Необычная картина

В этот миг на ум пришёл сосед дядя Вася, частенько прикладывавший руку к его воспитанию, когда матери по какой-то причине необходимо было отлучиться. В свои шестьдесят, для мальчишки, только начавшего ходить в школу, мужчина выглядел древним стариком. «Вот ему было тяжело», – успокаивая себя, подумал Серёга.

Василий Фёдорович работал на заводе токарем. Каждое утро они вместе спускались по ступенькам и, выбравшись из подъезда, отправлялись по своим делам: школьник на уроки, а работяга к проходной.

Выстаивая целый день у станка, Фёдорович нажил варикоз в тяжёлой форме, от чего, страдая от боли, ходил медленно, словно на ходулях. Однако самое печальное состояло в другом: жизнь протекала в жутком однообразии – дорога от дома до завода, станок и обратный путь, на котором, прежде чем дотащиться до квартиры, следовало забрести в магазин, прихватив кое-что из съестного.

«Почитай всю жизнь за забором, как на зоне, разве что с небольшими отличиями, – размышлял Серёга. – У меня-то, слава Богу, каждый день как новый. События крутятся, собирая всё в кучу, только успевай поворачиваться. Вот пережил тридцатник и не заметил». И в этот миг неприятная мысль пронзила мозг, вспомнилось, как старику стало совсем плохо и пришлось уйти с работы, хорошо хоть к этому времени успел выйти на пенсию.

В итоге и без того унылая жизнь вошла в штопор, из развлечений осталось разглядывание картин за окном. Движение по ступенькам превратилось в ад, и теперь Серёжке всё чаще и чаще приходилось бегать в магазин и аптеку по поручению соседа. «Если так пойдёт дальше, – подумал майор о себе, – то скоро тоже окажусь на свалке, ни жены, ни детей».

Пытаясь быстрее прогнать невесть от чего навалившееся пессимистическое настроение, Колотов, надев тапочки, отправился в ванную и принял холодный душ. Растираясь махровым полотенцем, почувствовал, как кровь начала циркулировать по телу, разгоняя дурные мысли.

Для закрепления процесса требовалось выпить крепкий кофе. Поставив турку на огонь, он добросовестно дождался, пока нежная пенка поднимется до краёв, и наполнил чашку. С каждым глотком оптимизм и хорошее настроение возвращались. Сполоснув посуду, Серёга взглянул на часы, пора было выходить. Быстро одевшись и сняв с крючка ключи от машины, он торопливо вышел за дверь.

Оказавшись в управлении, действуя по строго отработанному алгоритму, первым делом через стекло заглянул в комнату оперативного.

– Лёха, что нового?… Луна на землю не упала? – шутя, поинтересовался он у капитана Локтева, суетливо перекладывающего бумаги и готовящегося к сдаче дежурства.

– Не-а. С вечера всё тихо, думаю, пьяные драки не интересуют? Обезьянник загрузили по полной, есть желание – загляни, может, кого нужного узришь… Да!… Скрябин желает тебя лицезреть. Принесла нелёгкая час назад.

– А чему удивляться, всё стабильно, человек живёт службой, не то что мы с тобой. Пойду, получу порцию утреннего разогрева, – Колотов, веселя оперативного, почесал голову, словно только что отхватил смачный подзатыльник.

– Вызывали, Юрий Константинович? – открывая дверь, постучав в неё прежде, поинтересовался майор.

– Проходи, Сергей Анатольевич, – ответил полковник, снимая китель и вешая в шкаф.

То, что обратился по имени-отчеству, свидетельствовало о серьёзной озабоченности.

– Что по делу Самойловой?

– Собрали первичные данные с места происшествия. Сейчас начнём копать дополнительную информацию. Результатов экспертиз пока нет, дождёмся, можно будет делать выводы.

Колотов намеренно ничего не сказал о видео, чтобы было больше времени разобраться в ситуации до того, как начнут выдавливать решение, что это обычное самоубийство. Причин к тому имелось не мало, но что-то подсказывало – нужно потянуть волынку. Пока начальник не мог предъявить ничего, но, видя, что чем-то недоволен, Серёга бросил на стол козырную карту, которой частенько пользовался в подобных случаях.

– Юрий Константинович, вы же бывший опер и всё прекрасно понимаете.

