Необычная картина

Формально мотивов желать смерти любовнице у Левашёва не было, даже, напротив, в результате молодой человек терял один из источников дохода. Хотя Сергей не исключал того, что в отношениях этой пары пока не известны какие-то факты, способные в корне поменять сложившиеся на данный момент выводы, но в этом случае их следовало найти, а пока, поблагодарив молодого человека за помощь, он пригласил в кабинет другого фигуранта.

Тофанов Валерий Павлович был личным тренером Самойловой по фитнесу. Мужчина по возрасту оказался слегка старше предыдущего кавалера, ему только перевалило за тридцать, но, как ни странно, выглядел моложе. Работая в спортивном центре, вёл несколько разновозрастных групп, а с Октябриной Витальевной занимался индивидуально, дама могла себе позволить такую услугу.

Знакомы были около семи лет, а вот интимные отношения завязались уже после того, как Самойлова оказалась на крючке у Левашёва.

Получив определённый опыт в общении с более молодым партнёром, женщина, не церемонясь, завязала новое «романтическое» отношение, опираясь на финансовые возможности и понимая, что отказа не получит.

Персонажи, выбравшие себе в качестве работы занятия с представительницами противоположного пола, поначалу становились, просто падки на «неформальные» отношения, а со временем начинали осознавать, что из этого можно извлечь не плохую выгоду.

Не смотря на занятость по работе, Самойлова следила за здоровьем и внешним видом, а после смерти мужа, по утверждению Валерия Павловича, стала уделять этому ещё больше внимания, что не стыковалось с версией о самоубийстве, в которую слабо верил и этот свидетель.

В целом оба опрошенных во многом походили друг на друга, хотя Тофанов, в отличие от Левашёва, держался не так спокойно и уверенно. Собственно, от общения с ними Колотов, изучивший предварительно имеющуюся на фигурантов информацию, не ожидал никакого результата. В этом плане наибольший интерес представлял третий любовник, разговор с которым майор оставил на закуску.

Воржев Игнат Федорович был на два года старше Самойловой, и уже это предполагало, что связь между ними обусловлена иными мотивами, в отличие от двух предшествующих случаев.

От природы коренастый, с грубыми чертами лица, мужчина выглядел примитивно-брутальным. В нём не было внешнего лоска, от чего становилось не понятным, что нашла в этом человеке Октябрина, привыкшая по жизни ко всему изысканному.

Интимные отношения между ними завязались всего год назад. Игнат был директором авторемонтной мастерской, формально являющейся собственностью супруги мэра.

Городской голова имел слабость: находил и отдавал на реставрацию старые автомобили. Однажды ему предложили привлечь к делу лучшего в округе специалиста. Воржев и впрямь творил с машинами чудеса, в силу чего градоначальник, после двух выполненных заказов, решил вытащить умельца из гаража на иной уровень, организовав под человека мастерскую с немалым штатом работников, подобранных лично Игнатом.

Парни, продолжая заниматься прежним делом, с которого часть дохода отныне капала в карман мэра, попутно занимались тюнингом дорогих авто и ремонтом транспортных средств приятелей своего покровителя, без согласования с которым попасть в мастерскую было не реально. При этом, находясь под самой крутой в городе крышей, были избавлены от всяческих проблем с налоговой, пожарными, экологами и прочей шушерой.

Однажды Октябрина вместе с мужем, рассматривая очередной экземпляр, пополнивший коллекцию компаньона, пожаловалась, что её машина стала вяло набирать обороты при разгоне, в результате практически новое авто оказалось в мастерской.

Что это было, случайность или умысел, предстояло разобраться. Там Самойлова и познакомилась с человеком, руки которого творили чудеса. Игнат не просто устранил неисправность, а «перепотрошил» голову автомобиля, подстроив под более агрессивную манеру вождения.

На испытательном прогоне дама, остановившись у обочины, толи от переполнявших эмоций, толи имитируя их в знак благодарности, расцеловала мастера, сидевшего на месте пассажира .

