Любовь, которую не слышно

– Не бойся, – Макс прижал к себе Лику. – Здесь всегда так. Маргиналов на самом деле не так много.

Последнюю часть фразы она уже не слышала, лишь вибрацию голоса, пропущенного через тело брата. Запах одеколона и пота казались уже привычными. Тёплый, родной.

– Приехали, – Макс указал на коридор, который открылся их взгляду из лифта. – Идём.

Если поначалу он стеснялся Лику водить по своим друзьям, потому что считал, что ей там не место, то теперь она вселяла в него скорее уверенность.

Вдавил квадратик звонка, трель слышно даже здесь, жужжащая, противная. Дверь открыла сожительница Витька – Надежда. Как и всегда, одеваться дома она не спешила, предпочитая наедине с собой оставаться в одухотворённом состоянии.

– Привет, – медленно произнесла Надя. – Ко мне или Виктору?

– К Лео, – запнулся было Макс, не совсем понимая, что она имеет в виду.

– Облом, – девушка махнула рукой и ушла на кухню, где что-то варила. – Он со своими игрушками возится. Будет настроение, заходи ко мне.

Лика дёрнула брата за рукав. Он вопросительно посмотрел. Девочка подумала, как лучше объяснить. Но ничего лучше не нашла, как показать вопрос и указать в сторону кухни.

– А…Это Надя. Она…в общем, у неё шиза. Болезнь. Она не буйная, просто…разная. Они с Витьком познакомились, когда тот мать навещал в больнице. В общем, у неё только мама из близких была, умерла, и Надя загремела в психушку. Остальные родственники слились, квартиру продали. Некуда ей идти было, в общем, он её домой привёл.

Лика показала сердце пальцами и вопросительно посмотрела.

– Не…Она ему как сестра. Будто мелкая совсем. Ещё зайдём, поговоришь с ней если захочешь.

Девочка кивнула. Надя производила непривычное впечатление. Одинокая и…странная.

На белой деревянной двери слева висела табличка «Надя». На двери выведены рисунки цветов и радуга. На стенах висели инсталляции из шестерёнок, собранных в фигуру человечков. Серые обои в глубоких царапинах. Будто большая кошка занималась паркуром.

Лика помотала головой. Ну глупость же. Таких кошек не бывает.

Из комнаты чувствовались странные ритмы. Музыка играла громко, но Макс ничего не прокомментировал. Лика закрыла глаза и прислонила ладонь к стене. Мелодия незнакомая, простая. Ударных не слышно, медленный ритм. Даже голос угадывается, хриплый, грудной.

Макс заметил движение сестры.

– Луис Армстронг. Лео торчит по старым мелодиям, – пояснил он. – Идём.

В комнате вибрации стали громче. Витёк в старом комбинезоне собирал деревянную колонку, запчасти от которой в ряд выстроились на железном столе. Белый диван, обтянутый заменителем кожи, укрыт махровым покрывалом.

В деревянных шкафах со стёклами – книги по механике и фигурки человечков. На полу – несколько резиновых ковриков, сложенных в один. Сквозь пыльные окна пробивалось несколько лучиков солнца.

Ещё дверь в каморку, где Лео спал и где располагался тайник с сейфом и скрытым шкафчиком для оружия. Парень держал под рукой нелегальную двустволку, спиленную под обрез. Макс несколько раз спрашивал, для чего.

Оказалось, что мать угодила в психоневрологический диспансер из-за мошенников. Они достали её по телефону, долго разводили на деньги, пугая тем, что посадят сына за долги и работу на преступную группировку. В первый же день приехали домой и избили.

И нет, чтобы позвонить и связаться с сыном…Нет, она брала кредиты, продала всё, что было и в конце концов слегла, когда мошенники отвязались. Инсульт, а потом болячки одна за другой.

Витёк обивал пороги правоохранительных органов, бился в суде, но везде натыкался на стену. Преступников не нашли, а он их искал. Продолжал искать и пообещал себе что каждого из тех, кого найдёт, убьет. Это съедало его изнутри, мучило, в конце концов, он увлёкся механикой и стал созидать в ожидании развязки.

Макс пытался переубедить, но в конце концов сдался. Матери Вити уже было не помочь, она даже сына теперь не узнавала.

– Здоров, – Макс постучал по шкафу, угол которого торчал из дверного косяка.

– Видал и здоровее, – Витёк, не смотря на вошедших, махнул им на диван. – Лика, рад видеть.

