Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности

Психологи-бихевиористы склонны приуменьшать важность пола. Психоаналитики, находящиеся под влиянием Фрейда, склонны ее акцентировать. Немецко-американский психолог и психотерапевт Эрик Эриксон считает, что пол играет важную роль в том, как дети организуют пространство. В его книге «Детство и общество» есть раздел, озаглавленный «Генитальные модусы и пространственные модальности». С точки зрения психоанализа, и в частности согласно Эриксону, «высокий» и «низкий» – мужские переменные; «открытый» и «закрытый» – женские модальности. Эксперименты со свободной игрой в кубики свидетельствуют: когда девочка строит какую-то сцену, то обычно это бывает либо домашний интерьер, представляющий собой мебель без стен либо простое ограждение. В сценах, построенных девочками, люди и животные в основном находятся внутри этого интерьера или ограждения, принимая статичное положение. Сцены, которые строят мальчики, – это прежде всего дома с тщательно отделанными стенами или фасады с выступами, представляющими орнаменты или пушки. Возводятся высокие башни. В сценах мальчиков люди и животные чаще находятся за пределами ограждений или зданий, больше объектов перемещается по улицам и перекресткам. Строя высокие башни, мальчики играют с идеей разрушения. Руины, по мнению Эрика Эриксона, – исключительно мужские сооружения245.

Возраст

Шекспир говорит о семи возрастах человека246. Он характеризует их с таким красноречием, что они представляются семью разными личностями. Мы можем иметь сомнения по поводу того, какое влияние на наше пространственное поведение и отношение к окружающей среде оказывают тип телосложения, пол и другие врожденные качества. В то же время очевидно, что наш жизненный цикл влияет на них весьма значительно. Говоря о человеке, социальные науки обычно имеют в виду активную взрослую личность. Однако взрослая жизнь – лишь один из этапов жизни, подобный предшествующим ему младенчеству, отрочеству и юности и последующему старению. Каждый возраст имеет характерный облик и мировоззрение. В течение долгой жизни мы неизбежно переходим от младенчества, которое «блюет и хнычет на руках у няньки», ко второму детству, в котором спрашиваем себя: «Где слух? Где зубы? Зренье? Обонянье?»247

Младенец

Младенец безмирен до такой степени, что не способен отделить себя от окружающей среды. Он воспринимает ее и реагирует на средовые стимулы, при этом, по всей видимости, лучше различая звуки, чем визуальные образы. Он, прежде всего, очень чувствителен к прикосновениям. Как известно каждой матери, младенец обладает сверхъестественной способностью понимать ее настроение в зависимости от того, как она его держит. Говоря точнее, он реагирует на едва заметные изменения давления и температуры, поскольку не воспринимает мать как отдельную личность. Примерно к пятой неделе глаза ребенка способны фиксироваться на предметах. Первая форма, которую он распознает, – это человеческое лицо, или даже абстракция лица, подобная двум точкам и линии, нарисованным на бумаге. Однако он не может различать геометрические объекты с четкими границами вроде квадратов и треугольников. В отличие от человеческого лица, прямоугольник не нужен ему для выживания248. Примерно к трем-четырем месяцам младенец может четко различать лицо матери, но представления о человеке в целом у него по-прежнему нет. Когда ребенок смотрит на кого-то, его взгляд фиксируется на частях тела, он видит рот, руки и т. п. Лишь примерно в шесть месяцев он начинает проявлять признаки восприятия другого человека. Пространственный опыт младенца сильно ограничен. В начале жизни ребенок познает мир ртом, к этому органу сводится все его пространство. Некоторый пространственный опыт сообщает ему дыхание. Горизонтальное положение кроватки и вертикальное положение по отношению к телу матери, когда младенца берут на руки для срыгивания, знакомят малыша с реальностью измерений пространства. Что касается цвета, то младенцы реагируют на него, по-видимому, уже в возрасте трех месяцев.

Маленькие дети, по-видимому, предпочитают теплые цвета холодным. По мере взросления предпочтение теплых цветов, особенно желтого, снижается и с возрастом продолжает уменьшаться249.

