Надвигается буря

Они всё ещё смеялись, когда над деревьями хлопнули крылья и вернувшийся дракон тяжело опустился на траву неподалёку. Он принёс в лапах тушу ещё одного серого медведя.

– Ооо, – протянула Кайри и встала. – Это для меня?

– Если я правильно понял, тебе нужен второй медведь.

– Это очень мило. Как тебя зовут? Я Кайри. А это Даора, – она махнула окровавленной рукой в сторону подруги, скручивающей шкуру.

– Серх-хат.

Она кивнула и принялась ворочать тушу.

Дракон сидел на опушке и наблюдал за людьми. Серый Старейшина говорил, что самый простой способ подружиться с Арракадами – помочь им в достижении их целей. Наверное, то, что он сделал сегодня, было близко. Взаимодействие было любопытным, и змей хотел продолжения.

Воительницы закончили работу, начистили песком руки, скрутили обе шкуры и связали верёвками. Потом смастерили салазки из длинного куска древесной коры, сложили на них свёрток и приготовились уходить.

– Я очень благодарна тебе, Серх-хат. Мне бы потребовалось намного больше усилий для поимки этой твари, чем тебе. Если я смогу что-нибудь для тебя сделать, прилетай к Астернару и спроси меня у часовых. Надеюсь, ещё увидимся, – махнула рукой Кайри.

Дракон мигнул и не ответил. Женщины повернулись и скрылись на лесной тропе. Он подхватил свою добычу и взмыл в воздух, направившись в Киарран.

Охотницы быстро и размеренно шагали по лесу, то поднимаясь, то спускаясь по пологим склонам. Если вершина была открытой, впереди можно было разглядеть Каменное Копьё Астернара, отражающее лучи вечернего солнца. День в Киарране был короче арракадского, и привыкнуть к этому оказалось непросто.

– И что теперь, будешь сама шить мозолистыми ручками плащ?

Кайри хмыкнула:

– Ну кроить я не умею. Найду кого-то, в Астернаре сейчас полно ремесленных. Сначала надо обработать и высушить шкуры. Торопиться некуда.

– Он хоть красив?

– Ты ведь не видела его! Не знаю. Красив, но не так, чтоб дух захватывало. Мощный, плечистый, сильные руки. Длинные ноги, узкие бёдра. Короткая борода с проседью. Да мужчина как мужчина. Дело не в этом.

– В чём же? Тильдан тоже Арракад и красив как бог со своими белыми кудрями и ярко-голубыми глазами.

– Тильдан, – хмыкнула Кайри и задумалась. – Знаешь, тогда на празднике я сразу его увидела и уже не могла отвести взгляд. Он словно был самым живым и притягательным пятном в толпе, и это среди празднующих людей! И он ничего для этого не делал. Не шумел, не привлекал внимания, просто был там, и вокруг него всё вращалось. И ещё у него странные глаза. Но их я потом увидела.

– Странные?

– Чем дольше смотришь, тем глубже проваливаешься, словно новые донышки открываются. У меня прямо было ощущение, что меня засасывает.

– Эй, дорогая! Ты не влюбилась, правда? – с тревогой посмотрела на неё Даора.

– Нет. Но он, конечно, самый странный мужчина, что у меня был.

– Ещё бы, ты помнишь его спустя полтора года, – прыснула Даора.

– Глупости. Мы часто пересекаемся по делу, когда он приезжает в Киарран. Здесь не так много людей, чтобы потеряться. И переспали ещё пару раз.

– Я тебя понимаю, но осуждаю.

– Высечешь это на менгире над моим курганом.

Глава 2

Боудар ужинал с князем Панфории Рáганеком в обществе его домочадцев, пары управляющих и видного купца, приехавшего в столицу из отдалённой местности большого и плодородного мира. Арес сидел справа от владетеля, одетый в свой кожаный доспех с кольчужными вставками, пил тёплую воду с мёдом и вполуха слушал пространные рассуждения князя об урожае и недовольных гильдиях. Немолодой и порядком расплывшийся князь с каждым выпитым кубком говорил всё невнятнее, а его управляющие тем временем обсуждали с купцом реальные дела. Ареса мало интересовало, кто на самом деле правит здесь, пока в Арракаду шли оговорённые обозы.