Девочка помахала рукой, пока Лео не обратил на неё внимание. Усмехнулся, помахал рукой в ответ.

– У меня тут идея возникла, – сказал он загадочно, вытирая руки грязной тряпкой.

Парень снял очки с увеличением, больше похожие на стимпанковский аксессуар. Грязный серый комбинезон только добавлял сходства с героями паровых-магических историй.

– Какая? – спросил Макс, заглядывая в холодильник, взял бутылку с газировкой с полки.

Затем сел рядом с Ликой на диван и вопросительно посмотрел на друга.

– Переоденусь, сходим кое-куда. Нужно Надю прогулять. Поможешь мне за ней последить. Иногда она сливается незаметно. Станешь её бойфрендом на пару часов.

– У меня же…

– Понарошку, – отмахнулся Витёк. – Думаю, Полина не против будет. Она в курсе. Тоже придёт вместе с Лизой.

– Ты меня совсем заинтриговал.

– Переоденусь и Надю заставлю. А то она как обычно…Сегодня у неё день личности «Дзен», кажется, – усмехнулся Лео, потирая онемевшее лицо. – Или пусть Лика поможет. А то я вечно путаюсь, во что ей одеваться. Да и баба же. Сможет помочь, хоть и мелкая.

Макс перевёл слова Вити, девочка вначале испугалась, но потом решила, что сможет помочь. Как она поняла, Надежда не выросла ментально, взрослая личность иногда появлялась, чтобы разрулить проблемы, но быстро уходила. Сколько их там, этих личностей в голове было, даже Витёк не знал. Таблетки давал ей по расписанию, но становилось ли ей лучше?

Доктора говорили, что она «стабилизировалась». Что бы это значило только?

Она как была прибабахнутой, так и оставалась. Варила суп из воды и травы, солила, как будто проживая последние дни с матерью. Разговаривала с кем-то, застряв в одном только ей видимом мире. Улыбалась, делала вид, что смотрит телевизор, даже переключала каналы.

Только вот телевизора у Витька поначалу не было на кухне. Потом поставил, только проблему это не исправило. Она его даже не включала. Просто сидела у тёмного экрана и исправно улыбалась, пальцем переключая несуществующие передачи.

– Надя? – Витёк встал у косяка кухни и прислонился к нему плечом. Кухня, наверное, единственное место, где он сделал ремонт. И к удивлению своему, Надя участвовала. Улыбаясь, молча, но помогала и замешивать клей, и аккуратно клеить обои.

Вместе повесили несколько светильников, поменяли шкафчики. Купили электрическую плиту, заменив ею старую газовую. Лео справедливо рассудил, что лучше не рисковать и убрать саму вероятность взрыва.

– Виктор! – воскликнула она, всплеснув руками

Быстро выключила электрическую комфорку, потом взяла полотенце и вытерла им руки.

– Я…Я тебя не ждала. Вот, суп пытаюсь сварить. – залепетала она.

– К тебе пришёл твой…муж. А при муже нужно одеваться, – нисколько не смутившись сказал Лео. – С сестрой. Сестра заболела. Не слышит пока ничего и не говорит.

– Бедняжка. Я не помню, что у мужа сестра. Глупая, глупая совсем стала. Ох, где мои манеры, – она шагнула к Максу и сделала книксен. – Здравствуй, Максим. Как твои дела?

– Хорошо. Вот. Пришёл тебя навестить и сходить…с тобой в гости, – сымпровизировал тот, пытаясь понять, как лучше выстраивать диалог. Чувствовал он себя на этой кухонке совсем неуютно.

– Ох, как я рада, дорогой. А это твоя сестра? – она вдруг умилительно посмотрела на Лику. – Какая красавица.

– Надя, – Витёк снова привлёк её внимание, Макс заметил, что он как-то по-особенному произносил имя. – Лика, сестра твоего мужа, поможет тебе одеться. Только помни, она не слышит и не говорит.

– Ох, бедняжка. А я забыла, что у мужа сестра, – Надя взяла Лику за руку и повела в свою комнату. – Только у меня не прибрано. Я не ждала гостей.

Макс вопросительно посмотрел на сестру, та улыбнулась и сложила указательный и большой палец в кружок. Универсальный жест. Обернувшись из коридора, она увидела, как брат улыбается и провожает её взглядом из дверей кухни.

Прелюдия восьмая. Пыль на пластинке.