Маленький ребенок

Младенец улыбается и человеческому лицу, и листу бумаги с нарисованными точками. Это означает, что при визуальном контакте он не различает одушевленные и неодушевленные предметы. Однако он, вероятно, различает их сенсомоторным способом. Маленький ребенок – анимист: он реагирует на все подвижные объекты так, словно они живы и обладают собственной волей. Даже шестилетний ребенок может считать облака, солнце и луну живыми и способными следовать за ним, когда он ходит250. Мир маленького ребенка ограничен его конкретным окружением. Он по природе своей не любитель глазеть на звезды. Отдаленные объекты и панорамные виды не особенно его интересуют. Для пяти- и шестилетних детей пространство не имеет сложной структуры. Маленький ребенок не воспринимает его как среду, которую можно разделить на отдельные измерения. Первое, что он начинает различать, прежде всего в связи с тем, что эти понятия вытекают непосредственно из строения человеческого тела, – это верх и низ, лево и право, перед и зад. Другие характеристики пространства, вроде открытости и закрытости, компактности и рассеянности, остро- и тупоконечности, начинают осознаваться позже251. Понятие «ландшафт» не имеет для маленького ребенка особого смысла. Во-первых, чтобы видеть ландшафт, нужно быть способным провести четкую границу между собой и всем остальным, а эта способность еще слабо развита у шести- или семилетнего ребенка. Во-вторых, чтобы видеть ландшафт и оценивать его эстетически, требуется способность выделять в природе участки без очевидных границ, осознавая, что их пространственные характеристики обладают согласованностью, и задавая себе такие вопросы, как: видим ли мы здесь четкое противопоставление вертикальных и горизонтальных компонентов? гармонично ли расположены эти закрытые объемы на поверхности открытой равнины? уравновешивается ли густая листва справа чередой ив, растущих слева? Хотя ландшафт ускользает от внимания маленького ребенка, он все-таки отчетливо видит его отдельные составляющие: пень, большой валун, воду, бурлящую на одном из участков речки. Когда ребенок становится старше, его понимание пространственных отношений растет по мере осознания сущности объектов, которые их определяют. Что касается цветовых предпочтений, то для ребенка не представляют особого интереса смешанные цвета вроде сиреневого, бежевого, лавандового, однако яркие оттенки привлекают его до такой степени, что у него появляется склонность группировать геометрические объекты не по сходству формы, но на основе одного и того же цвета. Все, что блестит, – золото. Таким образом, мир маленького ребенка одушевлен и состоит из ярких, четко очерченных объектов, расположенных в слабо организованном пространстве.

Ребенок и открытость миру

Взрослому человеку трудно вернуть утраченную яркость чувственных впечатлений. Редкими исключениями могут быть свежесть пейзажа после дождя, особенный аромат кофе перед завтраком, когда концентрация сахара в крови низкая, острота восприятия окружающего мира во время выздоровления после продолжительной болезни. Ребенок, начиная примерно с семи-восьми лет и заканчивая началом подросткового периода, большую часть времени живет в этом ярком мире. В отличие от малышей ребенок постарше не привязан к ближайшим предметам и окружению. Он способен воспринимать пространство в различных измерениях, различать мельчайшие оттенки цвета и распознавать гармонию линий и объема. Он обладает большинством познавательных способностей взрослого человека. Он способен видеть ландшафт и как участок искусно обустроенной реальности «на улице», и как нечто, что находится вокруг и проникает повсюду, некую силу. В таком возрасте ребенок, как правило, не обременен мирскими заботами, учебой, свободен от укоренившихся привычек и не считается со временем. Другими словами, он полностью открыт миру. Писатель Фрэнк Конрой в автобиографической книге «Остановить время» описывает, как эта детская открытость влияет на восприятие самого обычного окружения. Автору было тогда тринадцать лет, он ехал на велосипеде и никуда конкретно не направлялся:

На первой же заправке я остановился выпить кока-колы и проверить давление в шинах. Мне нравились заправочные станции. Здесь можно было торчать сколько угодно, и никто не обращал на это внимания. Усевшись в тенистом уголке на землю, спиной к стене, я делал маленькие глотки кока-колы, стараясь, чтобы ее хватило надолго.

Детское легкомыслие делает мир большим? Сейчас на заправках для меня нет ничего интересного. Мне не терпится уехать, добраться туда, куда я направлялся, а заправки как будто вырезаны из бумаги, как будто голливудские декорации – фасады, и только. А вот в тринадцать лет, когда я сидел там, прижавшись спиной к стене, это было чудесное место. Восхитительный запах бензина, подъезжающие и отъезжающие машины, шланг подачи свежего воздуха, едва слышные голоса, бормочущие где-то позади, – все это музыкой витало в воздухе и наполняло меня ощущением благополучия. Через десять минут моя душа, должно быть, наполнилась как автомобильный бак252.

