Ни одна камера не видела

Белецкий позвонил уже из лаборатории.

— Быстрый просмотр без изменения памяти, — сказал он. — Маршрутизатор соединялся с внешним адресом каждую ночь. Обычно на минуту, автоматическая проверка. В ночь смерти был сеанс с 01:48 до 02:36.

Анна включила громкую связь.

— Передавалось видео?

— Объём большой, похоже на несколько потоков. Точно скажу после исследования. Внешний адрес принадлежит домашнему провайдеру в городе. Запрашивайте абонента срочно, журналы у них хранятся недолго.

— Можно установить, какие камеры открывали?

— Если в устройстве остался подробный журнал. Пока вижу только общий обмен.

Левченко уже писала ходатайство.

Котов провёл пальцем по временной шкале. В 01:48 Арсеньев ещё не появился у квартиры №96. В 01:56 его записал глазок. В 02:10 неизвестный вошёл через служебную дверь. В 02:18 человек в рабочей куртке оказался на шестом этаже. В 02:27 грузовой лифт пошёл вниз. Сеанс удалённого наблюдения закончился в 02:36.

— Кто-то мог смотреть весь отрезок, — сказал он.

— Или записывать его, — ответила Анна.

— Тогда запись всё-таки существует.

— Возможно, существовала. Пока у нас только объём переданных данных.

Котов усмехнулся без веселья.

— Ты даже надежду выдаёшь по чайной ложке.

— Иначе она становится версией, которую потом жалко исправлять.

Из лаборатории пришла фотография нижней стороны маршрутизатора. На наклейке от руки были написаны адрес и пароль. Последние четыре знака пароля совпадали с номером квартиры сестры Тихонова. Но сам адрес, к которому подключалось устройство в ночь смерти, находился в другом доме — через две улицы от базы подрядчика.

Левченко отправила группу по месту подключения и отдельно — к Евсееву. Тихонова не отпустили: его объяснения о работающей системе, несуществующей аварии и бывшем родственнике требовали нового допроса.

Анна осталась у стола с двумя ящиками. За окном жильцы всё ещё снимали камеры. Теперь она знала: купола не писали в домашний архив, но их изображение уходило наружу именно тогда, когда Арсеньев вошёл в дом и перестал отвечать на звонки.

Ни одна камера не сохранила ночь там, где обязана была хранить её по договору. Возможно, кто-то сохранил её для себя.

И если этот человек смотрел в реальном времени, он видел не только преступление. Он видел, когда можно было спуститься за телом.

Глава 7. Ключ-карта без двери

Ключ-карту Арсеньева нашли не в кармане, а под подкладкой сумки.

Сумка лежала в его квартире на стуле у двери. Денис передал её вместе с часами, но при первом осмотре внутри были только блокнот, очки и запасные перчатки. Узкая пластиковая карта застряла в разошедшемся шве бокового кармана. На ней не было имени — только номер 0417 и эмблема «Северного двора».

— Отец терпеть не мог эти карточки, — сказал Денис. — Говорил, что ключ надёжнее.

— От чего она? — спросил Котов.

— От паркинга. У него не было машины, но карта была у каждого собственника. На собрания ходил через нижний вход, чтобы проверить доводчик и пожарные двери.

Анна посмотрела на разошедшийся шов. Карта могла провалиться туда месяц назад. Её положение ничего не говорило о ночи смерти. Зато номер можно было сравнить с журналом въезда.

Система паркинга сохранила событие в 01:43: карта 0417 открыла калитку со стороны двора. Второе событие появилось в 03:18 — той же картой открыли шлагбаум на выезд. Между ними не было ни имени, ни фотографии, ни записи с камеры. Только номер, направление и часы контроллера, которые спешили на две минуты сорок секунд.

— В 01:40 по общей шкале Арсеньев вошёл в паркинг, — сказал молодой оперативник, распечатавший журнал.

— Карта вошла, — поправила Анна.