Бывалый мужик не растерялся и, обхватив красотку, перевёл поцелуи в иную плоскость. Не исключено, что Октябрина Витальевна в этот момент решила оказаться в непростых руках грубого и дерзкого самца, не принадлежащего к её сословию, а возможно, именно в этот миг в милой головке созрел план, благодаря которому в последующем машина мужа в нужный момент оказалась на полосе встречного движения.

Хотя такую мысль мог подбросить партнёрше и Воржев, если его подвёл к даме градоначальник, разыгрывая партию в долгую.

От того, какой из этих вариантов имел место, если, конечно, смерть супруга не была случайностью, что тоже не исключалось, зависело, какая из двух версий, озвученных Виктором, вела к истине. Так что хитросплетения отношений «Мастера» и Октябрины, так их для себя иронично обозначил Колотов, могли поведать много, и в них предстояло покопаться.

– Игнат Фёдорович, как договаривались о встречах?

– Да поначалу никак, когда пригоняла тачку, находили способ уединиться.

– Постойте, когда авто новое, с салона, на гарантии, какие могут быть проблемы?

– Обслуживал её машину я, посторонним не доверяла, а причину всегда можно сыскать: подкачать колёса, проверить уровень масла, жидкостей, а кроме того, Октябрина часто пригоняла машину мужа. Александр Иванович не любил подобные проблемы, поэтому и перепоручал супруге.

Услышав это откровение, майор задумался, но не подал вида. Стало быть, поковырять авто покойника возможность была, и выглядело это как обычная ситуация. Интересно, за сколько до происшествия машина побывала в мастерской?

– Он был в курсе ваших отношений? – поинтересовался Сергей.

– Думаю, нет. По слухам, у него самого в плане общения с девицами была весьма бурная жизнь.

– Так зачем же бил жену, или не знали?

– Почему, синяков было предостаточно. Но, полагаю, поколачивал за факт измены для куражу, на деле не имея ни каких чувств.

– Не боялись нажить серьёзного врага?

– Не в моих правилах.

– Мог ведь найти не обычный способ отомстить.

Воржев промолчал, всем видом показывая, что подобная перспектива не пугала. Причина могла крыться в том, что за его любовными похождениями маячила фигура мэра.

– Пожалуй, это всё, что хотел узнать, хотя со временем могут возникнуть ещё вопросы. Так часто случается, всего сразу не учтёшь, – словно извиняясь, произнёс майор, а затем, будто вспомнив, поинтересовался: – Это не по делу, вопрос как к профессионалу: мой приятель вознамерился отреставрировать дедов горбатый «Запорожец», а для прикола переоборудовать в беспилотное такси. Это реально?

– Вполне, но обойдётся не дешево.

– Деньги у него есть… Возьмётесь? – Задавая вопрос, Колотов был уверен, что откажут.

– Не проблема, только согласуйте предварительно с Николаем Матвеевичем, – Воржев, ухмыльнувшись, назвал имя и отчество городского головы Сапунова.

– По-другому никак?

– Увы, – Игнат развёл руками.

– Ну, на нет, как говорится, – Сергей не договорил, всем видом показывая, что расстроен. – Тогда извините за беспокойство, можете быть свободны, ребята проводят.

Задавая вопрос о переоборудовании авто, Колотов предполагал, что это не насторожит Воржева. Дело о ДТП с Самойловым закрыто, экспертиза транспортного средства проведена, и Игнат это знает наверняка.

А что если на это и был расчёт, и до экспертизы «доработку», разово изменившую направление движения, демонтировали? Не мешало бы выяснить, кто имел такую возможность до того, как прибыла следственная группа? А кроме того, узнать, за сколько дней до аварии машина Самойлова была в мастерской?

