Восьмой Глазион

АЛЬТ

Однако научные открытия не закончились с колонизацией Глазиона. Спустя некоторое время учёные стали выдвигать очень смелые теории о «какой-то неизвестной и таинственной планете, которая является двойником дома глазионцев и даже двигается по той же самой орбите, только увидеть её невозможно, так как она всегда скрывается от взгляда за Юниором». Эти гипотезы никто не воспринимал всерьёз, все считали некую альтернативную планету обыкновенной выдумкой, однако после нескольких лет пребывания на Глазионе земляне всё же решили опровергнуть эту теорию экспериментальным путём.

Действительно, было подтверждено, что на противоположной стороне орбиты Глазиона существовала эта неизвестная планета, однако это было лишь началом. Космическое тело шло по идеальной траектории, а зарегистрировать планету оказалось весьма сложно, будто она и не хотела быть опознанной. Проанализировав все доступные данные, учёные пришли к выводу, что Альт вполне мог иметь жизнь, к тому же разумную, которая даже могла превосходить прогресс землян, однако все стали задаваться вопросом: почему альтовцы не вышли на контакт с Глазионом?

Земляне много раз выходили на орбиту Альта, но при их виде планета будто консервировалась, не подавая никаких признаком жизни. При попытке приблизиться к поверхности тела на челноки начинало воздействовать огромное давление, из-за чего экипажам приходилось в спешке уводить корабли на Глазион.

После нескольких неудачных попыток выйти на контакт с альтовцами, многие земляне стали полагать, что никакой жизни на Альте вовсе нет, однако всё же на это указывало множество исследований: жителей этой альтернативной планеты представляли как низких гуманоидов, которые имели три пары конечностей и зеленоватый цвет кожи.

ОТСТУПНИКИ

Таким словом обозначали «раковую опухоль» Восьмого Глазиона – отступивших от своих собратьев глазионцев. Дело в том, что среди коренного населения планеты иногда ходило разрушающее межпланетные связи инакомыслие, поэтому некоторые из исполинов не признавали ни землян, ни водящихся с ними глазионцев и, образовывая небольшие колонии, уходили в леса. Мнения о глазионских скитальцах сильно различались: впечатлительные личности называли отступников самыми настоящими героями, которые сопротивляются злым землянам, что пришли разграбить невинную планету, а другие называли их обыкновенными террористами. Впрочем, вторая точка зрения была основательнее, ведь отступники жили разбойническим образом жизни, нападая на базы землян, разграбляя склады с провизией, мешая раскопкам и даже исследованиям.

Действия отступников были просты: объединяясь в небольшие группы по несколько глазионцев, они мастерили весьма прочные и дальнобойные луки, после чего находили какое-нибудь здание и предпринимали попытки либо разрушить его, либо разграбить. Довольно часто происходили нападения и на землян, но обычно они не увенчивались успехом – солдаты передвигались вооруженными отделениями, зато одинокие глазионцы и глазионки представлялись для отступников отличной мишенью.

Отступники часто обмазывались грязью, чтобы отличаться от обычных глазионцев, к тому же это помогало маскироваться в условиях дикого леса. Ещё разбойников выдавали их самодельные стрелы – они были мощными и содержали на конце очень яркое оперение, а переговаривались в условиях боя отступники с помощью свиста.

Конечно, их действия скоро стали широкими темами для обсуждения. Их грабежи носили больше информационный характер, что вызывало невероятный резонанс всего населения Глазиона. Земляне стали опасаться, что глазионцы будут массово вступать в ряды отступников и напрямую сражаться против колонизаторов, но этого, к счастью, не произошло, ведь для этого требовалось отбросить всё и уйти далеко в леса, приняв первобытный образ жизни, а к этому не был готов почти никто.

ПОСЛЕ НЕСКОЛЬКИХ ЛЕТ СОЖИТЕЛЬСТВА

Колонизация Восьмого Глазиона доказала, что для землян отныне нет ничего невозможного, но помимо этого она сыграла не менее важную роль в формировании мнения о пользе не только от самой новой планеты, но и всего космоса в целом. Действительно, от планеты был толк, даже превышающий все потребности умирающей Земли, но было ещё значимая деталь – объединение народов. Именно Глазион позволил людям поверить в то, что достижения космоса возможны лишь благодаря соединению всех сил и намерений человечества. Если сначала Третья мировая война похоронила под собой весь институт дружбы народов, заставив людей посеять в своих головах большое семя паранойи, то в скором времени Восьмой Глазион восстановил эту трещину.

