.

Свои представления.

Свои оценки.

Свои готовности.

Он может быть мне неприятен.

Может ошибаться.

Может вести себя так, как я бы никогда не стал.

Но для того, чтобы признать его отдельное существование, мне не требуется с ним соглашаться.

Ты есть. Я есть. Пока этого достаточно.

Мне кажется, здесь появляется ещё одна степень свободы.

Другого человека уже не обязательно немедленно изменять.

С ним даже не обязательно взаимодействовать.

Мы можем оказаться рядом и не превращать это соседство в борьбу.

Когда сосед становится зеркалом

Но дальше произошло неожиданное.

Я смотрю на другого человека и замечаю не только его.

Я замечаю себя рядом с ним.

Почему один и тот же поступок одного человека почти не задевает меня, а похожий поступок другого вызывает сильную реакцию?

Почему одно замечание забывается через минуту, а другое продолжается в голове весь вечер?

Почему рядом с одним человеком я начинаю торопиться?

С другим — оправдываться?

С третьим — доказывать?

С четвёртым — сдерживаться?

Тогда Взгляд можно немного развернуть.

Не только:

«Что он делает?»

Но и:

«Почему именно это во мне сейчас отозвалось?»

Другой становится зеркалом.

Не потому, что «всё, что мне не нравится в другом, есть во мне».

Это слишком простое объяснение.

Зеркало здесь означает другое:

моя реакция на человека тоже является информацией.

Если я резко приготовился защищаться — интересно не только, что сделал другой.

Интересно:

что именно я сейчас защищаю?

Если захотел доказать:

что для меня оказалось под угрозой?

Если приготовился уйти:

от чего именно я собираюсь удалиться?

Другой человек начал показывать мне часть меня самого.

Человек как информация

Но можно сделать ещё один поворот.

Человек отличается от меня.

Именно это часто и раздражает.

Он неправильно понял.

Не так посмотрел.

Не то ценит.

Не замечает очевидного.

Делает совершенно странный вывод.

Первая готовность предлагает исправить ошибку.

Но если немного её уменьшить, возникает другой вопрос:

«Что он видит такого, чего сейчас не вижу я?»

Не:

«В чём он прав?»

Он может быть неправ.

И я могу не принять ни одного его вывода.

Но если человек пришёл к другому результату, значит, возможно, он:

увидел другой фрагмент ситуации;

опирается на другую информацию;

имеет другой опыт;

что-то иначе оценил;

чего-то не знает;

чего-то не знаю я.

Различие становится источником информации.

Это, пожалуй, одна из самых трудных перемен Взгляда.

Потому что гораздо проще получить информацию от человека, с которым мы согласны.

Он подтверждает знакомую картину мира.

А человек, который видит иначе, создаёт неудобство.

Зато именно там может находиться новизна.

Маленький фрагмент

Недавно я поймал себя на очень простой реакции.

Незнакомый человек делает что-то, что, с моей точки зрения, мешает окружающим.

Первая мысль возникает быстро:

«Надо сказать».

Кажется, что вопрос уже решён.

Но стоит добавить всего один вопрос:

«А кем этот человек уже стал для меня?»

И обнаруживается:

препятствием.

Я ещё не знаю, услышит ли он меня.

Не знаю, зачем он так поступает.

Не знаю, какой будет его реакция.

Я уже знаю лишь одно:

он делает не так, как, по моему представлению, должен.

Этого оказалось достаточно, чтобы приготовить действие.

Сам случай пока оставлю незавершённым.

К нему ещё придётся вернуться.

Я вижу человека или свою версию человека?

Особенно интересно становится с незнакомыми людьми.

Чем меньше мы знаем человека, тем меньше у нас реальной информации.

Но пустым место не остаётся.

Мы достраиваем.

По одежде.

По возрасту.

По голосу.

По выражению лица.

По одному поступку.

По нескольким словам.

Иногда достройка оказывается точной.

Иногда нет.

Поэтому полезным становится очень простой вопрос:

«Что я сейчас действительно знаю?»

И следом:

«Что я уже добавил от себя?»

Например:

факт:человек повысил голос.

достройка:он агрессивный.

Факт:

человек не ответил на сообщение.

Достройка:

игнорирует меня.

Факт:

отказался выполнить просьбу.

Достройка:

ему на меня наплевать.

Мы можем оказаться правы.

Но пока это разные уровни информации.

И чем меньше мы знакомы, тем важнее их не путать.