– Не наезжай, – зло огрызнулся полковник, – тебе бы мои проблемы. – Шеф хотел что-то добавить ещё, но сдержался. – В семнадцать ноль-ноль сюда, – он постучал пальцем по столу, – со всеми материалами. Встреча с главой администрации в шесть, будут мозг выносить, – то ли жалуясь, то ли намекая на некий интерес к делу руководства, – пробурчал Скрябин. – Всё понял?

– Так точно.

– Тогда ступай.

Оказавшись за дверью кабинета, Колотов выдохнул. У него было время до пяти вечера, чтобы прояснить обстановку. На худой конец уже имелось, что предъявить начальству: протоколы осмотра места происшествия, опросов свидетелей, результаты экспертиз, которые к этому времени должны быть готовы, и, наконец, видео, а также предположения и версии, сами собой уже начинавшие складываться в голове.

Но первым делом хотелось прояснить ситуацию с журналюгой. Следовало понять, чего можно ждать от этого типа и не затевает ли он какую-то мутную игру, в итоге не хотелось оказаться в дураках. То, что прижать писарчука обычным способом не получится, стало ясно ещё вчера, принимая во внимание его связи и опыт работы в органах.

Поднявшись в родные пенаты, Серёга столкнулся с Шматко.

– Чего не пошёл отдыхать?

– Ждал тебя. Немного перекемарил, – Генка кивнул на стоявший у стены диван. – Так что если надо, задержусь.

– А где молодёжь?

– Думаю, вот-вот подтянутся, – капитан взглянул на часы, висевшие на стене, официально до начала рабочего дня оставалось ещё десять минут.

– Пунктуальные… блин.

Уловив настроение друга, Шматко поинтересовался:

– Проблемы?

– До семнадцати нужно собрать всё, что можно по Самойловой, да прокачать по возможности вчерашнего знакомца Смирнова.

– Сделаем, – улыбаясь, ответил Генка, давая понять, что остаётся.

– Привлечёшь всех кого можно, первым делом найдите любителя заглядывать в чужие окна… Остаёшься за старшего.

– Куда удумал?… Если не секрет.

– Хочу погутарить с главным редактором «Городских вестей», он кое-чем обязан, глядишь, прольёт свет на необычного сотрудника, хочу знать, чем дышит. Отлучусь часа на два-три, буду на связи.

Колотов, достав телефон и полистав список контактов, сделал вызов.

– Яков Самуилович, добрый день… У меня к вам срочное дело… По телефону не получится… В офисе не желательно, давайте в кафе «Роксолана» недалеко от редакции, знаете?… За вами заехать?… Не надо… Через полчаса устроит?… Буду ждать.

В забитом вечерами кафе с утра было пусто. По давней привычке Сергей уселся за угловой столик в самой глубине зала, отсюда легко было контролировать всех входящих и выходящих, а так же ситуацию внутри помещения. Собственно говоря, сегодня в этом необходимости не было, но место имело ещё один плюс – располагалось на самом большом расстоянии от барной стойки, за которой обычно торчали любопытные уши, благодаря которым в любом заведении такого типа можно было почерпнуть интересную информацию, чем майор за свою службу пользовался неоднократно.

Щебетавшая с барменом официантка, дождавшись, пока клиент облюбует столик, не спеша, аппетитно покачивая бёдрами, двинулась навстречу «жертве». «Хороша», – подумал Колотов, бесцеремонно разглядывая приближающееся к нему тело.

Отсутствие Лариски давало о себе знать, теперь на каждую мало-мальски интересную женщину смотрел с вожделением. Колотову чудилось, что все вокруг замечают это, от чего становилось не по себе, но природа брала своё, и имитировать безразличие становилось сложно, особенно в то время, когда пауза, естественно возникающая между случайными связями, затягивалась по той или иной причине.

Наконец миловидное создание замерло и, обворожительно улыбнувшись, поинтересовалось:

– Что будем заказывать?

– Двойной эспрессо, если можно.

Чашка не успела опуститься на стол, как на пороге появился Яков Гольцман. Серёга никак не мог понять, как в этом человеке совмещаются щепетильная педантичность и забавная рассеянность. Вот и сейчас, заявившись в строго оговоренное время, он шагал через зал, то волоча за собой, то выбрасывая вперёд развязанный шнурок ботинка.