Раганек задремал, две его юные дочери почти не поднимали глаз от тарелок, лишь иногда зыркая испуганно на гостя, выделявшегося среди привычных им мужчин. Тем временем на другом конце стола тихий разговор переходил в ссору. Купец уже почти кричал, его лицо пошло гневными пятнами, и он без конца вытирал со лба пот платочком. Один из управляющих положил руку ему на рукав и что-то успокаивающе проговорил, но тот стряхнул руку, выпил залпом свой кубок и уставился на ареса.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спокойный, глубокий, чуть насмешливый голос так неожиданно прозвучал в зале, что все посмотрели на Боудара.

Управляющий снова начал быстро говорить купцу на ухо, но тот отмахнулся.

– Да, хочу. Я отдаю пятую долю своего урожая, чтобы спокойно выращивать пшеницу и продавать её. Я знаю, что половина из этого уходит тебе, незваный гость, волк Многомирья. Но последние два года мне приходится нанимать войско и отбиваться ещё и от собак. И их становится всё больше. Злобные оборванцы толпами валят из порталов в поисках наживы. Приличным людям становится совершенно невозможно вести дела.

Арес смотрел на купца изучающе. Наконец спросил:

– Я похож на твоего князя?

– О чём ты? – раздражённо спросил купец.

– С чего ты взял, что я забочусь о твоей безопасности?

– А за что тогда тебе уходит десятая доля выращенного мной?!

– За то, чтоб я не взял сам и столько, сколько руки унесут.

Пожилой собеседник раскрыл рот и не нашёлся с ответом. Он перевёл взгляд на дремлющего, согнувшись в кресле, князя не младше его годами, потом на двоих управляющих, создающих больше проблем, чем решающих, и его губы задрожали. Не справившись с чувствами, купец проговорил:

– Значит, я обречён. И Панфория обречена. Наш цветущий мир будет разорван и разграблен хищниками со всех сторон, и некому это остановить.

Он покивал головой, глядя в никуда, потом отодвинул стул и вышел, как во сне. Когда дверь закрылась, двоюродный брат князя, немолодой напыщенный болван, которого Боудар уже видел в прошлые приезды, скривил тонкие губы и проговорил:

– Пи́кар всегда сгущает краски.

– Ты хоть что-то в жизни сделал своими руками? – спросил арес, глядя ему в глаза.

Дворянин поморгал и недовольно нахмурился. Ему нечасто приходилось думать. Наконец он нашёлся с ответом:

– Не думаю, что и твои руки вырастили хоть одну хлебную буханку.

– Я своими руками могу убить тех дикарей и решить ваши затруднения. Вопрос в том, зачем мне это?

Управляющие переглянулись между собой. Арес снова потерял интерес к происходящему и продолжил есть. Старший управляющий, сидящий около брата князя, склонился и что-то активно зашептал, двигая бровями и кивая в сторону гостя. Дворянин только хмурился и недовольно кривился.

Боудар допил свой мёд, отставил кубок и встал.

– Если у вас появятся стоящие предложения, вы знаете, где меня найти.

Подмигнул смотрящей на него круглыми глазами девице и ушёл.

* * *

Тави хлопнула Теокара сзади по плечу и быстро скользнула в сторону. Он обернулся, держа меч внизу, у бедра.

– Мы не тренируемся в чужих мирах, – сказала воительница. – Арес запрещает.

– Почему? – бывший командир убрал оружие в ножны и проводил глазами любовницу, крадущуюся как кошка вокруг него на расстоянии прыжка.

– Подумай.

Не успел он ответить, как Тави прыгнула и попыталась уронить его на траву, но Теокар вовремя сменил положение тела, схватил её и, используя энергию прыжка, сделал оборот вокруг себя. Они вместе покатились по земле и отскочили друг от друга только через несколько метров.

– Не показывать чужакам наш подход к бою?

Тави, сидя на траве, кивнула.

– Пойдём лучше погуляем по городу. Там интересно. Намахаться мечом ещё успеешь, поверь. Работы будет по горло.

– Откуда ты знаешь?

– Хороший слух, – хмыкнула подруга.

Они вышли из лагеря, который всегда разбивали за стенами в отдалении от города. Грунтовая дорога тянулась от садов, под сенью которых они поставили шатры, к воротам – сначала по полям, потом через пригороды. Город не меньше Арракады привольно раскинулся среди цветущей долины на берегу реки.

– Невероятно, – сказал Теокар, глядя на невысокие стены без бойниц. – Как можно было достичь такого уровня развития и при этом так бездарно сражаться?