Таким образом, человечество вместе с глазионцами пришло в две тысячи двести девяностый год. Восьмой Глазион стремительно развивался, каждый год количество перелётов между планетами росло, а слово «Глазион» стало самым популярным на Земле. Заветная мечта о новейшей космической эре, когда само мировое пространство подчиняется всемогущему человеку, наконец-то сбылась…

Глава I. Один из многих.

Фёдор Тимурович Переменов родился и вырос уже после Третьей Мировой войны в Восточном Блоке Стран, в Москве, в городе-миллиарднике. Как скажут позже, это было отличное время для появления на свет. Его мать умерла во время родов, и отец мальчика, ветеран войны и носитель множества наград, был вынужден растить ребёнка в одиночку. С детства Феди он воспитывал сына быть тем, кем и являлся сам. Фёдор Тимурович с самых ранних лет учился понятиям чести, достоинства, а вечным примером для него являлся отец, которого Федя считал незабвенным эталоном мужества и героизма, поэтому мальчик никогда не задавался вопросом, кем он станет, когда вырастет. Прошло время, Фёдор Тимурович блестяще окончил военное училище. После этого он в звании лейтенанта был направлен служить в Шадринск, в эскадрилью защитно-орбитных сил. После службы он легко поступил, а затем и окончил специализированную военную академию. В тридцать два года быстро сделал военную карьеру с помощью безупречной службы, дослужившись сначала до командира полка, а в тридцать семь лет – до должности начальника училища и звания генерал-майора.

Однако получение звания, о котором он так с детства мечтал, не принесло ему радости, ведь его отец незадолго до этого скоропостижно скончался, так и не успев увидеть сына генералом. Эта утрата сильно ударила по Фёдору Тимуровичу: он стал более закрытым, меланхоличным, даже военная служба, которая всегда являлась любимым хобби и делом всей жизни, не помогала ему найти себя.

Переменов всегда выглядел так, как и подобает генералу: он был высоким, статным, сильным, носил завитые усы и короткие черные волосы. С первого взгляда на этого человека могло показаться, что он строг и даже суров, но это было не так. Вернее, таковым мужчина был лишь тогда, когда это предписывала ситуация.

Конечно, он слышал об открытии новой планеты, пригодной для жизни человека, о колонизации Глазиона, но не обращал на это никакого внимания. Фёдор Тимурович считал себя слишком приземлённым для межпланетных полетов и всего остального, что, конечно, нельзя было сказать о его сослуживцах, ведь каждый второй военнообязанный мечтал оказаться на другой планете. Так и неспешно проходила жизнь Фёдора Переменова в бесконечной службе, в замкнутом кругу, который с каждым очередным повторением наскучивал всё больше и больше… До одного предложения, которое сделала сама судьба. Он хорошо запомнил тот день, когда перед самым шлагбаумом военной части его остановил один неприметный офицер и, вручив какую-то бумагу, сказал: «Товарищ генерал-майор, вам предлагают лететь на Восьмой Глазион, чтобы взять под управление Восточный Округ. Вы подходите по всем параметрам. Согласны? Мне нужно получить ваше решение как можно быстрее – экипаж лайнера уже почти сформирован».

Фёдор Тимурович попросил дать ему день на раздумья. Всю ночь не мог сомкнуть глаз от бесконечных мыслей о голубой планете, на которую может улететь почти в один в миг, оставив на Земле всё, что раньше имел. Он буквально не узнавал самого себя, ведь если бы ему предложили отправиться в полёт лет десять-пятнадцать назад, то он бы тут же отказался, но сейчас генерал-майор не видел перед собой никаких серьёзных препятствий. До утра он сидел на кухне и, словно пьяный, читал про Восьмой Глазион различные статьи на весьма старом электронном терминале. Ему хотелось с кем-то это обсудить, спросить мудрого совета, но только гул реактивно-протонных двигателей за окном и потрескивание компрессора холодильника, до починки которого у генерал-майора никак не доходили руки, составляли ему компанию.