– Доброе утро, Сергей Анатольевич, – слегка картавя, произнёс собеседник.

– Да не такое оно уже и доброе, спал всего ничего, – поднимаясь и здороваясь за руку, ответил Колотов.

– А я в курсе.

– Вот об этом и хотелось поговорить, – обронил майор, замечая, как на лицо главного редактора опускается деловая маска. – Но прежде хотелось бы понять, вы серьёзно вознамерились попасть в травматологию? Яков Самуилович, в вашем возрасте оно таки вам надо, – произнёс Серёга нарочито с характерным одесским говором.

– Мой человек создал проблемы? – собеседник был удивлён и взволнован.

– Пока нет. А вообще я о развязанном шнурке на ботинке. Только здесь, идя от двери до столика, имели все шансы трижды наступить на него. Сколько таких возможностей упустили на улице, подумать страшно, – Колотов, разряжая начавшее было складываться напряжение, дружелюбно улыбнулся.

– В самом деле, – опустив глаза, пробормотал Гольцман. – Позвольте сразу завяжу, а то непременно забуду, – уже управившись с делом, выпрямляясь, он добавил: – Шутник вы, Сергей Анатольевич, таки напугали старика. Надеюсь, ваш интерес к моей персоне обусловлен не этим.

– Вот это правильно, сразу к делу. Хотелось бы получить исчерпывающую информацию о корреспонденте вашей газеты Смирнове Викторе Леонидовиче. Пожалуй, впервые пришлось таскать за собой представителя прессы. Ситуация, как понимаете, не стандартная, нужна ясность.

– Я тут ни причём, у него свои связи.

– Это стало понятно ещё ночью… Вы намеренно уклоняетесь от ответа?

– Серёженька, – почти по-отечески заговорил главред, – с вашими возможностями из-за такой мелочи заставлять тащиться сюда пожилого человека – нехорошо.

– Дурная привычка – собирать информацию из различных источников, – произнося фразу, Колотов дал понять, что всё сказанное непременно проверит, и собеседнику лучше ничего не утаивать. – Тем более наверняка знаете факты, которые не окажутся в официальном отчёте.

– Я не мог не взять его на работу, – собираясь с мыслями, проговорил Яков Самуилович.

– Позвонили из администрации?

– Не о том подумали… Виктор Леонидович – журналист с именем, работал во многих центральных изданиях, освещающих криминальные события. Когда стало известно, что приобрёл квартиру и вознамерился осесть в городе, я решил не упустить возможность и пригласил на работу. Вы даже не представляете, сколько сил и нервов стоило уговорить оформиться хотя бы на полставки. Он уже написал несколько статей о самых тривиальных вещах, но как! Одно имя творит чудеса: ранее тираж еле продавали, теперь разлетается за два дня.

– Стало быть, в средствах не стеснён, раз приобрёл квартиру и не искал заработка, – Сергей оборвал хвалебную оду, разворачивая Гольцмана в направлении интересующих фактов.

– По слухам, у него несколько объектов недвижимости в Москве, сдача в аренду приносит не плохой пассивный доход.

– На гонорары, полученные от написания статей, можно приобрести жильё в столице? – с явной ехидцей поинтересовался Колотов.

– Вполне, если правильно ими распорядиться, а не спустить на рестораны, казино и женщин, – Яков Самуилович словно не заметил интонации собеседника. – А кроме того, думаю, получает не малые роялти от издательства книг.

– Так он ещё и писатель?

– Сергей Анатольевич, вы меня удивляете! Смирнов – автор самых продаваемых детективных романов, псевдоним – Виктор Остряков… Не знали?

Колотов развёл руками.

– Своего криминала по жизни хватает. Хотелось бы знать, с какой стати променял Москву на нашу провинцию? Обычно на юга, к морю, тянутся пенсионеры, истосковавшиеся по покою, ему как бы рановато.

– В биографии Виктора Леонидовича это не первый крутой поворот. Но у меня информация на уровне слухов, разузнавать и уточнять было не зачем.

– Пусть так, но всё же очень интересно, – майор, улыбнувшись, не мигая, смотрел в глаза собеседнику, со стороны это походило на то, как удав смотрит на жертву.