Квартира встретила Марину пустотой. Прямо с порога она сбросила туфли на пол, сняла и выбросила в мусорное ведро тапочки Антона. Потом поставила чайник, заглянула в холодильник, достала хлеб, ветчину, сыр и молоко. Кажется, со времени её отсутствия никто даже не заглядывал в холодильник.

Телефон на зарядке. Чашка с лебедем. Свист чайника. Бутерброд с ветчиной и сыром. Анданте.

Потом приступила к своему позднему завтраку. Ела не спеша, прожёвывая каждый кусочек. Снова никого. Сергей, наверное, на работе, а Макс с Ликой. Сто процентов, забила на занятия и теперь гуляет днями.

Укол вины. Всё же это она виновата. Бросила Лику на Макса, а он и так переживает из-за их отношений. Виновата, виновата. Ему всё дали, в деньгах не стеснён, сестру любит.

Блымкнул телефон, получив сообщение. Антон. Не успела подзарядить, пусть с ним. Неудачно вышло. Не хотела с ним говорить, не сейчас. Она выудила номер мужа в памяти телефона и набрала.

– Алло, – послышался его голос.

Какой-то он спокойный. Не заметил, что её пару дней дома не было?

– Привет, Серёж.

– Закончили свою тусовку с Кирой?

Ах вот оно что. Откуда он знает, интересно?

– Да, вроде того, – тихо ответила она, собираясь с мыслями.

– Пока тебя не было, понял, что мне уже невмоготу. Пока поживу в другом месте, – тоже тихо ответил он.

В другом месте? Знала она это место. Мог бы хотя бы раз честно признаться.

– С Сашей своей? – сказала она с укором, хотя укор предназначался скорее ей самой.

Пауза. Тихий вздох. Трагико.

– Ну, раз ты знаешь, то да. Максу и Лике деньги переводить буду на расходы. Ты тоже, пока смогу, помогу… Извини.

Короткий гудок. Горечь. Слёзы. Разбитые мечты. Память телефона. Звонок.

– Мама?! – встревоженный голос сына. – Ты где? Всё в порядке?

– Я…да. Мы с тётей Кирой чуть увлеклись, – соврала она, – я…мне надо на неделю уехать. Выставка в ближнем…Там…В общем, присмотришь за Ликой?

– Да, но…мы тут одни останемся, отец сказал, что тоже уезжает. У вас всё хорошо?

– Да…Нет, но сейчас это неважно. Я оставлю деньги на две недели в тумбочке, хорошо? Лучше пусть запас будет. Продукты дома есть, вы не всё время по кафе, ладно? А то, желудок он один. Да и…Впрочем, сам решай, ладно, Максим?..

– Ладно, мама. А ты…? – в гудке послышался обрыв связи.

Странный разговор. Макс смотрел на телефон с недоумением, потом просто убрал его в карман. Мама слишком эмоционально воспринимала всё на свете. С отцом, наверное, поругались и решили не встречаться дома.

– Всё в порядке, дорогой? – с заботой произнесла Надежда.

Выглядела она одновременно трогательно и элегантно смешно. Широкополая белая шляпа на голове, волосы собраны в неряшливую косу.

Лика как смогла, помогла. Глаза подведены, чуть размазались, бледная помада и пудра тоже наложены руками девочки. Бежевый топ и бледно-розовая юбка под белые же кроссовки смотрелись одновременно и комично, и мило. Держала она Максима под руку и шла рядом, стараясь угадывать шаг.

– Нет, нет, Надя. Родители уехали по делам, – решил Макс не

вдаваться в подробности. – Скоро вернутся. Надеюсь.

– Грустно, – она шмыгнула носом. – Когда родители уезжают, грустно. Мне обязательно нужно с ними познакомиться.

– Конечно. Только вначале пусть сделают свои дела. Как у тебя настроение, Надя?

– Прекрасное, – она очаровательно улыбнулась. – Я так давно не выбиралась за пределы своего имения, что хочется…Забыла…Хочется…

Она остановилась, прижав руку к виску. Иногда её мучили мигрени.

– Надя, – Витя взял её за руку. – Если ты устала, мы можем вернуться домой, хорошо?

– Я не устала, – ответила девушка, поморгала глазами, обернулась на Макса и снова лучезарно улыбнулась. – Это простая мигрень. Мы привыкли. Идёмте.

Идти пришлось недалеко. Рядом находилась промзона. По дороге попалось им несколько офисных зданий с кричащими красными плакатами «Сдаются помещения».

– Нам туда, – Лео указал рукой на трёхэтажный серый комплекс. На его двери висело несколько вывесок: танцевальная студия «Теремок».