Когда в пятом часу утра на Москву обрушился сильный дождь, барабаня крупными каплями по окну квартиры Фёдора Тимуровича, Переменов понял, насколько он одинок в этом городе, в котором помимо него жил ещё миллиард других людей. Лишь под утро он прилёг поспать хотя бы на несколько часов, но никак не удавалось заснуть. Поворочавшись полчаса, он встал, накинул куртку и вышел на балкон, не надевая респиратора, после чего расположился на табуретке возле открытых стеклопакетов. Закуривая последнюю сигарету из пачки, он взглянул на чёрное-чёрное небо, после чего шепотом, еле слышно сказал:

– Где-то там окажусь я…

…Начались подготовки к полету. Фёдор Тимурович стал посещать специальные ускоренные курсы, в которых будущих переселенцев на Глазион учили всему, что им могло пригодиться в дальнейшем путешествии: от безопасности на космических челноках до устройства планеты, на которую будет совершён полёт. Помимо самого генерал-майора готовились к полету и много других военных, учёных и даже гражданских, однако на фоне молодых парней и редких девушек Фёдор Тимурович ощущал себя белой вороной, от этого ему становилось ещё хуже. Сначала учёба давалась ему тяжело: целая масса информации по теме, которой он в обычной жизни не интересовался, упорно не хотела лезть в его немолодую голову, но с каждым днём он всё больше и больше чувствовал, как приближается к неизведанному космосу…

Через месяц, когда все будущие космические рейнджеры освоили базовую программу космических полётов, начались тренировки. Несмотря на то, что по сравнению с самыми первыми полетами в космос, выходы на орбиту и путешествия в челноках стали более щадящими, развивать физическую форму было всё еще необходимо. Этим и занялся Фёдор Тимурович, который за время пребывания на генеральской должности растерял большую часть мускулатуры. Однако как бы ему ни приходилось трудиться, генерал никогда не ловил себя на мысли о том, что принятое им решение было неверным…

В скором времени программа подготовки пассажиров лайнера к полету стала подходить к своему логическому завершению, что открывало для будущих гостей Глазиона самые суровые испытания – условные перегрузки на центрифуге.

В нужный день Фёдор Тимурович прибыл в испытательный комплекс в весьма приподнятом настроении. Разыскав нужное помещение, генерал-майор встретил того, кто занимался подготовкой добровольцев на центрифуге. В обставленном лакированной мебелью кабинете с коричневыми стенами и широким ковром на полу ему представился пожилой человек лет семидесяти с обширной лысиной, в мешковатой военной форме и очках с толстыми линзами. Его звали Даниил Олегович Остатов, но он был не простым стариком, а ветераном Третьей Мировой, к тому же он служил вместе с отцом Фёдора Тимуровича. Остатов был очень весёлым и хорошим человеком, который, как рассказывал папа Феди, не терял находчивости и радостного расположения духа даже в момент смертельной опасности. Пройдя всю войну, он, по слухам, сильно разочаровался в политике, после чего решил посвятить остаток жизни космосу, используя свои старые знания службы.

– Ну, здравствуй, Фёдор, – сказал Даниил Олегович, расплывшись в широкой, словно сопло ракетного двигателя, улыбке. – Даже не верится, что ты стал настоящим генерал-майором!

– Здравствуйте, Даниил Олегович, – сказал Фёдор Тимурович, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Ничего не заметил? – Старик улыбнулся и погладил свое правое плечо.

Вдруг генерал-майор вспомнил, что сослуживец отца потерял конечность по плечо во время войны, когда подбитый беспилотник рухнул прямо на него, отрубив руку ещё вращающимися лопастями. После этого Даниил Олегович заимел протез вместо потерянной правой конечности, однако технологии не стояли на месте.

– Я даже забыл, что у вас протез, – удивился Переменов, не в силах осмыслить, что пожал фальшивую конечность. – Но как? Он вообще не отличается от настоящей руки!

– Ага, а знаешь, почему? Температура его кожаной обшивки поддерживается на уровне тридцати шести и шести по Цельсию, поэтому ты ничего и не заподозрил. Каждую неделю я даже стригу на нём искусственные ногти! – Данил Олегович поежился. – Очень рад, что обзавёлся таким. Ну, нам пора!

На этих словах Фёдор Тимурович и Даниил Олегович вышли из кабинета и отправились по узкому коридору.