Что касается первого вопроса, для ответа на него покопаться в деле, отправленном в архив, было мало. Обычно при дорожном происшествии люди стараются помочь пострадавшим, останавливаются, водители спешат на выручку, и не все они записаны в свидетели, да и спустя столько времени, пожалуй, не вспомнят, кто и что делал. Видеорегистраторы их машин, опять же ввиду утраченного времени, можно даже не принимать в расчёт. Кроме того, доработка могла быть сконструирована так, что при ударе слетала с места установки, а уж подобрать её в суматохе мог кто угодно.

Но основная сложность заключалась в том, что затевать эту возню с использованием штатных сотрудников было нельзя. Информация о повторном интересе к происшествию в этом случае неминуемо всплывёт наружу, указывая на то, что оба убийства завязывают в один узел, а это создаст не просто сложности. У Сапунова не абы какие связи и административные возможности: самое простое – натравят службу собственной безопасности и в лучшем случае уволят, а может, и посадят.

Прикинув все перипетии сложившейся ситуации, Серёга решил переговорить со Смирновым в надежде вдвоём найти выход.

Глава 8

Участковый

Капитан Горохов, отключив телефон, грязно выругался. Своей работы невпроворот, участок самый большой в городе, начальство отчётами замордовало, а тут ещё опера из убойного напрягают. «Приказ Скрябина – поручение выполнить в первую очередь, вот и позвонил бы сам, как обычно, сказать-то можно что угодно».

С нынешним начальником управления они дружили ещё со школы милиции, только по выпуску Юрка попал в розыск, а его бросили на участок, где волею судьбы пустил корни.

Валентин Фёдорович задумался. «Фигнёй страдают, смотрел видео в интернете, то, что прыгнула, сама, без вопросов. Будь это работяга, никто бы и заморачиваться не стал, признали бы самоубийством, а тут развели деятельность. Хотя… могли довести бабу», – мелькнуло в голове. За годы, проведённые в МВД, повидал многое.

Служба уже давно стояла поперёк горла, выслуги хватало, можно и на покой. Был бы один, сто пудов ходил бы с приятелями на рыбалку, но нет, угораздило в своё время жениться, как будто похотливых баб не хватало. Вон нынешняя молодежь живёт гражданским браком, никаких обязательств, чуть что – жопа об жопу, и кто дальше отскочит.

Но мать настояла. «Сгуляешься, сопьёшься. В старости кто тебя обиходит? Доживёшь до моих годов, поймёшь». И таки додавила.

Расписались с Веркой в сентябре, а через год супруга родила первенца на радость старикам, и с этого времени жизнь понеслась по другому руслу: вечная нехватка денег и растущие комом проблемы.

После мальчишки родилась девочка, и жизненный пресс усилил давление кратно, да и Верунчик со временем, нет чтобы умерить аппетиты, разошлась не на шутку. То обои ей не нравятся, действуют на нервы, нужно переклеить, то мебель поменять, такой уже ни у кого нет, а на шмотках для себя и детей так вообще свихнулась, должно быть не хуже, чем у других.

Оболтусы выросли, сами обзавелись семьями, подумалось: «Ну всё, можно на отдых, сколько там осталось, никто не ведает», – решил пожить в своё удовольствие, написал рапорт, но Верунчик ошалела пуще прежнего: «Ишь чего удумал, у детей ипотека, сами не потянут».

Службу продлевали уже во второй раз, Константинович не мог отказать, да и оснований не было, показатели лучшие в городе, ещё бы, всё время на одном участке. Ценило не только начальство, но и жители, к людям относился по-доброму, а если с кем не получалось, тогда по справедливости, в силу чего даже местное жульё и босота величали не иначе как Фёдорович.

Многие кражи и прочую мелочёвку, а порой и убой на почве бытовухи, раскрывал, походив по месту преступления, или ещё почище, даже не выходя из опорника, пока опера только начинали раскачиваться. Свой криминальный контингент, их почерк и привычки знал как отче наш, а за то, что как мог, помогал населению, люди отвечали взаимностью, даже пойманное жульё не держало зла.