– Местные говорят, что их миру сначала сказочно повезло, а потом сказочно не повезло. В Многомирье ведь всё меняется, хоть и медленно, столетиями. Миры перемещаются, старые переходы закрываются, новые открываются. Панфория сначала была тупиком с единственным выходом в другой мир, который и торговал, и принимал на себя все удары. А потом оказалась на перекрёстке путей. Сразу три хаотичных портала открылись в одной долине, и теперь там непрекращающаяся кутерьма. Мы прибыли сюда также больше десяти лет назад. Вышли из портала и сразу попали в свалку местных с жителями Диких миров. Арес не разбирался, и мы перебили почти всех, потому что было неясно что к чему – свои бы задницы сберечь. Выжившие местные проводили нас до столицы. По пути мы тоже дивились на богатый мир, который не научился себя защищать и ценить свою свободу. Князю была предложена дань, она показалась ему слишком высокой, и он отказался. Закрылся вместе с войском за стенами замка, – Тави презрительно фыркнула. – Тогда арес выгнал всех людей из пригорода и поджёг его. И спросил снова – высока ли цена? Они открыли ворота и согласились на его условия. Раганек даже стал считать ареса чем-то вроде хорошего знакомого, с кем можно выпить и пожаловаться на жизнь раз в пару лет. Я часто ходила с ним в замок в качестве охраны и сопровождения. Вместе с Хатером.

– Я так и думал, что это не провинция, а данники. Но почему? Мир очень хорош. А в той долине достаточно поставить крепость с постоянным гарнизоном и оставлять трупы пришельцев на поживу птицам у порталов. Через годик любой выскочивший здесь будет в ужасе убегать обратно. А местные смогут вздохнуть спокойно.

Тави пожала плечами.

– Аресу виднее. Но я так поняла, что местная верхушка отказалась сдавать власть. А в провинции Арракады не может быть никаких правителей, знати и прочего. Боудар как-то обмолвился, что они увянут сами, а он подождёт. Но я не всегда верно понимаю его, – усмехнулась воительница. – Возможно, он собирается им помочь.

– В увядании?

Они прошли под остроконечной аркой городских ворот и оказались на шумной, мощённой камнем улице. Толпа обтекала двоих высоких воинов в боевом облачении, как вода камень.

– Местные не носят оружия, – снова удивился Теокар.

– Только стражники. Кучкуют их, как овец, когда нужно.

Они не спеша пошли по не очень чистой мостовой, обходя торговцев всякой мелочью, суетливых служащих и медленно прогуливающихся горожанок в сложносочинённых платьях. Женщины Арракады, даже те, что не сражались ни разу в жизни, носили мягкие свободные шерстяные и льняные штаны.

Через полчаса у Теокара пошла кругом голова от мелькающих впечатлений, и он стал искать, на чём остановиться. Его внимание привлёк невзрачный вход в полуподвал, потемневшая от времени дверь была прикрыта не до конца и поскрипывала на петлях. На уровне глаз на ржавой цепи болтался вырезанный из дерева ворон, краска на нём облупилась, и при качании казалось, что птица подмигивает. Люди проходили мимо, словно специально обходя вниманием это место. Бывший командир схватил подругу за руку и решительно сказал:

– Пойдём!

Тави спустилась за ним по кривой лестнице, он толкнул дверь и прищурился, стоя на пороге. Тёмное длинное помещение освещалось парой светильников на стенах. Слева тянулась деревянная стойка, за которой лысый худощавый человек протирал полотенцем странный сосуд для напитков. За его спиной высились бочонки. Справа вдоль стены стояли несколько небольших круглых столиков. Между столиками и стойкой оставался проход шириной двоим разминуться. Место выглядело скорее отталкивающе, но Теокар всё равно шагнул внутрь и сбежал по ступеням, таща за собой Тави. Уже ступив на пол, они заметили за последним столиком неряшливого старика, склонившего голову к своему кубку. Тот сидел вполоборота, спиной ко входу, но, услышав вошедших, поднял костистое лицо, и на профиле чётко вырисовался длинный орлиный нос.

– Волки пришли, – прохрипел старик.

– Угу, – ответил ему человек за стойкой, даже не взглянув на вошедших.

Тави и Теокар переглянулись. Воительница мягко прошла вперёд и облокотилась о стойку, глядя на старика за столиком. Он повернул к ней лицо, и она увидела, что тот слеп – один глаз был совершенно белым, а другого не было вовсе.

– Угостить тебя, кошечка? – проговорил он. – Здесь лучшая медовуха во всех мирах.

– А как же?! Угости. И моего друга тоже.

– Налей им, Хьюги.

– Угу.