– Он ведь из вашей среды. Закончил юрфак Московского университета. Служил в Следственном комитете, получил подполковника, добрался до должности следователя по особо важным делам. Учитывая великолепные способности, а также положение родителя и связи, карьерной перспективе можно было только позавидовать. Но, – Гольцман развел руками, – написав заявление, уволился по собственному желанию и занялся журналистикой. Поговаривали, связано это с тем, что служебное положение ставило в определенные рамки, порой не позволяя доводить дело до конца… Понимаете, о чём речь? – Яков Самуилович вопросительно взглянул на Колотова, который утвердительно кивнул. – Журналистское расследование давало шанс сделать больше, но лишало прежних возможностей. И тем не менее работал очень продуктивно, в статьях всегда была интрига, что любят читатели. За возможность публикации материалов буквально шла борьба. Отсюда и высокие заработки. В это же время берется за литературную деятельность, пишет ряд романов, сами понимаете, фактуры больше чем достаточно, оставалось только выплеснуть на бумагу. И опять шальной успех. Говорят, талантливый человек талантлив во всём. И вдруг, на пике интереса к нему прессы, человек бросает столицу, отдельные незавершенные расследования и поселяется в нашем городе.

Главред замолчал, по отрешённому взгляду стало ясно, что, задумавшись, вывалился из текущей ситуации в параллельное измерение.

– Яков Самуилович, – окликнул собеседника Серёга, выводя из забытья. – Мне не нужна интрига и театральная пауза. В чём побудительный мотив?

– Так если бы знать, – парировал, приходя в себя, Гольцман. – Имею только предположения.

– Таки поделитесь?

– Сами знаете, в силу каких обстоятельств я человек меркантильный, поэтому смотрю на проблему в первую очередь с этой точки зрения и редко ошибаюсь, хотя случается.

– Может, не стоит тянуть кота за причинное место?

– Думаю, писательские доходы перекрыли журналистику, учитывая, что первое менее хлопотно, вот и имеем результат. А что нужно для того, чтобы спокойно ваять? Тихое место, время и размеренная жизнь. С возрастом любому начинает не хватать покоя, а тут такая возможность. Возьмите, к примеру, Чехова, он тоже купил избушку на берегу моря. Если обладаешь скромными потребностями, этого вполне достаточно.

– Для чего тогда соглашаться на работу в вашей газете?

– Не смог отказать старому, умудрённому жизнью человеку, который нашёл убедительные аргументы, – Яков Самуилович лукаво улыбнулся.

– От скромности не умрёте, – хохотнул Серёга.

– Зачем вы так, – делано надул губы собеседник. – Для того чтобы творческий процесс шёл успешно, время от времени от него нужно отвлекаться. Опираясь на сей общеизвестный факт, я просто предложил, чем заполнить естественные паузы, а кроме того, помогло знакомство с отцом.

– Так бы сразу и сказали, что воспользовались родственными связями, – пошутил Колотов, – но почему именно наш город?

– Вот это как раз просто, он здесь родился и вырос.

– Полагаете, ждать от него какого-либо подвоха не стоит?

– Ни в коей мере. Более того, рекомендую подружиться, в вашем деле помощь такого спеца будет не лишней.

– Это всё?

– Пожалуй, да… Будет просьба. Виктор Леонидович, прежде чем передать статью о вчерашнем происшествии, решил показать вам из личных соображений, вы уж там не задерживайте… Сами понимаете.

– Добро… Подбросить в редакцию?

– Не стоит, у них здесь чудная курица гриль, раз уж так сложилось, хочу перекусить.

– Так надо было заказать сразу, пока говорили, уже бы готовили.

– Не волнуйтесь, она в работе. Леночка, – Гольцман кивнул на официантку, – знает, что коли пришёл, не уйду, не отведав сего лакомства.

Колотов, взглянув на девушку, испытал уже терзавшие прежде чувства, и это, как ни старался, всё же проступило на лице, и было замечено прожжённым жизнью главредом.

– Вкусы у нас одинаковые, а вот потребности разные, – съязвил Яков Самуилович.

– Что есть, то есть. Мне бы пожарить другую курочку, – склонившись к уху собеседника и произнося слова тихо, чтобы не слышали у барной стойки, с сожалением обронил Серёга, а затем, пожав руку, зашагал к выходу.

Глава 3

Гость

Направляясь в кабинет, Колотов решил заглянуть к операм убойного отдела. Дверь была прикрыта, что свидетельствовало о том, что кто-то на месте и можно узнать последние новости, хотя логичнее было воспользоваться телефоном, экономя время, но майор предпочитал живое общение.

