Ржавое Евангелие

Лоренцо взял лист. Его глаза быстро пробежали по столбцам. Холодная ярость, которую он так тщательно подавлял, шевельнулась где-то глубоко, но была мгновенно задавлена аналитическим интересом. «Они не просто ели. Они были звеньями в цепи. Поставщиками. Своего рода… заготовительным цехом».

Молчальник тем временем занимался своими делами. Он не искал ценностей. Он искал угрозы. Проверял периметр, осматривал тела, особенно Гарта, вытаскивая из его карманов всякую мелочь: складной нож, кресало, небольшой ключ на кольце из странного, белого металла. Ключ он забрал. Потом он подошел к «подвалу» – на самом деле, это была не яма, а вход в неглубокий ледник, вырытый в склоне холма за домом и укрепленный бетонными кольцами Древних. Он снял тяжелую деревянную крышку. Оттуда повеяло холодом и сладковатым, знакомым запахом – запахом морга. Молчальник спустился по скобкам, вживленным в стену. Через минуту он вернулся. Его лицо, обычно невыразительное, было слегка бледнее обычного. Он молча показал пальцами: три. Три тела, уже обработанных, подвешенных на крюках. И на полках – аккуратно упакованные в пергамент и просоленные… отрубы.

Игнатий стоял посередине двора, у разбитого стола. Он не участвовал в обыске. Он совершал свой собственный ритуал. Его Кодекс лежал на обломке доски. Он вытащил из специального кармана на внутренней стороне обложки маленькую склянку с черными чернилами и перо с стальным пером. Открыл книгу на чистой странице. И начал писать. Его почерк был ровным, безошибочным, как клинопись.

«Дата: (он вписал условное исчисление по солнцам). Место: Ферма-ловушка, сектор неизвестен.

Приговоренные:

1. Гарт (главарь). Преступления: многократное убийство с особой жестокостью, каннибализм, работорговля, соучастие в неизвестных экспериментах над людьми. Приговор приведен в исполнение стихийно (кровопотеря).

2. Лира (соучастница). Преступления: те же. Приговор приведен в исполнение посредством холодного оружия.

3. Иные (двое подростков, одна старуха). Преступления: соучастие, пособничество. Приговор приведен в исполнение ввиду невозможности изоляции и высокой степени угрозы.

Особое мнение: Данное место является не просто притоном, но элементом системы. Источник системы, обозначенный как «Сияющий Град» или «Гефест», подлежит расследованию и, в случае подтверждения злонамеренности, – тотальному уничтожению. Принцип: зло, поставленное на конвейер, перестает быть грехом отдельной души и становится преступлением против порядка мироздания. Такое зло должно быть ликвидировано как механическая поломка».

Он аккуратно закрыл книгу, спрятал перо и чернила. Приговор был не только вынесен, но и зафиксирован. Закон, даже если он был лишь в его голове, восторжествовал.

Лоренцо, тем временем, сосредоточился на главном: на информации. Он вернулся к умирающему Гарту. Тот еще дышал, но дыхание было поверхностным, пузырящимся. Его глаза, мутные от шока и потери крови, с трудом сфокусировались на фигуре бывшего священника.

«Гарт», – сказал Лоренцо, не приседая, говоря сверху вниз. Его голос был ровным, как у врача, констатирующего факт. «Ты говорил про Хозяев. Про Образ. Расскажи подробнее. Это может облегчить твой уход».

Гарт слабо усмехнулся, и кровь выступила у него в уголке рта. «Облегчить? Ты… ты не из тех, кто верит в облегчение».

«Я из тех, кто верит в закономерности. Расскажи, и твоя смерть станет точкой данных. Иначе – просто биологический сброс».

В глазах Гарта мелькнуло что-то – может, страх перед бессмысленностью. Он застонал.

«Они… приходят раз в несколько лун. Не люди… Почти не люди. Из металла и… плоти. Один говорит. Голос… как скрип ржавых шестерен. Привозят воду, вещи… Забирают «образцы». Тех, кто с железом… в теле. Или сами железки… если носитель мертв».

«Зачем им это?»

«Не знаю… Говорили… «Для совершенствования Протокола». Для… «Образа будущего». Они… они смотрят на нас, как на… на сырье».

«Как они выглядят? Эти… не-люди?»

«Разные… Одни – как солдаты… с оружием вместо рук. Другие… как рабочие, с клешнями и сверлами. Лица… пол-лица есть, пол-машина. Дышат через трубки… Глаза горят…»

«Гиборги», – тихо произнес Лоренцо про себя. Термин из старых манускриптов. Человекомашины. Стражи руин. Он всегда считал это метафорой, аллегорией на порабощение технологией. Оказывается, аллегория была буквальной.

«Их много?»

«Не знаю… Видел всегда одних и тех же… трех-четырех. Но говорят… в Игле… их легион. И есть… главный. У него… лицо почти человеческое… но сзади… щупальца из проводов».