Второй выудил неизвестно откуда два прозрачных стеклянных сосуда и нацедил из бочонка в углу медовухи, а потом запустил посуду скользить по стойке так, что они по очереди остановились прямо перед Тави, не расплескав ни капли. Серо-зелёные глаза воительницы блеснули в полутьме. Теокар подошёл, взял своё питьё и встал над слепцом.

– Присяду с тобой, старый?

– Присядь, ястребок, видевший смерть так близко, что она успела поцеловать тебя. Костлявая любит красивых мужчин и, один раз тронув, уже далеко от себя не отпускает, хе-хе-хе, – старик неприятно засмеялся и следом закашлялся.

Теокар, не изменившись в лице, подвинул табурет и сел рядом. Тави напротив упёрла руку в крутое бедро и сощурилась.

– Откуда ты знаешь, что он красив? – спросила она. – Ты же слеп.

– Один мой видит лучше твоей рысьей пары.

– Он бел, как утренний туман.

– Не этот глаз, – хрипло захохотал старик.

Теокар отпил и с удовольствием покачал головой.

– Попробуй, Тави. Это правда лучшая медовуха, что я пил.

Воительница протянула руку и медленно выпила залпом всё до дна. Вытерла блестящие губы тыльной стороной ладони и громко и чётко припечатала пустой кубок обратно на стойку.

– Передай своей тщедушной подруге, что этот ястребок мой, а не её, – сказала она низким вибрирующим голосом, в котором звенело что-то, вызывающее неприятные картинки в воображении.

Старик повернул голову в её сторону, задрав лицо как все слепцы, словно принюхиваясь.

– Что ты сделаешь, кошечка, когда придётся выбирать между ним и тем, другим, которому ты присягала жизнью? Ты уже пробовала этот выбор на вкус тогда на заснеженном дворе, помнишь?

– Старый лжец, – прошипела Тави.

Старик захихикал. В этот момент рука Теокара взвилась над столешницей и со стуком пригвоздила тяжёлым боевым ножом кисть слепого, лежащую перед ним. Тот завизжал и дёрнулся, но лезвие глубоко засело в плотной древесине.

– Это за медовуху. Сдачи не надо, – сказал Теокар, встал и пошёл к выходу, увлекая за собой подругу.

Они вышли на солнечный свет, словно неделю его не видели. Тави потряхивало, Теокар прижал её к себе, оглянулся и увидел на месте двери и вывески глухую кирпичную стену.

– Боги шутят, – проговорил он.

– Пусть засунут себе свои шутки… – прорычала Тави, и в этот момент им послышался в переулке противный старческий смех. Теокар плюнул на землю в том месте, где была лестница и дверь. Повернулся и посмотрел в глаза Тави, взял в ладони лицо и поцеловал её долго и нежно. Потом обнял за талию, и они пошли по улице, щурясь от летнего солнца.

* * *

Боудар быстро шагал ко входу в замок, не глядя по сторонам. За ним тенью следовали Тодар и Хатер. Старший управляющий, который утром пришёл в лагерь и пригласил ареса на переговоры, торопился впереди, периодически порываясь бежать, словно не он вёл гостей, а они загоняли его, как добычу.

Они поднялись по лестнице не в то крыло, куда его обычно приглашали, и вошли в небольшую гостиную, задрапированную тканями, шторами, заваленную подушками и прочей пыльной дрянью, которую Боудар не любил. Ему сразу вспомнился свежий воздух замка Арракады, украшенного лишь резьбой по каменным стенам и дереву.

Раганека в комнате не было. Его двоюродный брат Ти́маш, высокий, худой и вялый, сидел в глубоком кресле, разодетый в богато украшенный вышивкой костюм. У окна, сцепив бледные руки и опустив глаза, стояла одна из дочерей князя. Второй управляющий суетился за спинкой кресла, пытаясь одновременно разливать по кубкам вино и выполнять запросы дворянина. Слуг не было.

Боудар остановился посреди комнаты, отказавшись сесть в предложенное кресло, такое глубокое, что могло проглотить человека целиком. Его люди встали у него за спиной.

– Где Раганек? – спросил он.

– Отсыпается после вчерашнего. Как и почти каждый день, – скривился Тимаш без всякого почтения.

Арес усмехнулся уголком губ.

– Полагаю, пока он в отключке, его интересы представляют брат и дочь.

Дворянин недоумённо поднял брови, словно только вспомнил о присутствии девушки.

– Алéшка?! А, нет, конечно. Она здесь не поэтому. Женский ум не способен управлять и принимать важные решения.

