Переплёт

— Наши.

— По договору — не наши.

— По жизни — наши, — сказала Ася. — Мы в августе поймали у «Магнолии» опечатку в цене. Было указано двести девяносто вместо двух тысяч девятисот. Если бы ушло в тираж, они бы по закону обязаны были продавать по напечатанной. Это им миллионов на шесть, и мы бы платили.

— Но не ушло же.

— Не ушло, потому что Лидия Гавриловна поймала.

Волин посмотрел на неё. Впервые за разговор — прямо.

— Ася. Я не спорю, что твоя Лидия Гавриловна золотая. Я говорю, что я не могу платить за золото по нынешней марже. — Он развёл руками, коротко. — Список до среды. Ты сама решишь кого. Я в твою кухню не лезу.

Вот это и было самое отвратительное.

Он не лез в её кухню. Он никогда не лез. Он просто ставил задачу и оставлял ей право выбрать, чьей рукой резать, и она всегда справлялась, и все всегда знали, что Анастасия Дмитриевна справится.

— Хорошо, — сказала Ася.

— Умница.

*

Список она сделала за час. Это было унизительно легко.

Двое молодых — эти найдут работу за месяц, у них портфолио и возраст. Верстальщик Сева, который всё равно наполовину фрилансил на стороне и не скрывал.

И четвёртая.

Лидии Гавриловне Спицыной было пятьдесят восемь. В типографии она работала одиннадцать лет, до этого — двадцать два года в областном издательстве, из которого её сократили в две тысячи девятом. Она носила кофты с брошками, приносила на Новый год домашние мандариновые цукаты в стеклянной банке и была единственным человеком на предприятии, который знал, что «в течение» и «в течении» — это разные слова.

Она была самой дорогой в отделе по окладу и самой бесполезной по формальным метрикам, потому что её работа состояла в том, чтобы ничего не случилось, а не случившееся не считается.