— Она была у него.

— Сейчас она в сумке, которую нашли в квартире. Мы не знаем, когда карта туда попала и кто держал её ночью.

Оперативник нахмурился, будто точность лишала его уже готового маршрута.

Котов взял распечатку.

— А выезд в 03:15? Если карта вернулась в квартиру, кто открыл ею шлагбаум?

— Для автомобильного шлагбаума обычно нужен другой брелок, — сказал Денис.

— Здесь один номер прошёл как универсальный доступ, — ответил Котов.

Денис побледнел.

— Отец добился, чтобы ему дали такую карту. Хотел проверять все входы после жалоб жильцов.

— Кто знал?

— Совет дома. Тихонов. Савин. Наверное, подрядчики.

Анна попросила не продолжать список по памяти. Им нужны были документы выдачи и реальные права карты, а не круг людей, которые «наверное» могли знать.

В бюро доступа их встретила бухгалтер управляющей компании Светлана Рудина. Её рабочее место находилось в бывшей кладовой на первом этаже. На стене висели прозрачные карманы с чистыми пропусками, на столе стоял считыватель, похожий на плоскую серую мышь.

Рудина открыла программу и ввела номер 0417. На экране появилась строка: «Арсеньев В. П. — совет дома — расширенный доступ». Ниже перечислялись калитка двора, паркинг, шлагбаумы, входы в подъезды и помещение совета.

— Технические двери? — спросил Котов.

— Нет. Б-17 и демонстрационные квартиры механические. У них обычные ключи.

— Почему в журнале написано, что карта открыла шлагбаум на выезд?

— У неё расширенный доступ. Он просил проверять ночную охрану.

— Кто создал права?

Рудина щёлкнула по истории. Учётная запись называлась ADMIN2.

— Это Тихонов или инженер Евсеев. У них был общий запасной вход.

— Общий пароль?

— Раньше был. Потом должны были разделить.

— Разделили?

Она отвела глаза.

Программа показывала не только события карты, но и изменения. За два дня до смерти права 0417 открыли заново после месячной блокировки. Причина блокировки стояла короткая: «утрата». Разблокировка прошла под ADMIN2 в 18:06.

— Отец терял карту? — спросил Котов у Дениса.

— В октябре. Потом нашёл в старой куртке.

— Сообщил, что нашёл?

— Наверное. Я не знаю.

Рудина достала журнал заявлений. Арсеньев написал об утрате пятого октября. Новую карту ему не выдавали: он отказался платить за замену, пока управляющая компания не объяснит, почему старую нельзя отключить навсегда. Заявления о находке не было.

— Кто разблокировал? — спросила Анна.

— Я не помню, — сказала Рудина. — Тихонов мог попросить по телефону.

— Восемнадцать ноль шесть. Вы были на работе?

Она открыла календарь и кивнула.

— До семи.

— ADMIN2 доступен с вашего компьютера?

— С любого в служебной сети, если знать пароль.

Белецкий, приглашённый к осмотру, попросил всех отойти от клавиатуры. Он снял образ диска, записал сетевые настройки и проверил журнал входов. Разблокировку сделали с компьютера стойки консьержа.

— Савин? — спросил Денис.

— Компьютер не равен человеку, — сказала Анна.

— Он сидит за стойкой.

— В его смену за стойкой бывают курьеры, жильцы, управляющий, уборщица и сменщик. Нужны расписание и другие действия в ту минуту.

Рудина нашла график. Два дня назад дежурила Ольга Крайнова, сменщица Савина. В 18:06 она принимала посылки у грузового входа — это подтверждали подписи жильцов. Тихонов находился в доме на собрании. Чернов устранял замечания в квартире №96. Евсеев, по словам Тихонова, давно не появлялся.

— И пароль знали все трое, — сказал Котов.

— Четверо, — тихо поправила Рудина. — Арсеньев тоже.

Денис повернулся к ней.