– Слушай, уж прости старика за отсутствие манер. Ты ведь летишь на Глазион, а я и слова не сказал! Уму непостижимо! – вдруг начал Остатов, положил механическую руку на плечо генерал-майора. – Да не просто как какой-то плесневелый учёнишка, а как главнокомандующий Восточного Округа! Отец бы гордился тобой, Федя!

– Да что уж там, Даниил Олегович? – Еле заметно улыбнулся Переменов. – Здорово это всё, вот только ответственность огромная…

– Конечно, а почему, думаешь, тебе лететь предложили, а не кому-нибудь другому? Как никто иной подходишь!

Через пару минут коридор вывел их в отдельный корпус, в котором находилась испытательная центрифуга.

– В открытый космос выходить, надеюсь, причин не будет, в сурдокамере болтаться нет времени, а вот научиться выдерживать перегрузки – обязательное условие.

– Долго мне крутиться? – Спросил Фёдор Тимурович.

– Всего пару минут. – Даниил Олегович снял очки и протёр их линзы. – Слушай, кажется, я всё никак не исправлюсь. Прими мои соболезнования по поводу отца. Мы с ним были братьями, хоть и жизнь разбросала по разным углам. Таких людей – один на миллион…

– Спасибо, Даниил Олегович.

В скором времени они дошли до округлого зала монструозных размеров, посередине которого стояла металлическим гигантом огромная центрифуга, её плечо достигало в длину несколько десятков метров.

– Вот это да! – Фёдор Тимурович ахнул от удивления после входа в помещение. – Я и не думал, что она такая здоровая!

– Все так говорят, Федя! Ну, давай начнем.

Они поднялись по небольшой лестнице прямо на сетчатую площадку, на которой стояла небольшая капсула с креслом внутри. Фёдор Тимурович догадался, что капсула после фиксирования въезжала в саму центрифугу.

– Залезай сюда, – старичок похлопал по маленькому креслу, однако будущий космонавт не торопился в него лезть.

– А мне обязательно так крутиться? Всё же… – но договорить генерал-майор не успел, ведь Даниил Олегович своей искусственной рукой аккуратно взял его за воротник и, подняв в воздух с невероятной легкостью, положил в кресло, словно котёнка.

– А?! Как вы?.. – Фёдор Тимурович опешил от такой силы пожилого человека.

– Полезно иметь протез как раз для такой работы! – Расхохотался Даниил Олегович и пристегнул генерал-майора ремнями, после чего отдал ему прямо в руки небольшой аппарат на проводе. – Возьми этот пульт и зажми кнопочку. Не отпускай её, пока центрифуга не перестанет крутиться. Так мы сможем понять, что ты потерял сознание.

– А я что, могу потерять сознание?!

– Конечно, а ты как думал? Это даже не американские горки. Ну, чего тянуть?

Фёдор Тимурович хотел что-то сказать, как вдруг капсула закрылась, оставив его наедине с тишиной. Он просидел так несколько секунд, плотно сжимая в руке пульт, но неожиданно снаружи послышался гул, и шар въехал в центрифугу. После этого машина стала медленно двигаться по окружности. После каждого круга капсула раскручивалась всё быстрее и быстрее, в скором времени вышла на такие обороты, что Фёдора Тимуровича стало клонить в одну сторону, благо ремни держали его крепко. Первое время он даже не чувствовал ничего, но лишь спустя несколько оборотов всё его нутро будто стало сжиматься. Картина перед глазами генерал-майора размазалась. Через минуту электродвигатель центрифуги вышел на пиковую мощность, раскручивая Фёдора Тимуровича ещё быстрее. Тут же мужчина почувствовал, что его начинает тошнить, но в ответ на это он лишь плотнее сжимал кнопку на пульте рукой, пытаясь держаться прямо, пока внутри его головы, по его мнению, всё перемешивалось и сжималось…

Скоро центрифуга замедлилась, и капсула остановилась. Даниил Олегович расконсервировал бедного генерал-майора, который был настолько бледным, будто не ел пять дней, после чего отстегнул удерживающие ремни и поднял мужчину из шара.

– Что, как ощущения?

Но Фёдор Тимурович не смог ответить, ведь он моментально сорвался с места и, добежав до ближайшей урны, склонился над нею. В следующую секунду он дернулся, его начало страшно рвать.

