Джанан: свет очей Мурада и наследница Кёсем

Синан-паша не ответил. Он бросил быстрый взгляд на одного из янычарских командиров, и это движение не укрылось от Мурада. Султан шагнул вперёд, и стражники за его спиной напряглись, готовые в любой момент броситься на заговорщиков.

— Взять их, — приказал Мурад, и его голос прозвучал так, что даже Джанан вздрогнула. — Всех. В темницу. И Синан-пашу — в одиночную камеру. Я хочу, чтобы он сидел там и думал о том, что бывает с теми, кто предаёт своего султана.

Стражники ворвались в комнату, и началась суматоха. Янычарские командиры попытались сопротивляться, но их быстро скрутили и выволокли в коридор. Синан-паша не сопротивлялся. Он стоял неподвижно, и когда стражники схватили его за руки, он посмотрел на Мурада долгим, тяжёлым взглядом, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у Джанан по спине пробежал холодок.

— Ты можешь посадить меня в темницу, падишахим, — произнёс он тихо. — Но это не изменит того, что ты уже сделал. Ты казнил янычар, которые всего лишь хотели справедливости. Ты готовишься убить собственного брата. И однажды ты останешься один, и тогда поймёшь, что власть — это не то, что стоит твоих жертв.

Мурад не ответил. Он просто отвернулся и жестом приказал увести Синан-пашу, и когда шаги заговорщиков стихли в коридоре, он повернулся к Джанан, и в его глазах была такая усталость, что, казалось, она раздавит его.

— Ты была права, — сказал он тихо. — Они действительно готовили бунт. И если бы ты не сказала мне, я бы не узнал об этом до того, как они нанесли удар.

Джанан молчала. Она понимала, что не время для слов, и что сейчас ему нужно не утешение, а поддержка. Она просто стояла рядом, и этого было достаточно.

---

Баязида и Гюльбахар привели в темницу через час. Джанан стояла в стороне, когда стражники втолкнули их в коридор, и увидела, как Гюльбахар споткнулась, но не упала, а выпрямилась и посмотрела на Мурада так, словно видела его впервые. В её глазах не было слёз. Была только ярость, которая, казалось, могла испепелить всё вокруг.