– Конечно.

Повисла тишина. Боудар зацепил большие пальцы рук за пояс и ждал, холодно глядя на Тимаша сверху вниз. Тот кашлянул и наконец заговорил:

– Как ты знаешь, воевода, единственный сын нашего князя погиб в детстве, упав с коня и разбив голову. К сожалению, – без всякого сожаления добавил брат владетеля. – И с тех пор вопрос наследования стоит очень остро. Безусловно, я честно служу своему миру, пока мой брат пьёт и жалеет себя, и так могло бы продолжаться, если бы не нарастающая угроза из порталов. Панфория никогда не была варварским воинственным миром, и дикари ставят нас в тупик своей неспособностью договориться и честно торговать. Я перепробовал всё. Поэтому мы с уважаемыми управляющими, помогающими мне в трудах на благо нашего многострадального мира, решили искать союзников более, как бы это сказать, грубых и прямолинейных. Способных решить вопрос коренным образом, избавив нас от неотёсанных орд. Выбор пал на вас, господа, и я имею честь предложить вам этот союз.

Боудар смотрел на человека перед ним, не меняясь в лице.

– Что ты можешь дать мне такого, Тимаш, чего я не могу взять здесь сам?

Дворянин улыбнулся, явно довольный собой, считая себя очень изобретательным.

– Положение. Мы предлагаем тебе честь породниться с княжеским родом и стать мужем будущей княгини и воеводой Панфории, прекрасного богатого мира, равных которому немного найдётся. Не знаю, способен ли твой ум воина оценить по достоинству этот шанс, но, возможно, прелесть и скромность княжны Алешки убедят тебя, – хитро прищурился Тимаш, оглянувшись на девушку у окна. На сцепленных в замок руках княжны побелели пальцы, но она не пошевелилась.

Боудар тихо вздохнул и посмотрел на девчонку у окна. Ей не было ещё и двадцати, тонкая белая шейка выглядывала из воротника платья, не слишком хорошо сидящего на ней, – казалось, наряд с чужого плеча, в лифе явно было пустовато. Собранные на затылке тёмно-русые волосы, фарфоровая кожа, нежные руки, оголённые до плеч, не державшие ничего тяжелее иголки для вышивания. Он видел много таких девушек среди правящих семей в других мирах, намеренно удержанных в детстве, хрупкости и беспомощности. Они не вызывали в нём ни интереса, ни желания, только жалость.

– Детка, посмотри на меня, – мягко сказал он девушке.

Она вздрогнула и подняла на него светло-серые глаза.

– Ты меня боишься?

Алешка глянула на дядю и быстро отрицательно помотала головой, хотя вся её поза говорила об обратном. Цыплячьи плечики сжались ещё сильнее, хоть она и старалась прямо держать голову, как полагалось высокородной невесте.

– Хочешь положить её под "варвара"? – криво усмехнулся арес, обращаясь к Тимашу. – Не переживаешь, что я сломаю её в первую же ночь? Как ты вообще уговорил её прийти сюда, она же трясётся от одного присутствия мужчины в комнате?

– Ты ошибаешься, пришелец, – надул губы дворянин. – Девушки нашего рода всегда исполняют свой долг. Она не разочарует тебя.

– Откуда тебе знать, что разочаровывает меня в женщине? – засмеялся Боудар. – У тебя есть ещё предложения, кроме сомнительной чести влить свою кровь в ваше протухшее русло, ты, недоносок, торгующий чужими детьми?

Брат князя растерянно выпрямился. Его лицо пошло красными пятнами по бледному фону, он хотел вскочить и выгнать наглого чужака вон, но какие-то остатки разума сработали, и дворянин замер. Тимаш словно очнулся и оглядел комнату свежим взглядом, и по спине побежал холодок. Трое вооружённых мужчин с недобрыми глазами стояли перед ним, и главный скорее скалился, чем улыбался. А за спиной только перепуганная девка да две крысы, с которыми он годами делил упрятанное от княжеской казны. Почему он не позвал с собой стражу? Боялся предательства. Не кликнуть ли её сейчас? Они недалеко, за дверью. Тимаш представил, как быстро эти трое расправятся с сонными замковыми стражниками, и передумал.

Боудар наблюдал всё это на тупом и неприятном лице дворянина, словно книгу читал. Он перевёл взгляд на девчонку. Алешка не отрываясь смотрела на него. Арес сделал несколько шагов к ней, взял её за холодные тонкие плечики, коснулся губами уха и тихо сказал: "Терпеть и повиноваться – долг раба и пленника, а не женщины. Поняла?" Отстранился и посмотрел в круглые светлые глаза, всё ещё держа её плечи. Она кивнула, не дыша. Арес кивнул ей в ответ, улыбнулся и отпустил.