– Ничего, считай, боевое крещение прошёл! Завтра продолжим!.. – похлопал генерал-майора по плечу Даниил Олегович, когда тот смог выпрямиться после тошноты. – Скоро полетишь, Федя!

– Ух… Я никогда бы не подумал, что все будет так серьезно!

– По-другому никак, знаешь! И, кстати, бросай курить – на Глазионе сигарет нет!..

…Прошла неделя. Все космонавты были успешно подготовлены к полету, который назначили на одно утро мая. Фёдор Тимурович долго думал, что ему взять в дорогу, но решил выбрать лишь самое необходимое и дорогое для него: одежду, документы, старую коробку с отцовскими шахматами и несколько семейных альбомов с фотографиями, которые на то время считались уже настоящими раритетами. Его даже не удивило, что вся земная жизнь уместилась в одну потрёпанную сумку с надписью «Динамо».

В ночь перед полётом он, естественно, не мог и глаз сомкнуть. Всё нутро генерал-майора разрывалось от ожидания чего-то невозможного, ведь он до сих пор не мог поверить, что вот-вот совершит перелёт на другую планету. Лишь когда показались первые солнечные лучи, Переменов встал с кровати и в последний раз оглядел своё скромное жилище.

Ровно в десять часов утра Фёдор Тимурович шёл в парадной военной форме, начищенных туфлях и белом респираторе по тесным улицам промышленного района города-миллиардника. Он был гладко выбрит – на космических кораблях было запрещено иметь усы и бороду, так как в случае чрезвычайных ситуаций, например, разгерметизации челнока, дыхательная маска должна была плотно прилегать к лицу. Повсюду были вразнобой нагромождены многоэтажки и заводы, от отводных труб которых исходили плотные облака серого дыма. Квартиру он продал, договорившись с покупательницей передать ключи прямо перед его уходом. Хоть он получил за жилище не такие и большие деньги, Фёдор Тимурович уходил с чувством выполненного долга, ведь земные дела его больше не касались, а деньги с проданной квартиры он планировал перевести в глазитокены после прилёта.

Москва тем временем просыпалась. И пусть столица дышала ядовитым воздухом, она оставалась настоящим памятником будущего: над головой пролетали плотными вереницами каскады воздушного транспорта, которые ориентировались по специальной лазерной разметке прямо над огромными домами, а специализированные беспилотные летательные аппараты ловко кружили по широким улицам, торопясь по важным делам.

Генерал-майор прошёл несколько кварталов, пока за очередным поворотом его взору не открылась небольшая площадь, которая была заполнена огромным столпотворением людей. В этом районе часто происходили открытые дебаты, именно здесь, в скоплении домов, собирались неравнодушные люди, лидеры мнений и просто начинающие политики, после чего устраивали порой громкие обсуждения насущных проблем. Каждый приходил сюда по своей причине: кто-то хотел высказаться, а кто-то просто желал набрать больше политических очков. Фёдор Тимурович и сам по молодости смешивался с этой толпой и даже несколько раз выступал. Подобные занятия принесли ему опыт в общении с толпой, однако заниматься политикой ему не хотелось.

В то утро перед собранием, на небольшом ящике, выступал какой-то низкий человек, активно жестикулируя руками и выкрикивая громкие слова. Толпа вокруг него была внушительной, несмотря на ранний час.

– Мы, земляне, всё время своей жизни засоряли и убивали свою планету, даже не задумываясь о последствиях. Природа столько лет терпела наши выходки, пока не взбунтовалась. И что сделали мы, когда жить стало невозможно? Поняли свои ошибки? Нет! Мы нашли себе очередное пристанище – Восьмой Глазион. И сейчас мы делаем то же самое, что и на Земле – уничтожаем дом, но уже не свой, а чужой. Но попомните мои слова: все это не вечно!..

После этих слов толпа, окружившая спикера, взорвалась радостными криками. От точки зрения гражданина: ему начало казаться, будто каждый из выступающих точно догадается, что он собрался лететь на Глазион, поэтому поспешил как можно скорее обойти толпу с края улицы.

– Восьмой Глазион лишь дал нам время, иллюзию того баланса, который был нам необходим в долгие годы, – продолжал человек на ящике, заливаясь багрянцем от почти крика. – Но скажите мне, что произойдет дальше?..