Старость

Люди едва осознают, что с возрастом их чувства притупляются. Физиологические факторы, влияющие на это ухудшение, можно измерить. Ребенок имеет многочисленные вкусовые рецепторы на твердом и мягком нёбе, стенках горла и центральной верхней поверхности языка. По мере взросления человека эти рецепторы постепенно исчезают, а вкусовая чувствительность ослабевает. Чтобы ощутить, что раствор сахара сладок, пожилому человеку потребуется в три раза большая концентрация, нежели молодому. Зрение ослабевает. Пожилые обращают больше внимания на информацию, поступающую через периферические рецепторы глаза, усиливающие движение. С возрастом мир становится немного более серым: ухудшается распознавание цветов в фиолетовой части спектра. Хрусталики глаз становятся более желтыми, не пропуская ультрафиолетовое излучение и часть фиолетовых волн спектра. Резко ухудшается слух в высокочастотном диапазоне. В то время как молодой человек с нормальным слухом может распознавать звуки частотой 20 000 герц, в зрелом возрасте некоторые люди уже не способны слышать звуки частотой более 10 000 герц. При усилении глухоты мир кажется неподвижным, теряется биение жизни. По мере ослабления зрения и слуха сужаются границы воспринимаемого мира. Снижение мобильности еще больше ограничивает мир пожилых людей, не только в очевидном географическом смысле, но также из‑за уменьшения тактильно-соматических контактов с окружающей средой при лазании, беге, ходьбе. Молодые люди наполняют будущее фантазиями, в то время как старики создают фантазии на основе продолжительного прошлого, иногда искажая его. Мир пожилых людей становится меньше не только по причине потери чувствительности, но и потому, что сокращается их будущее. По мере того как сужается будущее, сужается и пространственный горизонт, так что старики, подобно детям, эмоционально вовлекаются в мир непосредственно близких им событий и объектов.

Когда мы начинаем принимать во внимание стадии жизненного цикла, разнообразие человеческих реакций на мир выходит за рамки того, что обычно изучают социальные ученые. Кроме всего прочего, пространственные способности весьма различны и среди людей одной возрастной группы. Все люди взрослеют и стареют с разной скоростью. В возрасте девяноста лет Пабло Казальс продолжал прекрасно играть на виолончели и дирижировать оркестром. Многие современные художники и ученые, например писатель Лев Толстой, математик, логик и философ Альфред Норт Уайтхед, художник Пабло Пикассо и философ Бертран Рассел, вели активную творческую жизнь в очень преклонном возрасте. Шарль Де Голль оставался важной политической фигурой и после семидесяти.

Глава 6. Культура, опыт и отношение к окружающей среде

Чтобы понять предпочтения человека в отношении окружающей среды, нам может понадобиться изучить его биологическое происхождение, воспитание, образование, работу и материальные условия его жизни. Чтобы понять групповые установки и предпочтения, следует знать культурную историю и опыт группы, связанный с ее физико-географическим окружением. Ни в том, ни в другом случае нельзя полностью отделить друг от друга культурные факторы и влияние физического окружения. Понятия «культура» и «окружающая среда», как и понятия «человек» и «природа», взаимно накладываются друг на друга. Впрочем, для начала удобно представить их как отдельные понятия. Таким образом, мы можем сосредоточиться сначала на культуре, а затем на окружающей среде (глава 7). Мы получим две взаимодополняющие точки зрения на то, как люди воспринимают окружающую среду и ведут себя по отношению к ней. Начнем с культуры и обратимся к следующим темам: (1) культура и восприятие окружающей среды; (2) половые роли и восприятие окружающей среды; (3) различия в отношении к окружающей среде между приезжими и местным населением; (4) различия в отношении к одной и той же природной среде пришлых колонистов и исследователей с разным происхождением и опытом; (5) одна и та же среда и различные мировоззрения; и (6) изменения в отношении к окружающей среде.

Культура и восприятие

Может ли культура влиять на восприятие до такой степени, что человек начнет видеть несуществующее? Галлюцинации известны как некоторым людям, так и целым человеческим группам. Это явление завораживает, поскольку восприятие несуществующего объекта, по-видимому, соответствует правилам нормального восприятия. Если галлюцинаторный образ стоит перед столом, то загораживает часть стола, когда он отступает, то кажется меньше. Галлюцинации часто являются симптомом стресса, переживаемого индивидом или группой. Охваченные экстазом паломники, ожидающие чуда, могут увидеть Деву Марию. Многие люди утверждают, что видели летающие тарелки. Подверженные таким воздействиям группы обычно составляют незначительное меньшинство общества. Интересен вопрос: могут ли галлюцинации быть нормальным (то есть общепринятым) явлением в культуре? Антрополог, археолог и бизнесмен Альфред Ирвинг Хэллоуэлл полагал, что индейцы племени оджибве, живущие в районе озера Виннипег, испытывают настоящую иллюзию восприятия. Это не просто особенность отдельных индивидов, но культурная черта целого народа. Оджибве видят чудовищ-каннибалов, известных как виндиго. Рассказ одного из стариков этого племени завершается следующим образом:

Между берегом и островами было место, где льда не было. Он [виндиго] двигался в этом направлении. Я шел за ним, я слышал, как он идет по тонкому льду. Затем он упал, и я услышал ужасный вопль. Я повернул назад и не могу сказать, удалось ему выбраться или нет. Я подстрелил несколько уток и вернулся к каноэ. К тому времени я сильно ослабел, поэтому направился к лагерю, который, как мне казалось, был неподалеку. Но эти люди уже ушли. Позже я узнал – они его услышали и были так напуганы, что ушли оттуда253.

Оджибве вовсе не наивны в отношении того, что видят и слышат. Напротив, они опытные лесные жители, досконально знающие среду, которая их окружает. Более того, обычно они объясняют пугающие их звуки естественными причинами. В связи с этими фактами Хэллоуэлл замечает:

Поэтому важнее всего обнаружить случаи, при которых индивидуальное восприятие до такой степени определяется традиционными верованиями, что объективно безобидные стимулы вызывают наиболее сильный страх. Именно культурно обусловленная установка (Einstellung), а не сами стимулы как таковые, объясняет их поведение254.

Когда ощущение и его интерпретация не разделены промежутком времени, как при наблюдении виндиго, уместно говорить об опыте как о восприятии в узком смысле. Если промежуток времени есть, то могут сформироваться идеи. Человек может посмотреть на дело со стороны и объяснить сигналы восприятия каким-нибудь рациональным образом. Одно из объяснений становится предпочтительным, его нужно придерживаться, потому что оно кажется верным. Истина не возникает посредством исследования фактов с объективной точки зрения. Истина воспринимается субъективно как часть какого-то общего опыта и мировоззрения. Это различие можно осознать, рассмотрев представления индейцев хопи о пространстве. Пространство хопи отличается от статичной трехмерной структуры, известной белому человеку. Хопи она известна тоже. Однако для индейца хопи точка зрения белого человека является лишь одной из возможных, в то время как собственные представления видятся верными, потому что соотносятся со всей полнотой его опыта.

Это проясняет следующий диалог между антропологом Дороти Эгган и ее информантом из племени хопи. Представитель хопи говорит: «Закрой глаза и расскажи мне, что ты видишь из дома хопи в Большом Каньоне». Эгган с энтузиазмом описывает красочные уступы каньона, тропу, которая, извиваясь, уходит за его край, а затем появляется снова, пересекая расположенное пониже плоскогорье, и т. д. Хопи улыбается и говорит: «Я тоже вижу красочные уступы и понимаю, что ты имеешь в виду, но твои слова неверны». С его точки зрения тропа ничего не пересекает и никуда не исчезает, она – лишь протоптанная часть плоскогорья. Хопи продолжает: «Тропа все еще здесь, даже когда ты ее не видишь, ведь я могу видеть ее целиком. Мои ноги прошли по тропе до самого низа. Еще один вопрос: ты ходила в Большой Каньон, когда описывала его?» Эгган отвечает: «Нет, конечно, я этого не делала». Хопи отвечает на это: «Часть тебя была там или часть его была здесь». Потом он с широкой улыбкой добавляет: «Легче подвинуть тебя, чем подвинуть какую-нибудь часть Большого каньона»255.

Половые роли и восприятие

В культурах, где половые роли сильно различаются, мужчины и женщины будут обращать внимание на различные аспекты окружающей среды и вырабатывать по отношению к ним различные представления. Так, например, ментальные карты эскимосов мужского и женского пола на острове Саутгемптон значительно отличаются. Когда эскимосского охотника просят нарисовать карту, он точно и в деталях изображает береговую линию острова, гавани и заливы соседнего побережья Гудзонова залива. Эскимосская женщина не демонстрирует знания береговой линии. Ее карта состоит из точек, каждая из которых указывает расположение поселения или торгового поста. Женские карты, указывающие расположение, столь же удивительно верны с точки зрения направлений и относительных расстояний, как мужские карты верны в отношении форм береговой линии256.