— Зачем отцу пароль управляющей компании?

— Он подсмотрел или ему дали. Однажды пришёл и показал, что любой может открыть старую карту. Кричал, что это дыра в безопасности.

— Когда?

— Месяца два назад.

— Вы сменили пароль?

— Евсеев сказал, что сменит после обновления программы.

Обновления не было. Пароль оставался тем же и совпадал с написанным на маршрутизаторе из Б-17.

Левченко, получив сообщение, велела изъять компьютер и все чистые карты. Жильцам должны были оставить доступ через домофоны до замены системы. Тихонов протестовал по телефону, потом прислал юриста, но к тому времени каждую карту уже пересчитали.

Одной не хватало.

По накладной управляющая компания получила пятьсот заготовок. Выдали четыреста семьдесят две, испортили одиннадцать, в прозрачных карманах лежали шестнадцать. Одна карта исчезла. Номер на ней мог быть любым: чистую заготовку записывали в систему при выдаче.

— Можно сделать копию 0417? — спросил Котов.

Белецкий положил карту Арсеньева на считыватель, не изменяя её содержимого.

— Эта система старая. Идентификатор копируется дешёвым устройством. Программа увидит два одинаковых номера и не отличит оригинал от двойника.

— Значит, карта в сумке не мешает тому, что ею открыли шлагбаум.

— Не мешает. Но копию ещё надо доказать. Потерянная заготовка сама по себе не копия.

Анна повернула карту под лампой. На гладкой поверхности были мелкие царапины и потёртый угол. Если её клонировали бесконтактно, следов не останется. Если использовали настольный считыватель, тоже. Вещь могла быть одновременно подлинной и бесполезной для установления владельца.

Они спустились в паркинг, чтобы пройти маршрут карты. Калитка со стороны двора открывалась электронным замком. Контроллер стоял в металлическом ящике над дверью и записывал каждый успешный проход. За калиткой начинался коридор с серыми стенами. В двадцати метрах он разделялся: налево — машиноместа, направо — технические помещения и грузовой лифт.

На двери к демонстрационной квартире не было ни считывателя, ни провода. Обычный цилиндр, потёртая ручка и табличка «Служебный проход».

— По плану здесь должен быть электронный замок, — сказал Котов.

Техник управляющей компании пожал плечами.

— Не поставили. Кабель не дотянули. Временный цилиндр так и остался.

— Сколько ключей?

— Пять по акту.

— Где они?

— Один у Тихонова, один у Чернова, один у отдела продаж, один в аварийном шкафу. Пятый… должен быть у застройщика.

— «Должен быть» — не место.

Техник развёл руками.

Котов открыл дверь ключом с изъятой связки Чернова. За ней была лестница, выводившая к коридору шестого этажа рядом с квартирой №96. Человек мог приложить карту у калитки в паркинг, пройти через механическую дверь и подняться, не оставив ни одного нового цифрового события.

Оперативник снова посмотрел на распечатку.

— Тогда 01:40 — Арсеньев вошёл, а в 01:56 попал на глазок у квартиры. Шестнадцать минут. Сходится.

— Сходится по времени, — сказала Анна. — Но карта всё ещё не человек.

Они прошли путь обычным шагом. От калитки до шестого этажа потребовалось шесть минут сорок секунд. Даже с остановкой у Б-17 и разговором оставался запас. Арсеньев мог осматривать помещение, встречаться с кем-то в паркинге или ждать у двери. Он мог также пройти через главный подъезд, а карту приложил другой человек.

На третьем пролёте Анна заметила тонкую белую полосу на перилах. Буров осветил её сбоку. Полоса состояла из двух слоёв: старой краски и свежего матового налёта. Он взял микрочастицы отдельно, не касаясь металла.

На площадке шестого этажа сохранилась царапина от тележки. Она шла от служебной двери к квартире №96. Обратный след был шире и прерывался у порога грузового лифта.