Боудар прошёл мимо вцепившегося в подлокотники Тимаша, словно его тут не было, и поманил пальцем старшего управляющего.

– Пойдём, проведёшь нас.

Тот кивнул и выскочил за дверь. В коридоре арес догнал его, схватил сзади за шею и несильно приложил о стену.

– Где ваш светлейший князь почивает? Веди к нему.

Управляющий не проявил желания спорить и защищать владыку ценой своего здоровья. Железные пальцы Боудара отпустили его, и он тут же свернул в другое крыло, торопясь довести чужаков до цели и ускользнуть. В конце длинного затемнённого коридора у резной дубовой двери стояли два стражника с алебардами. "Самое бесполезное оружие в ограниченном пространстве," – подумал Боудар, не сбавляя шага, и управляющий поспешил убраться с дороги, прижавшись к стене. Стражники переглянулись и выставили вперёд пики. Из-за спины идущего ареса словно выскользнули два тёмных зверя, пластающихся в прыжке. Когда он дошёл до двери, Тодар вытирал кровь с ножа о нарядный мундир гвардейца, а Хатер оттаскивал второе тело с порога.

Арес толкнул дверь и вошёл в дурно пахнущее чем-то кислым и затхлым большое помещение. Высокое окно закрывала криво висящая тёмная портьера. На столе валялись остатки несвежей еды и бутылки. На полу кое-где виднелись липкие пятна, некоторые – давно засохшие. Боудар брезгливо переступил через одежду и подошёл к кровати, скрытой шатром, крепившимся к потолку. Он заглянул за полог, повернулся и кивнул Тодару на окно. Тот быстро прошагал через комнату, резко дёрнул за ткань, и тяжёлая драпировка рухнула на пол вместе с карнизом, подняв тучу пыли. Внутри шатра громко всхрапнул кто-то. Тодар открыл створку с красочными, но грязными витражами, арес прошёл к окну и сел на подоконнике, подобрав под себя ногу. Здесь хотя бы можно было дышать.

– Хатер, доставай нашего правителя.

Следопыт отдёрнул полог, явив солнечному свету храпящее среди несвежих мятых простыней тело в длинной сорочке. Хатер без всякого уважения схватился за край простыни и с силой потянул так, что князь скатился на пол ещё до того, как проснулся. Раганек ошалело сел, раскрыв красные опухшие глаза, и уставился против света на высокую фигуру на окне.

– Какого лешего тут происходит?! – заревел он.

– Потише, светлейший, – поморщился Боудар.

– Вы что здесь делаете? Стража!

– Не рви глотку, мёртвые не слышат.

Раганек захрипел и выкатил глаза, он всё никак не мог проснуться и сообразить, что происходит. Князь ощупывал пол вокруг себя в поисках опоры, чтобы встать. Хатер подсёк сапогом его руку, и владетель мира неловко упал щекой на грязный каменный пол. Перекатился на спину и остался лежать, пытаясь отдышаться. Огромное брюхо ходило ходуном под сорочкой.

Тодар принёс большую керамическую миску с водой для умывания и выплеснул на лицо Раганека. Тот захлебнулся, замахал руками и перекатился на бок, отплёвываясь. Наконец, князь сел и протёр лицо руками.

– Очнулся?

– Арракад, что ты творишь? С ума сошёл?

– Там твой брат торгует девственностью твоих дочерей, пока ты плаваешь в винном угаре. Алешка ничего, я может и заберу её, только мы пока в цене не сошлись.

– Что ты несёшь? Ты что о себе возомнил?!

– Я всего лишь варвар, дивящийся благородству сиятельных господ. Это честь – находиться в вашем обществе, – скривился арес. – Тем не менее меня сочли достойным трахать юную княжну. За военную помощь, конечно. Буду таскать её за собой по мирам. Как думаешь, ей со мной понравится? – Боудар осклабился так мерзко, что до Раганека резко дошёл смысл его слов.

Князь побледнел и пополз назад, ища рукой край кровати. Хатер отошёл с его пути. Владетель опёрся рукой о ложе и неловко поднялся; оскальзываясь босыми ногами, он заторопился в коридор, и оттуда послышался его удаляющийся рёв: "Тимаш! Поди сюда, сукин ты сын! Трусливое отродье шлюхи!"