Чуть ниже – кабинет массажа, впрочем, работающий только «По предварительной записи». И в самом конце – звукозаписывающая студия «Молох рекордс».

– Интересно, наверное, танцевать, – Надя повела рукой, будто в танцевально «па». – Я бы хотела танцевать. Это – красиво.

– Вот разберусь чуть с деньгами, Надюш, отправлю тебя на балет, – серьёзно ответил Витька. И это вполне серьёзно прозвучало, он никогда не бросал слов на ветер. Просто шёл и делал, что мог.

– Спасибо, Виктор, – она сделала чуть заметный книксен.

Но шли они не в танцевальную студию, Лео вдавил кнопку вызова студии звукозаписи. Прозвучал ответный звонок, и дверь подалась. Магнитный замок открылся.

Поднялись на последний этаж, и вошли в белую пластиковую дверь. Там стоял такой грохот, что Надя прижала ладони к ушам.

– Эй, эй, чуть тише, – Витя подходил к сидящим музыкантам и здоровался за руку, с некоторыми обнимался. – У меня для вас есть…барабанщик.

Все замерли. Музыканты, им было лет по тридцать. Один в косухе и кожаных штанах, плотный, бритый под ноль бородатый мужик с микрофоном.

Второй – патлатый гитарист в футболке «Iron Maiden» за гитарой, третий тоже с гитарой, но другой. Непохожей на ту, что держал второй. У стены, у пультов сидели Лиза и Полина, они помахали вошедшим.

– Барабанщик? – Макс поприветствовал Полину, он прямо сейчас хотел броситься к ней и обнять, но точно знал, что роль мужа нужно доигрывать до конца, иначе у Нади снова будет срыв. – Я точно не умею.

– И я не умею, – в ужасе прикрыла рот Надя. – Вы бы предупредили, я бы научилась.

– Ну раз не вы оба, значит, третий.

– Это издёвка что ли такая? – нахмурился Макс, взглянув на Лику.

– Нет. Мне кажется, что твоя сестра – идеальный, прирождённый барабанщик, – ответил Витёк. – Ты же сам говорил, что они с матерью отрабатывают ритмы. Руки чуть подкачать и обучить.

Лика не знала, что и делать. В груди смешался страх перед позором. Стыд и… надежда. Нет, она понимала, о чём говорят остальные. Просто. Это всё странно. Очень странно.

– Поясни, – Макс понял, что Витя не шутит.

– А чё не так с девчонкой? Лео сказал, что она бог ритма! – вмешался патлатый с гитарой. – Пусть не умеет. Научим. Но без ритма хз.

– Я на досуге сконструировал наушники…Аналог того устройства, который у неё дома. Если что, это я помог «Корвет» починить, если помнишь…Ну и собирал ковры тоже я.

– Да я знаю, Вить. Ты уж сто раз рассказывал, – поморщился Макс. – Что маму мою с тусовки какой-то знаешь.

– Ну да. В общем, гитары я выведу в наушники. Тем же способом, как ковёр. Она будет их слышать…Чувствовать. Там хитрая конструкция, в общем, она будет вибрацию и от барабанов…чувствовать и от гитар.

– Слышь, Витёк, а чё с девкой-то?

– Она не слышит, – ответила за Витю Полина.

– Да ты гонишь…Глухую девку за барабаны?

Минут пять спорили, рокеры считали, что Лео их держит за дураков, Витя говорил, что его устройство работает, Макс доказывал, что у неё не выйдет, Полина и Лиза просили всех успокоиться. Шум, гам, ещё бы чуть, казалось, и начнётся потасовка.

– Извините, – на Надю сперва никто не обратил внимания. – Извините, можно я скажу.

Добавила она громче, первым её услышал Витя, замолчал, замахал руками, чтобы остальные успокоились.

– Извините, – повторила ещё раз Надя, когда стало тихо. – Сестра моего мужа хочет что-то сказать, но я не понимаю что.

Лика повернулась к брату, показала знак вопроса и сделала вид, что стучит палочками по воздуху. Потом прислонила руки к ушам, показав наушники, снова вопросительно посмотрела на него.

– Она…она говорит, что хочет попробовать, если музыканты не против.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

– Депутат родился, – бородатый поднялся, подошёл к Лике и протянул руку. – Колян!

Лика смущённо и как-то со страхом пожала ему руку.

– Не стесняйся. Попробуй, раз пришла. Давай свои наушники, Вить. Чего мы мелкую обижаем.