«А может, оболтусы, куда-то спеша, просто забыли за неё», – мелькнуло в голове. Такое тоже случалось, хотя крайне редко, и всё же исключать подобное не следовало.

Подойдя ближе, он услышал обрывок разговора и смех. Потянув ручку, Серёга в одно мгновение оказался на пороге. В комнате, за столом друг напротив друга, сидели Шматко и Смирнов.

– Попались, голубчики, – нарочито грозно произнёс начальник УГРО, – до конца закрыть дверь не судьба? Или хотите, чтобы всё управление было в курсе проблем убойного?

– Сергей Анатольевич, моя вина, – оправдываясь, произнёс капитан, пока представитель прессы, поднявшись, двинулся на встречу. – Заходил Скрябин, и я не доглядел.

– Ага… крайним оказался полковник, – шутя, подытожил Колотов, и все трое дружно рассмеялись. – Чем занимались?

– Ждали вас и так, побаловались парой анекдотов, – ответил журналист-писатель, которому, как ни странно, довольно быстро удалось наладить контакт с обычно недоверчивым Генкой.

– Обещались к обеду, что-то рановато, – взглянув на часы, проговорил майор.

– Есть интересная информация. А, кроме того… – Колотов не дал договорить.

– Готова статья, и, прежде чем пустить в дело, решили показать мне, причём время не ждёт.

– Выходит, уже пообщались с шефом. Я же не настолько наивен, в то, что читаете мысли, не поверю… Оперативно, однако.

– Так служба обязывает… давайте делитесь новостями.

– Прямо здесь?

– Если не собираетесь раскрывать государственную тайну, почему бы и нет.

Серёга кивком головы дал команду Шматко присесть на своё место, а сам, взяв стул из-за соседнего стола и развернув спинкой вперёд, сел, опираясь на неё руками.

– Итак, жизнь Самойловой Октябрины Витальевны, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения, в девичестве Фроловой, до вчерашнего вечера, если, конечно, исключить из неё гибель супруга, хотя и это под вопросом, складывалась довольно неплохо. После окончания школы – университет, затем удачное замужество. В средствах, мягко говоря, не нуждалась. В браке прожила семнадцать лет, срок не малый, пребывала в таком возрасте, когда потерю супруга переживают тяжело, но, как правило, не настолько, чтобы пойти на суицид, гормональный фон уже не тот. В такой ситуации иногда решаются свести счёты с жизнью женщины, живущие на полном содержании, не работавшие до этого и потерявшие, как итог, средства к существованию, причём, как правило, обладающие неуравновешенной психикой. Самойлова после гибели мужа не только получила солидное наследство в виде доли компании, соучредителем которой он был, но и работала в ней же финансовым директором, по специальности, и без труда возглавила, обычно жёны не знают, что делать с такого рода «счастьем». Но наиболее интересно то, что Александр Иванович Самойлов, мягко говоря, не был идеальным супругом, будучи на двенадцать лет старше своей половины, отличался чрезмерной тягой к представительницам противоположного пола, о чём знали многие и чему имеются свидетельства.

– Одним словом – ходок, – не удержавшись, вставил Генка.

– Октябрина Витальевна, – продолжил Смирнов, – не осталась в долгу и тоже имела любовников. Несмотря на неверность, супруг, как и любой бизнесмен, обладавший гипертрофированным чувством собственника, не мог смириться с поведением жены и частенько распускал руки, наставляя на путь истинный. Информация добыта из соцсетей и, безусловно, должна быть проверена, но если это так, то предсмертная записка чистой воды блеф, даже если написана собственноручно.

В ход повествования вмешался Колотов.

– Гена, напряги ребят, пусть пообщаются с сотрудниками, друзьями, соседями, не забудьте домработницу, вычислите кавалеров Самойловой и переговорите с ними в первую очередь. Да, кстати, образец почерка раздобыли?

– Обижаете, Сергей Анатольевич, – пробурчал Шматко, – уже у экспертов.

– Полагаете, причин, чтобы свести счёты с жизнью таким экстравагантным способом, не было? – поинтересовался Серёга у гостя.