Знакомого мы тоже можем перестать видеть

Но и многолетнее знакомство ничего не гарантирует.

С близкими возникает обратная опасность.

Мы знаем человека так давно, что уже почти перестаём смотреть.

Мы «знаем», что он скажет.

Почему он это делает.

Как отреагирует.

Что им движет.

Тогда между нами появляется не живой человек, а очень подробное Представление о нём.

Парадоксально:

незнакомого мы можем слишком быстро достроить, а знакомого — перестать обновлять.

Поэтому степень знакомства действительно влияет на Взгляд, но не определяет его автоматически.

В обоих случаях полезно спрашивать:

«Что нового я сейчас получил?»

Свобода восприятия

До сих пор мои Взгляды выглядели почти как последовательность:

препятствие;

объект;

сосед;

зеркало;

информация.

Но здесь важно не построить из них новую лестницу правильного поведения.

Препятствие иногда действительно препятствие.

Объект иногда необходимо оценить именно как объект действия.

Соседство иногда лучше прекратить.

Не каждый человек обязан стать нашим зеркалом.

Не всякая информация заслуживает дальнейшего внимания.

Свобода появляется не тогда, когда мы научились видеть всех людей «правильно».

А когда первый Взгляд перестаёт быть единственно возможным.

Я могу увидеть:

«Он мешает мне».

И добавить:

«Что я ещё здесь вижу?»

Могу заметить:

«Я хочу им управлять».

И спросить:

«А что изменится, если на минуту признать его отдельным человеком?»

Могу почувствовать раздражение и спросить:

«Что моя реакция сообщает обо мне?»

Могу не согласиться и всё-таки спросить:

«Какую новую информацию несёт само наше различие?»

Один человек.

Одна ситуация.

Несколько возможных Взглядов.

Вот ещё одна разновидность степеней свободы.

А нужно ли всегда расширять Взгляд?

Нет.

Это тоже было бы новой обязанностью.

Если ситуация требует немедленного действия, мы действуем.

Если контакт опасен, можно его прекратить.

Если человек неинтересен, не обязательно исследовать его внутренний мир.

Если мы устали, можно не превращать случайный разговор в психологический эксперимент.

Свобода восприятия не требует видеть всё.

Она означает:

я не обязан считать первое увиденное всей реальностью.

Этого уже достаточно.

Вопрос вместо нового ответа

И здесь я снова столкнулся с той же проблемой, что и раньше.

Стоит найти новую схему, как очень хочется ею воспользоваться.

Теперь можно каждому человеку назначать Взгляд:

Препятствие? Объект? Сосед? Зеркало? Информация? Свобода восприятия?

Но здесь возникает ловушка.

Если «Свобода восприятия» станет просто шестой кнопкой, АнтиПриложение быстро превратится в обычное приложение.

Мы снова будем искать правильный ответ:

«Кем мне следует считать этого человека?»

А свобода восприятия начинается как раз там, где мне уже не обязательно назначать его кем-то одним.

Он может сейчас мешать мне — и одновременно сообщать что-то новое.

Может вызывать мою реакцию — и тем самым становиться зеркалом.

Может оставаться просто соседом, с которым мне вовсе не обязательно продолжать взаимодействие.

Поэтому вопрос АнтиПриложения должен постепенно меняться.

Сначала:

«Кем этот человек стал для меня?»

А потом:

«Обязательно ли мне оставлять его только таким?»

Что я действительно о нём знаю?

Что я достроил?

Что моя реакция сообщает обо мне?

Что он может видеть иначе?

И наконец:

Обязательно ли мне оставаться при первом Взгляде?

Не выбрать правильный вариант.

А немного освободить восприятие.

Но человек ещё ничего не сказал

И вот здесь возник следующий поворот.

Допустим, я уже увидел человека как препятствие.

Он начинает говорить.

Что я услышу?

Наверное, прежде всего то, что говорит препятствие.

Если он для меня объект воздействия — я буду слышать то, что помогает понять, как на него воздействовать.

Если сосед — могу услышать отдельную позицию другого человека.

Если зеркало — замечу, что его слова делают со мной.

Если источник информации — стану искать то, чего раньше не видел.

Получается, слова ещё те же.

Человек тот же.

А услышанное уже разное.

Значит, между Взглядом и действием есть ещё один важный шаг.

Мы не просто смотрим друг на друга.

Мы ещё и по-разному слышим.

И, возможно, следующий вопрос АнтиПриложения д