– Даже если она бог ритма, это не один месяц тренировок.

– А чего, мы торопимся? – бородатый подсоединил наушники к выводу. – В октябре только выступать начинаем. Всё равно никто не идёт пока. А так…Садись давай, мелочь.

Лика уселась за установку, натянула наушники с резиновой дужкой. Кроме двух наушников больших, и две насадки: одна на височную кость, другая – на затылок. Встали, будто там и росли.

– Используй вот эти два малых барабана, – сказал патлатый, почему-то стараясь говорить медленно.

Видимо, не знал, как общаться с глухонемой девочкой. Лика лишь кивнула. Витёк достал телефон, включил простой барабанный ритм и придвинул к руке. Поняла, чего хочет. Взяла барабанные палочки, ударила, ещё раз, и ещё. Она чувствовала вибрацию, намного чётче и яснее того устройства у мамы в мастерской.

Головой закивала. Потом патлатый Вадим взял гитару и начал что-то наигрывать. Это Витя попросил, чтобы проверить наушники. И понеслась задорная…

…мелодия по комнате Лики. Марина, собрав вещи, зашла в комнату дочери и включила электрофон. Первопричину их семьи. Старый и уже перебранный одним умельцем из тусовки «Корвет». Протёрла пыль на пластинке жёлтой тряпочкой, подключила колонки и стала слушать последнюю пластинку, которую включала Лика. В колонке послышался узнаваемый хриплый голос Мика Джаггера с «Anybody Seen My Baby».

Сидела и слушала тихо, сердце колотилось. Песня о потере ошеломила женщину, заставила сжаться, как пружину. Когда последние аккорды смолкли, невольное пророчество заставило Марину сделать последний шаг. Если до того она сомневалась, то теперь твёрдо решила уйти…

–… Серёжа, я решила уйти пораньше, – Саша, уставшая и совсем обессилевшая, сидела напротив него за столом. Через «барьер», как его называл Сергей Андреевич. – Поехали домой. Вижу, ты тоже еле на ногах держишься. Трудный день.

Домой. Это прозвучало чудовищно. У него был дом. В нём оставалась жена, дети. А Саша… Но может, это – время строить новый дом? Пока нужно успокоиться перевести дух.

– Да, ты права, – он вдруг улыбнулся.

Потом сложил документы в кожаный портфель.

Снял халат, который повесил в шкаф, переоделся и оглянулся на кабинет. Осталось только выключить свет.

Ехали сегодня домой на машине Сергея Андреевича. Он с какой-то радостной обречённостью крутил руль и болтал с Александрой. Стало легче. Полёт с моста, когда упал и последние несколько лет держишься за хрупкие перила. А потом отпустил и летишь. Мужчина в паузу между беседами запустил радио.

– …скоро прозвучит знаменитая композиция группы "The Rolling Stones"и её величайшего солиста Мига Джаггера. Композиция, если дословно «Кто-нибудь видел мою детку?»…

– Серёж, может, с телефона музыку запустим? – Саша эту знаменитую композицию не слышала, да и само название группы казалось ей скучным. Английским языком она, в отличие от Марины, не владела совсем.

– Давай послушаем эту песню, и потом включим телефон, хорошо? – улыбнулся он, чувствуя себя на каком-то подъёме.

– Давай, – легко согласилась Саша, не став спорить.

Зазвучал Мик Джаггер, барабанный ритм…

…Лике давался легко. Но очень быстро устали руки. Когда гитара замолчала, она остановилась. Полина с Лизой запрыгали, засвистели, музыканты захлопали, Надя и Витя улыбались.

Лишь Макс, молчаливо наблюдал за тем, как Лика быстро повторяла один сложный ритм за другим. То есть, ему казалось, что он сложный. Думал, что жаль, что родители со своими сварами упускают такой момент в жизни. Полина, пока Надежда во все глаза наблюдала за Ликой, тайком чмокнула его в щёку и приобняла. Макс понял, что счастлив. Здесь и сейчас.

Он подошёл к взмыленной сестре, ошалевшей, радостной.

– Лика. Я тобой горжусь, – сказал он.

Девочка сбросила наушники, еле отцепив крепления, кинулась брату на грудь и обняла. В глазах её стояли слёзы радости.

Конец первого акта.

Акт II «Август. Резонанс». Прелюдия первая. Диагноз: надежда.

Июль сдал свои позиции. Конец августа, наконец, принёс изнывающему от жары городу