– Остаётся одно – доведение до самоубийства, – обронив эти слова, собеседник задумался. – Мотив и возможности для этого должны быть не абы какие, – капитан с майором переглянулись, заметив это, Смирнов продолжил. – Да, знаю, что единственным компаньоном Самойлова был глава местной администрации, сейчас бизнес оформлен на его супругу, но это роли не играет. Детей у Самойловых нет, так что теперь по договору, составленному при организации компании, всё достаётся партнеру.

– Но ведь что-то напрягает? – Колотов пристально посмотрел в глаза журналисту.

– Не могу понять, чем так можно надавить на женщину, чтобы заставить написать записку и буквально выпорхнуть из окна. Необходимо крайнее состояние отчаяния – угроза жизни ребёнку, какового нет, или любимому человеку, но у неё несколько связей.

– А если компромат? – вставил пять копеек Шматко.

– И что? – не согласился Серёга. – Нажали бы, заставив переписать бизнес, к чему такие сложности? А тут сначала убрали его, теперь её, не верю в такие совпадения.

– Так с мужем вроде без проблем, сам в последний момент свернул на встречку, камера зафиксировала, с машиной всё в порядке.

– И здесь так же, сама шагнула в окно, даже видео имеется … Кстати, нашли кинооператора? Как только, сразу ко мне.

– Если её спровоцировали, должен остаться след, идеальных преступлений не бывает, – попробовал перевести разговор в несколько иную плоскость Смирнов. – Имеет смысл проверить звонки за последние сутки и контакты, глядишь, отыщется свидетель, заметивший что-то необычное.

– Согласен, хотя вероятность не велика. Но есть проблема, на это потребуется время, а его нет. Как только Скрябин увидит ролик, сразу вынудит признать суицид и закрыть дело. Понять то можно, с одной стороны, корячится висяк, с другой – привязка к мэру напрягает.

В разговоре повисла пауза, нарушил её Смирнов.

– А сошлитесь на меня.

– Это как? – удивился Колотов.

– Скажите, работник прессы попался дотошный, собирается копаться в происшествии. Если дело закрыть, а потом всплывут нелицеприятные факты, это косвенно укажет на заинтересованность главы администрации, а он, надеюсь, против такого поворота. Чем аргументировать, что самоубийство с душком уже есть.

– Шанс, – согласился майор.

– Кстати, поблагодарите начальника, что навязал хвост.

– А это зачем?

– По той же причине, не пересекись мы, могли бы не знать, что кто-то роется в мотивах самоубийства, и поспешить с решением. Дайте полковнику понять, что благодаря его мудрому подходу удалось избежать скандала. Лесть в общении с начальством – проверенное оружие.

– Страшный вы человек, Виктор Леонидович, – полушутя произнёс Серёга.

– Властные коридоры научат и не такому… Да, мужики, давайте на ты, не люблю фамильярности.

Шматко и Колотов переглянулись, и последний выразил общее мнение.

– Так мы не против, – в этот момент майор вспомнил дружеский совет старика Гольцмана.

– Тогда с этого момента просто Виктор, – Смирнов протянул руку старшему по званию.

– Сергей, – ответил начальник УГРО.

– Гена, – поддержал начальника капитан.

– Совсем забыл, – опомнился журналист, – обещал Самуиловичу не затягивать со статьёй, – он достал из папки несколько листов и положил на стол перед сыщиками. – Можно в электронке, но сам больше люблю с листа.

За несколько минут Колотов пробежал текст глазами.

– Как по мне, всё путём, – резюмировал он, – было бы идеально, если бы Скрябин прочитал статью до разговора со мной, но, как понимаю, выйдет в завтрашнем номере.

– Так возьми черновик.

– Сейчас сделаю ксерокопию, – майор хотел подняться, но Смирнов придержал.

– Статья на смартфоне, минутку, сброшу в редакцию.

– Начало тесного сотрудничества следовало бы отметить, – пробасил Генка после того, как гость оторвался от экрана.

– Предложение дельное, можно у меня, – но после того, как выберусь от шефа.

– Я не против, однако, сегодня не получится, встреча выпускников. Страшно подумать, сколько не виделись. Давайте перенесём, учитывая обстоятельства, договоримся предварительно.

– Замётано, причина уважительная, – Серёга взглянул на часы. – Чем намерен заняться? – обратился он к Виктору.

– Пока свободен, а что?