Существуют различные методы исследования различий в восприятии и оценке окружающей среды. Например, географ Джозеф Зонненфельд применил тест, в ходе которого жителям Аляски, коренным и приезжим, демонстрировались слайды, изображавшие ландшафты. Ландшафты, показанные на слайдах, различались по одному или нескольким из четырех основных параметров: топографии, воде, растительности и температуре. Результаты теста демонстрируют, что мужчины, как правило, предпочитают ландшафты с более суровым рельефом и наличием воды, в то время как женщины – растительные ландшафты более теплых территорий. Различия между полами среди эскимосов были выражены сильнее, чем среди белых, как местных, так и приезжих257

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Tuan Y.-F. Who Am I? An Autobiography of Emotion, Mind, And Spirit. Madison: The University of Wisconsin Press, 1999. P. 52.

2

Ibid. P. 12.

3

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 26–27.

4

Ibid. P. 37, 93.

5

Ibid. P. 27.

6

Tuan Y.-F. A Life of Learning. Charles Homer Haskins Lecture for 1998. New York: American Council of Learned Societies, 1998. P. 4.

7

Ibid. P. 4, 6; Tuan Y.-F. Cosmos and Hearth: A Cosmopolite’s Viewpoint. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1996. P. 11.

8

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 90; Tuan Y.-F. Cosmos and Hearth… P. 12.

9

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 53.

10

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 92.

11

Корандей Ф. С. Введение в историческую географию. Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2008. С. 59–61.

12

Tuan Y.-F. A Life of Learning… P. 4; Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 92.

13

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 95–96.

14

Ibid. P. 90, 93.

15

Adams P. C. Yi-Fu Tuan, 1930 // Key Thinkers on the Environment / Ed. by J. A. Palmer, D. E. Cooper. London, New York: Routledge, 2018. P. 279.

16

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 15.

17

Tuan Y.-F. Coming Home to China. Minneapolis: University of Minnesota Press, 2007. P. 122.

18

Tuan Y.-F. Cosmos and Hearth… P. 12.

19

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 69–70.

20

Tuan Y.-F. Dear Colleague: Common and Uncommon Observations. Minneapolis: University of Minnesota Press, 2002. P. 61–62.

21

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 64.

22

Ibid. P. 67.

23

Ibid. P. 27–28.

24

Tuan Y.-F. A Life of Learning… P. 5; Эйнштейн А. Собрание научных трудов. Т. IV. Статьи, рецензии, письма. Эволюция физики. М.: Наука, 1967. С. 188.

25

Tuan Y.-F. Who Am I?… P. 12–13.

26

Cresswell Т. Steering His Own Ship: Yi-Fu Tuan (1930–2022) // Annals of the American Association of Geographers. 2023. Vol. 113 (3). P. 790–797. Tuan Y.-F. Topophilia: or, Sudden Encounter with the Landscape // Landscape. 1961. Vol. 11. P. 29–32.

27

Blankenship J. D. Midcentury Geohumanities: J. B. Jackson and the «Magazine of Human Geography» // GeoHumanities. 2018. Vol. 4. P. 26–44.

28

Tuan Y.-F. Topophilia: or, Sudden Encounter…

29

Tuan Y.-F. Use of Simile and Metaphor in Geographical Description // Professional Geographer. 1957. Vol. 9. P. 8–11.

30

Башляр Г. Избранное: Поэтика пространства / Пер. с франц. Н. В. Кисловой, Г. В. Волковой, М. Ю. Михеева. М.: РОССПЭН, 2004. С. 21.

31

Tuan Y.-F. Topophilia: or, Sudden Encounter… P. 32.

32

Auden W. H. Introduction // Betjemen J. Slick, but not Streamlined: poems and short pieces. Garden City, N. Y.: Doubleday & Company, 1947. P. 9–16. P. 11–12; Relph E. Topophilia and Topophils // Placeness, Place, Placelessness. 30.10.2015. URL: https://www.placeness.com/topophilia-and-topophils/.

33

Tuan Y.-F. Dominance and Affection: The Making of Pets. New Haven, 1984. P. ix.

34

Tuan Y.-F. Language and the Making of Place: A Narrative Descriptive Approach // Annals of the Association of American Geographers. 1991. Vol. 81 (4). P. 684–696.

35

Adams P. C. Tuanian Geography // Place, Space, and Hermeneutics / Ed. by B. B. Janz. Cham: Springer, 2017. P. 280.

36

Tuan Y.-F. Morality and Imagination: Paradoxes of Progress. Madison: University of Wisconsin Press, 1989. P. ix–x.

37

Tuan Y.-F. The Desert and the Sea: A Humanistic Interpretation // New Mexico Quarterly. 1963. P. 329–331.

38

Cresswell Т. Steering His Own Ship… P. 792.