«Как найти Черную Иглу?»

Гарт с трудом поднял нераненую руку, указав на запад. «Треснувшие холмы… два дня… Там будет щель… ущелье. В конце – Игла. Черная… не ржавеет. От нее… исходит гул. Как сердцебиение… земли. Не… не ходите туда. Они всех… всех на переработку…»

Его рука упала. Дыхание стало прерывистым.

«Переработку?» – настаивал Лоренцо. «Что это значит?»

«В… в них. Они делают из людей… себе подобных. Или… или топливо для своего сердца. Я… я не знаю. Но там… нет смерти. Там… есть только конвейер». Гарт выдохнул последнее слово, и его взгляд застыл, уставившись в белесое небо. В нем не было умиротворения. Был животный, непонимающий ужас.

Лоренцо закрыл ему глаза обломком пергамента. Не из уважения. Чтобы не смотреть на эту пустоту. Он встал и подошел к другим. Они собрались у колодца, где Костлявый разложил основные трофеи.

«Он умер», – констатировал Лоренцо. «Подтвердил все. Хозяева – гиборги. Цивилизация машин, использующих людей как запчасти и сырье. Черная Игла – их база. Туда и ведут все следы».

«Значит, эта «древняя технология» – просто цех по переработке людей?» – хрипло спросил Костлявый. «И мы туда лезем?»

«Не обязательно», – сказал Игнатий. «Грех может быть локализован здесь. Мы его уничтожили. Дальнейшее – не наша забота. Наша цель – выживание и, возможно, поиск пригодных для жизни земель».

«Но они обещали воду! Чистую воду! И технологии!» – Бочка ткнул пальцем в карту на жести. «Там может быть не только плохое!»

«Там есть система», – возразил Лоренцо. «И эта система, судя по всему, работает. Обеспечивает своих агентов ресурсами. Ферма была ее частью. Значит, есть и другие части. И центральный узел. Тот, кто раздает воду и инструменты за «образцы». Уничтожив центральный узел, мы можем парализовать всю сеть. Или… завладеть ею».

В его голосе прозвучала опасная нота. Не жадность, а холодный, стратегический интерес.

«Завладеть?» – Игнатий посмотрел на него с презрением. «Стать такими же, как они? Пользоваться этой… мясорубкой?»

«Нет. Понять принцип работы. Контролировать источник воды. Возможно, сам «Гефест» – это просто машина, завод. А гиборги – его автоматы, исполняющие заложенную программу. Программу можно изменить. Или выключить».

«Это ересь и безумие», – сказал Игнатий. «Машина, делающая из людей других машин, – это порождение абсолютного зла. Его можно только уничтожить, сжечь дотла».

«А если эта машина – единственный источник чистой воды на тысячу миль? Единственный способ производить лекарства? Инструменты?» – парировал Лоренцо. «Уничтожить ее – значит обречь на смерть и себя, и, возможно, тех, кто от нее зависит, даже не ведая об ее сути».

«Зависит? От каннибалов и похитителей?»

«От воды, судья! От воды!» – Лоренцо впервые повысил голос. В нем прозвучала сталь. «Мораль – это роскошь утоленного жажды и полного желудка. В пустоши нет морали. Есть функциональность и дисфункция. Гиборги – функциональны. Мы – дисфункциональны, мы едва выживаем. Я предлагаю изучить функциональную систему, а не сломать ее сгоряча».

Между ними натянулась тишина, еще более напряженная, чем после бойни.

Молчальник наблюдал, перекладывая с руки на руку странный белый ключ.

Костлявый смотрел то на одного, то на другого, оценивая.

Бочка просто ждал, когда Костлявый примет решение.

«Голосование», – хрипло сказал Костлявый. «Мы не братство. Мы временный союз. Но сейчас надо решать. На запад, к Игле, с риском стать «образцом». Или на юг, по старому плану, через неизвестные земли, с почти пустыми флягами. Кто за запад?»

Он помолчал. «Я – за. Там может быть все. Или ничего. Но «ничего» у нас уже есть здесь».

Лоренцо кивнул. «За».

Бочка, посмотрев на Костлявого, мотнул головой. «Я с ним».

Все взгляды устремились на Молчальника. Тот перестал вертеть ключ. Он поднял руку и указал пальцем на запад. Его решение было безмолвным и окончательным.

Игнатий посмотрел на них, как на прокаженных. «Вы выбираете путь в пасть машины. Я не могу этому способствовать. Но идти одному – верная смерть. Мой Кодекс предписывает выносить приговор злу, где бы оно ни находилось. Если это зло – в «Гефесте», то мой путь лежит туда. Но не для того, чтобы торговаться с дьяволом, а чтобы приговорить его. Я иду с вами. Но помните: если вы перейдете черту и станете частью этой системы, мой приговор будет относиться и к вам».

Лоренцо холодно улыбнулся. «Честно предупрежден. Значит, идем».