Хотел было перезвонить Юрке, уточнить, что конкретно нужно, поскольку желторотики, присланные Колотовым, могли что-то напутать или не так понять, ходи потом по второму разу, но Валентин решил не тревожить друга и прокопать необходимую информацию о Самойловой по полной.

Исходя из того, где нашли машину потерпевшей, и то, какой временной промежуток интересовал оперов, Фёдорович уже знал, с кого получится скачать необходимую информацию. Первой в списке была Стешко Тамара Аркадьевна, пожилая женщина, в означенный час всегда выгуливала своего Пусика.

Маленькое «чудовище» неизвестной породы, время от времени пыталось укусить кого-нибудь за ногу и голосистым лаем пугало детвору, но, несмотря на это, Тамара иногда спускала с поводка это шустрое недоразумение, по размеру не дотягивающее до кота, и нарывалась на неприятности.

Капитан периодически наставлял даму на путь истинный, угрожая составить протокол за административное правонарушение и оштрафовать, помогало месяца на два, максимум три, и рецидив повторялся. Но Фёдорович жалел старушку, жила уж почитай пятнадцать лет как одна, похоронив мужа, а прирученный ею «злодей» был единственным близким существом, скрашивающим старость. Пенсию имела крохотную, накажи – будет сидеть месяц впроголодь, а того хуже, на лекарства не хватит, от того участковый и ограничивался нравоучениями.

Валентин посмотрел на часы, мелькнула мысль заглянуть в адрес прямо сейчас, но он тут же отмёл её, зная, что Аркадьевна ни за что не выпустит из квартиры, не напоив чаем и не угостив фирменным вареньем. С одной стороны, не хотелось объедать бедолагу, с другой – сладкое, которое прежде ел без ограничений, теперь, падая на голодный желудок, вызывало мерзкую тошноту, похоже, не срабатывала поджелудочная. Как ни крути, следовало идти домой ужинать, а уже затем отправляться опрашивать свидетелей.

Вера не любила, когда муж уходил вечерами по делам службы, лишь с возрастом стала относиться к этому проще, теперь действо протекало без скандала, не так, как в молодости, когда везде мерещились соперницы. Нынче напрягало то, что, оставшись дома, мужик хоть что-то бы да сделал по хозяйству, а так полезное занятие откладывалось, возможно, что и в долгий ящик.

Переступив порог, Валентин привычным движением сбросил туфли, но не поставил их на место, нырнув в стоящие у стены комнатные тапочки. Снятый китель повесил на крючок, а не на плечики из шкафа в прихожей, и, слегка ослабив галстук, глубоко вздохнув, чмокнув хозяйку в щёку, прошёл на кухню. По этим незатейливым приметам супруга знала – заглянул перекусить.

– Что греть-то, голубцы или жаркое?

– И пиво тоже, – бросил Федорович шутливую фразу из известного анекдота.

– Мне не тяжело, всё так всё, – пробубнила Вера и собралась идти к холодильнику.

– Ох уж, и пошутить нельзя. Давай голубцы на второй заход. Пару штук оставь на столе, чтоб не совсем холодные. Приду, бахну под пицюрик, – так он называл свою фирменную рюмку на пятьдесят грамм, – устал как собака, может, хоть усну быстро.

– Что-то серьёзное?

– Скорее проблемное… О Самойловой слыхала? Весь город гудит.

– Ты-то причём? Пусть следаки да опера разбираются, привыкли, чтоб на них горбатились.

– И почему ты не начальник Управления, – хохотнул Горохов.

– На нём ездят, а он ещё и смеётся, – зло проговорила Верунчик, ставя тарелку перед мужем.

– Постой, постой. А не по твоей ли милости я до сих пор на службе? Начну права качать, отправят на отдых. – Это был удар по больному месту мадам Гороховой.

– Не, чё. Надо так надо, – смягчившись, произнесла церберша, осознав, что нарвалась, и тут же ловко сменила тему. – Надолго?