Толпа взорвалась очередным криком и сильно зашевелилась, некоторые люди даже были вынуждены сделать шаг назад. В это же время одна девушка с длинными розовыми волосами, которая была одета в какой-то странный темный комбинезон до коленей и чёрные берцы, при отходе ударилась спиной прямо в плечо проходящего мимо демонстрации Фёдора Тимуровича. Она развернулась к нему лицом, и генерал-майор увидел, что вместо левого глаза у неё красовался большой имплантат-монокуляр в половину лица, позволяющий не только видеть в темноте, но и даже помечать противника на поле боя, однако в мирное время его функционал сильно урезался. Переменова вдруг охватило какое-то пугливое чувство, после чего он, поправив фуражку, поспешил пройти дальше.

– Неужели на лайнер?.. – вдруг услышал он позади себя из уст девушки.

Но генерал-майор никак не отреагировал на это и лишь чуть ускорил шаг. В это время другой лидер, стоящий по другую сторону на таком же ящике, решил ответить оппоненту, чтобы поддержать своих людей, которые окружали его:

– Мы все находимся здесь только благодаря эралу с Глазиона, – вдруг крикнул он так серьёзно, что многие вздрогнули. – Если б его не было, что было бы тогда?

Мнение людей тут же разделилось: с одной стороны начал слышаться поддерживающий гул, а с другой – пронзительный свист. Затем толпа снова собралась и продолжила докапываться до правды, благо генерал-майор уже держал свой путь в другую сторону.

Фёдор Тимурович поспешил протиснуться сквозь площадь и в скором времени вышел за пределы промышленного района. Подойдя к нужной автобусной остановке, он остановился и задумчиво посмотрел в безжизненное небо над собой. Через пару минут из-за угла выплыл серый с первого взгляда автобус, но при внимательном рассмотрении можно было увидеть, что у него отсутствовали колеса, а вместо них были установлены реактивно-протонные двигатели соплами к дороге. Он аккуратно остановился у остановки, открывая двери. Фёдор Тимурович быстро ухватился за поручень и запрыгнул в салон автобуса. Внутри почти все сидения были заняты военными, заслуженными учёными и другими людьми. Он молча прошел в конец салона и, увидев одно свободное место в проходе, сел в кресло. Рядом с ним сидел неприметный с первого взгляда военный с усами, в зеленой фуражке и с погонами без отличительных знаков.

– Здравия желаю, товарищ… Генерал-майор, – сказал он, определяя звание попутчика.

– Здравствуй, рядовой, – ответил Фёдор Тимурович как-то по-житейски, будто на секунду перестав быть военным. – Тоже на Восьмой Глазион собрался?

– Конечно, а кто туда не хочет попасть? – военный улыбнулся. – Там и деньги, и глазионки!

– Ну, кто за чем летит! – рассмеялся генерал-майор и тут же переменился в лице. – Почему усы не сбриты, рядовой?

– Виноват, товарищ генерал-майор, проспал, поэтому не успел побриться.

– Проспал он! – Переменов бросил быстрый взгляд на попутчика и раздвинул брови. – Я же по тебе вижу, что ты глаз не смыкал ночью!

– Ладно, раскусили вы меня, – рядовой грустно перевёл глаза на генерал-майора и положил правую ладонь на левую руку. – Как тут уснёшь, когда завтра на другую планету лететь?

– Не бери в голову. Я тоже сегодня не спал. Всё понимаю прекрасно, сейчас не время для нравоучений. На лайнере отоспимся.

– Ага, у нас целых два года для этого!

В это время автобус уже тронулся. В скором времени за окном стали стремительно проноситься виды просыпающегося города. Пассажиры лайнера настороженно смотрели в окна и даже судорожно почёсывались, Фёдор Тимурович сидел на удивление спокойно. Через полчаса автобус въехал на территорию космодрома и, пролетев через пропускной пункт, остановился возле длинного серого здания. Двери открылись, и сидящие в нем люди стали выходить на улицу. Лишь Фёдор Тимурович спрыгнул с подножия автобуса, как увидел, что выходящих космонавтов с двух сторон окружает целая толпа провожающих родственников, даже можно было разглядеть репортёров и журналистов. То с одной, то с другой стороны мелькали яркие вспышки фотоаппаратов и чёрные линзы камер. Генерал-майора никто не встречал и не провожал. Он медленно шёл среди переселенцев, опустив глаза в землю.